4.3. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ РЕГУЛЯЦИОНИЗМА

Теория фордизма в том виде, в каком она была предложе­на представителями регуляционизма и которой они первоначаль­но заявили о себе, по праву считается оригинальной теорией, отражающей закономерности функционирования западной экономики на протяжении послевоенного 30-летия.

Из утвердившегося тезиса о том, что рыночная экономика развивается по единым законам, долгое время делался вывод и о предзаданности институциональной структуры государств, раз­вивающихся на основе рыночной экономики. Об этом, в частно­сти, говорят многочисленные попытки переноса опыта одной страны на иную национальную почву. Всегда велико искушение пойти по наиболее простому (внешне) пути: взять на вооружение уже апробированные и доказавшие свою результативность ре­цепты. Но подобные шаги редко оправдывают возлагаемые на них ожидания.

Одним из наиболее показательных примеров здесь может служить недавний опыт России. Политика «шоковой терапии», разработанная на основе доказавших свою эффективность на

Западе монетаристских рецептов, не только не привела Россию к «процветанию», а напротив, ввергла страну в череду непрекра- щающихся кризисов во всех сферах общества. Сегодня аналогич­ная универсалистская логика используется при обосновании пен­сионной реформы на принципах накопительной системы.

Объяснения невозможности копирования опыта других стран даются самые разные. Это - и разные уровни развития, и несхо­жие национально-исторические традиции, и непоследователь­ность в проведении принятых программ. Проблема, однако, в том, что доведение подобных объяснений до их логического за­вершения приводит к отрицанию самой возможности разработки каких-либо моделей и даже программ, т.е. означает ориентацию на чисто прагматические методы экономической политики и, по существу, ставит под вопрос смысл существования экономиче­ской науки.

Развитие экономического знания долгое время шло на двух основных «этажах» (что не исключает наличия на обоих уровнях множества самостоятельных школ). На одном «этаже» выстраи­вались фундаментальные теоретические подходы, имеющие большое методологическое значение, но зачастую не способные дать однозначную оценку конкретным проблемам, с которыми сталкивалась реальная экономика. Причем по мере усложнения общества эта неспособность становилась все более и более оче­видной. На другом «этаже» теоретического здания множились конструкции-однодневки, возникавшие в качестве реакции на те или иные конкретные проблемы экономической жизни (как пра­вило, в конкретной национально-исторической среде), которые затем пытались распространить на другие сферы или применить в иных национально-исторических условиях. В результате скла­дываются две крайние позиции. С одной стороны, провозглаша­ется универсальность рыночных законов и, следовательно, об­щая модель институциональной структуры общества. С другой - отрицается возможность существования некоего «общего знаме­нателя», на который следует ориентироваться в институциональ­ном дизайне.

В рамках регуляционизма предпринимается попытка сочле­нения этих двух крайних (в какой-то степени противоположных) позиций. Изучение предшествующего периода развития ряда стран, позволило им прийти к следующим основным выводам.

1. Недопустимо возводить в абсолютный и всеобщий принцип то, что в условиях одной конкретной национальной экономики является всего лишь одним из факторов, определяющих систему 178

институтов.

2. Нельзя ставить знак равенства между жизнеспособностью институтов и их экономической эффективностью. «В той мере, в какой институты являются элементом общественных связей и играют координирующую роль, задача повышения экономиче­ской эффективности стоит для них на втором плане»^[281].

3. Регуляционизм выступает против исходной позиции не­оклассического направления о возможности полного обособле­ния (как в теории, так и на практике) существующих институтов. На самом деле «каждая из этих институциональных форм, если ее рассматривать изолированно, может показаться нерациональ­ной с точки зрения канонов чисто рыночной экономики. Жизнен­ность каждой из них определяется ее вкладом в обеспечение гармоничности системы в целом»^[282].

4. На основе широких исторических исследований американ­ской и французской экономики и сравнительного анализа по дру­гим странам был сделан вывод, что трудовые отношения выпол­няют основополагающую роль в обеспечении конкурентоспособ­ности национальной экономики, а потому имеют такое же, если не большее, значение, нежели формы конкуренции или форма и структура государственного устройства. Высокие экономические результаты западных стран в ходе славного 30-летия с этой точки зрения обязаны не конкретной форме государственного регули­рования, а конкретному способу включения лиц наемного труда в процесс капиталистического накопления, или (с учетом влия­ния марксистской терминологии на взгляды представителей данного направления) соединения рабочей силы со средствами производства.

5. Установление этой зависимости позволило регуляциони- стам выйти еще на один важнейший вывод - признать важность промежуточных форм общественных отношений - форм конку­ренции, отношений найма, кредитно-денежной системы, системы международных отношений и т.д. Именно эти формы (в первую очередь отношения найма), а не сам факт принадлежности наци­ональной экономики к рыночной или нерыночной системе, опре­деляют темпы экономического роста и конкурентоспособность национальной экономики в целом.

6.

7. Исследуя экономическое развитие ряда стран с учетом вышеприведенных посылок, регуляционисты приходят к выводу, что не существует единого, вечного и неизменного способа регу­ляции. Институциональные системы, а тем более экономические доктрины, доказавшие свою эффективность в одной стране в ка­кой-либо период, в другой стране или в иной исторический пери­од могут не дать аналогичного результата, а в ряде случаев - и привести к противоположному результату. В принципе один и тот же механизм может привести в одних случаях к процветанию и подъему, в других - к кризису и застою. Так же, как один и тот же (внешне) институт в различных конкретно-национальных условиях может выполнять абсолютно различные функции, так и внешне различные институциональные формы могут с макро­экономической точки зрения выполнять одну и ту же функцию. Так, система рыночного ценообразования в состоянии обеспе­чить равновесие лишь при условии, что рыночные цены не толь­ко обеспечивают распределение редких ресурсов, но и несут в себе достоверную информацию о качестве товаров. В противном случае надежды на достижение равновесия (при отсутствии каких-либо иных формально отличных, но функционально тож­дественных институтов) останутся лишь на бумаге.

8. Изучение отдельных институтов, выявление закономерно­стей их развития и трансформации - важнейшее направление развития современной науки. Однако как только мы спускаемся на уровень практического применения научных разработок, то сталкиваемся с новыми проблемами. Так, при выборе фирмой направления деятельности или инвестиционного проекта важ­нейшим фактором оказываются не отдельные институты, суще­ствующие в той или иной сфере, а институциональное поле в це­лом. При этом определяющее воздействие, как правило, оказы­вают институты рынка труда и финансовые институты. Степень комплементарности отдельных составляющих институциональ­ного поля влияет на показатели экономического роста и на об­щественное благосостояние. Принцип комплементарности ста­вит и проблему координации при любых (даже эволюционных) институциональных изменениях.

Так, «экономическое чудо», которое наблюдалось в странах Азиатского региона, считает М. Аглиетта, было вызвано выбранной моделью регуляции. Речь в данном случае идет о модели примитивного накопления, характерной для раннего капитализма. Так, наблюдавшаяся в этих странах сверхвысокая норма накопления (35-40%) стала возможной, вследствие рас­пределения результатов производства исключительно в пользу капитала. Подобный тип экономического роста предполагает поддержание очень высокой нормы прибыли и низкой заработ­ной платы. Заработная плата в рамках подобной модели растет по мере индустриализации страны, но темпами, гораздо более низкими, нежели растет производительность труда и сово­купные доходы общества. Это принципиально отличает анали­зируемую модель от сложившейся в западных странах модели фордизма.

Другой регуляционист - Б. Кориа - на примере Бразилии показывает, что в случае, когда введен лишь один из элементов модели фордизма, последствия для макроэкономической динами­ки качественно отличаются от того, что можно получить при обеспечении комплементарности составных частей институцио­нальной структуры. «Так, в Бразилии существуют монтажные линии и даже “нормы производства” фордистского типа. Такие нормы были установлены, например, в автомобилестроении на крупных американских, европейских и международных компани­ях. В этих случаях, действительно, наблюдаются очень высокие производственные результаты. Однако институты рынка труда здесь в корне отличаются от характерных для фордизма. В част­ности, трудовые договоры не обеспечивают автоматизма в пере­даче значительной части результатов производства в фонд зара­ботной платы. В этих условиях режим накопления в Бразилии характеризуется сосуществованием высоких производственных результатов и низкой заработной платы»^[283]. В итоге быстрый рост Бразилии (в так называемый период чуда) имел весьма спе­цифические характеристики и оказался весьма нестабильным. Одно из объяснений этого, с точки зрения концепции регуляцио­низма, связано с отсутствием институциональных «механизмов сцепления», комплементарности, способных обезопасить внут­ренний рынок от резких откатов, вызываемых периодическими кризисами.

Принцип комплементарности в институциональном развитии отмечает и Б. Рейно. Анализируя специфику японской модели организации производства, он делает вывод, что суть этой модели не сводится к чисто производственным аспектам (как, например, отсутствие складских запасов). Эта модель предполагает также новое содержание ответственности каждого отдельного испол­нителя^[284].

4.4.