2. «Модернизационная парадигма» или новая идеология?

После того, как марксистско-ленинская идеология перестала быть обязательной методологической основой, далеко не все отечественные историки смогли воспользоваться предоставленной им научной свободой.

Лихорадочные поиски теории экономического развития проводились по разным направлениям. Самым простым решением была попытка оставить формационную теорию Маркса без серьезных изменений, исключив из нее только учение о коммунизме. В таком ключе написаны учебники Т. М. Тимошиной, М. В. Конотопова и С. И. Сметанина, коллективный труд под редакцией Г. Б. Поляка и А. Н. Марковой и др26.

Однако сам Маркс не считал свою теорию универсальной. В 1877 г. в письме в редакцию «Отечественных записок» он писал: «Ему [Н. К. Михайловскому. — Ю. Б.] непременно нужно превратить мой исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические обстоятельства, в которых они оказываются...

II

Экономическая история без экономической теории

Но я прошу у него извинения. Это было бы слишком лестно и слиш-

35

ком постыдно для меня» .

Действительно, невозможно объяснить экономический строй стран Востока, используя понятия «рабовладельческий строй» или «феодализм». Попытки сделать это привели к ряду невозможных конструкций.

В последние годы в качестве заменившей марксизм методологической основы большое распространение получила теория модернизации. Ее приверженцами являются такие известные историки экономики, как В. В. Алексеев, Л.И. Бородкин, В.А. Красильщиков, Б.Н. Миронов, Н.А. Проскурякова, А.К. Соколов и др36.

Теория модернизации сформировалась во второй половине 1950-х — 1960-х гг. в рамках советологии. Ее создателями считают С.

Сразу же возникают неясности с определением понятия «модернизация». В. В. Алексеев и И. В. Побережников считают: «Кардинальная трансформация, связанная с движением от традиционности к современности, получила в науке наименование модерниза- ции»37. Но такие понятия как «традиционность» и «современность» 35.

Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими деятелями. М.: Госполитиздат, 1947. С. 179. 36.

Соколов А. К. Курс советской истории. 1917 — 1940. М.: Высшая школа, 1999; Опыт российских модернизаций XVIII — XX века/Под ред. В. В. Алексеева. М.: ООО «Социум», 2000; Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII — начало XX в.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. Т. 1-2. СПб., 1999. Проскурякова Н. А. Концепции цивилизации и модернизации в отечественной историографии//Вопросы истории. 2005. № 7. С. 153- 165; Красильщиков В. А. Вдогонку за прошедшим веком: Развитие России в XX веке с точки зрения мировых модернизаций. М.: Мысль, 1998 и др. 37.

Алексеев В. В., Побережников И. В. Модернизационная парадигма российской истории //Информационно-аналитический бюллетень Научного совета по проблемам российской и мировой экономической истории. 2006. № 4. С. 7.

35

II

Экономическая история без экономической теории

слишком многозначны, чтобы претендовать на научность. Все существующие ныне общества современны (в том плане, что существуют в настоящее время) и ни одно из них не может обойтись без традиций.

Попытки дать более внятное объяснение понятию «модернизация» наталкиваются на трудности иного рода.

Оказывается, что терминологическая неясность маскирует идеологическую предвзятость модернизационной теории. Если под традиционным понимается аграрное общество, а под современным — индустриальное, и, значит, речь идет о теоретически изученном еще в XIX в28., переходе от аграрной экономики к индустриальной, то при чем здесь Россия, несомненно, промышленная держава? А при том, что понятия «традиционный», «современный», «модернизация» несут еще одну нагрузку. Как верно отметил А. М. Курышов под термином «модернизация» понимается «совокупность процессов, утверждающих в России рыночные отношения и... либерализм»29.

Фактически теория модернизации подразделяет все нации на две группы: «современные», к которым относятся США и страны Западной Европы, и «традиционные» под которыми понимаются все остальные. Считается, что западные страны создали образцовую модель общественного устройства. Все другие страны обязаны воспроизвести эту модель у себя.

На основе модернизационного подхода получили обоснование и широкое распространение уничижительные концептуальные схемы российского пути развития. Экономическое развитие

II

Экономическая история без экономической теории

большевистской России, а нередко и Российской империи приня-

41

то называть имперской моделью модернизации , моделью кон-

42 43

сервативной и рецидивирующей модернизации, псевдомо-

дернизацией44 и т. д. Широкое распространение получили оценки российского пути развития как модернизации неорганичной, насаждаемой сверху, чтобы догнать более развитые общества, характеризующейся циклизмом, рецидивами и прочно связанной с традициями.

В качестве примера можно привести работы основоположника российских модернизационных исследований В. Л. Кра- сильщикова. В известной работе «Модернизация: зарубежный опыт и Россия» автор оценивает российский (советский) опыт перехода от традиционного к современному обществу в XX в. как контрмодернизацию. По мнению исследователя, советская контрмодернизация сменила зашедшую в тупик имперскую модель модернизации, продемонстрировавшую неэффективность политических и социальных институтов, приведшую к социокультурному расколу в обществе, породившую масштабную маргинализацию значительной части населения. Смена моделей развития приобрела революционный характер и сопровождалась «вымыванием» буквально всего, что напоминало о старом режиме, — чуждой народу 41.

Хорос В. Г. Русская история в сравнительном освещении. М.: Высшая школа, 1996. С. 36—40; Он же. В поисках ключа к прошлому и будущему (размышления в связи с книгой А.С. Ахиезера)//Вопро- сы философии. 1993. № 5; Красильщиков В. А. и др. Модернизация: зарубежный опыт и Россия. М.: Мысль, 1998. С. 68; Красильщиков В. А. Модернизация и Россия на пороге XXI века//Вопросы философии. 1993. №7. С. 47. 42.

Вишневский А. Г. Серп и рубль: консервативная модернизация в СССР. М.: Дело, 1998. 43.

Наумова Н. Ф. Рецидивирующая модернизация в России: беда, вина или ресурс человечества? М.: Наука, 1999. 44.

Piirainen T. Towards a New Social Order in Russia: Transforming Structures in Everyday Life University of Helsinki, 1997. P. 12 -13. 45.

Медушевский А. Н. Демократия и авторитаризм: Российский конституционализм в сравнительной перспективе. М.: Наука 1997; Хорос В. Г. Русская история в сравнительном освещении; Ильин В.В., Па- парин А.С., Ахисзер А.С. Реформы и контрреформы в России. М., 1996; Модернизация и национальная культура. М.: Наука, 1995; Российская модернизация: проблемы и перспективы//Вопросы философии. 1993. № 7. С. 3—39; Свободное слово: Интеллектуальная хроника. Альманах-2001. М., 2003. С. 9 -55, 130-180.

37

II

Экономическая история без экономической теории

западной культуры, рыночных отношений, частной собственности и личной инициативы.

Советскую «контрмодернизацию» В. Л. Красильщиков считает также тупиковым вариантом развития и определяет как псевдомодернизацию. Он называет ошибочным курс большевиков на ускоренную индустриализацию страны на основе воспроизводства технико-экономической базы западного общества, описанной основоположниками марксизма. Такой подход, по мнению автора, изначально закладывал последующее отставание России от стран Запада, поскольку последний в тот период уже выстраивал новую модель общественного устройства («фордизм», «государство благоденствия»), которая осталась незамеченной руководством Советского государства. Искусственно воспроизводя технико-экономическую базу капитализма начала XX в. с монополизмом одноотраслевых предприятий, преимущественным ростом производства средств производства по сравнению с производством предметов потребления, большевики, как полагает В. А. Красильщиков, воссоздавали индустриальный тип общества, уже зашедшего к тому времени в тупик. Здесь естественно возникает вопрос: почему же тогда весь мир, а не только большевики, на том этапе шел аналогичным путем?

При этом автор признает, что советский «казарменный коммунизм» сумел осуществить раннеиндустриальпую модернизацию, т. е. воспринял индустриальную технологию, создававшуюся в условиях рыночного хозяйства. Данное обстоятельство В. А. Красильщиков объясняет изоморфизмом, существующим, по его мнению, между индустриальной технологией, деспотичной по своей природе и отчуждающей человека от его труда, и советским государством, по существу тоталитарным, а также эсхатологичностью общественного сознания советского общества, присущей ему верой в грядущее «царство свободы», которая порождала энтузиазм у немалой части людей, готовность подчиняться жесткой дисциплине антигуманной технологии ради рывка вперед, в будущее.

Исследователь полагает, что, осуществив сталинскую индустриализацию и восстановив разрушенное войной хозяйство, советское общество, тем не менее, оказалось неспособным преодолеть технико-экономическое отставание СССР от Запада, продуктивно отреагировать на тенденции, набиравшие силу в странах «атланти-

38 II

Экономическая история без экономической теории

ческой цивилизации». По существу автор солидаризируется со сторонниками тоталитарного подхода, которые отрицали наличие в советской системе внутренних импульсов к саморазвитию, трансформации. Акцент делается им на имманентно присущее сталинской системе свойство к самовоспроизводству. Попытки реформ, предпринимавшиеся советским правительством на протяжении 1950— 1960-х гг., автор оценивает как поверхностные и неэффективные, как имитацию преобразовательной деятельности30.

Следствием принятия «либералистского» подхода к трактовке модернизации становится преимущественно негативистское видение данного процесса применительно к России как не соответствующего идеализируемому эталону. Между тем здесь следует быть более осторожным и соблюдать принцип историзма. Во-первых, очевидно, что процесс индустриализации вообще, в том числе на Западе, не протекал как абсолютно гармоничный, способствующий на каждом этапе всеобщему росту благоденствия (достаточно напомнить первоначальное накопление, социальную дифференциацию, пролетаризацию, колониализм как сопутствующие повсеместно индустриализации явления). Во-вторых, надо учитывать особые, трудные условия индустриализации за пределами атлантической цивилизации, в частности в России, которая начала переход от аграрного к индустриальному обществу с низкого уровня, и была вынуждена регулярно противостоять враждебному окружению, доказывать собственное право на самостоятельное, независимое существование.

Можно критиковать советскую модель индустриализации, но нельзя игнорировать то, что именно она в кратчайший срок превратила аграрную страну в индустриальную державу. На том этапе это отражало мировую тенденцию развития и являлось жизненной необходимостью для нашего Отечества, что убедительно подтвердила победа во Второй мировой войне.

Как и любая идеологическая схема, теория модернизации не объясняет, для чего нужно ломать собственный путь развития и переходить на «второй» западный путь. Ничего она не говорит и о том, какие издержки ожидают нацию в случае такого перехода и какая «награда» ее ждет в конце пути.

II

Экономическая история без экономической теории

Теория модернизации создавалась специально для стран «второго» и «третьего» мира. Она неприменима для стран атлантической цивилизации. Поэтому она непригодна для объяснения механизмов широких исторических процессов. Как, например, объяснить с помощью этой теории промышленный переворот в Англии, если никаких образцов индустриального общества в то время еще не существовало? Да и развитие промышленности в Германии не следовало английскому образцу, а осуществлялось в соответствии с историческими и культурными потребностями и реалиями Германии.

Поэтому ошибочна трактовка модернизации как переход к более производительным и совершенным техническим, технологическим, социальным формам. Между тем такая трактовка весьма распространена. Например, екатеринбургскими исследователями модернизация трактуется «как протяженный, охватывающий несколько столетий, всеобъемлющий исторический процесс инновационных мероприятий, в ходе которого люди совершали переход от традиционного аграрного к современному, индустриальному обществу. Данный процесс, в свою очередь, может быть представлен как совокупность подпроцессов (субпроцессов): структурной и функциональной дифференциации общества (перехода от комплексных, диффузных, малоэффективных социальных структур и функций к узкоспециализированным и эффективным), индустриализации, урбанизации, бюрократизации, профессионализации, рационализации, социальной и политической мобилизации, демократизации,

становления новых ценностно-мотивационных механизмов, образо-

47

вательной и коммуникативной революций» .

Нечеткость исходных понятий, примитивизация исторического процесса вызвали необходимость многочисленных дополнений исходной концепции модернизации. Современный модифицированный модернизационный подход заметно дистанцировался от классической версии, превратившись из первоначально односторонней и абстрактной концепции, не игравшей существенной роли в историко-эмпирических исследованиях, в противоречивую,

II

Экономическая история без экономической теории

запутанную и эластичную по отношению к исторической реальности исследовательскую программу. Но и в этом случае сторонники теории стремятся подчеркнуть, что «модернизационная перспектива никогда не претендовала на роль универсальной познавательной отмычки, объясняющей все и вся в историческом прошлом»31.

Тогда в чем же суть модернизационной программы? Только в том, чтобы включить все страны в сферу интересов западных стран, сделать их неспособными отстаивать свои собственные интересы.

Как показала дискуссия, проведенная 10 февраля 2007 г. в рамках Научного Совета РАН по проблемам российской и мировой экономической истории, теория модернизации слишком линейна и однонаправлена для того, чтобы помочь объяснить сложную и противоречивую историческую действительность.

Впрочем и сами сторонники теории модернизации это прекрасно сознают. Так, например, в предисловии к книге И. В. По- бережникова академик В.В. Алексеев сопроводил теорию модернизации таким числом поправок и оговорок, что не оставил от нее бук-

49

вально камня на камне .

Рассматривались также возможности использовать в качестве теории экономического развития неоэволюционистский подход, теорию зависимости, миросистемный анализ32 и др. Но все они оказались пригодными только для освещения отдельных сторон экономического развития.

Поиски продолжаются. Симптоматично, что они ведутся не столько в сфере экономической теории, сколько в области около- экономических направлений. Это прямо связано с современным состоянием теоретической экономики.

Отсутствие универсальной теории экономического развития приводит к тому, что работы по экономической истории страдают описательностью, не поднимаются до широких обобщений.

?on