§ 4. Инфляция: теория и практика

Повышение цен, прежде всего, подрывает выполнение деньгами функции накопления: обесценивающиеся денежные знаки невыгодно долго хранить.

Выразители крайних взглядов в первой группе полагают, что изменение цен не связано с количеством денег; их оппоненты во второй группе утверждают, что рост цен всегда является результатом увеличения денежного запаса. Как отмечалось в гл. I, дискуссии о степени взаимосвязи объема денег и уровня цен имеют давнюю историю. Воздействие денежной массы на цены отмечали теоретики Университета Саламанка, Ж. Бодэн, Я. Вандерлинт, Д. Юм. Напротив, Т. Тук указывал на влияние уровня цен на объем денежной массы. Наиболее взвешенный взгляд на проблему высказал в 1802 г. Г. Торнтон. Он полагал, что денежная масса воздействует на цены, однако отмечал, что повышение цен может иметь место и по иным причинам, в частности, вследствие военных закупок и удорожания импортного сырья.

Такая палитра взглядов на взаимосвязь денег и цен существует до настоящего времени.

Обычно выделяют три вида инфляции: 1) вызванной спросом; 2) связанной с ростом издержек; 3) носящей структурный характер и определяемой перестройкой стоимостных пропорций в экономике, в частности, под влиянием НТП. В самом общем понимании такую классификацию инфляции можно считать вполне удовлетворительной.

В отечественной экономической литературе советского периода инфляционный процесс, присущий рыночной экономике зарубежных стран, был всесторонне проанализирован в работах С. М. Никитина, JI. Н. Красавиной, Г. П. Солюса, В. М. Усоскина. Так, Г. П. Солюс обратил внимание на тот факт, что в 60-70-е годы в развитых странах темпы роста ВВП опережали темпы увеличения денежной массы. На этой основе им был сделан вывод о немонетарном характере инфляции. JI. Н. Красавиной принадлежит емкое определение: «Инфляция — многофакторный процесс».

В условиях плановой экономики и фиксированных цен инфляционный процесс носил подавленный характер и выражался в дефицитности товаров и услуг. В нашей стране термин «инфляция» стал широко использоваться применительно к обесценению денег во второй половине 80-х годов XX в. Однако сам этот феномен анализировался и ранее как «ма- териально-вещественная и стоимостная (денежная) диспропорциональность». Под ней понимались экономически необоснованные расхождения между темпами развития 1-го и Н-го подразделений общественного производства, а также неадекватное соотношение между фондом потребления и фондом накопления. Имелось в виду, что объем заработной платы, выплачиваемый в сырьевых отраслях, в тяжелой промышленности, в строительстве и ВПК превосходил объем производимых товаров народного потребления и услуг. Это обусловливало их нехватку, поскольку в условиях фиксированных цен механизм уравновешивания спроса и предложения не действовал.

Подобные представления были порождены тем обстоятельством, что в экономической теории того периода считалось, что материально-вещественные пропорции полностью определяют финансовые пропорции.

Следует отметить, что централизованная экономика характеризовалась существенной спецификой поведения хозяйствующих субъектов. Доступность финансовых и кредитных ресурсов порождала избыточный спрос на материальные ресурсы и накопление их излишних запасов.

В 1968 г. М. Фридменом была выдвинута формула: инфляция всегда и везде представляет собой денежный феномен [66,109]. Сторонники монетаризма позднее были вынуждены уточнить это утверждение. В частности, Б. МакКаллум отметил, что М. Фридмен понимает под инфляцией постоянный и устойчивый рост цен. Поэтому трактовка инфляции как чисто денежного феномена не противоречит таким явлениям, вызывающим повышение цен, как засухи, землетрясения или удорожания импортной продукции [308]. Понятно, что данное уточнение было внесено в связи с «нефтяным шоком» начала 70-х годов. Однако неприятие М. Фридменом теории инфляции издержек выра-жено однозначно. «Несмотря на свою популярность, — отмечал он, — теория издержек имеет очень ограниченное применение. Если рост из-держек создает денежную экспансию, которая иначе не возникла бы, то действие последней, самое большое, ограничится повышением общего уровня цен, сопровождаемым безработицей и последующей тенденцией к общему снижению цен» [66, 107].

Данный вывод противоречит историческим фактам. Например, цены на нефть возросли в 1973-1974 гг. и в 1978-1981 гг. в целом в 14 раз — с 18,2 до 250,1 долл. за тонну [309, 159]. В 1973 г. цена нефти составляла 1,9 долл. за баррель; в 1979 г. — 28,7 долл.

Примером инфляции издержек может служить быстрое повышение заработной платы в условиях развивающейся экономики. Нехватка квалифицированных работников на передовых производствах приводит к устойчивому повышению оплаты труда и общему росту издержек. Инфляция издержек также связана с более широким понятием структурной инфляции — процессом перестройки ценовых отношений в результате структурных сдвигов в экономической системе.

Роль инфляции при структурной перестройке экономики сравнима со значением повышенной температуры для человеческого организма, больного гриппом. Если высокая температура приводит к гибели вирусов, то в результате инфляции ликвидируются экономические диспропорции.

Интересные результаты для анализа связи денег и цен дали расчеты на основе разработанных в 70-е годы моделей SMP (Social Science Research Council; Massachusetts Institute of Technology; The University of Pfennsylvania) и StL (Federal Reserve Bank of St. Louis). Обе модели описывают экономику США в целом.

Модель SMP включает около 300 уравнений. Увеличение денежного предложения влияет в ней на уровень цен через изменения совокупного спроса. Под его воздействием возрастает спрос на труд. Это сказывается на заработной плате и, соответственно, на издержках производства. Рост последних приводит к повышению цен.

В модели StL изменения в уровне цен обусловливаются как да-влением совокупного спроса, так и ценовыми ожиданиями. Допускается, что изменения цен не являются неожиданными для хозяйствующих субъектов.

Расчеты на основе модели SMP показали, что при увеличении роста денежного агрегата М\ с 3 до 7 % в год повышение цен возрастет в первый год с 5 до 5,2%, т.е. лишь на 0,2% [310, 229]. В модели StL при аналогичном росте М\ цены увеличиваются на 3,3-3,5 %. При продолжении роста агрегата М\ такими же темпами в течение второго года увеличение цен составит по модели SMP 5,6 %, а по модели StL — 3,1 % [310, 229]. Одна из возможных интерпретаций такого результата — влияние на цены роста денежной массы в предшествующем периоде.

Однако и при этом допущении остается очевидной непропорциональная зависимость между динамикой денег и цен.

Как отмечалось в гл. III, тесты на определение порядка интегри-руемости временных рядов и коинтеграцию выявили сложный характер зависимости между номинальными кассовыми остатками и номинальны-ми ценами. В частности, исследования показали, что временные ряды номинальных кассовых остатков и номинальных цен являются 1(2), т. е. они интегрируемы не первым, а вторым порядком. Это означает, что каждый из указанных временных рядов имеет собственный основной тренд, не зависимый от времени. Основные тренды во временных рядах денежных агрегатов и цен не совпадают. Но совпадают тренды в первых разностях, т. е. в приростах. Соответственно, динамика темпов инфляции имеет ту же направленность, что и динамика темпов роста кассовых остатков, однако формирование цен не ограничивается воздействием монетарных факторов.

Данный вывод согласуется с результатом, полученным Т. Бейоуми и Р. Макдональдом о нестационарности временных рядов относительных цен [238, 90]. Это означает наличие в их временных рядах долгосрочных трендов. По мнению указанных авторов, такой вывод свидетельствует о формировании относительных цен под воздействием факторов реальной экономики [238, 100]. Временные ряды относительных цен (оптовых и потребительских) были построены Т. Бейоуми и Р. Макдональдом для США и Канады, причем цены конкретных штатов и провинций были соотнесены соответственно с ценами Нью-Джерси (для США) и Онтарио (для Канады). Иными словами, относительные цены были построены в «территориальном разрезе». В них должны были отразиться региональные различия. Однако подобный метод их построения, тем не менее, позволял отключить влияние денежного («номинального») фактора. Проверка гипотезы о нестационарности временных рядов относительных цен потребует использования более точных методов их построения. Но с те-оретической точки зрения нестационарность таких рядов представляется обязательной. Она определяется воздействием на соотношения цен фак-торов реальной экономики и, прежде всего, НТП. К сдвигам в системе цен приводит, как отмечалось в гл. II, накопление новой научно-тех-нической информации и ее использование для производства технически передовых изделий.

Рост цен, который обычно называют фоновым, в действительно-сти есть выражение технологических прорывов и результат ускорения НТП. Его можно охарактеризовать как «технологическую инфляцию» или «НТП-инфляцию». Такое повышение цен может составлять от 2 до 7 % в год.

Бороться с «НТП-инфляцией» путем сокращения денежной массы — значит сдерживать темпы экономического развития. Хотя и подогревать такую инфляцию искусственно — дело опасное.

Однако под воздействием монетаристской концепции среди экономистов и политиков широкое распространение получили представления о необходимости обеспечения нулевой инфляции — нулевого изменения индекса потребительских цен. В частности, такая инфляция стала в начале 90-х годов целью официальной политики денежных властей Канады и Новой Зеландии [84,165]. Но на практике индекс потребительских цен доходил до 2 %. Целесообразность достижения нулевой инфляции была поставлена под сомнение, прежде всего, из-за практических трудностей контроля такого показателя, как индекс потребительских цен. Кроме того, достижение данной цели обеспечивалось за счет повышения процентных ставок, а это отрицательно сказывалось на деловой активности.

Особенности протекания инфляционного процесса после принятия мер по ограничению кредита были изучены в начале 80-х годов XX в. во Франции. В частности, было установлено, что в условиях кредитных рестрикций значительная часть компаний компенсирует недоступность подорожавших кредитов повышением цен на свою продукцию [311, 107]. Рост цен в данном случае позволяет пополнять оборотные средства. Таким образом, стремление властей снизить инфляцию за счет ограничения денежной массы приводит к противоположным результатам: темпы увеличения цен возрастают. Для компаний индексация цен на их продукцию облегчается сложившимися инфляционными ожиданиями и, соответственно, готовностью потребителей оплачивать возрастающие цены. Этот феномен можно охарактеризовать как инфляцию «дорогих денег».

Своебразная трактовка инфляционного процесса разрабатывается в рамках теории эволюционной экономики. Это направление исследований изучает развитие макрогенераций, т. е. становление производства и потребления качественно новых товаров и услуг, составляющих последовательные этапы развития хозяйства.

Зарождение макрогенерации как нового звена в производственной системе обеспечивается более высокой рентабельностью приложения капитала в данной сфере. Это, в свою очередь, позволяет предлагать более высокие цены за используемые ресурсы, в том числе за труд. Тем самым ресурсы перераспределяются в пользу вновь возникшей макрогенерации. Иными словами, ее становление неизбежно сопровождается инфляционным процессом. Как отмечает В. И. Маевский: «Именно инфляция, действующая в сфере ресурсных товаров, оказывается тем экономическим инструментом, который способствует возникновению новой макрогенерации, обеспечивает необратимость экономической эволюции, а значит — повышение степени сложности национального хозяйства, про-никновение в него достижений научно-технического прогресса» [312,54].

Таким образом, с теоретической точки зрения можно выделить несколько типов инфляции, проявляющихся в различных экономических условиях: 1) денежную; 2) структурную; 3) инфляцию издержек; 4) инфляцию «дорогих денег»; 5) «НТП-инфляцию»; 6) «эволюционную».

В 60-70-х годах, когда западные страны переживали сильные инфляционные процессы, ими активно использовалась политика регулирования цен и доходов. Ее инструментарий состоял из широкого набора мер, начиная от добровольного сотрудничества компаний и государства по предупреждению скачков цен и заканчивая административным замораживанием цен и доходов на длительный период времени.

Отсутствие каких-либо активных действий государственных органов по влиянию на процессы ценообразования и формирования доходов, разумеется, не означает отказа от государственной политики в данной сфере. Вопрос состоит лишь в специфике такой политики, которая определяется, в конечном счете, тем, какая теоретическая концепция выбрана за основу при разработке практической деятельности правительств. В свою очередь, такой выбор в минимальной степени зависит от личных пристрастий членов правительств, зато находится в непосредственной зависимости от особенностей конкретной экономической ситуации. Сдерживание инфляционного процесса, с одной стороны, обеспечивало увеличение инвестиций, а с другой стороны, позволяло добиться устойчивости курса национальной валюты.

Разработчики политики цен и доходов обычно исходили из того, что наиболее простым и эффективным способом снижения инфляции является недопущение роста заработной платы. В большинстве стран контроль за доходами сводился именно к контролю за заработной платой. При этом предполагалось, что регулирование предпринимательского дохода неизбежно привело бы к росту потребления этого класса и, соответственно, снизило бы долю накоплений, используемых на инвестиции.

Во всех западных странах вопросы регулирования цен и доходов были предметом длительных переговоров между правительством, профсоюзами и предпринимателями. В ходе этих переговоров профсоюзы стремились привязать динамику заработной платы к динамике потребительских цен. В качестве контрмеры предприниматели ставили своей задачей привязку заработной платы к росту производительности труда. Именно эта практика получила впоследствии всеобщее распространение. Как основополагающий Принцип политики цен и доходов, это положение было впервые сформулировано в послании Президента США Конгрессу в 1962 г.

В качестве примера активной политики цен и доходов можно привести ситуацию, сложившуюся в США в начале 70-х годов. Рекомендации сторонников монетаризма по воздействию на состояние экономики через денежное предложение были широко использованы в США администрацией президента Р. Никсона в течение 1969-1970 гг. и имели крайне негативные последствия. В частности, они не предотвратили быстрое развитие инфляции и стагнацию в промышленности, однако привели к серии банкротств. Экономические обозреватели заговорили о призраке 1929 г. В начале 1971 г. уровень безработицы достиг 6%. В I кв. 1971 г. рост цен предметов потребления составил в годовом исчислении 2,5 %; во И кв. — 5 % при незначительном увеличении почасовой заработной платы.

В этих условиях было резко увеличено денежное предложение. Кроме того, правительство предприняло чрезвычайные меры — заморозило цены, зарплату и предпринимательский доход на девяносто дней [313,38].

На втором этапе «новой экономической политики» Р. Никсона, когда закончился период замораживания цен и доходов, были установлены границы повышения минимальных тарифных ставок заработной платы до 5% в год, цен — до 2,5% при среднем росте производительности труда 3 % в год [313, 39]. Однако такую политику следует считать исключением из правил. При обычной для западных стран практике регулирования доходов рост производительности труда должен опережать рост оплаты труда. В частности, в Англии допускалось повышение оплаты труда на 2,5-4,5 % в год при увеличении производительности труда на 3 % [313,48].

Анализируя политику цен и доходов, проводимую в западных странах в 60-х и 70-х годах, эксперты профсоюзов и предпринимательских кругов сходились во мнении, что она имела ограниченные результаты и не могла предотвратить инфляцию, даже несмотря на использование в ряде стран — США, Франции, Швеции, Норвегии, Нидерландов — такой радикальной меры, как замораживание цен.

В этой связи необходимо отметить, что контроль за ценами был не в состоянии сбить инфляционный процесс, ибо главная причина последнего заключалась в несбалансированности экономики. Но актив-ная политика цен и доходов неизбежно снижает темпы инфляции и тем самым делает возможным инвестиции, «расшивающие» узкие места в экономике и обеспечивающие структурные сдвиги. Поэтому роль контроля за ценами — ускорение структурного сдвига.

В условиях относительной сбалансированности экономики политика цен и доходов, по существу, находится в тени. Основная форма ее проведения — участие государства в переговорах с профсоюзами и предпринимателями относительно уровня заработной платы.

С точки зрения нашей экономики особый интерес представляет политика цен и доходов в период перехода к полноценным рыночным отношениям. Так, в Японии переход к рыночной системе был осуще-ствлен в период с 1945 но 1950 гг. в несколько этапов. На первом этапе (март 1946 г.) была подготовлена и проведена денежная реформа, в ходе которой новые банкноты обменивались на старые в расчете 100 иен на человека, а остальные суммы замораживались на специальных счетах. Цены на продукты питания были существенно увеличены в целях сти-мулирования производства и поставлены под жесткий государственный контроль. Одновременно были предприняты шаги по ужесточению кре-дитной политики. Это позволило снизить индекс инфляции почти вдвое. Однако уже через несколько месяцев рост эмиссии вызвал повышение цен на «черном» рынке.

Пришедшее к власти в апреле 1947 г. правительство социалистов значительно расширило меры контроля за распределением и ценами и увеличило импорт продовольствия. Устанавливаемые государством цены на продовольствие были увеличены. Угольная промышленность получила существенную государственную поддержку в виде прямых дотаций.

В июле 1947 г. была осуществлена реформа цен, вызванная убыточностью ряда отраслей. В ходе ее проведения был пересмотрен уровень заработной платы. Ее средний размер повысился с 1600 до 1800 иен в месяц. Розничные цены возросли в 2-3 раза. В результате таких мер расхождение между фиксированными розничными ценами и ценами «черного» рынка значительно уменьшилось. Угольная промышленность продолжала дотироваться. Принятые меры привели к росту промышленного производства в 1947 г. на 20%. Значительно возросло производство угля, стали, продукции химической промышленности. Улучшилось снабжение населения продовольствием. Однако реальная заработная плата составляла лишь треть довоенного уровня.

В июне 1948 г. была проведена новая ценовая реформа. Розничные цены возросли на 70%, а средняя заработная плата была повышена до 3700 иен в месяц. Государственный контроль за ценами был сохранен. Субсидирование государством частных компаний прекращалось. Распределение важнейших ресурсов осуществлялось через правительственные органы.

В декабре 1948 г. американские оккупационные власти, заинтересованные в установлении стабильного курса иены по отношению к доллару, предписали Кабинету Министров Японии придерживаться девяти экономических принципов, следование которым, по их мнению, должно было существенно улучшить экономическую ситуацию в стране. Эти принципы состояли в ограничении государственных расходов и преодолении бюджетного дефицита, усилении контроля за взиманием налогов, улучшении системы распределения продовольствия, стимулировании экспорта, усилении контроля за ценами.

Бюджет Японии на 1949 финансовый год был разработан под руководством американских оккупационных властей. Вследствие жестких мер экономии этот бюджет был составлен с превышением доходов над расходами. Одновременно были приняты меры по стабилизации курса иены к доллару. Это произвело на экономику страны сильное дефляционное воздействие. Если в 1946 г. количество денег в обращении возросло на 500%, в 1947 г. — на 90%, в 1948 г. — на 40%, то в 1949 г. денежная масса сократилась на 0,4 %. Государственные фиксированные цены повысились в течение 1949 г. на 15 % вследствие отмены дотаций, однако цены «черного» рынка снизились на треть. Произошла стабилизация уровня заработной платы. Если в период с 1946 по 1948 гг. средняя заработная плата росла почти на 10 % ежемесячно, то в течение 1949 г. она увеличилась лишь на 14 %. Так была разорвана инфляционная спираль «зарплата — цены».

Государственные фиксированные цены и цены «черного» рынка сблизились настолько, что контроль за ценами в начале 1950 г. стал излишним. Свободными ценами оказались охваченными 3/4 товаров широкого потребления и 4/5 изделий производственно-технического назначения.

Опыт других стран, осуществлявших переход от административной системы управления к рыночному хозяйству, также показывает, что на начальном этапе реформ при крайнем дефиците продовольственных и промышленных товаров жесткий контроль государства за распределением ресурсов и ценами не имеет альтернативы. Причем, осуществление такого контроля должно преследовать триединую задачу: поддержание приемлемого уровня жизни населения; стимулирование производства, прежде всего, наиболее дефицитных товаров повседневного спроса; предупреждение резких скачков цен и заработной платы и создание общеэкономической ситуации, максимально благоприятной для деловой активности.

Такая политика обычно проводится в относительно короткий период времени и позволяет, во-первых, осуществлять маневр ограниченными материальными ресурсами в целях наращивания выпуска товаров повседневного спроса; во-вторых, смягчить социальную напряженность; в- третьих, приостановить раскручивание спирали «зарплата-цены» и сблизить государственные фиксированные цены и цены «черного» рынка. В последующем при условии проведения сбалансированной финансовой политики становится возможным переход к свободным ценам.

В течение XX в. Россия пережила несколько вспышек инфляции. С начала Первой мировой войны по март 1917 г. количество кредитных билетов в обращении увеличилось более чем в 4 раза; покупательная способность рубля составила около 27 довоенных копеек, а за время пребывания у власти Временного правительства она упала до 6-7 дово-енных копеек. С ноября 1917 г. по июль 1921 г. денежная масса возросла в 119 раз, а цены увеличились в 7912 раза. С июля 1921 г. по декабрь 1922 г. количество денег в обращении возросло в 850 раз, а цены повы-сились в 263 раза [314, 9—20]. Восстановление нормального денежного обращения было осуществлено на основе эмиссии в соответствии с декретом Совета Народных Комиссаров от 11 ноября 1922 г. новой денежной единицы — червонца. Эта валюта не разменивалась на золото, но ее эмиссия должна была обеспечиваться благородным металлом и устойчивой иностранной валютой не менее чем на 25 %, т. е. достаточно жестко контролировалась. Демонетизация золота произошла в России раньше, чем в других странах. Как писал С. Г. Сгрумилин: «Фактически наша валюта ровно ничем — кроме разве наименования рубля „золотым" — не связана с этим металлом» [315, 114].

Следующий всплеск инфляции охватил страну во второй половине 20-х годов. Индустриализация привела к увеличению расходов государственного бюджета. Возросла эмиссия. С 1929 по 1932 гг. выпуск денег в обращение возрос в 3,4 раза. Покупательная способность рубля в первом полугодии 1932 г. снизилась по сравнению с 1927-1928 гг. на 60% [316, 263, а также 256]. Инфляцию удалось подавить лишь к концу 30-х годов. Но финансирование бюджетных расходов в период Великой Отечественной войны обусловило широкое использование эмиссии. Ее последствия были преодолены в ходе денежной реформы 1947 г. В 50-е годы в стране проводилась относительно жесткая финансовая политика. Денежная и товарная массы были в целом сбалансированы, хотя в отдельные годы проявлялась нехватка денег в обращении и возникали неплатежи между предприятиями. В середине 60-х годов государственный бюджет стал сводиться с дефицитом. Разбалансированность экономики начала нарастать. Нельзя сказать, что плановые органы не понимали опасности инфляции. Но этой опасностью упорно пренебрегали.

В конце SO-x годов во время дискуссий о путях экономической реформы большинство специалистов склонялось к постепенному выходу из инфляционной ситуации, как путем введения свободных цен на товары не первой необходимости, так и за счет стимулирования производства дефицитной продукции. Главная проблема состояла в недопущении резкого снижения уровня жизни и обесценения накоплений граждан. Это предполагало допущение относительно длительного, но контролируемого инфляционного процесса. Основная задача виделась в постепенном достижении сбалансированности объема потребительского рынка с денежной массой и преодолении дефицита государственного бюджета [317].

Основные параметры дореформенной экономики России значительно отличались от тех объективных предпосылок, которые вызвали к жизни инструменты хозяйственной политики в странах со сложившейся рыночной экономикой. Ілавное своеобразие экономики России того периода — высокая степень монополизма и деформированная отраслевая структура. Основным проявлением такой структуры было несоответствие товарных и денежных масс в экономике в целом и на потребительском рынке, в частности. Гипертрофированное развитие отраслей группы «А» обусловливало постоянный выброс в экономику доходов, не соответствующих производственным возможностям отраслей группы «Б». К тому же продукция отраслей группы «Б» не совпадала со структурой общественных потребностей.

Поэтому основным вопросом первого этапа реформы должно было стать обеспечение сбалансированности товарной и денежной масс, которое могло принять лишь форму повышения цен. Сокращение бюджетных расходов привело бы к уменьшению доходов работников отраслей группы «А». Успех или неуспех этих мероприятий зависел, в конечном счете, от подвижности структуры экономики, т.е. от степени устойчивости или неустойчивости ее деформаций. Однако два последствия либерализации цен в случае поспешности и полномасштабности этого мероприятия были вполне очевидны. Это, во-первых, возникновение тенденции к росту цен вследствие формирования инфляционных ожиданий; во-вторых, падение производства из-за обесценения оборотных средств предприятий.

В таких условиях вопросы сбалансированности совокупного платежеспособного спроса и совокупного предложения, структурной политики должны были стать центральными в экономической реформе. Было очевидным, что рыночный механизм достижения равновесия при такой степени деформации экономики не сработает.

Однако в ходе подготовки реформы в 1991 г. возобладало мнение о необходимости значительного и резкого увеличения цен.

Расчеты такого повышения, проводимые различными группами экспертов, существенно расходились. Так, программа Явлинского—Шаталина, получившая название президентской, предусматривала общее увеличение розничных цен в 3,23 раза, в том числе продовольственных товаров — в 3,8 раза, непродовольственных — в 2,28 раза. Данная программа восприняла основные направления более ранней программы «500 дней», составленной при участии Дж. Сороса, который организовал ее широкую пропаганду [31S, 170].

По альтернативной правительственной программе общий рост розничных цен должен был составить 1,7 раза, в том числе продовольственных товаров — в 2,16 раза, непродовольственных — в 1,29 раза.

Проведенная в 1992 г. либерализация цен охватила, как известно, основную массу товаров и услуг. Ее разработчики исходили из того, что первоначальный скачок цен ликвидирует инфляционный навес, а в последующем уровень цен стабилизируется. Предполагалось, что на начальном этапе цены возрастут примерно в два раза.

Однако, как показывали данные об объемах неудовлетворенного спроса, первоначальный рост цен должен был составить 6-S раз. Но самое главное в том, что единовременная либерализация цен обусловила бы тенденцию к снижению производства и раскручиванию инфляции, неизбежной в разбалансированной экономике. Инфляционный процесс превратился бы из подавленного в открытый. Это затруднило бы инвестиции для «расшивки» узких мест потребительского сектора, а следовательно, поставило бы под угрозу осуществление положительных структурных сдвигов, призванных стать основной целью экономической политики.

Постановление Правительства РФ № 55 от 19 декабря 1991 г. «О мерах по либерализации цен» предусматривало определенный механизм сдерживания инфляции. В частности, были введены предельные размеры повышения оптовых цен на уголь, нефть, газ, электроэнергию, топливо, тарифов на грузовые перевозки и услуги связи, а также предельные коэффициенты повышения розничных цен на хлеб, молоко, детское питание, сахар, масло растительное, бензин, керосин, тарифов на услуги коммунальных служб.

«Положение о формировании свободных цен», конкретизировавшее указанное выше постановление Правительства РФ, предусматривало механизм воздействия на розничные цены. Совокупная величина надбавок всех звеньев посреднической цепи не должна была превышать 25 % к отпускной цене производителя. Причем, размер посреднической надбавки должен был указываться в платежных документах. Максимальная торговая надбавка в розничной сети также не должна была превышать 25 %.

Однако 25 января 1992 г. вышло Распоряжение Правительства РФ № 132-р за подписью вице-премьера Г. Бурбулиса, отменявшее уста-новление максимальных торговых надбавок для предприятий торговли и общественного питания, находящихся в частной собственности. Максимальные торговые надбавки в торгово-посредническом звене фактически никогда не соблюдались, хотя формально были отменены лишь в марте 1995 г. Этими действиями исполнительной власти были созданы условия для бесконтрольности процесса первоначального накопления капитала.

Обесценение денег, начавшееся в России в 1992 г., представляет собой сочетание сразу нескольких типов инфляции. Всплеск роста цен в январе-феврале 1992 г. сразу после либерализации цен был результатом денежного навеса, накопленного в предыдущие годы. Этот рост цен носил чисто монетарный характер. Тем не менее, неверно отождествлять с избыточной денежной массой всю сумму накоплений населения, хранившейся в тот период в банковской системе.

В 1993-1994 г. валютными властями предпринимались попытки увеличить денежное предложение. Однако вновь эмитированная денежная масса не расходилась по экономике, а концентрировалась коммерческими банками на валютном рынке и использовалась для спекуляций. Утрата валютными властями рычагов управления банковской системой не позволяла эффективно противодействовать попыткам спекуляции против рубля. В этой связи следует привести пример Гонконга. В период спекулятивных атак на национальную валюту власти этой страны применяли эффективные административные меры по регулированию курса.

Таким образом, хотя в развитии инфляции в России после 1992 г. монетарный фактор играл определенную роль, его влияние было опо-средствовано воздействием на курс рубля.

В сложившихся устойчивых инфляционных ожиданиях курс рубля являлся ведущим индикатором. Его динамика определяла импортные цены. На потребительском рынке доля импортных товаров составляла около 60 %. Поэтому курс рубля в значительной степени обусловливал в 1993-1994 гг. общую динамику потребительских цен.

Кроме того, курс рубля воздействовал на объемы экспорта. Увеличение вывоза из страны тех или иных видов продукции создавало дефицит на внутреннем рынке и приводило к повышению оптовых цен. Курс рубля оказывал влияние как на потребительские, так и на оптовые цены. Понятно, что его воздействие ощущалось на динамике потребительских цен значительно быстрее. Ряд исследователей ошибочно истолковал эту зависимость как влияние потребительских цен на оптовые [319, 36]. В действительности импульсы изменения и тех, и других вдут от одного источника — курса рубля. Это подтверждается динамикой потребления основных продуктов питания. Так в 2000 г., по сравнению с 1990 г., потребление мяса и мясопродуктов на человека в год снизилось с 75 до 40,3 кг; молока и молокопродуктов (в пересчете на молоко) — с 376 до 220 кг [320, 3]. Это говорит об отсутствии избыточного спроса на потребительском рынке. В подобных условиях изменения цен в данном секторе экономики не в состоянии сказываться на оптовых ценах.

Помимо монетарной инфляции и инфляционных ожиданий в первой половине 1992 г. появилась структурная инфляция. Она была вызвана, прежде всего, заниженностью в предшествующий период цен на энергоносители. Структурная инфляция означает изменение в соотношениях цен, т. е. перестройку относительных цен.

Повышение цен после их либерализации происходило неравномерно, отражая диспропорциональную структуру экономики. В свою очередь, деформированная структура цен предопределила диспропорциональное распределение доходов. На практике это означало, что в монополизированных отраслях образовывался «излишек» дохода, который не мог там оперативно использоваться на накопление. Напротив, в ряде отраслей формировалась низкая заработная плата и низкая прибыль, недостаточная для обеспечения устойчивого развития. В России к таким отраслям относились сельское хозяйство, легкая и пищевая промышленность.

На первый взгляд представляется, что доходы из одних отраслей могли бы перераспределяться в другие. Но это не происходило из-за низкой нормы прибыли в депрессивных сферах экономики. Следовательно, дисбаланс демонстрировал свою устойчивость. Необходимо также учитывать, что предпринимательский доход сформировался за счет резкого снижения реального фонда оплаты труда. Этот доход определял устойчивый спрос на импортные товары.

Как показала хозяйственная практика, при деформированной структуре хозяйства очаги избыточного платежеспособного спроса возникают независимо от степени сжатия денежной массы. Этот факт очень важен для понимания российской инфляции. При значительной разбалансиро- ванносги экономики выброс предпринимательского дохода и заработной платы из экспортных отраслей стал оказывать давление на цены на фоне общего снижения уровня потребления в стране.

В этих условиях резко усилилась сырьевая ориентация экономики. Значительно уменьшилась доля обрабатывающих отраслей. Стабилизация выпуска в сырьевых отраслях произошла из-за внешнего спроса, т. е. за счет экспорта. Это предопределило слабую эластичность цен в большинстве сырьевых отраслей от внутреннего спроса. Цены в данном секторе приобрели собственные закономерности динамики, определяемые состоянием мирового рынка. Их рост имел место даже в условиях сжатия внутреннего потребления. В таких условиях ценообразование в сырьевых отраслях превратилось в источник инфляционного давления.

В результате быстрого роста цен в 1992-1993 гг. предприятия потеряли собственные оборотные средства. В этих условиях проявилась инфляция «дорогих денег». Предприятия лишились доступа к кредитным ресурсам из-за высоких процентных ставок, но, используя инфляционные ожидания, сложившиеся у потребителей их продукции, стали прибегать к повышению цен для получения финансовых ресурсов.

В конце 80-х годов XX в. перспективы развития экономики Рос-сии были неизбежно связаны с инфляцией. Избыток денег в обращении и структурные деформации не могли не привести к повышению цен. Поэтому задача состояла в недопущении неконтролируемого роста цен и формирования инфляционных ожиданий. Но именно устойчивые инфляционные ожидания были созданы из-за поспешной либерализа-ции цен. Ныне перспективы нашей экономики тоже инфляционны. Задача улучшения структуры хозяйства в 90-е годы так не была решена. Нао-борот, эта структура заметно ухудшилась, приняла отчетливый сырьевой характер. Перед страной стоит задача новой индустриализации и подъема сельского хозяйства. Это неизбежно вызовет изменения структурных пропорций в экономике и рост цен. В частности, подъем сельского хозяйства потребует как повышение затрат на заработную плату, так и увеличение рентабельности производства. В таких условиях единственным вариантом экономической политики станет контролируемая инфляция.