3.1. Институционализирующая функция российского инвестиционного климата в формировании банковских инвестиционных решений

Неотъемлемое условие улучшения инвестиционного климата в нашей стране - высокое качество формирования, принятия и реализации

инвестиционных решений участников (субъектов и объектов) инвестиционного¹ процесса.

национальной экономики, а не инструментом вывода привлекаемых денежных средств за пределы российской юрисдикции.

В условиях современной российской трансформационной экономики не будет преувеличением сказать, что все хозяйствующие субъекты подразделяются на две больших категории: во-первых, банки, в том числе Центральный банк как государственный орган, осуществляющий властные и управленчески-распорядительные функции, и, во-вторых, все иные хозяйствующие субъекты, в том числе все иные, кроме Центрального банка, . государственные органы. Такая дихотомия обусловлена двуединой миссией банковской системы в экономике, которая, с одной стороны, через привлечение денежных средств, обеспечивает функционирование механизма циркуляции капитала (товаров, работ, услуг), обеспечивая расчеты между хозяйствующими субъектами; с другой стороны, через размещение собственных и привлеченных денежных средств, обеспечивает функционирование механизма наделения хозяйствующих субъектов капиталом на условиях платности, срочности, возвратности. При этом внешняя форма размещения, будь то «классическое» кредитование, приобретение облигаций или иных ценных бумаг, по сути имеет второстепенное значение и, более того, не изменяет и не отменяет инвестиционной сущности любого размещения.

как первой, так и второй из вышеуказанных категорий могут являться и являются участниками инвестиционных отношений в целом и банковского инвестиционного процесса — в частности.

При этом подчеркнем особо, что любой участник инвестиционного процесса по существу не просто содержит в себе, но и реализует собою диалектическое единство'субъекта и объекта этого процесса; размещению активов, как правило, всегда предшествует их привлечение. Это справедливо как по отношению к кредитной организации, так и по отношению к хозяйствующему субъекту, принадлежащему к любой другой категории;

Так, с одной стороны, коммерческим банком, а это наиболее распространенный тип кредитной организации, производится размещение денежных средств, привлеченных во вклады от хозяйствующих субъектов или, наконец, просто от физических лиц, денежных средств, вырученных от, продажи собственных ценных бумаг от собственных векселей до облигаций и даже акций при открытой подписке — достаточно вспомнить предкризисный бум первоначального публичного размещения (Initial Public Offering - IPO) акций российских компаний, в том числе ряда крупнейших банков) — в, форме, например, кредитования или приобретения ценных бумаг, являющегося в сущности одной из форм кредитования. C другой стороны, компания-застройщик коммерческой недвижимости инвестирует в соответствующие строительные мероприятия средства, привлеченные в виде займа (кредита) от того же коммерческого банка или от пула инвесторов при IPO.

Ключевые черты инвестиционного процесса - его всеобъемлющий, и в то же время многообразный характер, субъект-объектное диалектическое единство — становятся важнейшими этапами и одновременно атрибутами формирования гносеологического, а в конечном счете и онтологического смысла инвестиционного процесса лишь благодаря его телеологической сущности как системной совокупности актов «экономического человека» - homo oeconomicus. Сущность эта может быть выражена как принцип

презумпции экономической осмысленности любого акта (определенного действия либо воздержания от такого действия) участника гражданского оборота, восходящий не только к Адаму Смиту [160, 77]^[55][56][57]и другим классикам мировой политической экономии более позднего времени [224] , но уже к Аристотелю [11, 59, 60] .

Возникает следующая ситуация. Как банки, так и иные хозяйствующие субъекты получают два симметричных эффекта, подчиняющихся общедиалектическому закону единства и борьбы противоположностей. C одной стороны, речь идет о хорошо известном в. экономической теории «эффекте финансового рычага», когда более высокий объем обязательств (у банков это обязательства перед его кредиторами, перед теми лицами, чьи денежные средства фактически привлечены, и не так важно, идет ли речь о вкладчиках, векселедержателях либо иных кредиторах, a^,у иных хозяйствующих субъектов — обязательства перед банками) обеспечивает возможность получения более высокой операционной прибыли. C другой

стороны, перед нами разворачивается эффект, обратный эффекту финансового рычага (так его и назовем — «эффект обратного финансового рычага»), когда этот же самый более высокий объем обязательств, соответственно, и более высокий фактический объем обременений активов не только де-юре, но и де-факто, ведет к уже зафиксированному нами выше собственническому релятивизму, к размыванию экономической сущности права собственности (не только на «твердое» имущество, но и на имущественные права, включая дебиторскую задолженность), когда ни владение, ни пользование, ни распоряжение активами невозможно, исходя из одной лишь только оценки хозяйствующим субъектом своих собственных экономических интересов (ибо таковых собственных экономических интересов у хозяйствующих субъектов по сути и не существует, а интересы эти де-факто формируют кредиторы). Симптоматично, что у банков «эффект обратного финансового рычага» еще более увеличивается за счет высоких (в большинстве случаев стопроцентных) ставок провизий (резервов), формируемых по кредитам, не возвращенным в срок, в соответствии C Положением Банка России от 26 марта 2004 года № 254-П [2√0].

В современных посткризисных условиях ситуация еще более осложняется за счет того, что сформированный де-факто собственный капитал во многих случаях размещен у юридически неаффилированных кредиторов хозяйствующего субъекта, в меньшей степени — кредиторов, принадлежащих к российской юрисдикции; в большей степени - кредиторов, принадлежащих к любым иным юрисдикциям, кроме российской (это и был главный механизм вывоза капитала из России в 1990-е - 2000-е годы, им он и остается).

обязательности раскрытия информации о конечных бенефициарах банков не столь существенно изменило ситуацию по причине, в частности, многообразия организационно-правовых форм институционализации интересов бенефициаров за рубежом (фонды, доверительная собственность).

В итоге мы получаем одну из атрибутивных черт современного российского инвестиционного климата, не вполне лежащих «на поверхности», но ключевых для его понимания. В современной Российской Федерации процедуры банкротства оказываются механизмом легального взаимного неисполнения обязательств хозяйствующих субъектов, легального перераспределения капитала и, в значительной мере, «пересмотра итогов приватизации». Существенные экономические риски в этом случае имеются не только для· кредиторов лиц, признанных банкротами, но и для должников таковых лиц, так как процедуры банкротства предоставляют целый ряд . легальных возможностей досрочного истребования· привлеченных средств, которую хозяйствующим субъектам постоянно приходится иметь в виду при планировании своей финансово-хозяйственной деятельности.

Таким образом, для адекватного финансового анализа (в том числе со стороны банка в отношении будущих инвестиционных проектов,* в том числе со стороны потенциальных инвесторов· банка в отношении самого банка) финансового состояния любого хозяйствующего субъекта, для формирования будущих адекватных инвестиционных решений необходимо знание консолидированной отчетности каждого хозяйствующего субъекта, включая в нее всех кредиторов (и дебиторов), в отношении которых имеются достаточные основания предполагать их аффилированность с соответствующим хозяйствующим субъектом не только де-юре, но и де- факто. C учетом многого из сказанного выше в предыдущих главах и предыдущих параграфах настоящей главы настоящей работы мы можем сформулировать принцип «презумпции аффилированности», которого финансово-аналитические и/или кредитно-аналитические службы соответствующего хозяйствующего субъекта вынуждены придерживаться

при осуществлении соответствующей финансово-аналитической работы. Так, например, отсутствие-сведений о фактически выполненных работах по договору строительного подряда, составе бригад, сроках дает основание предполагать, что такой договор есть в юридическом смысле мнимая : или притворная сделка, а в фактическом смысле - не более, чем механизм вывода активов.

Как совершенно верно отмечала. HiA. Зотова, «часть дефектов инвестиционного климата России встроена всерьез и надолго в российскую экономику. Перекосы в экономическом: механизме вследствие ускоренной приватизации- будут и: в будущем приводить к сохранению широкого слоя, неэффективных, с макроэкономической точки зрения собственников», что, по мнению: Н.А. Зотовой; будет практически неизбежно приводить к бегству капитала при любых темпах экономическогопроста и любых налогах [39, 10].. Реальный российский инвестиционный климат как негативный фактор институциональной среды банковской инвестиционной деятельности следует всегда принимать во внимание при рассмотрении вопроса о каждом конкретном инвестиционном, в том числе кредитном, проекте: