4.6.3. Влияние эволюции международных отношений на становление постфордистских моделей: трактовка регуляционизма

В поисках нового институционального лидера, обеспечи­вающего сочлененность современной институциональной систе­мы, некоторые авторы обратились к анализу международных экономических отношений.

Как уже было отмечено, первая наиболее явная причина кризиса фордистской модели регуляции появилась «со стороны спроса». Конкурентоспособность в определенной степени урав­новесила США, Европу и Японию. Погоня за ступенчатой эко­номией, являющаяся одним из элементов фордизма, привела к беспрецедентной интернационализации производства и рынков развитых стран. Рост цен на импортируемое в массовом масшта­бе сырье (прежде всего нефть) в начале 70-х годов XX в. обост­рил конкуренцию в сфере экспорта. В новых условиях фирмы традиционно фордистских стран стали тяготиться прежними жесткими рамками функционирования и стали искать пути об­хода сложившихся правил и норм в сфере оплаты труда и отно­шений найма в целом, переводя на договорные начала в «не- фордистские страны» (социалистические или развивающиеся) ту или иную часть своего производства. «В этих условиях, - от­мечает Липец, - модель фордизма перестала работать, так как основанная на ней политика регулирования динамики внутрен­них рынков через политику заработной платы вступила в проти­

воречие с необходимостью решать проблемы равновесия внеш­ней торговли»^[314].

Изменения, произошедшие в международной экономике, стимулировали поиск новых теоретических схем, позволяющих вычленить то ядро, которое является фактором сочленения институциональной структуры современного общества. В резуль­тате парадигма множественности моделей трудовых отношений, уже давно развиваемая в различных аспектах представителями ре­гуляционизма, нашла своеобразное преломление и при анализе со­временных мирохозяйственных связей.

Напомним, что теория абсолютных преимуществ А. Смита исходит из того, что существует лишь один лучший способ произ­водства каждого конкретного продукта. Теория относительных преимуществ, родоначальником которой является Д. Рикардо, допускает существование некой «кривой» комбинаций факторов производства в рамках единой технологической парадигмы. В этом случае в основе международного разделения труда лежат преимущества отдельных стран либо связанные с естественными условиями, либо приобретенные в результате вложений в раз­личные факторы производства.

Модель международного разделения труда, преобладавшая до 60-х годов вполне адекватна указанным положениям. В рам­ках этой модели производство товаров, которые становятся предметом международной торговли, концентрируется в местах, наиболее благоприятных для этого по природным условиям (кли­мат), наличию земельных ресурсов или исходя из культурных факторов (социальная организация, профессиональные умения и т.п.). Процесс концентрации производства является стабилизи­рующим фактором, так как сокращение стоимости производства в результате его расширения защищает старые промышленные центры от новичков. В таких условиях новые центры могут воз­никать только под защитой какой-либо «естественной» (расстоя­

ние) или искусственной (протекционизм «зарождающихся отрас­лей») монополии. «Однако сегодня мы имеем дело с ситуацией, когда факторы производства (капитал и труд) являются абсо­лютно мобильными, но способ, которым они комбинируются (модель профессиональных отношений, технологическая пара­дигма), отличает одну страну от другой»^[315].

Появление новых индустриальных стран с их моделями прими­тивной тейлоризации, и особенно периферического фордизма, свидетельствует о новом этапе в международном разделении тру­да. В рамках этого этапа технологическая парадигма может быть и, что важно, с достаточно низкими издержками, передана и пере­мещена из одной страны в другую. И значит, становится гораздо более выгодным локализовать наименее квалифицированные и наименее механизированные сегменты фордистского процесса труда в регионы или страны с низкой заработной платой. В данном случае речь идет не о сравнительных преимуществах различных отраслей (как это имеет место в рамках рикардианской теории). Речь идет о различиях в стоимости рабочей силы (одного из факто­ров производства) в сегментах производственного процесса одной отрасли, организованного по единой технологической парадигме.

Модель фордизма, сложившаяся в середине XX в. в условиях относительно низкого уровня мобильности факторов производ­ства, была нацелена на преимущественное использование внут­ренних факторов экономического роста. Напомним, что в рам­ках фордистского производства можно выделить три сегмента, обеспечивающих реализацию трех основных задач: 1) концеп­цию, инженерию и организацию труда; 2) квалифицированный труд; 3) неквалифицированные, рутинные задания (в том числе принадлежащие к третичной сфере). Однако на определенном этапе развития «фордистской системы» внутри нее формируют­ся предпосылки для серьезных «подвижек». Речь идет о том, что типичная для фордистского массового производства стандартиза­ция создает предпосылки для географического рассредоточения реализации трех вышеперечисленных задач. В результате стано­вится более выгодным локализовывать названные три типа за­дач там, где имеется рабочая сила, обеспечивающая наилучшее соотношение «качество/издержки». Речь, по существу, идет об абсолютных преимуществах во внутриотраслевом разделении труда. Отмеченный процесс привел к существенным изменениям в системе международного разделения труда.

В этом отношении прослеживаются существенные различия между странами с очень низкой заработной платой, для которых характерна примитивная тейлоризация, и странами с перифери­ческим фордизмом с низкой заработной платой, но имеющих квалифицированную рабочую силу и более развитые техниче­ские мощности. В первых из них будут локализованы задачи, характерные для третьего сегмента; во вторых - задачи, решае­мые в рамках первого и особенного второго сегмента.

Рассматривая институциональную эволюцию новых индуст­риальных стран (НИС), Липец отмечает, что их специфика не сво­дится к чисто экономическим факторам, к этой экономической схеме относительных трудовых затрат. Невозможно делокализо­вать деятельность второго и третьего типа в любое место. Необ­ходимо, чтобы сохранялась определенная локальная адекват­ность между квалификацией рынка труда, отраслевой структурой экономики и структурой совокупного спроса. Пример азиатских свободных зон или северомексиканских приграничных maquilado­ras, где имеет место делокализация отдельных звеньев производ­ственного процесса в южные регионы со сверхнизкой заработной платой, является скорее исключением, нежели правилом.

В результате можно говорить о гибкой тейлоровской модели. Ведь труд - это не абстрактная категория, он всегда социально определен. В данном случае недостаточно, чтобы рабочая сила была в изобилии, как в теории Льюиса^[317]. Иначе все государства «третьего мира» будут причислены к категории новых индустри­

альных стран. Необходимо, чтобы эта рабочая сила одновремен­но была свободной от других «привязанностей» (сельских, семей­ных, религиозных и пр.). Не менее важным является, по мнению Липеца, и то, чтобы эта рабочая сила, принимая трудовую дисци­плину промышленного типа, тем не менее не была организована. Эта «дезорганизация» может иметь различную институциональ­ную обусловленность: от политической (опасность репрессий) до чисто бытовой (женская рабочая сила по природе своей менее подвержена организации по причине занятости домашним хозяй­ством). Можно говорить о том, что «конкуренция со стороны азиатских и даже латиноамериканских НИС в определенной сте­пени навязывает всему миру единую модель: все более низкая заработная плата и все более гибкие трудовые договоры»^[318].

Сосуществование и взаимопереплетение двух основных пара­дигм «постфордизма» - парадигмы гибкой специализации и пара­дигмы договорной вовлеченности - дает большое разнообразие возможных национальных моделей, учитывающих конкретно­исторические экономические и культурные условия каждой отдельной страны. Этот вывод представляется важным не толь­ко для анализа национальных моделей регуляции, но и для теоре­тического осмысления процессов, происходящих на уровне международной экономики. По мнению Липеца, в современных условиях «мир разделяется на три континентальных блока, внут­ри которых имеет место разделение труда по линии центр-пери­ферия, основанное на различных комбинациях двух базовых парадигм «постфордизма»^[319]. При этом формирующаяся система создает возможность для мирного сосуществования наций с раз­личными моделями регуляции. Выделяются Азиатский регион, центром которого является Япония; Американский - во главе с США и Европейский, возглавляемый Германией. Существую­щие блоки объединяют страны с различным уровнем развития и различной отраслевой и внутриотраслевой ориентацией.

Липец выдвигает гипотезу о возможности сосуществования в рамках одного континентального интеграционного пространства двух парадигм. В этом случае имеется в виду международное раз­деление труда третьего типа между странами, тяготеющими либо к одной, либо к другой парадигме. В рамках этого третьего международного разделения труда речь идет не о том, чтобы про­изводить отличным от других способом отличные от других блага,

как в рамках первого типа. Речь не идет и о специализации, как в рамках второго международного разделения труда, на различных типах задач в рамках одной тейлоровской парадигмы. Речь идет о том, чтобы производить схожие блага, но различным способом. Это возможно лишь в случае, если нет абсолютного превосходст­ва ни одной из двух парадигм, а есть только сравнительное прево­сходство в различных отраслях, и подотраслях. В этом случае в теории относительных преимуществ вместо «первоначального преимущества в наделенности факторами» появляется «социаль­ная система адаптации к существующей парадигме». Эта социаль­ная система является сложным общественным явлением и охваты­вает различные стороны социально-экономических отношений.

Все это позволяет Липецу сформулировать транспонирован­ную теорему Рикардо: «отрасли, наиболее чувствительные к уча­стию непосредственных производителей, будут тяготеть к отно­сительно более квалифицированным и менее гибким регионам и сегментам рынка труда. Отрасли же, которые наиболее чувстви­тельны к низкой стоимости рабочей силы, будут тяготеть к наи­более гибким регионам или сегментам рынка труда»^[320].

В результате каждый регион будет стараться специализиро­ваться на отраслях, где он более интенсивно использует «фак­тор», которым он лучше всего снабжен. То есть либо гибкий и тейлоризированный труд, либо основанный на договорной вовле­ченности квалифицированный труд. Так как движение капитала свободно, а рынок общий, то общее разделение труда внутри Европейского союза постепенно поляризируется между региона­ми по отраслям (или подотраслям). Причем поляризация эта про­исходит в соответствии со сравнительными преимуществами каждого отдельного региона или государства. Это позволит, допустим, Дании существовать, например, рядом с Португалией, где заработная плата в 5 раз ниже.

Таким образом, единый рынок сочетает в себе относительно высокий уровень заработной платы в странах, где преобладает система участия, и относительно низкий уровень заработной платы в странах, где получили распространение гибкие формы. При этом страны первой группы проигрывают странам второй группы в отношении политики перераспределения; возможности здесь более ограничены. Однако в странах второй группы более сильным является принуждение к низкой заработной плате (а также к гибкости и к безработице).