4.2. ФОРДИЗМ - ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ РЕГУЛЯЦИОНИЗМА

Формирование регуляционизма во Франции относится к концу 60-х - началу 70-х годов. Ядро этой группы составляли мо­лодые исследователи, сформировавшиеся после революционных событий 1968 г.

гом сводилось к подтверждению ортодоксальных марксистских положений об углублении и неизбежности кризисов, тенденции нормы прибыли к понижению и т.п.

Неудовлетворенность эволюцией марксизма не помешало представителям новой теории взять некоторые его фундамен­тальные положения в качестве основы своей будущей теории. Такой теорией стала концепция фордизма, базирующаяся на теории воспроизводства К. Маркса. Базовой работой новой школы стала монография М. Аглиетта «Регуляция и кризис капитализма»^[272]. В этом обширном труде автор предложил ориги­нальную трактовку причин, объясняющих стабильный эконо­мический рост в течение послевоенного «славного» 30-летия. Впоследствии данный подход стал известен как подход в терми­нах регуляции (ПТР) и получил достаточно широкое распростра­нение в экономической литературе.

Вслед за классиками марксизма регуляционисты особое вни­мание уделяют противоречиям в качестве источника развития общества. Но если марксизм делал упор на борьбу противопо­ложностей и победу одной из них в качестве движущей силы дальнейшего развития, то регуляционисты ставили вопрос иначе.

Институционализм - следующий теоретический источник фордизма. В центре внимания концепции оказываются традици­онные для институционализма вопросы прав, конвенций, догово­ров и форм организации как основы для объяснения экономиче­ских и социальных явлений. Интерес к воздействию технологии на общество и его институты также свидетельствует об институ­циональных корнях концепции. В рамках регуляционизма ста­вится задача исследования не отдельных институтов, а изучение их взаимосвязей. Институциональные изменения трактуются в качестве комплексного и взаимосвязанного изменения всех составляющих институциональной структуры в результате трансформации общих условий воспроизводства. Постановка проблемы взаимосвязанности и комплементарности институтов

и их трансформации помимо прочего открывает новые перспек­тивы в плане типологии и компаративистики социально-эконо­мических систем. Хотя сам факт взаимосвязей между института­ми признавался многими представителями институционализма, фактически они изучались изолированно друг от друга.

Третье направление, оказавшее влияние на формирова­ние фордизма, - кейнсианство. Источником продуктивности системы фордизма в качестве модели регуляции, характерной для периода послевоенного развития, регуляционисты считают обеспечение в ее рамках соответствия между ростом произво­дительности труда и увеличением доходов населения. Модель массового потребления обеспечила наряду с другими элемента­ми необходимый уровень эффективного спроса. Правда, в отли­чие от кейнсианцев, строящих общую и абстрактную модель роста, регуляционисты пытаются увидеть многообразие исто­рически и социально определенных национальных моделей развития.

Итак, возникнув в качестве ответа на кризис экономической науки и на основе критической переработки ранее выдвинутых доктрин, регуляционизм первоначально заявил о себе концепци­ей фордизма.

Суть теории фордизма не сводится к проблемам организации производства, как это трактуется во многих отечественных ис­следованиях. Это более широкое понятие, охватывающее целый комплекс проблем, в своей совокупности отражающих взаимо­связь экономики, политики и культуры^[274]. Концепция фордизма в самом общем виде отражает объективные преобразования в ха­рактере труда и модели потребления под влиянием качественных скачков в техническом прогрессе в отраслях, производящих пред­меты потребления и условия существования наемных рабочих, что приводит к утверждению модели массового потребления. При этом ключевой момент в обеспечении равновесия спроса и

предложения регуляционисты видят в обеспечении связи между реальной заработной платой и производительностью.

Центральным элементом всей концепции фордизма является анализ трудовых отношений или отношений найма. Тип таких отношений, сложившийся в послевоенный период и сменивший во многих странах тейлоризм, играл, по мнению сторонников данного направления, определяющую роль в успехах интенсивно­го экономического роста. Если тейлоризм как форма организа­ции наемного труда реорганизовывал труд без соответствующе­го изменения образа жизни рабочих, то фордистская модель основана на компромиссе, закрепляющем своеобразный парал­лелизм в увеличении производственных норм и распространении новых форм потребления. «Фордистский трудовой компромисс соединяет в себе, с одной стороны, согласие на рационализацию и механизацию, с другой - институционализацию трудовой форму­лы, гарантирующей повышение уровня жизни более или менее согласованную с динамикой производства»^[275].

В рамках регуляционистской теории трудовых отношений по-новому ставится и проблема заработной платы. В рамках устоявшихся в экономической теории представлений функция заработной платы сводилась к обеспечению равновесия между спросом на рабочую силу и ее предложением.

ное им и отличающее их от предпринимателей нежелание идти на риск)^[276].

По словам одного из лидеров регуляционистов Р. Буайе, «основным фактором послевоенного экономического роста является компромисс между капиталом и трудом, влияние кото­рого распространяется на всю совокупность существующих институциональных форм... Благодаря компромиссу в распреде­лении произведенного продукта динамика спроса на предметы потребления институционально синхронизирована с расшире­нием производственного потенциала»^[277]. Послевоенный период, согласно регуляционистам, отмечен развитием социального госу­дарства, переставшим защищать интересы лишь господствующе­го класса, на что явно указывает изменившаяся структура соци­альных расходов.

Выделим основные принципы, лежащие в основе модели фордизма.

Первый принцип, которым традиционно ограничиваются отечественные исследователи в трактовке фордизма, сводится к рационализаторству, обеспечивающему максимально возможное і сокращение времени на выполнение элементарных производст- 5j венных операций. Средством для этого явилась достаточно глу- ) бокая механизация, синхронизирующая производственные пото- ⅛ ки. Второй принцип обеспечивал четкую иерархию между ; составными элементами процесса воспроизводства. Тейлоров- , ское разделение труда между работниками, занятыми разработ- ⅛ кой общей концепции производства, квалифицированным тру­дом и неквалифицированным трудом обеспечивалось четкими иерархическими отношениями. В этих условиях продукция мас­сового производства с низкой себестоимостью всегда находила покупателя, даже при условии невысокого ее качества. В этом заключался третий принцип фордизма, делающий ставку на снижение относительных цен в рамках модели массового потреб­ления.

Наконец, характерной чертой экономики, развивающейся на принципах фордизма, является то, что крупные фирмы обеспечи­вают здесь значительную и стабильную долю спроса, в то время как мелкие производители обеспечивают приспособление пред-

ложения к конъюнктурным колебаниям либо удовлетворяют мелкосерийные производственные потребности в дифференци­рованных продуктах. Характерной чертой любой модели регуля­ции, основанной на фордизме, является помимо прочего то, что в обществе существует институционализированный компромисс между государством, предпринимателями и профсоюзами. Фор­мой такого компромисса выступают коллективные договоры, а результатом - общий выигрыш от прироста производительно­сти труда: предпринимателя - в форме увеличивающейся прибы­ли; рабочих - в форме растущей заработной платы, государства - в форме растущей суммы налоговых поступлений, идущих, в частности (в контексте рассматриваемого вопроса), на развитие социальной сферы и поддержание стабильности в обществе. Именно подобный «режим накопления» обеспечивал, по мнению регуляционистов, стабильность развития западного общества.

Общая логика фордизма выступает в концепции регуляцио- низма базой для диагностики, сравнительного анализа и типоло- гизации институциональных структур (в межстрановом и истори­ческом аспектах). Исходным тезисом здесь является то, что конфликт, точнее, конкретная его форма - это нечто сугубо на­циональное и развивающееся. А потому и институциональная форма его разрешения, достигаемый компромисс зависят от мно­жества факторов экономического, социального, политического, национального и пр. характера, или, другими словами, несет в себе конкретно-историческую национальную специфику.

Главным критерием построения типологии служит модель трудовых отношений. В целом выделяются две крайние модели. В рамках первой, децентрализованной, модели уровень заработ­ной платы определяется главным образом через переговоры между нанимателями и рабочими, т.е. максимально зависит от со­отношения сил между сторонами. Предприниматель стремится любыми средствами снизить заработную плату, работники - как можно выше поднять стоимость своей рабочей силы. В рамках второй, централизованной, модели уровень заработной платы устанавливается с учетом необходимости достижения равно­весного воспроизводства экономики. Здесь важную роль играют такие институты, как государство и профсоюзы. Оба названных института, в соответствии с концепцией регуляционизма, выпол­няют функцию ограничителей, ставящих определенные прегра­ды развитию «экономической» логики капитализма. Подобный подход приводит к противопоставлению европейских стран и США. Децентрализованная система регулирования трудовых 174

отношений, существующая в Америке, позволяет предпринима­телям более свободно определять условия трудовых договоров, там отсутствуют какие-либо жесткие ограничители в области трудовых отношений, характерные для большинства европей­ских стран. По мнению Р. Буайе, «в долгосрочном плане наилуч­ших результатов достигают те нации, где капитализм больше всего ограничен, о чем свидетельствует пример Германии»^[278].

Учет других элементов способа регуляции дает более деталь­ные типологии экономических систем^[279].

Рыночный тип регуляции предполагает минимальную роль государства. Положительным здесь является то, что создаются условия для быстрого реагирования на конъюнктурные измене­ния и поиска принципиальных нововведений в технологической сфере. Но одновременно, как показывает опыт США или Вели­кобритании, этот тип фордистской регуляции создает трудности в сфере инвестиций в коллективную инфраструктуру. Отрица­тельный момент заключается в том, что любые технологические новшества и конъюнктурные изменения сопровождаются углуб­лением неравенства в обществе.

Мезокорпоративистский тип регуляции отличается высо­кой степенью стабильности трудовых отношений. Наилучший результат он дает в отраслях, представляющих собой последова­тельные ступени в единых технологических цепочках, а также в системе образования. Эта модель создает благоприятные усло­вия для ступенчатых инноваций, чрезвычайно важных в условиях конкуренции качеством. Но она также не лишена недостатков, так как в условиях экономического спада оборотной стороной процесса стабилизации трудовых отношений становится сокра­щение прибылей предпринимателей. К тому же тесная связь между банковской системой и бизнесом может привести к ослаб­лению общественного контроля в инвестиционной сфере. В этой модели поиск наиболее перспективных инноваций сопряжен с большими трудностями, нежели в рыночном типе регуляции.

Социал-демократический тип регуляции выделяется тем, что в его рамках обеспечивается высокая эффективность в раз­витии производственных цепочек, идущих от добычи природных ресурсов до производства готового продукта; была внедрена

система среднего и профессионального образования, все­мерно ограничившая социальное неравенство в обществе; нако­нец, были созданы благоприятные условия для инноваций в социальной сфере (здравоохранении, урбанизации, помощи престарелым, экологии). В качестве негативных сторон можно назвать возможность, во-первых, слишком высокой доли госу­дарственного вмешательства, в частности, в сфере занятости, во-вторых, чрезмерно высокого уровня перераспределения доходов.

Наконец, тип государственной регуляции проявляет себя наиболее результативно в периоды, когда ставится цель догнать какие-либо страны, а также в тех сферах деятельности, которые характеризуются достаточно высоким монополизмом (прежде всего естественным) и различного рода экстерналиями (транс­порт, здравоохранение, телекоммуникации). Государственное вмешательство в рамках этого типа позволяет обеспечить доста­точно высокую степень предсказуемости экономического разви­тия и часто способно при необходимости заменить собой посте­пенно ослабевающий компромисс между капиталом и трудом. Однако государственный тип регуляции имеет и обратную сторо­ну, так как высокая степень государственного вмешательства осложняет процессы приспособления к новой конъюнктуре и тормозит становление и распространение новой, сменяющей фордизм производственной парадигмы.

Его разновидностью выступает модель, утвердившаяся в бывшем СССР и других социалистических странах. Следует отметить, что, по мнению регуляционистов, изучение «социали­стической» модели регуляции и сегодня остается весьма актуаль­ным. По словам А. Липеца, «несмотря на археологичность на сегодняшний день изучения реального социализма, небезынте­ресно будет напомнить о некоторых чертах, следы которых еще можно встретить во многих странах новой периферии»^[280]. Выде­ляются три характерные черты этой модели: технологическая концепция, в основе которой лежит незавершенный тейлоризм; режим накопления, основанный на импортозамещении в услови­ях полных таможенных барьеров; и, наконец, компромисс между государством (государственным аппаратом) и наемными работ­никами, достигнутый в результате переговоров в системе «партия-государство». Данная «модельная» форма регуляции допускает более или менее мягкие варианты, которые можно

назвать «корпоративизмом». Актуальность изучения триады «незавершенный тейлоризм-импортозамещение-корпорати- визм» определяется тем, что сегодня ее можно встретить во всех странах третьего мира, прошедших этап индустриализации в пе­риод между 1930 и 1970 гг. К советской модели регуляции близки прежде всего Китай и Индия, несмотря на принципиальные их отличия, в частности, π