Б. Местный оседлый купец

Как типичное явление, оно, конечно, было продуктом городского развития, хотя нет сомнения, что и раньше в рыночных поселках, раскинувшихся вблизи замков, утверждались постоянные купцы. Техническое название для местного купца — mercator146. Этим термином в средние века обозначался торговец, который приобрел привилегию на поселение в данном городе, и, в частности, первоначально розничный торговец (безразлично, продавал ли он продукты собственного производства или чужого). В некоторых юридических источниках это выражение, правда, употребляется также и шире, как слово «купец» в современном торговом праве: mercator есть всякий, кто lucri causa22 покупает и продает. Но отнюдь нельзя думать, чтобы такое понимание, встречающееся главным образом в рейнских памятниках, было распространено повсеместно в средние века; напротив, соображаясь с структурой населения средневековых городов, можно сказать, что mercator не был крупным оптовым торговцем, но просто так называли каждого, кто приносил что-нибудь на рынок, будь то ремесленник или профессиональный торговец.

Сословие профессиональных торговцев в городах прошло через следующие стадии развития. Местный купец сначала является странствующим торговцем. Он путешествует периодически, чтобы сбывать товары в чужих местах или привозить оттуда чужой товар; это разносчик, ставший оседлым. Вторая стадия вскрывается тогда, когда он отправля- ет в торговое странствие другого, доверенное лицо, слугу или же сотоварища; одно из этих положений переходит в другое. Третью ступень представляет система факторий. Торговец уже настолько окреп силой капитала, что основывает собственные выселки в чужих местах или же, по крайней мере, держит там своих служащих, т.

Центр тяжести средневековой торговли лежит в розничной торговле. Даже купец, привозящий свои товары с далекого Востока, считает важным и нужным продать их непосредственно потребителю. Риск был меньше, барыш надежнее и вернее, а обычно и выше, чем при продаже оптом, и носил монопольный характер. Еще ганзейцы не были купцами в нынешнем смысле слова; они придавали очень большое значение тому, чтобы в чужой стране держать розничную торговлю в своих руках, и старались в России, в Швеции, в Норвегии и в Англии вытеснить чужого розничного торговца. Еще в XVI в. такой политики держатся merchant adventurers23, которых Елизавета снабжает привилегиями. Настоящих оптовых торговцев в раннем средневековье, может быть, и вовсе не было; в конце средних веков они существовали в крупных торговых пунктах Южной Европы лишь в небольшом, медленно возраставшем количестве, а на севере они составляли настоящее исключение147.

Сословию местных оседлых купцов приходится бороться с другими общественными слоями148. Эта борьба отчасти направлена против вторжения извне, как, например, борьба за монополию на городском рынке; ее у местного купечества оспаривала пришлая племенная и родовая торговля, особенно же торговля промышленных племен, присыла- ющих свой товар издалека, и торговля иноплеменных торговых наций, не имевших в городе права оседлости. Желание уничтожить подобную конкуренцию явилось побудительной причиной борьбы против евреев. В ранее Средневековье в Германии незаметно никакой антипатии против них. Еще в XI в. шпейерский епископ привлекал евреев в свой город, чтобы, как он говорил, увеличить его блеск.

Вторым великим предметом борьбы, предпринятой торговцами, было достижение равномерности шансов внутри организации. Из товарищей, одинаково находящихся под защитой сообщества, у одного не должно было быть больше шансов на барыш, чем у другого; особенно это касалось розничных торговцев. Этой цели служили запрещение продажи и право соучастия. Первое препятствовало закупать товар у чужих торговцев, прежде чем он привозился в город. Если же какой-нибудь купец, обладая большим капиталом, закупил больше товаров, чем другой, то вступало в силу право соучастия; оно гласило, что каждый товарищ имел право потребность, чтобы ему уступили часть этих товаров за возмещение их стоимости. Это предписание было терпимо только для розничных торговцев. Крупная же оптовая торговля, поскольку в ней совершались сделки с отдаленными местностями, не могла подчиняться таким правилам, если не желала отказаться от всякого дальнейшего развития. Отсюда и разгорелась борьба, тем более ожесточенная, чем больше льгот крупные торговцы-оптовики сумели обеспечить за собой.

Третья борьба, в которую пришлось вступить местному городскому купечеству, была борьба за предпринимательский простор, как таковой. Дело в том, что купцы старались по возможности широко использовать свободу, кото- рую город предоставлял для наживы. Отсюда возникла борьба за принудительное пользование дорогами и складочными местами, т. е. за право принуждать чужих купцов ездить в определенное место по определенной дороге и сбывать свои товары в определенном, назначенном для этого городе или гавани. Это принуждение содействовало развитию торговли только вначале; без монополии, созданной им для определенных городов или дорог, при незначительности оборотов не оказалось бы возможным вообще создать техническую основу для торговли и покрыть издержки на устройство гаваней и дорог. Но это ничего не меняет в том, что для всех обеспечивших за собой эту монополию, прежде всего для городских сеньоров и государей, решающим моментом являлись чисто фискальные соображения. Каждый территориальный государь пытался войной приобрести в свою пользу складочное и дорожное право. Возникшие отсюда столкновения были в Германии особенно бурными в течение XIV и XV вв. Право, касающееся складочных мест и дорог (Stapel-und Strassenrecht), при этом составляло одновременно и объект и средство борьбы. Раз определенный город обладал привилегией складочного места, то его сеньор мог наносить чувствительные удары и в политической борьбе, загораживая дорогу и препятствуя движению; особенно история англо-фландрских сношений в последние столетия среднековой эпохи полна примеров подобного рода.

Наконец, местное купечество вступает в антагонизм и с интересами потребителей и в то же время раздваивается в собственной среде, смотря по тому, заинтересовано ли оно в местном сбыте или в торговле с отдаленными местностями. Для потребителя было выгодно покупать товары чужих торговцев по возможности из первых рук. С другой стороны, громадное большинство местных купцов было заинтересовано в том, чтобы регулировать сбыт с точки зрения выгод розничного торговца и все-таки, наряду с этим, обеспечить себе возможность получения товаров издалека. В конце концов, оказалось невозможно преследовать одновременно обе цели. С осознанием этого начинается отщепление категорий оптовых торговцев; этим вносится раскол в среду купечества, и интересы розничного торговца и потребителя начинают сближаться.