ГЛАВА III СОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ И ФУНКЦИИ ДЕНЕГ

1. Квалитативная и функциональ­ная сторона денежной проблемы,— 2. Какие функции денег признает Кнапп? — 3. Как смотрит история денежного обращения на построения Кнаппа?

1

На .поверхности экономической жизни деньги выступа­ют в самых различных функциях.

*) Об этом догадывается и Зингер, который говорит: «Много­численные теории называют различные функции (денег) и спорят по поводу их удельного веса; это показывает, что воирос неправильно по­ставлен (Singer. Das Geld als Zeichen, S. 65).

Марксов разбор денежных функций дает нам классиче­ский пример первого метода. Имея , в руках определенное ре­шение квалитативной проблемы денег, Маркс разбирает отдель­ные функции денег и устанавливает значение и роль каждой из них. По нашему мнению, Кнапп рассматривает денежные функции также с точки зрения общего значения и социальной роли денег вообще, хотя у пего это ие выступает так ясно и отчетливо, как у Маркса ¹).

2.

Кнапп также имеет определенное решение квалитативной проблемы денег; по его мнению деньги являются историко-пра­вовым институтом в обществе. С этой точки зрения он пытается рассмотреть различные виды работы, которую деньги выпол­няют в обществе. Если Кнапп при этом не видит некоторых существенных сторон этой работа, если он неудовлетворительно разрешает вопрос о некоторых функциях денег—то это выте­кает как раз из его неправильного основного методологическо­го постулата о «душе денег». В свою очередь расмотрение де­нежных функций и, в первую очередь, одной из них—функции законного платежного средства—дает Кнаппу основание для постройки следующего камня своей теории—номинализма еди­ницы ценности.

Деньги по Кнаппу—лишь один из видов платежного сред­ства—которые еще не являются деньгами—это когда платеж­ное средство еще не является харталытам, т.-е. морфичным, с

*) Поскольку, следовательно, мы считаем неосновательным упрек, который Трахтенберг (вслед заГильфердинго м—см. «Финан­совый капитал», стр. 15 и некоторыми немецкими критиками хартальной теории) делает Кнаппу; «Здесь—говорит Трахтенберг—мы подходим к основной теоретической ошибке Кнаппа; сведению сущности денег только к одной из них, притом не столь значительной функции,— служить закон­ным платежным средством». («Бумажные деньги», стр. 105). Что Кнапп ие сводит сущность денег к одной лишь из их функций ясно из того, что кроме функции платежного средства, Кнашп говорит также о функциях денег, как орудия обращения и как масштаба цен. Источником заблуждения критиков (Трахтенберга в том числе) является то обстоя­тельство, что Кнапп не называет эти функции общеупотреби­тельными (или марксистскими, например) терминами, а весьма сво­еобразно толкует но существу о средстве обращения, называя его «Пла­тежным средством», а о масштабе цен он говорит, называя ого «едини­цей ценности»; более подробно мы это увидим в дальнейшем разборе.

одной стороны, и прокламаторным, с другой; бывают платеж­ные средства уже не являющиеся деньгами: это тральные платежные средства.

Вначале, еще абстрагируя от жирооборота, Кнашп опреде­ляет платежное средство как «подвижную вещь», которая по­нимается правопорядком как носительница единиц ценности». В свою очередь единица ценности определяется как «единица, в которой выражают величины платежей». Единица ценности имеет название. Может ли единица ценности быть определена в смысле техники, как известная часть металла—или не может— этот вопрос, по мнению Кнаппа, разделяет металлистов и но­миналистов. «Причина того, что единица ценности не всегда может быть определена технически, но без всякого исключе­ния, при всяком устройстве платежного средства, может быть определена иным способом, именно исторически, заключается в том факте, что бывают долги. Наши теоретики склонны пола­гать, что платежи следуют мгновенно; сторонник технического определения единицы ценности (der Techniker) представляет себе так: отдают зерно и получают за это то или иное количе­ство серебра. Но бывает так же остающиеся обязательства к уплате, когда уплата не выполняется моментально, стало быть, долги» ^х). В отличие от реального долга, всякий литрический долг, гласящий на единицы ценности и предполагающий след­ственно, платежное средство, является номинальным. Он не может быть определен в техническом или реальном смысле, ибо правопорядок, соблюдающий уплату по долгам, может изме­нить платежное средство в течение срока обязательства. Тех­нически, материально новое платежное средство может не иметь ничего общего со старым; такие изменения бывают уже при автометаллизме, когда вместо меди, например, вводится серебро; таким образом, уже там номинальность долгов и, 'сле­довательно, номинальность единицы ценности имеется налицо, хотя первое время, быть может, лишь ,в эвентуальном виде. Когда государство вводит новое платежное средство на место старого, оно должно: 1) описать его, чтобы сделать легко распо­знаваемым, 2) определить название единицы ценности и дать это название новому платежному средству, т.-е. определить его «значение» в единицах ценности, 3) определить отношение но-

_______ _ ■ .

*) Staatliche Theorie, S. э.

вой единицы ценности к прежней. «Остающееся в литрических долгах (при замене платежного, средства новым), таким обра­зом, не платежное средство, а то основное положение, что эти долги, выраженные в единицах ценности, перечисляются все. одинаковым образом на новые единицы ценности, так что их относительные величины остаются неизменными»¹).

Таково в общих чертах учение Кнаппа о платежном сред­стве. Не трудно заметить, что Кнапп употребляет это понятие в двух смыслах: 1) в обычном смысле шлааежного средства и 2) в смысле орудия обращения ²).

Здесь Кнапп лишь терминологически расходится с обще­принятыми выражениями. Как мы видели, он фактически го­ворит о работе денег в качестве посредника обмена, средства обращения, хотя и называет их при этом платежным средством. Легко заметить также, что Кнапп, определяя единицу ценно­сти, говорит в сущности ни о чем другом, как о масштабе цен.

Таким образом, из основных функций денег, разбираемых Марксом, Кнапп упускает из виду лишь одну—функцию ме­рила ценности. Это менее всего случайно. Здесь отображается коренное различие номиналистического и реалистически-эко- номического способа рассмотрения денежной проблемы.

Критики, упрекающие Кнаппа в игнорирований всех функ­ций денег, кроме функции законного платежного средства, правы в одном отношении: именно анализ этой функции денег дает Кнаппу почву для «открытого» им номинального харак­тера единицы ценности. При чем номинализм единицы ценно­сти понимается им весьма своеобразно. В отличие от метал­листов. которые определяют единицу ценности технически

*) Staatliche Theorie, S..16.

’) В буржуазной денежной литературе спрос о различии платежного средства и орудия обращения представляет довольно безотрадное зре­лище. Формулированное еще М е н г е ip о м общепринятое мление считает, что «благодаря разделению продажи и платежа деньги получают новую функцию, они становятся платежным средством». Противоположное мне­ние, наоборот, рассматривает случай наличной покупки, как особый слу­чай возникновения обязательства, которое немедлсипо же погашается по­средством платежа. Поскольку этот спор является "лишь терминологиче­ским, он никакого интереса не представляет. Но -если рассматривать его, как спор о приоритете той или иной денежной функции, то буржуазная наука не имеет ключа к его разрешению, так как ей чуждо правильное понимание социальной сущности денежного .фетиша.

(.реалистически), Кнанп находит, что единица ценности может быть-определена лишь исторически. И вот здесь нельзя не со­гласиться с Лифманом, который указывает, что ссылка Кнаппа на то, что номинальная единицы ценности определяется исторически, есть не разрешение важнейшей проблемы денег, а ее обход^х). В цени рассуждений Кнаппа, исходящих из при­знания денег автогенным правовым институтом в социальной жизни, мы тут имеем первый логический провал в том месте, где Кнапп впервые выходит (или вернее должен был бы выйти) из глубины теоретизирования на поверхность явлений, связан­ных с деньгами, явлений, в первую очередь и в основе гетеро­генных. Мы в дальнейшем будем наблюдать эти провалы, не раз.

В самом деле, что значит: единица ценности определяется исторически? Ведь важнейший вопрос заключается в том, чем руководствуется государство, когда оно устанавливает rekur- rente Anschluss новой валюты со старой. Кнапп делает в выс­шей степени неудачную попытку выйти из затруднения, когда он разбирает, чьи интересы задеваются при переходе к новому платежному средству. Оказывается, при переходе от меди к се­ребру, например, затрагиваются лишь интересы лиц, которые занимаются добыванием или дальнейшей переработкой этих двух металлов. Ибо раньше можно было по определенной, не знающей колебаний, цене доставать медь в любом 'количестве в то время, как цена серебра могла колебаться, а теперь на­оборот. Все же прочие люди относятся к перемене платежного средства с полнейшим равнодушием, ибо каждый занимает ам- фитропическое положение: он одновременно является должни­ком и кредитором; он получает в новом платежном средстве оплату своих требований, но в нем же он производит оплату своих обязательств. И лишь вследствие непонимания амфитро- пического положения всех людей могут возникнуть сомнения насчет номинализма единицы ценности. Такая постановка во­проса необычно для Кнаппа наивна, Ведь в обществе имеются целые обширные слои населения, занимающие преимущественно место кредиторов или играющие роль должников. Рантье, вложивший крупное состояние в ценные бумаги и в облигации солидных акционерных обществ, и являющийся должником в мелочной лавке, где он задолжал несколько рублей, этих

*) Liefmann, — Geld und Gold.

«номинальных единиц ценности»—и крупный аграрий, имею­щий миллионный ипотечный долг и одолживший своему прия­телю сотню рублей на невинные развлечения; оба они зани­мают амфитропическое положение. Но-не ясно ли, что это сло­вечко служит здесь не для раз’яснения, а для запутывания вопроса *)?

3

Исходя из амфитропического состояния всех людей, можно было бы притти к выводу, что государство, действительно, ничем не связано при установлении новой единицы ценности и не имеет никаких оснований отказаться от введения, напри­мер, вместо золотой валюты новой валюты в клозетной бумаге, на которой, как поведал миру Каутский, немцы печатают выдержки из своих лучших классиков, чтобы соединить при­ятное с полезным. История нас учит, однако, кое-чему иному. Если восстание москвичей в результате удачных нововведе­ний новой единицы ценности Алексеем Михайловичем, о чем напоминает Кнаппу Трахтенберг, молото еще об’яснить их крайней необразованностью и монотропическими предрассуд­ками, то как быть їв той отчаянной борьбе не на жизнь, а на смерть, которая возникала между различными классами во всех других странах каждый раз, когда речь шла о переходе к новой единице ценности и к новому платежному средству и когда государство не хотело (или не было в состоянии) ігровести этот переход безболезненно? Этот переход'протекал лишь тогда безболезненно, когда государство считалось, раб­ски руководствовалось, в своих действиях, тем рыночным по­ложением, которое деньги занимали в данный момент и кото­рое Кнапп совершенно исключает из своего поля зрения при рассмотрении этого вопроса. При этом исключении рыночного, пантополического момента остаются совершенно загадочными

’) Между прочим, парадоксом капиталистических отношений является то обстоятельство, что класс, лишенный собственности, является перма­нентным кредитором своих эксплоататоров. Как известно, пролетариат продает классу капиталистов свою рабочую силу «с уплатой на срок». Здесь действительно деньги служат платежным средством по Кнаппу, но об амфитрошическом положении вряд ли приходится говорить. «Задол­женность» капиталистов рабочему классу в каждый данный момент составляет далеко не пустяковую сумму. Отсюда заинтересованность в инфляции. Здесь выступает совершенно ясно враждебная пролетариату «душа» хартализма.

многочисленные и общеизвестные случаи, когда: 1) рынок целиком или частично бойкотирует новое платежное средство (например, прием территориальных мандатов по 18% их на­рицательной ценности); 2) когда вокруг вопроса о перечисле­нии долгов, который, по Кнаппу, представляется исключи­тельно технически-счетной операцией, возникала бурная борьба (как между Советом Старейшин и Пятисот в эпоху дирек­тории ^х); 3) когда рынок вынужден заключать кредитные сделки не в падающей отечественной, а в иностранной ва­люте или в специально ad hoc создаваемой своеобразной «то­варной валюте» (у нас и в Германии всякого рода «хлебные», «сахарные», «электрические» и пр. займы); 4) наконец, тот случай (далеко не редкий за последнее время в мировом де­нежном обращении или вернее—хаосе), когда не только вы­ясняется, что при переходе к новой валюте государство должно обеспечить реальное, а не номинальное содержание долга, но когда государство видит себя вынужденным обес­печить реальное содержание долгов и обязательств в такое время, когда никакой новой валюты не вводят, но когда ста­рая, падающая валюта, своим беспрерывным обесценением заставляет государство фиксировать ставки налогов, пошлин и т. п. в некоей реальной единице (например, в условных золотых рублях, в том, что немцы называют Doppelnote, в червонцах, как у нас, в СССР, в товарных индекоовых чи­слах). В этом последнем случае перед нами налицо перма­нентное государственное банкротство, но государство выну­ждено итти даже на такой опасный в социальном и полити­ческом отношении шаг именно потому, что за номиналь­ными обязательствами скрывается нечто реальное, и без этого реального содержания таких «номинальных» обяза­тельств, как государственные налоги, пошлины и др. доходы, государство не может существовать. Такие обыденные и тра­фаретные истины кажутся «металлическим атавизмом», если последовательно стоять на точке зрения Кнаппа о номиналь­ном характере единицы ценности. Все это показывает, что номиналистическое учение Кнанпа не только не об’ясняет многих явлений действительности, как мы увидим дальше, но и прямо противоречит общеизвестным фактам.

*) Об этом подробно рассказывает С. А. Фалькнер «Бумажные деныпг в эпоху Великой Французской Революция», стр. 203 и след.