ГЛАВА 3. ВОЗДЕЙСТВИЕ МОНЕТАРНОЙ ПОЛИТИКИ ЦБ РФ НА ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ

Прежде чем приступить к раскрытию темы, позволим себе сделать небольшую ремарку относительно деятельности Банка России - важнейшего финансового института государственного (федерального) уровня, и обратим внимание на следующие два момента: 1) важно оценивать деятельность любой подобного уровня структуры не с ведомственных, а государственно-народ­но-хозяйственных позиций; 2) поскольку Центральный банк функционирует не только в национальном, но и в мировом эко­номическом пространстве, постольку необходимо, чтобы его политика принимала в расчёт состояние внутренних и между­народных финансово-экономических отношений.

В последние два десятилетия в мире стали происходить та­кие геополитические сдвиги, которые вызвали сомнение в жиз­неспособности складывавшегося под диктовку США глобаль­ного миропорядка. Это подтверждает целый ряд обстоятельств.

Во-первых, «глобализация», навязанная мировому сообще-

ству в соответствии с логикой США, представляла собой по­пытку перескочить этап мегарегионализации мирового прост­ранства, сопряжённой с многополярным и полицивилизацион- ным мироустройством.

Во-вторых, в самой цитадели глобализации - США, пришло осознание, что замысел установить однополярный миропоря­док несостоятелен и необходимо сконцентрировать деятель­ность государства на укреплении собственной экономической и политической мощи под страхом проиграть противоборство с набирающими вес новыми центрами мировых сил.

В-третьих, терпит крах «вашингтонский консенсус», ориен­тированный на укрепление «империи доллара», установление господства финансового капитала путём подчинения ему наци­ональных валютных систем и навязывания мировому сообщест­ву принципов МВФ. Широким кругам мировой общественно­сти стало понятно, что «вашингтонский консенсус» препятст­вует развитию стран, которые следуют его рекомендациям.

В-четвёртых, создатели мировой «империи доллара» вкупе с МВФ и ВБ, упорствуют в своём нежелании привести её в со­ответствие с новыми реалиями.

В-пятых, США, разработав правила игры на мировом рын­ке, выступая одновременно в роли и игрока, и судьи, оказались проигрывающей стороной на торгово-финансовом поприще. По­ражение побудило их отступить на мировой арене и возвести таможенные барьеры на национальных границах. Замена «гло­бального альтруизма» на «национальный эгоизм» заставила дру­гие страны переосмыслить решение назревших проблем эконо­мики и степень её открытости на макроэкономическом уровне.

Согласно рыночному фундаментализму, нашедшему своё во­площение в «вашингтонском консенсусе» (либерализация, при­ватизация, стабилизация), задача заключается в том, чтобы ста­билизировать экономическую ситуацию. Суть стабилизации со­стоит в том, чтобы с помощью рестриктивной денежной поли­тики - повышения процентных ставок и других механизмов сжатия денежной массы - снизить уровень инфляции, защитить

права собственности и конкуренции. Это обеспечивает такой уровень рыночной самоорганизации, которая якобы автоматиче­ски создаёт условия для роста экономики. Видный американский экономист, бывший вице-президент Всемирного банка Джозеф Стиглиц на основе исследований и накопленного богатого прак­тического опыта в области финансов ещё на заре XXI в. пришёл к выводу о несостоятельности «рыночного фундаментализма», на принципы которого опирается в своей практической деятель­ности МВФ. Политику последнего он назвал инструментом, на­правленным на разорение стран, и противопоставил ей экономи­ческую политику стран Юго-Восточной Азии^[31]. Наиболее вну­шительных результатов в своём развитии достигли страны (Ки­тай, Вьетнам, Индия, Южная Корея^[32]), которые не следовали ре­комендациям МВФ, а опирались на активную государственную экономическую политику.

Надо отметить, что в настоящее время мало кто в мире при­держивается догм неолиберального рыночного фундаментализ­ма.

Даже в США, где ФРС не рассматривают в качестве агента экономического развития, она ориентирована на достижение трёх законодательно закреплённых целей: уровень безработицы (5,2-5,5%), уровень инфляции (2%) и устойчивый рост ВВП. В частности, в 2008 г. в разгар мирового экономического кризиса

ФРС снизила ставку рефинансирования с 4,75 до 0,25%. У нас в начале 2009 г. учётная ставка была на уровне 13%, что сдела­ло падение производства более глубоким.

При рассмотрении финансово-экономических проблем Рос­сии следует исходить из того, что усилиями неолиберальной эли­ты она оказалась довольно глубоко втянутой в терпящую крах «глобальную экономику» в её американском варианте. В резуль­тате наша страна стала сырьевым придатком Запада и одним из финансовых источников, подпитывающих долларовую систему. Причём так называемый «вашингтонский консенсус» нашёл своё полное воплощение в экономической политике нашего правительства. В частности, Банк России, следуя законодатель­но закреплённому положению о независимости от органов ис­полнительной власти, ограничил свою деятельность исключи­тельно денежно-кредитными отношениями без их увязки с ре­шением задач, стоящих перед реальным сектором экономики, интересами хозяйственных структур, общества и государства.

Денежные власти РФ, сознательно создавая дефицит кре­дитных ресурсов, тем самым препятствуют развитию нацио­нального капитала. Долговременные меры по стабилизации эко­номической ситуации с помощью стерилизации денежной мас­сы привели страну к демонетизации экономики, масштабной нехватке денежных средств. Получается, что доступ к кредит­ным ресурсам у населения и российских предприятий, от кото­рых зависит социально-экономическое развитие страны, огра­ничен, в то время как кредитование экономик стран Запада не прекращается, поскольку огромные по величине российские ре­зервные фонды вложены в иностранные облигации и в авуары иностранных банков.

Даже сейчас, когда страна находится под жёстким прессом разнообразных санкций, Банк России продолжает кредитовать американскую экономику. В частности, в октябре 2018 г., не­смотря на значительные риски, 9,4 млрд долл. были размещены в американские активы, что позволило России занять десятое ме­сто (149,9 млрд долл.) среди стран - держателей ценных бумаг США. Совокупная масса денежных средств, выведенных ЦБР за пределы страны, составляет сейчас около 600 млрд долл. Это

означает, в сущности, что в экономическом плане мы поддер­живаем наших конкурентов, а в политическом - наших врагов.

Между тем заслуживает внимания опыт ряда стран-экспор­тёров энергоресурсов, которые полученные от продажи углево­дородов доходы успешно превращают не во внешние, а во внут­ренние инвестиции в интересах развития своих экономик. Так, даже ОАЭ - дружественная США страна, не размещает полу­ченные нефтедоллары в ценные бумаги заокеанских друзей, а вкладывает в строительство зданий, сооружений, дорог (в 2016 г. было инвестировано примерно 15 млрд долл.)^[33]. Государст­венная власть здесь действительно думает о будущем.

Что касается официальной утечки капиталов из России за рубеж, то важно отметить следующие аспекты данной пробле­мы. Во-первых, размещая денежные средства за рубежом под низкие проценты, руководство ЦБР и Минфина РФ лишают ин­вестиционных ресурсов отечественных предпринимателей, вы­нужденных прибегать к внешним заимствованиям под более высокие проценты, которые превышают в 1,5-2,5 раза дивиден­ды по зарубежным облигациям. В результате страны-реципиен­ты за счёт наших финансовых вливаний получают высокую банковскую маржу в то время, как российские предприятия уве­личивают свой внешний долг. В этом отношении заслуживает внимания мнение Пола Крейга Робертса, бывшего замминист­ра финансов США (в администрации Рейгана), высказанное им по итогам XXII ПМЭФ: «Российский центральный банк с лёгко­стью мог бы профинансировать внутреннее экономическое раз­витие..., но вместо этого финансовые институты руководству­ются американскими неолиберальными воззрениями, чтобы за­нимать за рубежом деньги, в которых они не нуждаются, для того, чтобы обременить Россию иностранными долгами, кото­рые требуют перевода российских ресурсов в выплаты процен­тов по долгам Западу»^[34].

Во-вторых, инвестирование российским государством фи­

нансовых ресурсов в западную экономику делает деньги более дорогими внутри нашей страны, сокращает спрос на продук­цию отечественной индустрии и сельского хозяйства и тем са­мым служит тормозом социально-экономического развития.

В-третьих, утечка капиталов создаёт реальную угрозу для экономической и национальной безопасности страны, о чём свидетельствует сложившаяся ситуация в международных отно­шениях.

В целом с 2004 г. Банк России вывел из экономики за грани­цу около 10 трлн руб. кредита и стал вместе с тем заёмщиком денег, лишив национальное хозяйство средств обращения в объ­ёме около 4 трлн руб. посредством выпуска своих облигаций и проведения депозитных аукционов. Тем самым он многократно усугубил действие американских санкций, которые сократили иностранное финансирование наиболее значимых российских хозяйственных структур в сумме около 200 млрд долл. И это происходит на фоне более чем трёхкратного увеличения массы мировых валют, эмитируемых центральными банками ведущих стран мира, чтобы не допустить скатывания их экономик в де­прессивное состояние^[35]. Руководство ЦБР и Минфина РФ не мо­жет не знать, что монетизация экономики в Японии достигает 240% к ВВП, США - 160%, КНР - около 200%. При этом во всех странах учётная ставка установлена на весьма низком уровне.

Ещё один недостаток денежно-кредитной политики Банка России: он эмитирует значительную рублёвую массу в обраще­ние путём её обмена на иностранную валюту, приток которой обеспечен экспортом продукции российских предприятий. Этот порядок эмиссии не способствует наполнению каналов денеж­ного обращения в соответствии со спросом на деньги; и тем бо­лее не способствует инвестиционной активности в России. Це­лесообразно было бы устранить привязку эмиссии националь­ной валюты к экспортной выручке, а проводить её в соответст­вии с запросами национальных инвесторов. Такое изменение не требует кардинальной перестройки банковской системы, ибо крупнейшие коммерческие банки России подконтрольны госу­дарству, а поэтому последнее способно направить движение

кредитных ресурсов в нужном направлении на заранее опреде­лённые инвестиционные цели при должном участии и ответст­венности ЦБР.

Сейчас борьбу с инфляцией Центральный банк ведёт с по­мощью регулирования официальной (ключевой) процентной ставки, проводя таким образом политику таргетирования ин­фляции. Другой весьма важный финансовый орган нашего госу­дарства - Минфин РФ, занимается исключительно сбалансиро­ванностью государственного бюджета. Отсюда следует лишь одно: государственные финансовые институты замкнуты на свои узковедомственные интересы, а экономическое развитие страны отдали на откуп рыночным силам, взаимодействие кото­рых якобы должно вызвать рост экономики. На самом деле, как показывает наша хозяйственная практика, имеет место в лучшем случае стагнация экономики, хотя внутренние и внешние об­стоятельства требуют ускоренного социально-экономического развития. Без него Россия не может стать полноценной геопо­литической державой, да и само её существование будет про­блематичным в условиях нарастающей мировой нестабильно­сти, переустройства сложившегося миропорядка, а также дей­ствия политических и экономических угроз иного рода.

Необходимо переориентировать финансово-экономические структуры государства на обеспечение экономического роста и социально-экономического развития страны. В частности, Бан­ку России следует переключиться с таргетирования инфляции как инструмента обеспечения ценовой стабильности, на тарге­тирование инвестиций и экономического роста, не забывая, ко­нечно, о важности поддерживать ценовую стабильность. Иначе говоря, вместе с социально-экономическим блоком в правитель­стве он должен нести ответственность за состояние инвестици­онной и предпринимательской активности хозяйствующих субъ­ектов и конечные результаты развития экономики в соответст­вии с запланированными целевыми установками.

Особого внимания заслуживает ключевая ставка ЦБР. Когда утверждают, что она не может быть ниже уровня инфляции, так как банк России будет работать себе в убыток, то это свидетель­ствует об оценке его деятельности с позиций коммерческого

расчёта, который приемлем для обычных банков, но не для фе­дерального института управления. Банк России должен руко­водствоваться в оценке своей деятельности, исходя из получен­ных результатов от проводимых им мероприятий с позиций до­стигнутых показателей развития экономики.

ЦБР может, а иногда даже должен работать себе в убыток. Предположим, что в 2009 г. ЦБР установил бы ставку для си­стемных банков (а они в основном государственные) не выше и не вровень с инфляцией (13%), а ниже её уровня (5%) и потре­бовал бы от них использовать средства рефинансирования ис­ключительно для предоставления займов предприятиям произ­водственной сферы с маржой не выше 3%. В результате пред­приятия получили бы их под льготный процент (8%) и возмож­ность направить их на увеличение своих производственных мощ­ностей и пополнение оборотного капитала, что положительно повлияло бы на рост производства в стране.

Конечно, ЦБР понёс бы убытки в размере разности между уровнем инфляции и ключевой ставкой, но в целом националь­ная экономика получила бы выигрыш. В частности, Минфин РФ существенно увеличил бы доходную часть бюджета за счёт дополнительных налогов и других сборов. Так называемые «по­тери» ЦБР были бы перекрыты налоговыми поступлениями от доходов предпринимателей, наёмных работников, а также дру­гих рыночных агентов, прямо или косвенно связанных с расши­рением общественного производства. Таким образом, ни госу­дарство, ни общество, ни предприниматели, ни трудящиеся, ни другие социальные группы не то, что пострадали бы, а, напро­тив, выиграли бы от такой денежно-кредитной политики.

Можно применить и другой инструмент регулирования: ус­тановленную в директивном порядке для коммерческих банков маржу в 2-3%. Поскольку вклады и депозиты - решающий и оп­ределяющий источник банковских ресурсов, такой порядок ре­гулирования обеспечил бы привязку банковского процента не к ключевой ставке ЦБ, а ставкам по вкладам и депозитам, что су­щественно увеличило бы предпринимательскую и инвестицион­ную активность и снизило бы степень паразитирования ссуд­ного капитала на реальном секторе экономики.

Снижение процентных ставок, позволяющее активизировать инвестиционную деятельность и уменьшить издержки произ­водства предприятий и организаций, следовало бы дополнить налоговым послаблением в отношении их прибыли, используе­мой в качестве инвестиционного ресурса. Речь идёт о том, что­бы полностью освободить от налогообложения ту часть прибы­ли, которую направляют в фонд накопления и затем инвестиру­ют в производство. Между тем ту её долю, которая питает лич­ное потребление, следовало бы облагать высоким прогрессив­ным налогом.

Рост объёмов инвестирования прибыли будет выполнять и общественно-государственную, и социальную функции^[36]. Во- первых, рост накопления капитала уменьшит необходимость для предпринимателей привлекать заёмные средства, что сни­зит их внешние издержки на величину выплаты процентов. Во- вторых, увеличится спрос на товары инвестиционного назначе­ния, что вызовет расширение производства средств производст­ва. В-третьих, в процесс производства будет вовлечена допол­нительная рабочая сила, что вызовет рост занятости и, соответ­ственно, совокупных доходов. В-четвёртых, государство в лице Минфина РФ не только компенсирует ту часть доходов, кото­рую оно недополучит в результате изменений в системе нало­гообложения, но и существенно нарастит поступления в доход­ную часть за счёт роста объёма налогооблагаемой базы. В-пя­тых, выиграет всё общество, ибо воз-растёт уровень его благо­состояния.

При таком налоговом манёвре государству не надо будет прибегать к политике ускоренной амортизации, с которой свя­зана камуфлированная форма увода части прибыли из-под нало­гообложения посредством её трансформации в издержки произ­водства (амортизацию). Одновременно Минфину РФ необходи­мо закрыть другую большую брешь, куда перетекает часть при­были, которая могла бы служить источником дохода государ­ственного бюджета. Речь идёт о завышенных доходах высшего

управленческого аппарата корпораций, которые увеличивают издержки производства и уменьшают прибыль. В отличие от ус­коренной амортизации, которая также превращает часть прибы­ли в издержки (но через амортизационный фонд пополняет ва­ловые инвестиции), расходы на содержание высшего аппарата управления корпораций, увеличивают издержки, но не влияют на рост чистых и валовых инвестиций.

Нельзя сказать, что российская банковская система сегодня в полной мере удовлетворяет потребности экономики в креди­тах. Следуя политике высоких ключевых ставок Банка России, коммерческие банки, включая государственные, практикуют вы­сокие процентные ставки по кредитам. В результате вместо то­го, чтобы содействовать экономическому росту, кредитуя ин­вестиции, они вынуждают предприятия не только отказываться от кредитов, но и сокращать оборотный капитал, что явно тор­мозит их хозяйственное развитие. Тормозом служит и завышен­ная банковская маржа, что указывает на необходимость её ре­гулировать, чтобы удержать на уровне 2-3%.

Нередки и вовсе действия с криминальным оттенком - прак­тика «...залогового рейдерства, когда руководство банков со­знательно ухудшает условия кредита, чтобы довести предприя­тия до банкротства и присвоить его активы. Институт банкрот­ства монополизировали профессиональные преступные сообще­ства, которые поглощают ежегодно тысячи предприятий, ли­шая их собственников не только имущества, но и свободы»^[37].

Нам представляется целесообразным, чтобы ЦБР наряду с политикой «количественного смягчения» и «качественного уже­сточения» регулирования и контроля деятельности коммерче­ских банков и обеспечения стабильности финансового рынка обратился бы к опыту США. Так, в период правления президен­та Ф. Рузвельта банки были разделены на две категории: ком­мерческие и инвестиционные. Первые были призваны исклю­чительно обслуживать предприятия и население, не имея права

проводить операции на рынках ценных бумаг и валюты. Ины­ми словами говоря, они не могли участвовать в спекуляциях на фондовых и валютных рынках, но занимались в больших мас­штабах кредитованием фирм и организаций реального сектора экономики. Применительно к нашим условиям переход от уни­версализации деятельности коммерческих банков к её специа­лизации был бы, несомненно, благом.

В сферу денежно-кредитной политики входят операции на валютных рынках, а следовательно, и валютный курс нацио­нальной денежной единицы. Как известно, последний оказыва­ет многоплановое воздействие на экономику: стимулирует или сдерживает внутреннее производство, включая импортозамеще- ние, инвестиции, конкурентоспособность отечественной про­дукции, экспорт и импорт товаров как потребительского, так и производственного назначения. Он также улучшает или ухуд­шает состояние балансов всех хозяйственных субъектов и госу­дарственных финансов. При этом степень влияния изменения курса зависит от сложившейся макроэкономической конъюнк­туры, прежде всего структуры производства и спроса, чувстви­тельности экспорта и импорта к нему, динамики цен и, соответ­ственно, доходов хозяйствующих субъектов. Валютный курс влияет на динамику цен в национальной валюте. Направление воздействия зависит от укрепления или ослабления националь­ной валюты и уровня инфляции.

Проводимая ЦБ политика таргетирования инфляции предпо­лагает свободное плавание курса рубля. Однако свободное пла­вание имеет существенный недостаток, который, в частности, отмечал А.И. Бажан. По его мнению, свободное её плавание в условиях сырьевой ориентации российской экономики, а также высокой волатильности мировых рынков углеводородов и дру­гого сырья чревато скачкообразным изменением курса рубля. Оно препятствует активной предпринимательской и инвестици­онной деятельности и увеличивает риски для бизнес-структур, доходность которых зависит от изменения курса рубля^[38].

Попытки оправдать плавающий курс рубля стремлением демпфировать внешние шоки, свидетельствуют о забвении то­го, что именно поддержка стабильного его курса сглаживает не­гативные внешние воздействия на экономику. В то же время на­до помнить, что плавающий курс рубля формируется в значи­тельной степени спекулятивным капиталом, прежде всего ино­странного происхождения, на который приходится не менее ¾ его величины. «Манипуляторы совершают между собой при­творные сделки, подгоняют рубль до какого-то минимума, вы­зывая панику на рынке, фиксируют свою прибыль, затем прода­ют валюту по этому курсу и уходят с рынка. После этого курс рубля поднимается стихийным образом, а спекулянты ждут оче­редного повода, опять получают сигнал и начинают снова. Каж­дый такой скачок - и 2-3 млрд долл. уходят им в карман» _.

Представителей спекулятивного капитала интересует на бир­же как раз любая возможность использовать колебания внеш­неэкономической конъюнктуры, чтобы усилить волатильность рубля с целью извлечь желаемые доходы. Укрепить самостоя­тельность экономики и ослабить зависимость от других стран и внешнеэкономической конъюнктуры позволит возврат к управ­ляемому курсу рубля. Однако его следует вводить одновремен­но с валютными ограничениями, чтобы препятствовать прито­ку или оттоку спекулятивного капитала, ослаблению или нейт­рализации воздействия внешних денежно-кредитных факторов.

Важно также начать политику постепенной дедолларизации национальной экономики, которая служит инструментом втя­гивания России в нездоровую западную финансовую систему. Доллар превратился в средство тезаврации денежных ресурсов, вывода их из системы национального кредитно-денежного об­ращения, а значит, и снижения уровня превращения их в капитал. Кроме того, в условиях неподконтрольной, свободной, транс­граничной миграции колоссальных масс долларовой налично­сти, составляющей основу мирового спекулятивного капитала, создаются благоприятные возможности обрушить националь- ^[39]

ную экономику, национальные рынки отечественных товаров, а также без должной компенсации выводить наличность за пре­делы страны.

По оценке президента Ассоциации российских банков Г.А. Тосуняна, «хронические проблемы нашей экономики привели к системному спаду роста ВВП, с 2010 г. даже высокие цены на сырьё не позволяли экономике достигать желаемых результа- тов»^[40]. Очевидно, немалый вклад в это внесла и проводимая ЦБР денежно-кредитная политика. По оценкам правительственных структур, в ближайшие 2-3 года экономика будет расти низкими темпами, несмотря на то, что она функционирует в условиях весьма далёких от предельных своих возможностей. Наше на­циональное хозяйство фактически не испытывает ограничений как в интеллектуальных, так и трудовых ресурсах, тем более с учётом их миграции из постсоветских государств. К тому же производственные мощности промышленности, включая вновь введённые в действие, не загружены даже на 40%. По оценке С.Ю. Глазьева, она вполне может расти темпами до 10% в год.

Определяющими ограничителями экономического роста яв­ляются низкая монетизация экономики и отсутствие должной организация и управления денежно-кредитными и финансовыми отношениями. Следовательно, их надо преобразовать, чтобы они соответствовали интересам развития национальной экономики, а не интересам иностранного капитала и (или) приближённых к ЦБР коммерческих банков^[41]. Пересмотр денежно-кредитной и финансовой политики, чтобы решить задачи, поставленные пре­зидентом В.В. Путиным перед нашей экономикой, позволил бы относительно быстро активизировать предпринимательскую и инвестиционную деятельность и вывести её на темпы роста, существенно превышающие среднемировые значения.

В целом, необходимо отметить, что ни правительство, ни его

структурные подразделения не несут ответственность за такие макроэкономические результаты, как рост ВВП и промышлен­ного производства, прежде всего обрабатывающей промышлен­ности, паритета покупательной способности рубля, повышение качества жизни основной части населения, сокращение вопию­щего разрыва в доходах богатых и малоимущих, уровень безра­ботицы и т.д. Поэтому требуется как можно скорее изменить за­конодательные и нормативно-правовые акты, в соответствии с которыми реализуется экономическая политика российского го­сударства. Надо давать себе отчёт, что действующее законода­тельство принималось в РФ в условиях, когда в мире господст­вовала идеология рыночного фундаментализма, а у руля рос­сийского народнохозяйственного корабля стояли (и продолжа­ют стоять) его адепты. Однако его содержание пришло в пол­ное противоречие с требованиями ускорения развития нашей экономики.

Можно сколько угодно критиковать руководство, как Банка России, так и финансово-экономического блока Правительства РФ, но пользы от критики не будет, поскольку руководящие структуры действуют в рамках принятых законов, которые ли­бо слабо, либо вовсе не ориентированы на достижение единых общеэкономических показателей. Интересы ЦБР ограничены лишь монетарными показателями состояния денежно-кредитно­го хозяйства (устойчивость рубля, уровень инфляции, офици­альная ставка банка России, состояние платёжной системы). Минфин РФ занимается регулированием всего комплекса отно­шений, сопряжённых с движением финансовых ресурсов, и сле­дует в своей деятельности рекомендациям «бюджетного прави­ла». Однако нигде не говорится, что и денежно-кредитная, и фи­нансовая политика, будучи неотъемлемыми элементами госу­дарственной экономической политики, призваны создавать та­кие макроэкономические условия для функционирования хозяй­ствующих субъектов и их взаимодействия с управленческими структурами, которые обеспечили бы высокие темпы экономи­ческого роста и социально-экономическое развитие общества.

Минэкономразвития занимается выработкой государствен­ной политики и нормативно-правовым регулированием в сфере

анализа и прогнозирования социально-экономического разви­тия, предпринимательской и инвестиционной деятельности. Од­нако трудно себе представить такую деятельность с ориентаци­ей на конкретные результаты без опоры на денежно-кредитные и финансовые ресурсы, формирование и регулирование движе­ние которых в настоящее время ориентировано узковедомствен­ными показателями ЦБР и Минфина РФ. Финансовое и банков­ское законодательство необходимо изменить для того, чтобы трансформировать денежно-кредитный и финансовый инстру­ментарий и направить его на социально-экономическое разви­тие. Только так можно преодолеть межведомственную разоб­щённость в решении общих задач.

Именно Минэкономразвития должно стать ключевым зве­ном в иерархии экономических ведомств. Под его эгидой сов­местно с ЦБР и Минфином РФ следует разрабатывать экономи­ческую политику государства, опирающуюся на долгосрочные прогнозы и среднесрочное планирование развития националь­ной экономики.