Институт налогообложения

Налогообложение — это современный термин, связанный с на­ложением на плательщиков выплат в деньгах в пользу федерально­го или местного бюджета. Зарождался институт налогообложения еще до изобретения и широкого распространения денег в виде взи­мания натуральной дани, установления трудовой или гужевой по­винности и т.

Социально-экономическое содержание дани, податей, налогов состоит в том, что те, кто платит, что-то получают в обмен от тех, кому они платят. Первоначально в обмен на дань вооруженные шай­ки-дружины «даровали» сохранение жизни ограбленному племени. Затем грабители эволюционировали в князей, бояр и дружинников, грабящих чужие племена, а со «своих» племен собирающих как бы

плату за охрану их территории от внешних врагов. Дань трансфор­мировалась в подати. На следующем этапе в обмен на подати князь и бояре перешли к выполнению помимо охранных еще и судебных и административных функций.

Так складывались первые этапы эволюции налогообложения на территории Древней Руси. На Юге Европы в схему общественной эволюции вклинивалось рабовладение. Основным источником рабов служили войны и набеги. Пленники получали от поработителей жизнь в обмен на изъятие у них плодов труда вместе с личной свободой. По сравнению с лишением жизни такой обмен был шагом вперед в социальной эволюции, как для рабов, так и для рабовладельцев.

Русская цивилизация изначально отличалась тем, что рабы со­ставляли малозначимую прослойку в обществе и рабство носило пат­риархальный характер, не давая больших поступлений в доходы власть имущих.

Эволюция институтов налогообложения имеет четко различае­мое направление: переход от низшей к более высокой ступени раз­вития института налогообложения выражается во все большей со­циальной справедливости в уплате податей или налогов и в распре­делении собираемых средств. В соответствии с особенностями про­хождения каждой цивилизацией этапов общественной эволюции сло­жилось множество типов систем налогообложения. Отдельные ви­ды систем налогообложения отличаются от других в зависимости от того, какие слои населения облагаются податями или налогами и как распределяются в конечном итоге материальные блага, услуги и денежные средства, собираемые с податного слоя.

Строго говоря, термин «налогообложение» характеризует отно­шения, сложившиеся уже на этапе формирования национальных го­сударств. Понятие налогов возникло в связи с формированием бюд­жетных систем. В течение долгого периода до создания развитых бюджетных систем подати и повинности, за счет которых сущест­вовал правящий слой, носили характер ренты. В современной тер­минологии под рентой понимаются доходы от собственности на землю и на иное имущество. Собственник имущества предоставля­ет их нанимателю или арендатору в пользование за определенную

плату. В этом случае арендная плата и есть рента. Но в начале эво­люции рентных отношений они имели иное содержание и не были столь прозрачны.

В африканских общинах, хозяйство которых еще в конце XIX - начале XX в. велось на основе разделения труда между полами, вместо договора аренды земли совершался брачный обряд. Мужчи­на расчищал в джунглях участок земли для возделывания овощей и других сельскохозяйственных культур. Затем он вступал в брак и передавал жене этот участок. Количество жен при этом зависело от того, сколько участков земли «муж-арендодатель» сумеет очистить от джунглей.

Рентные отношения между властью и податными слоями обыч­но не обозначались термином «рента». После образования нацио­нального государства на Руси институт государственной ренты боль­шей частью трансформировался в налоги и подати, сохранившись под своим названием лишь в виде горной ренты. Присвоение ренты частными владельцами земли получило в литературе название фео­дальной ренты. С выходом на историческую сцену буржуазии на­ряду с феодальной рентой все большее значение стала приобретать рента от собственности на денежный капитал, на ценные бумаги и на иное имущество.

В феодальном хозяйстве главное податное сословие — кресть­яне, а основные источники доходов — земледелие и скотоводство. Крестьяне в России, как и в других странах, могли заниматься тор­говлей и промыслами. Этому не было препятствий ни для свобод­ных, ни для крепостных крестьян, поскольку помещикам и казне выгодно было получать оброк и соответственно подати не натурой, а звонкой монетой. Примерно половина крепостных крестьян перед отменой крепостного права были на оброке, т. е. платили помещи­кам деньгами. Другая половина крепостных отрабатывала на бар­щине и платила зерном и другими продуктами.

Феодальная система налогообложения строилась на базе позе­мельного налога. В Киевской Руси свободные земледельцы-смерды вели хозяйство методом свободной запашки. На обширных окраи­нах России свободная запашка сохранялась вплоть до XX в. Кре­стьяне, сохраняя память о свободной запашке, искали средства ук­

лонения от выплаты поземельного налога. Правительство, напро­тив, искало формы увеличения налоговых сборов. Поземельным налогом облагалась не земля как таковая, а доходы от нее. Формы поземельного налога изменялись: вначале брали с сохи (посошный), затем с двора, с души мужского пола (подушный) и т. п. Оклады по­датей рассчитывались на базе земельных описей и зависели от ка­чества земель и природных условий местности, что и дает основа­ние считать данный налог поземельным.

Современные либеральные концепции обложения земли нало­гом имеют тот же смысл обирания землепользователей. При этом фискальные цели прикрываются декларациями о повышении эффек­тивности использования земли при поземельном налогообложении. Тысячелетний опыт обложения крестьян податями свидетельствует об обратном. На самом деле существует обратная связь: чем больше с крестьян берут, тем хуже они хозяйствуют. Положительной связи между поземельным налогообложением и эффективностью исполь­зования земли не наблюдается.

Допустимо ли сравнивать поземельное налогообложение со­временных фермеров с практикой взыскания податей с русских кре­стьян? Вполне допустимо. При переходе на «саморегулируемые» ры­ночные отношения в современной России мы имеем сотни тысяч абсолютно свободных крестьянских хозяйств. Лишь единицы из них эффективно используют землю; значительная часть «фермер­ских» земель заросла кустарниками и выбыла из сельскохозяйст­венного оборота, остальная часть обрабатывается с большим трудом. Причина — в отсутствии у крестьян техники, удобрений и других средств производства. Станут ли они эффективными собственника­ми земли при установлении ощутимого по размерам поземельного налога? Нет, они вообще откажутся от земли.

По либеральной логике в этом нет ничего плохого — землю вы­купят эффективные собственники. В течение нескольких последних лет в России активизировалась скупка земельных паев у бывших работников колхозов и совхозов. Если обратиться к статистике, что­бы узнать, сколько земли принадлежит новым собственникам в ли­це успешных фермеров, банков, агрохолдингов и так далее, то об­наруживается, что таких данных нет, несмотря на проведенную до­рогостоящую сельскохозяйственную перепись. В чем причина этого феномена? Есть основания полагать, что она состоит в нежелании

новых собственников земли регистрировать права собственности на нее как на имущество, подлежащее налогообложению.

Современная российская практика показывает: для эффектив­ного землепользования требуются, прежде всего, новые технологии производства. Возможно, при этом следует модифицировать и на­логообложение, но последнее всегда служит целям перераспреде­ления части доходов налогоплательщиков в чью-то пользу. И про­блема заключается не в том, как исчисляются налоги, а в том, какую именно часть продукта, созданного в сельском хозяйстве, изымают налоги и в пользу каких социальных слоев идет перераспределение.

По мере развития экономики и государства происходила эво­люция и не связанных с сельским хозяйством видов прямого и кос­венного налогообложения. Особо выделялись правительственные регалии, т. е. исключительное право верховной власти на получе­ние доходов от казенной собственности и от государственных при­вилегий на денежную эмиссию и другие виды деятельности. В чис­ло правительственных регалий России входили: горный доход, мо­нетный, почтовый, винный и другие^[82].

Мысль налоговых законодателей во все времена была изобре­тательна и разнообразна. Мы не будем останавливаться на экзоти­ческих новациях типа налога на бороды и сосредоточим внимание на том, какие доходы и какие социальные слои вносили наиболь­ший вклад в налоговую «копилку», а также кто и на какие цели чер­пал из нее средства. Статистика свидетельствует, что монетная ре­галия в России никогда не играла большой роли в доходах государ­ства. Она приносила большой доход в тех странах, которым удалось завоевать мировой рынок денег. Россия же не претендовала на роль экспортера денег и не имела соответствующих доходов.

Не располагала Россия и поступлениями от колонизации стран с многочисленным населением. Колонизация Урала и Сибири по­зволила сколотить несколько очень крупных состояний, но населе­ние Сибири было малочисленным, и колониальная торговля здесь по мировым меркам велась в небольших масштабах. Завоевание Кав­каза осуществлялось не с целью колонизации, а для обеспечения бе­зопасности торговли с Персией. Мало доходов давали и территории Центральной и Средней Азии, присоединенные к России.

В России несравнимо меньше, чем в западных странах, была доля поступлений от таких источников доходов, как внешняя тор­говля, пиратство, внутренняя торговля, ремесла и промыслы. Все это вместе взятое обусловило больший податной гнет на сельское хо­зяйство в России по сравнению с лидерами мировой экономики.

Изначально капитал и частные состояния формировались в Рос­сии у следующих групп собственников:

а) государство (казна);

б) крупные феодалы, включая царский двор;

в) иностранные купцы, владельцы промышленных компаний, бан­киры;

г) отечественные купцы и промышленники, богатые крестьяне;

д) мелкие торговцы и владельцы ремесленных заведений.

Из всех групп собственности в дореволюционной России имен­но казенный капитал выступал в роли источника финансирования долгосрочных проектов. Интересы самодержавного государства не­достаточно совпадали с интересами социально-экономического раз­вития, но мы абстрагируемся здесь от этих противоречий. Для нас важно зафиксировать следующее положение: чем больше увеличи­вались масштабы государственных финансовых ресурсов, тем бо­лее мощным становился капитал страны. Противоположная тенден­ция складывалась при привлечении иностранного капитала — чем больше зарубежных займов и иностранных инвестиций привлека­лось в экономику России, тем меньшим объемом финансовых ресур­сов располагала страна через несколько лет, когда приходила пора платить по счетам.

Экспорт в России облагался незначительными пошлинами. По поводу пошлин на импорт велась постоянная борьба между сторон­никами протекционизма и фритредерства. При этом на пошлины по импорту тоже не смотрели как на серьезный источник доходов каз- ■ ны. В период денежных реформ второй половины XIX и начала XX в. финансовые власти России под влиянием западных финансистов стимулировали участие российских инвесторов в операциях на фон­довом рынке. Две трети доходов от процентных бумаг принадлежа­ли частным лицам и учреждениям двух столичных губерний. Доля налога с доходов от денежных капиталов в бюджете страны колеба­лась от 0,9 % в 1898 г. до 1,2 % в 1914 г. На укрепление финансов государства работали лишь процентные бумаги государственных

фондов. Большая часть доходов от фондового рынка «проедалась» частными лицами.

Отечественные капиталисты в дореволюционной России, в от­личие от американских капиталистов, не имели положительного опыта сотрудничества с правительством в налоговой сфере. Напро­тив, они имели богатый опыт борьбы с правительством и уклоне­ния от налогов. История предпринимательства России показывает, что большинство крупных частных промышленных капиталов при­надлежало лицам, происходившим из старообрядцев.

Этому феномену в литературе уделяется мало внимания. Обыч­но описываются преимущества старообрядческой этики воздержа­ния от мирских соблазнов. Безусловно, старообрядческая этика, как и протестантская, играет свою роль, но крупных капиталов на воз­держании заработать нельзя. Каким же способом образовались круп­ные капиталы выходцев из среды российских старообрядцев? Здесь необходимо сделать отступление в историю раскола при Петре I, по­скольку это был одновременно и раскол между царским правитель­ством и зарождавшейся отечественной буржуазией из старообрядцев.

Религиозной причиной раскола в русской церкви была невоз­можность для части православных людей принять изменения пра­вославных обрядов и текстов. При всем уважении к религиозным чувствам следует сказать, что страсти из-за символов веры не при­няли бы такой остроты и тем более не стали бы длиться несколько веков, если бы за ними не стояли серьезные социально-экономичес­кие мотивы раскола в русском обществе.

Петр I, проводя свои дорогостоящие реформы, завершил про­цесс создания дворянства, освобожденного от податей, и одновре­менно резко усилил гнет на крестьянское сословие. Дворянство со­гласилось на изменение обрядов, на переход к европейской одежде и быту по той причине, что получало от реформ льготы и привиле­гии. Купцам и промышленникам казенные заказы компенсировали обиды «от обрезания бород». Крестьяне же должны были терпеть изменения в православных обычаях и обрядах лишь ради того, что­бы отдавать увеличенные подати на сомнительные барские причу­ды и гнуть спину, погибая от болезней на строительстве новой сто­лицы. Социальный статус крестьян с введением европейских нов­шеств понижался, экономическое положение резко ухудшалось. Все это воспринималось как пришествие Антихриста в лице Петра I.

У старообрядцев был выбор: восставать против новых порядков или уходить в религиозную оппозицию. На практике было и то, и другое. После того как открытые выступления против власти были подавлены, старообрядческие общины перешли в тайную оппози­цию самодержавной власти. Никакие попытки последующих само­держцев, наследников Антихриста Петра I, воспитать государствен­ные чувства в старообрядцах не могли изменить их позицию непри­миримой вражды к государству. До последнего часа самодержавия капиталисты-старообрядцы финансировали революционные партии, хотя сами уже/имели европейское образование.

Со времен Петра тайные старообрядческие общины уклоня­лись от налогов и накапливали теневой капитал. Все крупные состоя­ния лиц старообрядческого происхождения начинались на основе средств, выделяемых из теневого капитала общин. В конце XIX в. потомки капиталистов-старообрядцев полностью перешли на евро­пейский быт, имели хорошее образование, но они продолжали вес­ти себя не как патриоты Российской империи, а как один из отрядов ее «пятой колонны».

Справедливости ради следует признать, что часть вины за это несла и самодержавная власть. Государственный капитал России при Николае II впал в сильную зависимость от западноевропейского ка­питала. Самодержавная власть, особенно при С. Ю. Витте, делала ус­тупки «фритредерской» политике, невыгодной для ориентирован­ного на внутренний рынок капитала.

Около трети доходов бюджета царской России занимал налог с питей (питейных заведений и производств) и с государственной монополии на производство водки. Государственная винная моно­полия была в виде эксперимента введена в 1894 г. в четырех губер­ниях и лишь в 1901 г. распространилась на остальные губернии Ев­ропейской России. До этого сборы с питей поступали в виде акциза на производство крепких напитков частными заводами и фабрика­ми, получившими законный патент на винокурение. Питейный сбор давал меньше доходов в бюджет, чем государственная монополия.

В начале XX в. федеральный бюджет США формировался за счет акцизных сборов на крепкие напитки, табачные изделия и дру­гие товары не на треть, как в России, а более чем на 90 %. Но в США, в отличие от России, федеральный бюджет тогда занимал неболь­шой удельный вес по сравнению с бюджетами муниципалитетов и штатов. В России левые и правые сторонники «фискальной» дере­

венской общины не дали П. А. Столыпину ввести в действие закон о местном самоуправлении, В США местное самоуправление в конце XIX - начале XX в, играло главную роль в бюджетной системе.

Даже административное деление на уровне местного самоуправ­ления в США проведено по бюджетному признаку. Первоначально федеральное правительство и правительства штатов не финансиро­вали строительство школ. Органы местного самоуправления соби­рали с жителей налог на строительство и содержание школы. Таким образом сформировались школьные округа, которые затем получи­ли статус территориальных единиц — муниципальных округов. В на­чале XX в. консолидированный бюджет США имел следующую структуру: бюджеты муниципалитетов — 50 %, штатов — 25 %, фе­деральный бюджет — 25 %,

Соответственно местные органы самоуправления распоряжа­лись 50 % налоговых поступлений. Подобная система налогообло­жения, как и любая другая, создавалась не без трений. Но в конеч­ном итоге граждане США получили при ее формировании и функ­ционировании бесценный опыт активного участия в бюджетном процессе. Недостижимо высокая для России в прошлом и в настоя­щем роль бюджетов местного самоуправления имела, возможно, ре­шающее значение для повышения доверия американских налогопла­тельщиков к налоговой системе и в целом для достижения высокой культуры отношений в налоговой сфере.

На уровне местного самоуправления налогоплательщики видят, как расходуются общественные средства. Члены деревенских общин в России тоже понимали, что «творят» волостные старшины и пи­сари. Но у общинников не было регламентируемых законом проце­дур отстаивания своих прав. Закон не регламентировал и публич­ный контроль над целевым использованием общественных средств. Да и величина этих средств не определялась общинниками.

В США в 30-40-х гг. доля федерального бюджета и бюджетов штатов стала возрастать относительно быстро. Уже в 60-х гг. струк­тура консолидированного бюджета изменилась на противополож­ную — на местное самоуправление приходилась уже меньшая часть средств. Однако накопленный опыт публичного рассмотрения бюд­жета и отчета правительства перед налогоплательщиками был пе­ренесен на уровень федерации и штатов. Кроме того, в абсолютном выражении американские муниципальные бюджеты несопоставимо больше местных бюджетов не только нынешней России, но и СССР.

Социально-ориентированная экономика в развитом виде сло­жилась в СССР лишь в 60-х гг. Поэтому мы опускаем историю со­ветской налоговой системы до этого периода. Система налогообло­жения 60-70-х гг. представляла собой шаг вперед в эволюционном продвижении по направлению сокращения льгот и привилегий в на­логовом бремени для отдельных социальных слоев и экономиче­ских группировок и в расширении числа членов общества и субъек­тов экономики, получающих блага из общественных фондов. Мож­но сказать, что система г^логообложения СССР в 1960-х гг. была одной из лучших в мире.

Налоговая система в СССР обеспечивала практически стопро­центную собираемость налогов и платежей, что являлось ее несом­ненным достоинством. Предприятия отчисляли часть доходов не только в бюджет, но и в централизованные фонды министерств, иг­равших роль крупных отраслевых корпораций. Взамен они получа­ли финансирование инвестиций из бюджета и из централизованных фондов. Отчисления из прибыли дифференцировались по отраслям таким образом, что наибольшие поступления в бюджет были от вы­сокорентабельных видов деятельности с быстрым оборотом капи­тала — торговли, легкой и пищевой промышленности.

Капиталоемкие отрасли тяжелой промышленности, топливно- энергетического комплекса и сельского хозяйства имели более низ­кие ставки прямых налогов. Природная рента, образующаяся при экс­порте продукции добывающих отраслей, поступала в доход госу­дарства как разница между внутренними и мировыми ценами. Что­бы внутренние цены на энергоносители, сырье и материалы были существенно ниже мировых, налогообложение предприятий ТЭК и сырьевых отраслей устанавливалось в минимальном размере.

Такая система налогообложения и ценообразования экономи­чески глубоко обоснована. Низкие цены на энергоносители, сырье и материалы позволяют иметь емкий рынок их реализации внутри страны. В СССР не было проблемы неплатежей за поставки энер­гоносителей, а также других товаров и услуг. Не было и проблемы неплатежей в бюджеты всех уровней, не задерживались выплаты пенсий, зарплаты и т. п. Мощная и надежная бюджетная система в СССР существовала благодаря широкой налоговой базе. Большая часть налогов поступала от отраслей, работавших на внутренний рынок. Экспорт давал в бюджет СССР от 10 до 15 % доходов. С уче­

том масштабов советского бюджета это были большие суммы, но 85-90 % доходов государства не зависели от колебаний конъюнк­туры мирового рынка.

Серьезным недостатком бюджетной системы СССР было от­сутствие публичности в распределении бюджетных средств. Сте­пень развития современных экономик и государств можно опреде­лить по критерию соблюдения публичности процедур обсуждения государственных бюджетов, прозрачности в использовании средств налогоплательщиков. По этому критерию СССР далеко отставал от развитых индустриальных стран. Огромные средства были растра­чены не подлежащими публичному контролю руководителями ЦК КПСС и оборонных министерств. Ослабление бюджетной системы произошло также вследствие замены налогового института пере­распределения доходов на ценовой. Особенно наглядно это перерас­пределение проявилось при нарушении паритета цен сельского хо­зяйства и промышленности.

Одним из важных преимуществ системы налогообложения и построения бюджета в СССР было слабое влияние на финансы стра­ны теневой экономики. Формирование теневых состояний началось в 60-х гг. в тех нишах, в которых это допускалось покровителями из партийных органов, точнее, из той узкой части партийного аппара­та, которая была допущена к сфере распределения. Участие партий­ных покровителей придавало хищениям и спекуляции «нормиро­ванный» характер, хотя некоторые «горячие» руководители союзных и автономных республик нередко покровительствовали масштабным махинациям. В целом эти явления не носили характера оппозиции или нелояльности к социалистическому государству, и теневая эко­номика не определяла основные финансовые потоки страны.

В США и других странах с социальной ориентацией капитали­стического хозяйства, наряду с повышением удельного веса в пря­мых налогах обложения доходов от капитала, возрастает доля нало­гов с физических лиц. Под последними понимаются не все физиче­ские лица, а только те, которые имеют доход от собственности на капитал. Причем речь идет не о малом предпринимательстве, а о среднем и крупном.

Программы проведения рыночных реформ в нынешней России включали пункт об увеличении доли налогов с физических лиц, но в России — периферийный тип капиталистического хозяйства, в ко­

тором новые собственники проедают созданный ранее капитал. Ос­новными плательщиками налога на физических лиц в России сде­лали не собственников капитала, а работников наемного труда, имею­щих в большинстве доходы существенно более низкие, чем необла­гаемые налогами пособия по безработице в странах Запада.

Что касается физических лиц-бизнесменов, то в России они ухо­дят от уплаты налогов, пользуясь либеральным законодательством. Собственники капиталов никогда не стремятся платить как можно больше налогов в общенациональную копилку, но при высокой сте­пени их солидарности с интересами Общества и с правительством крупный и средний бизнес соглашается терпеть высокое налогооб­ложение под угрозой неотвратимых наказаний для нарушителей налогового законодательства.

После ликвидации сложившихся в СССР бюджетных и нало­говых институтов собираемость налогов и объемы бюджетных средств существенно снизились. Сложившееся в нынешней России налоговое и бюджетное устройство не обеспечивает решение задач нормального воспроизводства и социально-экономического разви­тия, возрождения России в качестве индустриально развитой стра­ны. Причины этого заключаются в сокращении производства в ре­альном секторе и прежде всего в видах деятельности, работавших ранее на внутренний рынок и дававших 85-90 % поступлений в бюджет.

В результате сужения внутреннего рынка финансовые потоки страны сократились и концентрируются вокруг экспортно-импорт­ного сектора и оптово-розничной торговли, ориентированной, в свою очередь, на импорт. В стратегическом плане России необходимо воз­родить, расширить и укрепить внутренний рынок. Увеличение дохо­дов от внутреннего рынка позволит укрепить налоговую и бюджет­ную системы.

Это не означает, что следует отказаться от доходов от экспорта. В перспективе необходимо увеличивать долю экспорта наукоемкой продукции, туристических услуг и так далее и сокращать удельный вес и абсолютные объемы экспорта сырья и энергоносителей. Вме­сте с тем Россия, по расчетам, имеет возможность увеличить дохо­ды бюджета примерно на 20-30 млрд долларов в год за счет воз­вращения собственнику недр — государству всей природной ренты, исчисляемой в виде разницы между экспортными и внутренними ценами.