ФИЗИОКРАТИЯ

Адам Смит восхвалял физиократическую систему «при всех ее несовершенствах» как «возможно, наилучшее приближение к истине из опубликованного до сих пор на предмет политической экономии».

Адам Смит писал, что физиократию следует понимать как реакцию на меркантилистскую политику Кольбера в царствование Людовика XIV.

которой Франция выпыа побежденной, лишенной Канады и своих восточных владений, и превратилась во второразрядную европейскую державу. Сцена была освобождена для движения «назад, к природе», к деревенской простоте; известные тому свидетельства — книги Руссо и живопись Буше и Фрагонара.

Склонные делать акцент на сельском хозяйстве, физиократы не могли не поглядывать с завистью на Англию. Сочетание мелкого землевладения, архаичных методов и запутанных феодальных повинностей препятствовало усовершенствованиям, какие были вызваны восхищавшей многих «сельскохозяйственной революцией» в Англии. Программа физиократов была направлена на преодоление в деревне пережитков средневековой косности, рационализации фискальной системы путем сведения всех податей и сборов к одному налогу с ренты, слиянию мелких земельных владений и освобождению торговли зерном от всех протекционистских ограничений, короче, к подражанию английскому сельскому хозяйству. В своем историческом контексте — пусть читатель простит это маленькое релятивистское отступление — во всем сказанном нет ничего удивительного. Это была только попытка проведения аграрной реформы на основе вполне обоснованной теоретической аргументации, которая породила заключения, поразившие наблюдателей даже того времени как несколько абсурдные. Экономическая таблица Экономическая Таблица Кенэ, опубликованная через три с лишним года после «Очерка» Кантильона, считалась в то время венцом физиократической школы.

Кенэ положил начало традиции рассмотрения капитала как состоящего из нескольких групп «авансов» (advances). Во-первых, это основной капитал в форме «первоначальных авансов (original advances) — скот, здания и орудия труда, 10 процентов на который включаются в таблицу в качестве амортизации.

Суммы, используемые для выплаты дохода землевладельца и процентов по «первоначальным авансам»

Возмещение «ежегодных авансов»

Итого.

Примечание: стрелки обозначают направление расходов.

2 1 земли. Фермеры используют - произведенной продукции на оборотный капитал, -

продается «бесплодным» ремесленникам в обмен на изделия, требуемые для замены изношенного основного капитала. Так как фермеры получают только «плату за управление», продуктивна земля, а не их труд, — остаток идет землевладельцам в качестве ренты. Землевладельцы, в свою очередь, обменивают половину своего двухтысячного дохода на промышленные товары, в то время как «бесплодные» ремесленники покупают на 2 тыс. сырье и продукты сельского хозяйства. Процесс в целом

может быть представлен в натуральном выражении, коща | выпущенной продукции

поступают в обращение, или, как предложено Кенэ, он может быть с одинаковым успехом изображен в денежном выражении. В начале процесса фермеры владеют всей денежной массой (2 тыс.), находящейся в экономике. Для приобретения права пользования землей они платят их землевладельцам, которые в свою очередь тратят их на продукты питания и промышленные товары; теперь фермеры расходуют полученную ими 1 тыс. на возмещение основного капитала, и ремесленники тратят свои совокупные поступления — 2 тыс. — на продукты сельского хозяйства. В итоге фермеры получили 3 тыс., а израсходовали 1; они вернулись к своему начальному положению. Чистый продукт непроизводительного сектора — нулевой, и с началом нового производственного цикла 2 тыс. в денежной форме вновь уплачиваются землевладельцам.

Таблица, представленная Кенэ, включает однопериодный лаг расходов по отношению к доходам: землевладельцы расходуют рентные платежи предыдущего периода, в то время как ремесленники всегда оставляют 1 тыс. из поступлений завершенного периода на расходы следующего. Предположительно, Кенэ считал выпуск продукции идентичным ежегодному урожаю, полностью потребляемому в последующие 12 месяцев. Однако таблица может быть представлена с «упреждениями», так же как с лагами: просто каждый сектор расходует в течение финансового периода поступления этого периода. В этом случае аргументация целиком может выражаться в виде двустороннего взаимодействия диаграммы по типу современной леонтьевской таблицы «затраты — выпуск». Как и в системе Леонтьева, все факторы, требуемые для производства некоторого блага, используются в фиксированных пропорциях, и ценность продукции данного сектора полностью исчерпывается совокупными его платежами другим секторам (см. табл. 1-1).

Замкнутая трехсекторная леонтьевская модель может быть представлена в виде системы трех уравнений:

(1 — аи)Хг              —              апХг              —              ацХз              = О, л2i Х\ +              (1              —              azt)Xi              —              аamp;Хз              = О, a$iXi              —              апХг +              (1              —              аamp;)Хг              — О,

где переменные X обозначают годовой              выпуск трех секторов и коэффициенты Ojj —

соотношение затрат и выпуска (технологические коэффициенты); продукт i-го секто

ра (показан по строкам) используется как ресурс 6 производстве единицы продукции j-го сектора (показан по столбцам). Эти уравнения попросту означают, что если через (l-ctyyfi обозначается та частъ продукции, которая не используется внутри самого сектора, она должна быть равна объему закупок других секторов у него. Таким образом, например, в первой строке в табл. 1-1 записано, что совокупный выпуск продукции сельского хозяйства равен части продукта, оставшейся у фермеров (lt;211^1)=2, плюс продукция, проданная землевладельцам и ремесленникам (апХг + а\гХэ) = 3; или часть продукта, оставшаяся у фермеров (l-au)ATi=3, равна объему продукции, проданному землевладельцам и ремесленникам апХг + аиХу=?gt;. Так как Xi=5,Xi—2 иА'з=2, для нашего простого случая быстро вычисляются технологические 1 2 11 коэффициенты:дпДп=-, au=l, a2\=j, *222=О, агз=0, ац-j, ап-^ Дзз=0. Подставив коэффициенты а$ в заданные выше уравнения, получим:

Таблица 1-1

+ 0,6(5) - 0,5(2) - 1(2) = 0,

-0,4(5)+ 1(2)-              0              =              0, 0,2(5) - 0,5(2) + 1(2) = 0.

Эта система уравнений задает масштабную модель экономики при заданных объемах производства трех секторов (X,), или, как выразился бы Леонтьев, «конечной товарной номенклатуры». Практическое назначение конструкции ограничивается оценкой воздействия таких достаточно малых изменений «конечной товарной номенклатуры», при которых коэффициенты расхода ресурсов остаются неизменными. Эта ограниченность присуща самой Таблице, которая не имела другой цели, кроме иллюстрации взаимозависимости отраслей. Единый налог

Явные формальные недостатки Таблицы налицо. Непроизводительный сектор просто считается обладающим основным капиталом, и не вводится никаких условий возмещения последнего. Предполагается, что конкуренция сводит ценность продукции этого сектора к сумме заработной платы рабочих и управляющих, но ни здесь, ни где-либо еще не приводится никаких доводов, объясняющих, почему конкуренция среди фермеров за работников и семенной фонд не сводит ренту к нулю. Кенэ также не преуспел ни в доказательстве непроизводительного характера промышленного производства, ни в демонстрации того, что сельское хозяйство с необходимостью производит «чистый продукт».

Физиократы считали ренту абсолютно «законным» доходом, платой за издержки, понесенные при расчистке земли и поддержании состояния «капитальных авансов». В то же время большая часть поступлений, по общему мнению, была под рукой, готовая обеспечить доход государственной казны. И на самом деле, если рента является по меньшей мере отчасти доходом от использования невоспроизводимого природ

ного фактора, сфера действия любого налога всегда захватывает лендлордов; доходы всех остальных классов состоят из «необходимых» издержек производства. Таким образом, требование физиократов ввести единый налог было направлено на минимизацию издержек сбора налогов путем обложения напрямую тех доходов, которые в конечном счете и несли налоговое бремя. Мы вернемся к идее единого налога при обсуждении теории Генри Джорджа [см. гл. 3, раздел 11], но в данный момент заметим, что единый налог физиократов не есть налог на «незаработанный прирост» рентных поступлений в результате роста населения (а 1а Джеймс и Джон Стюарт Милль), а разновидность обложения ценности земли в форме налога на чистую ренту, которую Кенэ оценивал приблизительно в одну треть «чистого продукта». Закон Сэя

Мысль, впоследствии обнародованная Ж.Б.Сэем как закон рынков, составляет часть физиократической критики меркантилизма. Мерсье де ля Ривьер, чья работа «Естественный и неотъемлемый порядок» («L 'Ordre naturel et essentieh, 1767) цитировалась Смитом как представляющая «наиболее отчетливое и связное резюме физиократии», замечает, что «никто не может быть покупателем, не будучи в то же самое время продавцом», а от фразы Кенэ «все купленное продано и все проданное куплено» один шаг до формулы Сэя «предложение создает соответствующий спрос». В конце концов главный урок Таблицы в том, что деньги — не более чем средство обращения, что торговля в сущности сводится к бартерному обмену и что производство продукции автоматически генерирует доход, выплата которого позволяет перейти к следующему производственному циклу. Но достаточно странно, что Сэй направил закон рынков против своих предшественников — физиократов, утверждавших, будто полученный доход не возвращается автоматически в поток доходов. Как подчеркивал Кантильон, доходы лендлорда не обязательно соответствуют его расходам и, следовательно, могут быть удержаны, нарушая оборот. Отсюда происходит идея, развивавшаяся Мальтусом, что балансирующие затраты лендлордов на предметы роскоши есть фактор, поддерживающий кругооборот и соответственно экономическое процветание [см. гл. раздел 13]. Здесь также коренится теория «недопотребления», которая от Кенэ перешла к таким английским физиократам, как Томас Спенс8, и далее через Мальтуса к рикардианским социалистам, чтобы наконец закончиться полномасштабным наступлением Маркса на капитализм. Влияние схоластики — мысли вдогонку

Как считают ряд комментаторов, предыстория экономической науки начинается скорее со схоластов — пионеров рыночного анализа XIII в., нежели с меркантилистов XVII в. Шумпетер даже провозгласил, будто каркас «Богатства народов» ведет свое происхождение от схоластов и философов естественного права, а не от физиократов и британских фритредеров XVIII в. Конечно, это не тот исторический вопрос, который можно было бы разрешить на нескольких страницах, но, вероятно, стоит остановиться на нем для завершения картины экономической науки до Адама Смита.

Нет сомнений, что схоластические доктрины пришли к Адаму Сииту от философов естественного права XVII в. Гуго Гроция и Самуэля фон Пуфендорфа. Более того, сочинения физиократов, с которыми был знаком Смит, переполнены приметами влияния схоластов: Кенэ нередко звучит как Фома Аквинский в версии XVIII в. Достижения схоластической экономической науки в целях нашего исследования разделим на три основные части: (1) акцент на полезности как главном источнике ценности; (2) идея «справедливой цены» и (3) утверждение о непроизводительности денежного капитала.

Прежде всего, в настоящее время общепринято, что схоласты развивали концепцию ценности, выраженную формулой «полезность плюс редкость». Это, как правило, отрицалось столетие назад из-за интерпретации, данной схоластическому понятию

В квадратных скобках Автором даются ссылки на главы настоящего издания.

справедливой цены. Аристотель утверждал в пятой книге «Никомаховой этики», что обменная, или договорная, справедливость требует «эквивалентности обмена». Фома Аквинский прокомментировал этот отрывок, предположив, что «эквивалентность» следует понимать в терминах издержек, глазным образом затрат труда. Именно этот комментарий породил точку зрения, согласно которой схоласты якобы придерживались трудовой теории ценности, игнорирующую настойчивое утверждение Аквината о том, что ценность всех благ измеряется только относительно человеческих потребностей. Экономисты-схоласты связывали ценность непосредственно с удовлетворением потребностей и в более поздних версиях — с относительной редкостью блага. Другой вопрос, сколь много мы собираемся выводить отсюда. Концепция ценности, основанная на полезности, вряд ли может считаться удовлетворительной теорией ценообразования без применения понятия убывающей полезности для объяснения насыщаемости спроса при данном уровне цены.

Далее, существует понятие «справедливой цены», которое часто считают отражением лежащей в его основе идеи справедливой заработной платы. Представляется, что это исторический миф. В схоластической литературе нет утверждений о справедливой цене, соответствующей издержкам производства, определяемым социальным статусом производителя. Схоласты ке различали кратко- и долгосрочного равновесия и не имели представления о том, как конкуренция порождает нормальную в долгосрочном аспекте цену, которая «справедливо» покрывает издержки. Они редко уделяли достаточно внимания тому, что понимается под «справедливой ценой», но обычно идентифицировали ее с текущей рыночной ценой, которая дана индивиду и на которую он самостоятельно воздействовать не может. Они не подвергали сомнению право светских властей устанавливать и регулировать цены, и в этом смысле справедливая цена есть просто цена, имеющая место в настоящее время, вне зависимости от того, порождена она конкуренцией или нет9.

Очевидно, что Адам Смит ни в коей мере не обязан своим предшественникам-схо- ластам выявлением фундаментального различия между «естественной» и «рыночной» ценами, и, намеренно отрицая объяснение ценности в терминах полезности, он полностью проигнорировал воззрения схоластов. Едва ли необходимо добавлять, что он отверг также стандартную доктрину Церкви о проценте как «порождении бесплодного металла» и, возможно, немногое читал из схоластической литературы, посвященной проблеме процента. Если так, то, принимая во внимание огромный объем схоластических писаний по поводу юридического различия между ссудой и партнерством, потеря невелика. Требование процента с партнера никогда не оправдывалось. Ссуда же является добровольным соглашением, и при определенных условиях, не связанных с финансовым состоянием кредитора, можно требовать процент по ссуде. Два из этих условий суть: потеря, понесенная кредитором в результате предоставления ссуды (damnum emergens), и упущенная кредитором выгода от возможной инвестиции в другой проект (lucrum cessans). Сказанное приравнивает процент к издержкам альтернативного применения ликвидных средств — мысль, хоторая должна быть отмечена как образец подлинно аналитического осмысления. Искусные апологеты нашли в литературе и другие самородки, но в целом она аналитически бесплодна. Существует до странности рационалистическое объяснение Кейнса, который считал, что изыскания схоластов направлены на повышение предельной эффективности капитала с использованием моральных доводов для снижения ставки процента. Но схоластические теории трактуют все разновидности процента на заемные деньги как «ростовщичество» (и потому в принципе неоправданные), а колебания процентной ставки не играют никакой роли в анализе схоластов.

Схоласты всегда рассматривали экономические вопросы с точки зрения типов контрактов, используемых при совершении сделок. Этот юридический подход к экономической деятельности в традициях Римского права — характерная черта той эпохи, ставящая экономическую мысль схоластов особняком от меркантилистской традиции. И в действительности именно меркантилисты, задолго до Адама Смита, порвали с каноническим представлением о рыночном поведении как моральной про

блеме и Оформили понятие «экономического человека». Памфлетисты XVII в. принимали как само собой разумеющееся, что экономическим поведением движет мотив прибыли. Они были убеждены в непосредственной силе эгоистических интересов и в вопросах внутренней экономической политики подошли близко к защите laissez faire. Адам Смит не был первым, кто вверялся действию «невидимой руки». Также нет необходимости искать влияние схоластики на его понимание установления цен предложением и спросом. Один из старейших меркантилистов Джон Хэйлз в «Трактате об общем благе английского королевства» (Discourse of the Common Weal of This Realm cf England, 1549) уже демонстрирует достаточно глубокое представление о ценовом механизме как эффективном методе распределения ресурсов. Лишь отдельные авторы до Адама Смита были фритредерами, но тем не менее в меркантилистской литературе имеются основные элементы классического подхода.

Поэтому можно усомниться в целесообразности ревизии истории экономической мысли до Адама Смита, как этого требуют авторы недавних трудов о схоластической экономической науке. Возможно, схоласты и выдвинули ряд идей, которые через Гроция, Локка и Пуфендорфа пришли к Фрэнсису Хатчисону и Адаму Смиту, но вряд ли оправданно по этой причине, следуя Шумпетеру, сводить меркантилизм не более чем к побочному течению поступательного развития экономического анализа.

РЕКОМЕНДАЦИИ К ДАЛЬНЕЙШЕМУ ЧТЕНИЮ

Книга J.R.McCulloctTs «Early English Tracts on Commerce», перепечатанная для Общества экономической истории в 1952 г., содержит произведения T.Mun's lt;?England’s Treasure» (1664), D.North «Discourses upon Trade» (1691) и H.Martin «Considerations on the East India Trade» (1701), стоящие внимания первоисточники, выражающие меркантилистское мировоззрение10. К отдельному разряду может быть причислена работа, впервые появившаяся в 1720 г., I.Gervaise «The System or Theory of the Trade of the World» под редакцией J.Viner и со вступлением J.M.Letiche (1954): это наиболее блестящая формулировка либеральных позиций в английском меркантилизме, представляющая ранний пример подхода к международному экономическому равновесию с точки зрения дохода. Труд А.Е.Мопгое «Early Economic Thought» (1924) — конспект избранных источников XVII и XVIII вв.

Критический анализ меркантилизма берет начало от Адама Смита; «Богатство народов», книга IV, гл. 1-8. Если студент желает ограничиться одним вторичным источником, выбор естественным образом падет на первые две главы книги J.Viner «Studies in the Theory of International Trade» (1937, переизд. 1955), резюме которых дано в его же «Economic Thought: Mercantilist Thought» (IESS, 4). Острый обзор меркантилистской теории и политики выдержан Вайнером в глубоко критическом тоне. В качестве контраста тонкую защиту меркантилизма см. у Schumpeter «History of Economic Analysis», часть II, гл. 7.7. Работа C.-Y. Wu «Ап Outline of International Price Theories» (1939), гл. 2, дополняет Вайнера и Шумпетера в их трактовке денежной теории меркантилизма.

Выдающимся историческим исследованием меркантилизма во всех стадиях его развития является книга E.F. Heckscher «Mercantilism» (ed. E.F. Soderlund), (1955). Приложение к этому последнему изданию содержит критику взглядов Кейнса на меркантилизм, выраженных им в гл. 23 «Общей теории». Краткое резюме общей аргументации этой книги можно найти в статье Хекшера «Mercantilism» (ESS, перепечатано в DET). Чтение книги Хекшера следует дополнить блестящим обзором Итона (Н. Heaton) (JPE. June 1937) и более свежей статьей, критикующей фудаментальный подход Хекшера: D.C. Coleman «Eli Heckscher and the Idea of Mercantilism» (SEHRf 1957), перепечатанной в книге «Revisions in Mercantilism», под его же редакцией, совершенно обязательный для изучения сборник статей, включающий среди прочих статью J. Viner «Power versus Plenty as Objectives of Foreign Policy in the Seventeenth and Eighteenth Centuries» (WP, 1948), которая подвергает критике тот стереотипный взгляд, согласно которому меркантилизм представлял собой систему идей, направленных исключи

тельно на достижение национального богатства как самоцель. Недавний *обзор «с высоты птичьего полета» этой явно нескончаемой дискуссии о смысле меркантилизма W.R. Allen «The Position of Mercantilism and the Early Development of International Trade Theory» (ed. Eagley), и последующая работа того же автора «Modern Defenders of Mercantilist Theory» {HOPE. Fall 1970), с откликом A.W.Coats (Ibid. Fall 1973.)

Растущее утомление рт чтения о системе меркантилизма найдет поддержку в книге E.AJJoimson «Predmessors of Adam Smith» (1937), в которой отрицаются какие бы то ни было унифицирующие характеристики в экономической науке XVII и XVIII вв. Джонсон представляет интеллектуальные портреты десяти ведущих авторов от Хейлза до Стюарта и реконструирует их доктрины «трудового баланса». W. Letwin в книге «The Origins of Scientific Economics» (в бумажной обложке, 1963) живо изображает новый стиль экономической аргументации Петти, Локка и Норса в качестве контраста старому стилю Чайлда и Барбона.

В. Д. Грамп демонстрирует, что меркантилисты предвосхитили практически все идеи классической экономической школы, но в отличие от классиков их экономической целью было главным образом обеспечение полной занятости: «The Liberal Elements in English Mercantilism» (QJE, 1952, перепечатана в EET) и в книге того же автора «Economic Liberalism» (1965), I, гл. 2. J.M. Low представляет замечательную полемику о шотландском меркантилизме начала XVIII в.: «А Regional Example of the Mercantilist Theory of Economic Policy» (MS. January 1953).

Что касается трудов, опубликованных до «Богатства народов», все еще с удовольствием и местами с удивлением могут быть прочитаны Cantillon «Essay on the Nature of Commerce» (1755, переизд. 1931) и Тюрго «Reflections on the Formation and Distribution of Wealth» (1700), перепечатанные в книге «Turgot on Progress, Sociology and Economics», ed. R.L. Meek, (1973). В книге «The Economics ofA.R.J. Turgot», ed. P. Groenewegen (1977), можно найти страницы работ Тюрго, которых нет в последней книге. Блестящие очерки Юма об экономической науке впервые собраны под одной обложкой в книге «David Hume: Writings on Economics», ed. E.Rotwein (1955). Нетерпеливый читатель может найти выдержки из всех этих трех книг и многое другое в хрестоматии R.L.Meek «Precursors of Adam Smith» (1973).

О Кантильоне необходимо прочесть блестящее введение к немецкому изданию «Очерка» пера Ф.А. фон Хайека (1931) и многословное, но всестороннее обсуждение содержания «Очерка» в статье J.J. Spengler «Richard Cantillon: First of the Modems» (JPE, 1954 перепечатано в EET). Недавнее французское издание книги Кантильона (А. Sauvy, 1952) содержит некоторые важные сопровождающие исследования и комментарии. Что касается Тюрго, см. введение Meek к книге «Turgot on Progress, Sociology and Economics» и статью P.D. Groenewegen «Turgot's Place in the History of Economic Thought: A Bicentenary Estimate» (HOPE. Winter 1983) и его же вступление к «The Economics of A.R.J.Turgot». О Юме см. вступление Ротвейна к его экономическим трудам; М. Arkin «The Economic Writings of David Hume —A Reassessment» (SAJE 1956, перепечатано в EET), и M.I. Duke «David Hume and Monetary Adjustment» (HOPE. Winter 1979). Полемика между личными друзьями Юма о его идеях по поводу экономического развития в связи с внешней торговлей — предмет другой блестящей статьи; J.M. Low: «Ап Eighteenth Century Controversy in the Theory of Economic Progress» (MS. September 1952).

Полезно изучить введение C.H. Hull к книге «The Economic Writings of Sir William Petty» (1899). В работе K.I.Vaughn «John Locke, Economist and Social Scientist» (1980) помимо прочего рассматриваются экономические труды Локка. AS. Skinner, редактор недавнего переиздания книги Steuart «Principles of Political Economy» (1966), исследует вопрос, почему работа Стюарта игнорировалась даже при жизни автора, в статье «Sir James Steuart: Author of a System» (SJPE. February 1981). Хатчисон (T. W. Hutchison) дает великолепное краткое изложение труда Berkeley «Querist» и заканчивает спорными комментариями по поводу кейнсианских аспектов экономической науки до Адама Смита (BJPS. May 1953). Уорд (I.D.S. Ward) возражает его интерпретации в статье, название которой говорит само за себя: «Джордж Беркли: предшественник Кейнса или морализирующий по поводу отсталости экономист?» («George Berkeley: Precursor of

Keynes or Moral Economist on Underdevelopment» (JPE. February 1959); см. также откровенный диалог Хатчисона и Уорда там же (June 1960) и более близкие по времени мысли Хатчисона по этому поводу в его Юп Revolutions and Progress in Economic Knowledge» (1978), гл. 5. D. Vickers в работе «Studies in the Theory of Money, 1690—1776» (1959) подчеркивает озабоченность авторов XVIII в. мероприятиями по созданию рабочих мест и поддерживает Кейнса в его горячем одобрении меркантилистской теории. Блестящая статья J.M. Low «The Rate of Interest: British Opinion in the Eighteenth Century» (MS. May 1954) дает здоровое противоядие против кейнсианского сладкоголо- сия, как и первые две главы книги G.S.L. Tucker «Progress and Profits in British Economic Thought, 1650-1850» (1960). В работе D.C. Coleman «Labour in the English Economy of the Seventeenth Century» (EHR. April 1956), утверждается, что тема занятости в литературе этого периода должна рассматриваться в контексте недостаточного уровня развития экономики. Классическая книга о меркантилистской политике в области труда ES.Furniss «The Position of the Labourer in a System in Nationalism» (1920, переизд. 1957) представляет собой более позднюю кейнсианскую интерпретацию меркантилизма.

О зарождении количественной теории денег см. образцовую работу А.Е. Monroe «Monetary Theory before Adam Smith» (1923) и острую постановку вопроса в книге Hegeland «The Quantity Theory of Money» (1951). Shumpeter в «History of Economic Analysis», часть II, гл. 6, блестяще трактует борьбу между монетарным и реальным анализом в XVIII в.

Избранные экономические труды Кенэ на английском языке — R.L. Meek. «The Economics of Physiocracy» (1962). Кенэ был неважным интерпретатором, и его труды изобилуют неясностями и противоречиями. Это обстоятельство,однако, менее значимо, чем изумительный масштаб его идей. Издание «Экономической Таблицы» Кенэ под редакцией М. Kuczynski и R.L. Meek (1972) рассказывает удивительную историю появления и исчезновения последовательных редакций таблицы. Французский сборник очерков «Francois Quesnay et la Physiocratie» под редакцией A- Sauvy (1958) изображает физиократов как ранних экономических либералов; Вэа (N.J. Ware) в статье «The Physiocrats: A Study in Economic Rationalization» (AER. December 1931) отвергает этот тезис. Он рассматривает идеи физиократов как выражение интересов нового класса буржуазных землевладельцев, происходящих из французской бюрократии. Эта неомарксистская интерпретация интересно контрастирует с собственно марксистской, более утонченной трактовкой, в последней главе книги R.L. Meek «Economics of Phisiocracy»: «Доктрина производительности исключительно сельского хозяйства может считаться соответствующей фактическому положению дел с умеренной степенью точности ... Они (физиократы) ошибались не столько потому, что были плохими учеными, сколько потому, что были плохими пророками».

Хорошую краткую трактовку физиократии можно найти в книге С. Gide и С. Rist «А History of Economic Doctrines» (1948), гл. 1. L. Rogin в книге «The Meaning and Validity of Economic Theory» (1956), гл. 2, представляет физиократов как аграрных реформаторов. Shumpeter в «Истории экономического анализа», часть II, гл. 4, дает толкование не только физиократов, но также и Петти с Кантильоном. Контраст между условиями, сложившимися во французском и английском сельском хозяйстве, столь важный для понимания реакции Смита на физиократическую систему, хорошо представлен в статье S.J. Brandenburg «The Place of Agriculture in British National Economy Prior to Adam Smith» (JPE. June 1931). Блумфилд (A.I. Bloomfield) показывает, сколь незначителен был вклад физиократов в классическую теорию сущности и выгодности внешней торговли: «The Foreign Trade Doctrines of Physiocrats» (AER. 1938), перепечатано в EET. По поводу зигзагообразных диаграмм Кенэ в терминах «затраты-выпуск» см. статью A Phillips «The Tableau d'Economique as a Simple Leontief Model» (QJE. 1955), перепечатано в ETHA, и T. Barna «Quesnay’s Table in Modern Guise» (EJ. September 1975). Популярный обзор долгой истории интерпретации смысла таблицы дает R.L. Meek в «The Interpretation of the «Tableau Economique» (Ec. 1960), перепечатано в «Economics of Physiocracy» и в ETHA. Ho V.J. Tarascio в работе «Quesnay’s Tableau Economique:A Puzzle

Unresolved» (HESB. Summer 1979) напоминает, что только очень благосклонные тол- копания могут представить диаграммы Кенэ внутренне непротиворечивыми. См. также замечательно свежее обсуждение в книге W.A. Eltis «The Classical Theory of Economic Growth» (1984), гл. 1 и 2, которое, как ничто другое из известного мне, приближается к демистификации таблицы.

Т. Нейл (Т.Р. Neill) «Quesnay and Physiocracy» (JHI. April 1948), *The Physiocrat's Concept of Economics» (QJE. November 1949) делает полезное напоминание о том, что физиократы не мыслили экономическую науку автономной; они считали свою систему охватывающей всю нормативную социальную науку. Об отношении к основам физиократии представителей «естественного права* см. М. Albaum «Moral Defences of Physiocrat's Laissez-Faire» (JHI. April 1955) и две статьи W.J. Samuels: «The Physiocratic Theory of Property and State» (QJE. February 1961), «The Physiocratic Theory of Economic Policy» (Ibid. February 1962). О философах «естественного права» см. две хорошо известные статьи О.Н. Taylor «Economics and the Idea of Natural Laws, 1,11» (QJE. 1929, 1930), перепечатанные в его книге «Economics and Liberalism» (1955). В первой обсуждается влияние доктрины естетственного права на развитие анализа функционирования свободного рынка; во второй детально рассматриваются физиократы и Адам Смит. Британская доктрина «естественного права» трактуется в статье A.F. Chalk «Natural Law and the Rise of Economic Individualism in England»(JPE, 1951), перепечатана в RHET.

Странные идеи Адама Смита об экономическом развитии Китая («Богатство народов», книга IV, гл.9) явно ведут свое происхождение от Кенэ, который был убежден, что в Китае имеет место деспотизм мандаринов, уважается сельское хозяйство и допускается естественный порядок вещей. По этому поводу см. замечательное исследование L.A. Maverick «China: a Model for Europe» (1946). Идеи физиократов просуществовали в Англии вплоть до XIX в. и были взяты на вооружение английскими теоретиками «недопотребления». Закон рынков Сэя вырос из дискуссии между «физиократией и классицизмом в Британии» — см. одноименную статью R.L. Meek lt;tPhysiocracy and Classicism in Britain» (EJ, 1951), перепечатана в книге того же автора «Economics of Physiocracy» и в RHET, а также работу J .J. Spengler «The Physiocrats and Say's Law of Markets» (JPEt 1945), перепечатана в EET.

Мой комментарий по поводу влияния схоластической экономической науки в значительной степени опирается на ряд статей де Рувера (R.A.De Roover), перепечатанных в книге «Business, Banking and Economic Thought in Late Medieval and Early Modem Europe: Selected studies of Raymond de Roover», ed. V.Krishner (1974), и кратко изложенных в его работе «Economic Thought: Ancient and Medieval Thought» (IESS. 4). Иная точка зрения изложена в статье D.D. Friedman «In Defence of Thomas Aquinas and the Just Price» (HOPE. Summer 1980). Книга J.T. Noonan, Jr. «The Scholastic Analysis of Usury» (1957) также полезна для разоблачения все еще бытующих ложных представлений о схоластической доктрине; из большого числа книг о схоластических теориях ростовщичества она наиболее подходяща для современных экономистов. Краткое, но излишне хвалебное рассмотрение этого предмета можно найти у Shumpeter «History of Economic Analysis», часть II, гл. 2, с. 73-107. Схоластическая экономическая наука представляет собой часть широкого течения домаржиналистской теории полезности, идущего от Аристотеля через Галиани, Кондильяка и Сэя к Госсену, Джевонсу и Менгеру: см. Е. Kauder «Genesis of Marginal Utility Theory» (EJ. 1953), перепеч. в EET, L. Einaudi «Ferdinando Galiany» (SZV, 1945), перепеч. в DET, и книга H.R. Sewall «The Theory of Value before Adam Smith» (1901), которая до сих пор является образцовым справочным пособием по предмету, охватывающему длинный ряд авторов от Платона до Стюарта и детально прослеживающему изменения воззрений, делающих упор то на спрос, то на предложение. Пионерная работа О. Langholm «Price and Value Theory in the Aristotelian Tradition»(1979) переосмысливает в целом эти научные труды и должна быть прочитана серьезными исследователями экономической науки до Адама Смита. Книга B.J. Gordon «Economic Analysis Before Adam Smith: Hesiod to Lessius» (1975) — информативная, но традиционная работа о греческой, римской и схоластической

экономической науке. См. также S. Todd Lowiy lt;*Recent Literature on Greek Economic Thought» (JEL. March 1979).