4.1. ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ФОРМИРОВАНИЯ ТЕОРИИ РЕГУЛЯЦИИ
XX век с точки зрения развития экономической науки и использования ее практических рекомендаций характеризовался неоднократными сменами господствующих парадигм. Каждая новая смена теоретических основ экономической политики западных государств объяснялась несовершенством предшествующей господствующей парадигмы и сопровождалась ее критикой.
На первый взгляд подобные «шатания» явились отражением теоретических дебатов о сравнительной эффективности разных типов хозяйственных систем и в особенности о совершенстве (или несовершенстве) рыночной формы хозяйствования. Нетрудно, однако, заметить, что подобные повороты всегда были связаны с кризисными процессами в развитии экономической системы. При нормальном развитии событий, в пределах допустимого уровня циклических колебаний, принципы организации хозяйственной жизни оставались устойчивыми к критике. Однако как только существующие в обществе противоречия достигали критического уровня, ситуация кардинально менялась, и причину неудач начинали искать в «плохой» теории. Неспособность прежней теории ответить на новые вызовы, обеспечить выход из кризиса порождало смену господствующей парадигмы. Однако через определенный промежуток времени все повторялось на новом витке исторической спирали.Так, кейнсианцы, критикуя своих предшественников, доказывали ложность представлений, в соответствии с которыми рыночные законы являются наиболее эффективными и наилучшим образом обеспечивающими экономический рост. В 30-е годы XX в. выход из невиданного по своей глубине и социальным последствиям кризиса был найден в политике государственного регулирования. Взяв за основу тезисы о внутренней неустойчивости капитализма и безработице как неизбежной его характеристике,
кейнсианцы предложили программу экономической политики, основанную на беспрецедентном для того времени уровне государственного вмешательства в экономику.
Применение кейнсианских программ, основанных на признании объективной зависимости между инфляцией и безработицей, получившей впоследствии выражение в «кривой Филлипса», предусматривало прежде всего поддержание эффективного спроса за счет бюджетных расходов. На практике это стало основой не только выхода из глубочайшего кризиса, но и достаточно длительного развития западных стран без сокрушительных катаклизмов. Согласно кейнсианцам, результатом их деятельности стала не просто смена экономической политики, а создание новой социально-экономической системы, в которой государство играло ключевую роль и которая была способна решить основные проблемы рыночной экономики.Однако с середины 1960-х годов устойчивость «кривой Филлипса», а вслед за ней - и практическая значимость соответствующих рецептов стали падать. Такие меры структурной политики, как программы обучения рабочей силы и ограничения роста зарплаты и цен, давали все меньший эффект. По оценке Ю.Я. Ольсевича, «в этот период обнаружилась неэффективность не только кейнсианского макроэкономического регулирования, но и многих других социально-экономических институтов, возникших в период 1930-1960-х годов. Необходимые в условиях трансформации неустойчивого депрессивно-равновесного хозяйства в устойчивое динамично-равновесное эти институты перестали быть таковыми с завершением перехода. Более того, инерционное движение по старой институциональной колее явилось одной из причин (но не единственной) появления стагфляционной спирали в 1970-е годы»[CCLXXI].
Итак, в начале 70-х годов все очевиднее становилась неспособность правительств справляться с безработицей и ростом инфляции. Теория, успешно «работавшая» не одно десятилетие, вступила в противоречие с практикой. Это вызвало всплеск критических выступлений против кейнсианских методов и государственного регулирования в целом. Именно кейнсианству вменялась основная вина во всех бедах западного общества. Потребовалась новая парадигма экономической политики.
Первой реакцией стала теория М.
Фридмена. Уловив произошедшие в экономике изменения, монетаристы разработали свою концепцию как антитезу кейнсианству. Они напирали на недопустимость вмешательства государства в тех формах и масштабах, которые за несколько десятилетий стали нормой. Именно данная политика, по мнению Фридмена, и привела к беспрецедентному по тем временам кризису.Оценивая эволюцию экономической науки в целом, нетрудно заметить, что развитие теории, зарождение и эволюция новых направлений и научных школ всегда были связаны с новыми явлениями, требующими объяснений, с неспособностью старых школ ответить на новые вызовы, а значит - решить стоящие перед обществом проблемы. Так было и в случае с кейнсианством, и в случае с монетаризмом. Благодаря этим двум доктринам западная экономика смогла выйти из глубоких экономических кризисов. Однако, несмотря на то, что появление новых научных школ всегда было связано с изменением условий, в которых развивалась та или иная экономическая система, теоретические парадигмы всякий раз разрабатывались «на века». И кейнсианство, и монетаризм, и подавляющее большинство других ранее существовавших теоретических школ претендовали и претендуют на создание целостной, всеохватывающей, а главное - вечной теории хозяйственных систем, практической реализацией которых была бы та или иная модель социально-экономического устройства. Эта черта присуща многим научным направлениям. На создание подобной вечной теории претендовал и М. Фридмен.
Между тем примерно в то же время, что и монетаризм, в качестве реакции на те же практические проблемы на пространстве экономической теории заявило о себе еще одно новое направление - французский регуляционизм. Новизна этого направления состояла не в специфике конкретных рецептов оздоровления экономики, а в самой реакции на сложившуюся ситуацию. Причем отличалась она не только от реакции монетаристов, но и от реакции всех предшествующих теоретических доктрин на конфликт теории и практики. Если раньше системные кризисы объяснялись преимущественно несовершенством теории (будь то либерализм, кейнсианство, монетаризм и т.п.), то новый подход обратил внимание на иную сторону дела.
А именно на то, что проблема не в качестве теории, а в ее неадекватности изменившимся социально-экономическим условиям. Любая научная теория формулируется применительно только к определенному набору условий. И только эти условия делают ту или иную теориюреалистичной и работоспособной. Применение теории в отсутствие необходимых условий может вести к пагубным социально- экономическим последствиям. Наглядным тому примером была попытка использования монетаристских рецептов в России в конце XX в. Пагубные для российского общества последствия политики «шоковой терапии» не доказательство ущербности монетаристской доктрины в целом, но лишь свидетельство ее неадекватности условиям и задачам реформирования российской экономики.
Предложенный регуляционистами подход позволил по-новому посмотреть на проблему кризисов. Если в рамках «традиционного» подхода, в рамках экономических доктрин, претендующих на универсальность, любой экономический кризис рассматривался в качестве отклонения от «нормы», то с позиций регуляцио- низма кризис есть естественный этап в ходе поступательного развития общества, свидетельствующий о необходимости дальнейшего развития научного знания. Глубину кризиса можно предвосхитить, последствия - смягчить, но отменить неизбежные глубокие изменения в факторах экономического роста невозможно. Фокусировка внимания на факте подвижности и изменчивости экономических систем в целом и отдельных институтов - важная отличительная черта регуляционизма, позволяющая видеть то, что при стандартных теоретических подходах остается вне сферы внимания.
Сказанное позволяет сделать вывод, что в спектре современной экономической мысли регуляционизм занимает особое место. Традиционно наука в целом и экономическая наука в частности представляют собой совокупность определенных моделей и теорий. Регуляционизм же оформился в качестве самостоятельного направления, предложив не столько новую модель экономической системы или ее развития, сколько качественно новый подход к восприятию и оценке социально-экономических реалий. В этом заключается специфика самого типа знания, генерируемого в рамках регуляционизма.
Как обеспечить взаимосвязанность составных элементов институциональной системы, изменений внутри нее в условиях постоянно меняющейся экономической среды? Вот важнейший вопрос, который ставят перед собой регуляционисты. При этом они не строят каких-либо моделей, а предлагают подход, предполагающий учет специфических условий развития отдельных стран. Это не означает, что регуляционизм полностью отошел от традиционного понимания экономической науки. 168
Более того, теория фордизма, которой первоначально заявили о себе регуляционисты, представляет собой классического типа теорию, фиксирующую объективные связи между важнейшими элементами экономической системы. И в дальнейшем в рамках этой школы можно встретить немало теоретических разработок, отражающих специфику современного этапа общественного развития, но основанных на- определенных целостных теориях. В качестве примера можно сослаться на анализ тенденций развития современных мирохозяйственных связей, проведенный А. Липе- цом на основе «классической» теории сравнительных преимуществ Д. Рикардо.
Причины начавшегося в 70-х годах XX в. кризиса регуляцио- нисты видят не в недостатках теории фордизма и не в непоследовательности применения ее рецептов на практике (на что часто ссылаются «отошедшие» от большой политики бывшие теоретики реформ), а в изменении общих условий воспроизводства в странах с рыночной экономикой. Заявив о кризисе фордизма, они считают, что дело не в том, что плох фордизм, а в том, что изменилась жизнь, трансформировались объективные экономические и социальные условия, а значит - нужна новая теоретическая схема, способная найти новые, соответствующие изменившимся условиям факторы структуризации общества.