Научные комментарии к «Экономическим очеркам» В. К. Дмитриев

В. К. Дмитриев исходит из закона издержек производства, согласно которому при нормальных условиях цена не может опускаться ниже издержек производства. В этом очерке Дмитриев говорит о двух типах издержек — «реальных» (на с.

В современной экономической теории существуют определенные соотношения между различными типами издержек и ценой продукта для определения устойчивости положения фирмы на рынке в краткосрочном и долгосрочном периодах. Например, в долгосрочном периоде, который и рассматривал Дмитриев, фирма может существовать, если ее общая выручка 77? (total revenue), равная произведению цены р на количество Q, не меньше общих издержек (ТС), т.е. ее прибыль (77) не отрицательна:

77«2) = 772(0 - TC(Q) > 0, pQ - TC(Q) > 0, р - TC/Q > 0;

где TC/Q — средние издержки единицы продукции (АТС — average total cost, или просто АС — average cost, такое их обозначение будет использоваться в дальнейшем), т.е. р > АС. Поскольку АС равны сумме средних постоянных ( AFC — average fixed cost, AFC = FC/Q ) и средних переменных (AVC — average variable cost, A VC = VC/Q ) издержек, так как TC(Q) = FC + VC(Q), to p > AFC(Q) + AVC(Q) .

В одном из разделов современной экономической теории — теории отраслевых рынков (ТОР) — утверждается, что величина прибыли определяется, главным образом, целями самой фирмы и ее соответствующим поведением на рынке. В рамках «основного течения» современной микроэкономики («mainstream microeconomics») в качестве основной цели фирмы рассматривается максимизация ею своей прибыли. ТОР рассматривает и другие цели, которые различаются в зависимости от организационно-правовой формы, организации структуры управления компанией, экономического агента, осуществляющего контроль, и др. Впоследствии, при изучении более общей проблемы взаимодействия фирмы и рынка, возник стратегический подход к изучения фирмы, который предполагал активность ее поведения на рынке и возможность влиять на цены и поведение других экономических агентов, в том числе на государство, что служит для нее стимулом к расширению собственных границ. 5.

См. комм. 1. 6.

В этом утверждении У. Петти, считает К. Маркс (Маркс К. Теории прибавочной стоимости. Т. 1. М., 1954) и вслед за ним философ-марксист

Э.В. Ильенков (1924—1979), впервые за всю историю классической политэкономии сформулировано понятие стоимости.

Основной теоретической проблемой этих ученых было объяснение происхождения и приращения богатства, а сферой их интересов — теория производства. В связи с этим, например, У. Петти одним из первых в Англии обратился к вопросам производства, особенно сельскохозяйственного. Не случайно в этот период начинается формирование политической экономии как науки, науки о богатстве. Взгляды этих ученых иллюстрирует формула У. Петти: «Труд — отец и активный принцип богатства, земля — его мать». Земля рассматривалась как главный источник богатства, но последнее также было связано и с трудом человека на данной земле. Поскольку главным объектом изучения роста общественного богатства было сельскохозяйственное производство, то и все теории вращались вокруг стоимости двух производительных сил — земли и сельскохозяйственного труда. Дмитриев критикует эти теории как псевдонаучные в духе новой парадигмы, выработанной маржи- налистской революцией, за то, что они принципиально не поддаются формализации. Математический метод в политической экономии конца XIX в., особенно у Дмитриева, становится подлинным критерием научности. Но учение о стоимости, трансформируясь под влиянием идей

А. Смита и Д. Рикардо в учение о ценности (т.е. в учение о ценах производства, по которым осуществляется обмен и распределение товаров), не приобретает у него субъективного (точнее, субъектного) характера. 8.

Здесь ярко виден акцент, делаемый Дмитриевым на субъектном значении понятия ценности. Это так называемый принцип методологического индивидуализма (Й. Шумпетер), выработанный и узаконенный в ходе маржиналистской революции, согласно которому все экономические события объясняются поведением атомистических индивидуумов — экономических агентов.

Этот механизм состоит в следующем: капитал, по А. Смиту, это «запас», из которого рабочим авансируются средства производства на то время, пока они заняты выпуском продукции. Отсюда выводится связь между «спросом на тех, кто живет на заработную плату», и «фондами, предназначенными для выплаты заработной платы». А. Смитом эта зависимость не раскрывается, но именно на ней построена его уверенность в том, что возрастание капитала вызывает постоянно повышающийся спрос на труд.

Пусть спрос на рабочую силу возрастает. В краткосрочном периоде реальная заработная плата повысится выше прожиточного минимума и поскольку спрос на людей, как и на любой другой товар, всегда регулирует воспроизводство людей, постольку со временем численность населения тоже увеличится, причем пропорционально повышению уровня заработной платы. Логика Смита заключается в том, что при повышенной реальной заработной плате или, соответственно, меньшем населении, будет производиться больше дохода, чем нужно для поддержания прожиточного минимума. Следовательно, население будет расти, причем до тех пор, пока не установится такой уровень реальной заработной платы, при котором возможно лишь простое воспроизводство рабочей силы.

Эти рассуждения легко укладываются в схему, впервые четко эксплицированную Д.С. Миллем. Если предположить, что спрос на рабочую силу равен тому количеству капитала К, которое его собственник может авансировать на выплату заработной платы наемным рабочим, а предложение рабочей силы соответствует количеству трудоспособных работников N в стране, то уровень реальной заработной платы да в расчете на одного рабо-

К

чего определится следующим образом: w = —. Поскольку у классиков

N

политической экономии, в том числе и у А. Смита, в долгосрочном периоде да тяготеет к минимуму средств существования рабочих, который является

К п

постоянным, то соотношение — также можно принять за константу. В

краткосрочном периоде К = const, поэтому повышение да приведет к пропорциональному увеличению объема рабочей силы N. Тогда получается, что да > wmill = const и поэтому в долгосрочной перспективе да снижается до уровня да111іп = const вследствие «размножения» рабочей силы N до пре-

дела N , определяемого соотношением: да h = (см.: Милль Д.С.

' N

крит.

Основы политической экономии. Т. 2. М., 1980. Кн. 2. Гл. XI. С. 41—46). 10.

Известно, что любая теория ценности (стоимости) создается прежде всего для ответа на два фундаментальных вопроса: 1)

что лежит в основе цен или меновых пропорций в товарном производстве; 2)

что является конечным источником доходов, получаемых гражданами в обществе.

В теориях представителей английской политэкономии (У. Петти,

А. Смит, Д. Рикардо), а также в теории ценности (стоимости) К. Маркса, конечным основанием цены и всех доходов были производственные затраты труда. Однако у А. Смита имеется ряд существенных отклонений от данного принципа. Основное из них заключалось в утверждении, что с появлением капитала и земельной собственности товары уже не обмениваются пропорционально затратам труда. Трудовая теория стоимости относилась самим Смитом лишь к простому товарному производству, когда господствовало «первобытное состояние общества». Для капиталистов обмен по Смиту происходит пропорционально их издержкам производства, складывающимся из доходов собственников факторов производства. Это была его новая теория стоимости, являющаяся во многом неразвитым вариантом современной теории факторов производства и вошедшая в противоречие с его так называемой трудовой теорией.

Дело в том, что в теории Смита существует два вида труда: труд, воплощенный в товарах (labour embodied) и располагаемый труд (labour commanded), определяемый как количество труда, которое можно купить за данный товар на рынке (труд как вознаграждение). Известные колебания А. Смита между этими двумя видами труда в вопросе о том, какой же труд в конце концов определяет меновую стоимость товаров на зрелой стадии развития общества, а также противоречивость этих понятий друг другу, что впервые было четко осознано Д. Рикардо, помешали ему недвусмысленно и последовательно сформулировать единый принцип трудовой теории стоимости. Эту задачу выполнил Д. Рикардо, который отбросил смитовское понятие «располагаемого труда», заключив, что меновая стоимость товаров определяется исключительно количеством труда, которое необходимо для их производства (см.: Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962. Кн. 1. Гл. V; Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. М., 1955—1961. Т. 1. Гл. I). 11.

Дмитриев исключает из дальнейшего анализа понятие потребительной ценности (стоимости) продукта на том основании, что оно математически неформализуемо, т.е. выходит за рамки этого исследования. Вопросы, связанные с полезностью хозяйственных благ, а также кривая спроса и ее связь с понятием потребления подробно рассматриваются Дмитриевым в очерке III. 12.

См. комм. 8. 13.

Теория факторов производства, которой придерживается здесь

А. Смит, характеризуется следующими основными чертами: 1)

создание ценности (стоимости) связано с функционированием всех (а не только одного, например, труда, как в чистой трудовой теории стоимости) факторов производства, главными из которых являются труд, земля и капитал; причем под капиталом в классической политэкономии традиционно подразумевалась в основном его вещественная часть — средства производства; 2)

ценность (стоимость) создается у А. Смита при помощи производительной силы каждого из факторов производства, участвующих в производстве продукта; 3)

распределение ценности (стоимости) по факторам производства осуществлялось в соответствии с принципом, гласящим, что ценность (стоимость) есть сумма доходов собственников факторов производства. При этом источником доходов, по Смиту, служит производительная деятельность соответствующих факторов производства; 4)

основными доходами в теории А. Смита были заработная плата (плата за труд наемных работников), прибыль (плата капиталисту за инвестированный в производство собственный капитал) и рента (плата за пользование землей в интересах производства). Соответственно характеру собственности факторов производства и получаемой категории дохода все общество делилось на классы — рабочих, капиталистов и землевладельцев. Существовал еще один вид дохода, который А. Смит называет «производным», — это процент или «денежный рост». Он является платой заимодавцу за ссудный капитал, но выплачивается из прибыли или из другого источника дохода, «поскольку, конечно, заемщик не является расточителем, делающим новый долг для уплаты процентов по первоначальному долгу» (А. Смит. Указ. соч.; цит. по: Антология экономической классики. М., 1993. Т. 1. С. 123).

Отдельной проблемой является выделение в эпоху классической политэкономии в разряд самостоятельных видов доходов так называемого «предпринимательского дохода». Дело в том, что классиками и даже более поздними экономистами XIX в. неявно предполагалось, что владелец капитала и управляющий производством (функционированием капитала) — одно и то же лицо. Понятие предпринимателя как самостоятельного экономического субъекта было введено в экономическую теорию Й. Шумпетером (1883—1950) в книге «Теория экономического развития» (1912; русск. пер. в 1982 г.). В рамках классического мировоззрения с его ориентацией на поиск «неизменной меры стоимости», некой субстанции, всеобщего объективного закона, лежащего в основании всех метаморфоз стоимости и потому управляющего ими, таким «субъективным» категориям, как риск и неопределенность, не могло придаваться самостоятельного значения. И хотя нельзя сказать, чтобы им и вовсе не уделялось никакого внимания, но, тем не менее, эти виды дохода в общественной системе воспроизводства, как она представлялась классикам, могли в лучшем случае претендовать на роль «производных». Поэтому утверждение о том, что процент на собственный вложенный капитал и предпринимательский доход как денежное вознаграждение (или стоимостное возмещение) за риск и неопределенность вместе вполне логично составляют прибыль капиталиста, и, следовательно, именно категория прибыли в основном и рассматривалась в анализе политэкономов того времени в качестве его дохода, было бы методологической ошибкой.

Современная микроэкономическая теория всецело исходит из концепции факторов производства, описанной выше, с той лишь разницей, что капитал рассматривается как самостоятельная экономическая единица, «независимая» от своего владельца и способная приносить доход (процент), который не сводится к другим источникам и видам дохода. Сегодня это связано прежде всего с разделением функций управляющего производством (менеджера) и кредитора, инвестирующего свой капитал в производство, что стало возможным благодаря развитию обширной кредитно-финансовой сферы (банковской, биржевой и т.д.). Одновременно, вследствие доминирования маржиналистской парадигмы в экономической теории и параллельного вытеснения трудовой теории стоимости на периферию экономической науки, большее внимание, естественно, стало уделяться категории предпринимательского дохода как одной из базовых единиц современного микроэкономического анализа рыночного поведения фирм, что также связано с осознанием роли предпринимателя-инноватора в век НТП (традиция Ф. Найта, Й. Шумпетера и др.).

В новейшей экономической теории предлагается считать факторами производства также информацию, технический прогресс, что обусловлено преобладающим развитием концепции «постиндустриального» или «информационного» общества (Д. Белл). Но одновременно существует тенденция к отождествлению рентных доходов с доходом в виде процента, так как этот доход получается от предоставления материальных ресурсов — сырья и капитального оборудования (т.е. «земля» учитывается в стоимости капитального оборудования, причем налоги на нее здесь не составляют исключения). Таким образом, рента в традиционном ее понимании, как самостоятельная экономическая единица, практически исчезает из анализа. 14.

Речь идет о так называемой «догме Смита» (К. Маркс), которую Дмитриев использует в качестве исходного пункта для анализа теории издержек производства. «Догма Смита» — это утверждение, согласно которому стоимость любого товара, произведенного в рамках национальной экономики (в том числе и потребленных средств производства), всегда можно разложить на заработную плату, прибыль и ренту. Её экономический смысл состоит в том, что стоимость есть слагаемое, состоящее из одних доходов. Поскольку она является, говоря современным языком, категорией макроэкономического уровня, то ее использование Дмитриевым в качестве методологической предпосылки и вместе с тем «рабочего» инструмента при анализе меновой стоимости товаров приводит нас, во-первых, к выводу о макроэкономических основаниях его собственного исследования, и, во-вторых, к проблеме обоснования правомерности его подхода с макроэкономических позиций.

Эта проблема решается путем последовательного рассмотрения того экономического содержания, которое несет в себе эта «догма». Кроме доходов в стоимости каждого отдельного товара А. Смит признавал наличие также части, возмещающей потребленные при изготовлении товаров средства производства. При этом он предположил, что, во-первых, стоимость произведенного годового продукта (современного ВНП) сводится в масштабе общества к одним доходам; и, во-вторых, стоимость отдельных товаров в целях анализа экономической системы в целом правомерно рассматривать как простую сумму одних доходов, получаемых общественными классами, — коллективными собственниками участвующих в производстве факторов производства.

Таким образом, все материальные затраты, по Смиту, можно разложить на составляющие их доходы. При таком подходе проблема построения такой теории стоимости, которая бы отвечала на оба поставленных вопроса (см. комм. 9), упрощается и, по существу, сводится к постановке лишь одного вопроса о конечном источнике доходов, в то время как решение проблемы о нахождении субстанциального основания (меновой) стоимости, или объективного закона стоимости, отдается на откуп нечеловеческим силам — «невидимой руке» рынка, или Божественному Провидению. Материальные затраты тем самым исключаются из по- литэкономического анализа как производная категория. Этим «догма Смита» снимает проблему стоимости и ее «бытия» в экономике, что, видимо, и стало основным пунктом критики «догмы» К. Марксом.

Тем не менее, в современной макроэкономике есть метод расчета ВНП по сумме всех доходов: ВНП = объем потребленного капитала (амортизация) + косвенные налоги на бизнес (общий налог с продаж, акцизы, налоги на имущество, лицензионные платежи и таможенные пошлины) + зарплата наемных работников + арендная плата (рентные платежи за предоставленные домохозяйствами ресурсы собственности) + процент (тем, кто предоставляет капитал) + доход от индивидуальных вложений {доходы от собственности: доходы на собственность (доходы некорпоративного предпринимательского сектора) и прибыли корпораций} + налоги на прибыль корпораций + дивиденды + нераспределенные прибыли корпораций. При этом А. Смит исключает из расчетов амортизацию. 15.

Данное положение Дмитриева не противоречит взглядам современной экономической теории, которая утверждает, что каждая последующая единица (или доля) капитала, вложенная в производство, дает все меньшую производственную отдачу, т.е. что предельная производительность капитала как фактора производства снижается (концепция предельной производительности переменного фактора, истоки которой

d2Y(K L)

находятся у Дж.Б. Кларка). Подобная зависимость ——- < 0 фи-

иК

гурирует в арсенале «основного течения» современной микроэкономической науки как закон предельной производительности переменного фактора — капитала (для труда аналогичная зависимость также выполняется). Дмитриев же просто говорит о том, что одно и то же количество капитала при одних и тех же технологических условиях даст каждому из производителей одинаковую производственную отдачу. 16.

Например, К. Марксом. Он замечает, что это положение А. Смита не объясняет происхождение и игнорирует существование части стоимости товаров, составляющей издержки производства. Поэтому анализ категории стоимости, основанный на «догме Смита», ограничивается только той ее частью, которая включает одни доходы. На основе учения о двойственном характере труда К. Маркс рассматривает часть стоимости товаров, соответствующую издержкам их производства, как стоимость, перенесенную с помощью «конкретного труда» на уже созданный продукт, как стоимость овеществленного труда. Ту же часть стоимости, которая соответствует сумме доходов, он представляет как стоимость, вновь созданную живым («абстрактным») трудом.

Вся суть марксовой критики «догмы Смита» — в вопросе о разложении меновой стоимости. «Догма» сводится к тому, что товарная стоимость Q сводится к v + т, в марксовой терминологии, т.е. равняется стоимости авансированного переменного капитала (заработной плате) плюс прибавочная стоимость, которая у Смита фигурирует в виде прибыли и ренты. По Марксу, Смит не учитывает ту часть капитальной стоимости товаров, которая потреблена в процессе производства средств производства с. Рассмотрим подробнее, вследствие чего это происходит, тем более что Дмитриев даже не комментирует возражения Маркса против столь безоговорочно принимаемой им самим «догмы Смита».

Это происходит по нескольким причинам: 1)

Смит отождествляет стоимость годового продукта с вновь созданной за год стоимостью. Последняя является продуктом труда только нынешнего года. «Первая заключает в себе, кроме того, все те элементы стоимости, которые были потреблены на производство годового продукта, но произведены в предыдущий, а отчасти и в ранее истекшие годы: средства производства, стоимость которых лишь снова появляется и которые, что касается их стоимости, не были ни произведены, ни воспроизведены трудом, израсходованным в течение последнего года» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М., 1961. Т. 24. С. 423—424); 2)

он не различает двойственного характера самого труда. Годовой продукт — это продукт полезного (конкретного) труда, действовавшего за последний год. Но в течение года создается вновь лишь часть стоимости годового продукта, и эта часть есть вновь созданная за год стоимость, в которой воплощена сумма труда, приведенного в движение в течение данного года.

Когда Смит говорит: «Годичный труд каждой нации представляет собою первоначальный фонд, который доставляет ему все необходимые для существования и удобства жизни продукты, потребляемые им в течение года...» (Антология экономической классики. Т. 1. М., 1993. С. 81), то он, по Марксу, в качестве труда понимает только полезный труд, который придает этим жизненным средствам форму, пригодную для потребления. Но Смит не учитывает, что это было бы невозможно без содействия средств труда и предметов труда, перешедших от прошлых лет, и поэтому «годичный труд», создававший стоимость, не создал всей стоимости изготовленного им продукта, т.е. Смит не учел, что вновь созданная стоимость меньше, чем стоимость продукта.

Единственно верным в этом учении Смита, по Марксу, является утверждение, что «в движении общественного капитала, т.е. в движении совокупности индивидуальных капиталов, дело представляется иначе, чем оно представляется для каждого индивидуального капитала, рассматриваемого в отдельности, т.е. чем оно представляется с точки зрения каждого отдельного капиталиста. Для последнего товарная стоимость разлагается на 1) постоянный элемент («четвертый элемент», как называет его Смит) и 2) сумму заработной платы и прибавочной стоимости, соответственно — сумму заработной платы, прибыли и земельной ренты. Напротив, с общественной точки зрения «четвертый элемент» Смита, постоянная капитальная стоимость, исчезает» (Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 24. С. 432—433).

Как трактовать Марксову критику «догмы Смита» с современных позиций? Ясно, что К. Маркс фактически показал, что «догма Смита» о разложении годового продукта на одни доходы имеет экономический смысл либо при полном абстрагировании от фактора времени, т.е. при рассмотрении внеисторичной, статической, «точечной» экономической системы, либо при последовательном и поэтапном исследовании процесса формирования стоимости национального продукта за очень длительный период. Для товара, стоимость которого анализируется за определенный и короткий отрезок времени (например, год, как в финансовых отчетах), «догма Смита» не может быть верной.

Дело в том, что заслуга Маркса в области макроэкономики и системы национального счетоводства состоит в четком доказательстве (причем не только экономическом, но и методологическом, когда в вопросе о природе стоимости речь шла о причинно-следственных связях) того, что в стоимости такого годового продукта всегда имеется часть, не разлагаемая на доходы данного года и возмещающая стоимость тех средств производства, которые имелись на начало года и были производительно потреблены в течение данного года. С позиций современной экономической теории эта часть состоит из годовой амортизации основных фондов, действовавших на начало года, и стоимости запасов, перенесенных с прошлого года и потребленных в течение текущего отчетного года. В современной западной практике к части, не разлагающейся на доходы данного года, относится также часть материальных затрат, сформированная из импортных предметов труда. Тем не менее, считается, что «догма Смита» имеет значительную практическую ценность, несмотря на свою неточность в количественных терминах, поскольку часть, не разлагающаяся на доходы данного года, относительно невелика по сравнению со всем годовым объемом материальных затрат (Никитин С., Майбурд Е. Экономическая теория Маркса: наука или идеология// МЭиМО. 1993. № 3. С. 9). А если взять данные за два года или за более длительный период, то эта часть вообще будет сокращаться до незначительной величины. Тем самым, по мнению специалистов, в народнохозяйственной практике «догма Смита» вполне логично обосновывает разделение материальных затрат на доходы, поэтому она успешно применяется на Западе в некоторых областях экономического анализа, например, при исследовании повышательного движения цен в зависимости от динамики составляющих издержек. В качестве основных факторов «инфляции издержек» исследуется динамика трех переменных величин: заработной платы, прибыли и цен на импортные предметы труда — сырье, топливо и пр. (Там же. С. 9). 17.

«Технические условия производства продукта» означают не что иное, как уровень его производственной технологии, который Дмитриев предполагает заданным. Но это отнюдь не означает, что взгляд ученого на процесс развития промышленности и в целом экономической системы внеисторичен. Наоборот, предполагается кумулятивность этого процесса: все параметры и характеристики существующей в данный период времени t производственной технологии таковы именно потому, что заключают и воплощают в себе все позитивные, прогрессивные достижения, накопленные в предыдущий (t - 1) период. Эти параметры определяют состояние промышленного производства в период t, и, как нетрудно видеть, проделав мысленно и в реальности аналогичную «операцию» еще (п — 1) раз, учитывают все технологические изменения, произошедшие в сфере производства за п предыдущих периодов (можно даже сказать — циклов) ее существования. Причем таких циклов насчитывается ровно п, если за цикл существования технологии принять период производства товара при условии качественной неизменности ее уровня (см. сн. 13 на с. 61).

Это условие заданности технологии в рамках экономической системы в целом, т.е. ее первичности по отношению ко всем остальным факторам производства, например, к труду или капиталу, является необходимым потому, что именно она — технология, уровень ее развития — определяет в период t их количество и качество, например, она задает определенный уровень квалификации труда. Таким образом, Дмитриев, по существу, вводит новый фактор производства — уровень технологии производства, который затем с. точки зрения методологии исследования станет определяющим в системе П. Сраффы (см. об этом ниже). У Дмитриева в уравнении (1) общее количество труда X зависит от существующего в период t уровня технологии, который, в свою очередь, «помнит» все п предыдущих ее (а значит, «своих») изменений. Число п (у Дмитриева U — см. далее) является конечным, поскольку сама технология есть продукт развития человеческого общества, имеющего свою историю. Это означает, что в период (t - п - 1) технологии производства не существовало, т.е. производства как специфической деятельности человека не было. Но этот период истории относится уже к стадии первобытного общества, хозяйство которого имело не производящий, а присваивающий характер (собирательство, охота, рыболовство), — к стадии кочевого, а не оседлого образа жизни.

В связи с этим возникают интересные вопросы, и главные среди них, по-видимому, следующие: 1) каков критерий существования технологии, что это такое, как ее точно определить; 2) что привело человечество к созданию технологии, или, более обобщенно — к производству как специфической — сознательной и планомерной — человеческой деятельности? На второй вопрос, например, К. Маркс ответил бы, что это труд, но труд, понимаемый как жизнь человеческого сознания, причем это утверждение одновременно являлось бы для него и ответом на первый вопрос. Несомненно, что «технология» тоже может рассматриваться как форма общественного сознания, как «коллективная память» экономической системы (с «глубиной воспоминаний» порядка п). «Технология» олицетворяет коллективный опыт всего человечества, поэтому она неизбежно является макроэкономической категорией. С ней неразрывно связаны представления о цикличности развития экономики как органического целого, и Дмитриев не мог не понимать этого. Творческим импульсом, толкающим «технологию» (а значит, и всю производственную систему) к изменению, является труд, «пошедший непосредственно и посредственно на производство технических капиталов»: он создает их и сам участвует в производстве продукта.

«Технические капиталы» могут различаться между собой, и «более древние» по отношению к существующему в данный период уровню технологии — участвовать в производстве других, «более современных» (в дальнейшем Дмитриев говорит о «технических капиталах высших порядков», см. например с. 64, сн. 15). Но поскольку даже «самые древние» капиталы создаются трудом, он лежит в основе «технологии», в том смысле, что является условием ее существования. Уровень «технологии» также влияет на труд, ибо изначально задает ему «планку» относительно количества и качества: очевидно, труд всегда адекватен данному уровню «технологии», в противном случае это будет просто другой ее уровень. При попытке определить «первичность», основной принцип создания и развития экономической системы как единого целого, получается «заколдованный круг»: труд не может «освободиться» и стать независимым от «технологии» потому, что ему «мешает» капитал — он «вынужден» производить его. Производство капиталов трудом есть производство «по технологии», и оно жестко лимитировано рамками ее существующего уровня, существующего в настоящем периоде и заданного фактически всем предшествующим развитием общества. С точки зрения марксистской методологии, эта путаница в отношениях между «трудом» и «технологией» возникает вследствие непонятой роли «капитала» в экономической и сознательной жизни общества («капитал» не понят как экономическая категория, а вместе с тем и как категория общественного сознания), а через это — и роли «труда». «Технология» же возникла потому, что не прояснены отношения между «трудом» и «капиталом», как фундаментальных экономических категорий, и в этом можно усмотреть нарушение «бритвы Оккама» — принципа, согласно которому не следует умножать сущности без необходимости. Но вопрос о том, есть ли такая необходимость — прибегать к понятию «технологии» для построения непротиворечивой теории Ценности (стоимости) — пока остается без ответа. 18.

Аргумент «австрийцев», сводящийся к тому, что при определении величины издержек производства нельзя устранить капитал, и, следовательно, в конечном счете, нельзя вычислить общее количество труда, потраченного в производстве продукта, В.К. Дмитриев парировал с блеском. Он составил систему линейных уравнений (доказав при этом ее принципиальную разрешимость), при помощи которой выразил одновременно произведенные затраты труда и тем самым впервые в мировой литературе дал способ выражения, и что особенно важно — метод исчисления, полных затрат труда на единицу продукции с учетом межотраслевых связей, сыгравший важную роль в экономической теории и практике XX в. (см„ например: Шухов Н.С. Ценность и стоимость. (Опыт системного анализа). М., 1994. С. 160). Другая точка зрения по этому вопросу содержится в фундаментальном труде известного отечественного историка И.Г. Блюмина, который не дает подобной интерпретации творчества Дмитриева (Блюмин И.Г. Критика буржуазной политической экономии. Т. 1. Субъективная школа в буржуазной политической экономии. М., 1962). Это была по сути первая статическая модель межотраслевого баланса (МОБ) в виде линейной системы «затраты-выпуск» с определенными технологическими коэффициентами

—, сведенными к затратам труда как первичному фактору. щ

Значение подхода Дмитриева можно оценить, если записать предложенную им систему уравнений в современных обозначениях (ср.: Нути Д.М. Введение к английскому изданию «Экономических очерков». С. 508-510’).

Если tj и Tj — прямые и полные затраты труда на производство продукта j, а ач — количество продукта і, необходимое для производства единицы продукта j, тогда система уравнений (1) выглядит так:

Tf =t,+J^a9Tj, і є(1;я).

І=І

В такой постановке у В.В. Леонтьева в экономической системе производятся и затрачиваются п продуктов, в то время как В.К. Дмитриев рассматривает продукты и технические капиталы. Но если рассматривать

* Здесь и далее в комментариях ссылки на работу Д.М. Нути приводятся по наст. изд. — Прим. ред.

производство технических капиталов как самостоятельных продуктов, то модель Дмитриева будет эквивалентной современной модели в рамках метода «затраты-выпуск»: коэффициенты X соответствуют величинам Т, а І/m, — технологическим коэффициентам а(> (см.: Белых А.А. Анализ развития экономико-математических исследований в России (60-е годы XIX в. — 60-е годы XX в.): Дисс. на соиск. учен, степени д.э.н. СПб., 1995. С. 77-79).

Из истории экономической мысли хорошо известно, что идея технологических коэффициентов выдвигалась еще Л. Вальрасом при построении модели общего равновесия. В этой связи показательны также исследования немецкого социалиста В. Мюльфорта, который пытался решить проблему трансформации стоимостей в цены производства. В своих работах он построил систему линейных уравнений, в которых издержки производства каждого продукта представлялись как суммы величин, равных ценам единицы затрачиваемого при производстве продуктов, умноженным на технологические коэффициенты. Но, в отличие от Дмитриева, использовавшего другой подход, ему не удалось доказать разрешимость полученной системы, в которой содержалось п уравнений и (п + 1) неизвестных (MUhlfort W. Karl Marx und die Durchschnittsprofitrate// JahrbUcher filr Nationalokonomie und Statistik. 1895. Bd. 65. S. 92—99; Idem. Preis und Einkommen in der privatkapitalistischen Gesellschaft. KOnigsberg: Hartungsche Buchdruckerei, 1893).

С формальной стороны, подход общепризнанного автора законченной теории межотраслевого баланса В.В. Леонтьева отличался от подхода Дмитриева только иным способом решения системы уравнений (вычислялась матрица (Е - А)~', где Е — единичная матрица, а А — матрица технологических коэффициентов) и тем, что системы уравнений записывались для всех затрачиваемых факторов, а не только для труда.

Общий вывод состоит, однако, в том, что матричные уравнения для вычисления полных затрат труда у В.К. Дмитриева и В.В. Леонтьева совпадают с точностью до тождественных элементарных преобразований (см.: Немчинов B.C. Экономико-математические методы и модели. М.: Мысль, 1965. С. 422), а качественное различие их методов заключается только в том, что первый позволяет определить затраты данного продукта на производство всех других продуктов, а второй — затраты всех продуктов на производство данного продукта (НутиД.М. Указ. соч. С. 510—511; см. также: Белых А.А. Указ. соч.).

Как было осознано впоследствии, недостатком такой системы в целом, которую первым построил Дмитриев, является ее статический характер, неспособность отражать экономические реалии в динамике. Тем не менее сегодня считается общепризнанным, что с именем В.К. Дмитриева связано зарождение экономико-математического моделирования в нашей стране (Айвазян С.А., Торжевский А.П. Развитие макроэкономического моделирования и его роль в процессах информатизации общества// Компьютеры и экономика: экономические проблемы компьютеризации об- щества/Под ред. И.М. Макарова и др. М., 1991. С. 176),

Интересно то, что этот результат, полученный В.К. Дмитриевым, не имел для него самого принципиального самостоятельного значения, он был скорее «побочным продуктом» его исследования в области теории ценности. Он был получен независимо от формулы (IV, с. 57) и по существу никак не связан с ней. В дальнейшем В.К. Дмитриев ни разу не вспомнит о нем, никак не использует его в своих «Очерках». Неудивительно поэтому, что многие его современники не обратили на этот результат никакого внимания. А между тем именно ему экономическая наука оказалась во многом обязана своим развитием.

Значение полученного В.К. Дмитриевым результата было осознано через несколько лет спустя. Его исследования были продолжены в СССР в 20-е годы, когда на их основе был построен первый шахматный межотраслевой баланс — пионерный в мировой практике народнохозяйственного планирования. Об этом балансе 1923/1924 гг. в журнале «Плановое хозяйство» (1926. №12) писал и В.В. Леонтьев, впоследствии удостоенный Нобелевской премии за расчеты межотраслевых балансов в США. Хорошо знакомый с работами В.К. Дмитриева, он заимствовал не только идеи указанного баланса, но и методы его построения с помощью системы линейных уравнений (1) и (V), предложенные В.К.Дмитриевым еще в 1898 г. и развитые в 1922 г. известным в свое время отечественным экономистом Л. Лубны- Герцыком. В своем исследовании последний использовал не только предложенную В.К. Дмитриевым систему уравнений для определения полных затрат труда, но и так называемую «систему трудовых эквивалентов» (Лубны-Герцык Л. О переводе капитала в трудовые эквиваленты. М., 1922). Поставив вопрос о возможности сведения затрат, особенно затрат прошлого труда и капитала, к совокупности «трудовых эквивалентов», Л. Лубны-Герцык предложил ряд итеративных процедур для нахождения полных коэффициентов затрат, идея которых несомненно принадлежит В.К. Дмитриеву (см. также: Шухов Н.С. Указ. соч. С. 278).

В 1957 г. в Лаборатории управляющих машин и систем АН СССР с. использованием ЭВМ М-2 были рассчитаны матрицы полных затрат размером 17x17 в натуральных и 44x44 в стоимостных показателях (Белкин В.Д. О применении электронных вычислительных машин в планировании и статистике народного хозяйства// Вопросы экономики.

1957. № 12. С. 139—148). Идею вычисления и использования полных затрат труда в экономических расчетах поддерживал один из основоположников советской экономико-математической школы академик B.

C. Немчинов, который также указывал на новаторский характер работ В.К. Дмитриева в теории ценообразования. Считая, что Дмитриев предложил вполне приемлемую в народнохозяйственных расчетах формулу для выражения плановой цены, он подчеркивал важное значение системы линейных уравнений, предложенной русским ученым для вычисления одновременно произведенных полных затрат труда, и выдвинутой Дмитриевым идеи технологических коэффициентов затрат продукции одной отрасли на производство продукции других отраслей (Немчинов B.C. Экономико-математические методы и модели. М., 1962. C.

273). В связи с этим он отмечал, что В.К. Дмитриев сыграл большую роль в формировании межотраслевого метода и, в частности, леонтьевс- кого метода «затраты-выпуск», который по сути повторяет идеи российского экономиста (Там же. С. 72; см. также: Применение математики и электронной техники в планировании/Аганбегян А.Г., Белкин В.Д., Бирман И.Я. и др. М., 1961. С. 28-31).

Кроме того, сам B.C. Немчинов, получивший общую формулу для расчета полных затрат труда в моделях ценообразования, специально разрабатывавшихся для формального и содержательного обобщения марксистской трудовой теории стоимости, также использовал в своих исследованиях уравнения В.К. Дмитриева.

Он предлагал использовать итерационный процесс решения следующей системы уравнений:

т7 = ИаХ+9.

i=i

Суть этого подхода состоит в том, что сначала задаются величины прямых затрат труда f, и первая итерация полных затрат 7”. Вычисления продолжались бы до тех пор, пока величины 7)’ не изменялись бы в пределах точности расчетов (Немчинов B.C. Избранные произведения. Т. 1—6, М.: АН СССР, 1965. Т. 5. С. 221—222). Немчинов считал, что «этот итерационный процесс... адекватно отображает не только марксистскую концепцию процесса перенесения стоимости, но также в полной мере соответствует концепции формирования общественно-необходимых затрат труда» и что итерационную формулу предложил Дмитриев (Там же. С. 291). Он также полагал, что полные затраты труда были общественнонеобходимыми затратами труда на производство продукции по Марксу.

Здесь, однако, требуется внести некоторые уточнения. Во-первых, Дмитриев вообще не предлагал никакой итерационной формулы, предполагая решать соответствующую систему уравнений (1) методом последовательного исключения переменных (с. 59, система (V)); а во-вторых, он не был марксистом, хотя и был близок к Марксу в некоторых вопросах (например, об условиях возникновения промышленной прибыли).

Впоследствии также был выяснен экономический смысл полных затрат труда, метод вычисления которых предложил Дмитриев. Они оказались, согласно исследованиям некоторых отечественных ученых (например, А. А. Белых), не тождественными тем общественно необходимым затратам, которые, согласно теории стоимости К. Маркса, определяют стоимость любого товара. Доказательством, по его мнению, могут служить расчеты межотраслевого баланса, которые показали, что величины полных затрат существенно превышали цены товаров. Отсюда следует, что сумма полных затрат превосходит сумму цен, т.е. стоимостей.

Однако существовала и другая точка зрения на проблему экономического смысла полных затрат труда. Ее сформулировал В. В. Новожилов для дифференциальных затрат, которые также превышали затраты труда, вычисленные традиционно: полные затраты труда могут давать сравнительные соотношения для стоимостей товаров и для построения цен. Она также признана ошибочной (Белых А.А. Указ. соч. С. 80—81).

В конечном счете идея вычисления стоимостей с помощью полных затрат труда потеряла популярность в связи с переходом от статических моделей МОБ к динамическим, содержащим баланс фондов и задающим процесс накопления в явном виде. Но такой результат не может быть поставлен в вину Дмитриеву: его целью было доказать «догму Смита», а не подтвердить марксистскую теорию стоимости. 19.

Эта формула полных затрат труда на единицу продукции (1), полученная Дмитриевым, может быть применена для исчисления полных затрат любого продукта (Применение математики и электронной техники в планировании. С. 28—30). Но если строго придерживаться точки зрения марксистской теории стоимости, то из построений Дмитриева нельзя сделать вывод о том, что общая сумма труда равняется сумме заработных плат и прибылей. При этом он доказал лишь то, что всякий капитал может быть представлен как овеществленное количество затраченного труда. «Утверждение, что вся цена товаров «непосредственно» или «в конечном счете» («ultimately») разлагается на v + m, не было бы пустой уверткой лишь в том случае, если было бы показано, что товарные продукты, цена которых непосредственно разлагается на с (цена потребленных средств производства) +v + т, в конце концов компенсируются товарными продуктами, возмещающими эти «потребленные средства производства» во всем их объеме и произведенными в противоположность первым товарным продуктам посредством затраты только переменного капитала, т.е. капитала, затраченного на рабочую силу. В таком случае цена последних товарных продуктов была бы непосредственно -v + m. Поэтому и цену первых товарных продуктов, т.е. c + v + m, где с фигурирует как постоянная часть капитала, в конце концов можно было бы разложить на v + m » (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 24. С. 420). В своих математических построениях при доказательстве «догмы Смита» Дмитриев фактически понимает труд в его двойственном проявлении. Он игнорирует тот факт, что конкретный труд переносит на товар стоимость израсходованных средств производства, а абстрактный — создает новую стоимость. По учению Маркса, на формальном языке, который использует в своем исследовании теории ценности (стоимости) Дмитриев, только стоимость, созданную абстрактным трудом, можно представить как сумму заработных плат и прибылей. 20.

У Дмитриева в тексте была допущена опечатка: «...ценность продукта А в В, т.е. количество единиц продукта В, отдаваемых на рынке за единицу продукта А». Возможно, это следствие очередной типографской ошибки, допущенной наборщиком; но есть и другое, на наш взгляд, более реалистичное толкование этого факта: поскольку это понятие, описываемое здесь Дмитриевым, в современной экономической теории называется «предельной нормой замещения» (MRS) и используется при анализе оптимального потребительского выбора с применением аппарата кривых безразличия, то эта опечатка является либо следствием неустоявшейся в то время научной терминологии, либо свидетельством незнакомства Дмитриева с этим понятием. Учитывая то, что кривые безразличия были изобретены Ф.И. Эджуортом (Edgeworth F.Y. Mathematical Psychics. L., 1881), а затем прочно закреплены в арсенале экономической науки благодаря, главном образом, В.Парето (Pareto V. Cours d’economie politique. Vol. 1—2. Lausanne, 1896—1897), которых Дмитриев не упоминает, более вероятным представляется второй вариант; можно также предположить, что он, «воспитываясь» в совершенно другой интеллектуальной среде — в традиции «немецкой» школы, практически не был знаком с этим, по большей части «островным», течением в экономической мысли (сюда можно отнести еще Г. Сиджуика (1883), Г. Уикстида (1894) и А. Маршалла (1890)) (см. комм. 6, 12 к очерку II; работу Серафима: Seraphim H.-J. Die deutsche-russische Schule»//JahrbUcher fur Nationalokonomie und Statistik. Leipzig, 1924; статью М. Скоуртоса в наст. изд. в русском переводе). 21.

Поскольку в анализе Дмитриев исчисляет сумму прибыли в деньгах (с. 55), то и рассматриваемый им капитал есть денежный (или финансовый) капитал, по аналогии со смитовской концепцией капитала как «запаса», фонда, предназначенного для выплаты заработной платы рабочим наличными деньгами, которые уже затем, в свою очередь, переводятся в «натуральные» средства существования. Если А. Смит применительно к сумме денежного капитала установил функциональную зависимость между прибылью, количеством капитала и временем его функционирования в производстве, то Дмитриев, заимствуя у А. Смита это положение, также должен рассматривать денежный капитал. 22.

См. комм. 14. 23.

Под уравнением издержек производства Дмитриев понимает уравнение, выражающее связь между ценой продукта и издержками его производства. 24.

Т.е. без использования средств производства. 25.

Хл = Ылах„ + NAaxД(1 + r,)T' -1] = N лах„(\ + гл)Тл .

Соответственно, У., = V.,or0[(l + г.,)'’ -1]. 26.

Имеется в виду меновая ценность (стоимость) капитала k2. 27.

Xh = щах,, + щах„\( 1 + ц /*> - 1] = щах„\( 1 + rh)'h]. 28.

Т. е. Хкх = щах„ + щах„[( 1 + гк< )'*' -1] + Xh[(i + гк< )7*' ] =

= п,ахв[(1 + гк{] + щах,, [(1 + гк[ )7*' (1 + гкг] = [щах„ + Xh ](1 + rkx f'. 29.

Т. е. X .у = X, (в случае отсутствия технического капитала — средства производства) + Xki (1 + гл)'л + Xkf \ + г.,)г*2( 1 + гл)Тл.

Дмитриев на примере производства товара А капиталами к, и к„ происходящего во времени (к2 производит k,t а к, — А), показал возрастание меновой ценности (стоимости) продукта. Учитывая, что:

а) товар А может быть капиталом;

б) количество производящих капиталов может быть увеличено до сколь угодно большого числа;

в) «догма Смита», с точки зрения Маркса, отражает экономическую действительность, если рассматривать формирование стоимости продукции за очень длительный период (а число капиталов увеличивает время производства конечного продукта), —

можно сделать вывод, что Дмитриев формализовал процесс самовоз- растания ценности (стоимости) товара А или, по крайней мере, близок к этому. Таким образом, вводя временной аспект в «догму Смита», он фактически исследует ту же проблему, что и Маркс в «Капитале», только подходит к ней с другой стороны — формальной, используя математический метод. 30.

В современной экономической теории, особенно в ее «основном течении», эта предпосылка трансформируется в понятие экономической рациональности поведения экономических агентов, которое является исходным для микроэкономического анализа. Предполагается, что поведение каждого потребителя может быть описано с помощью индивидуальной функции полезности нескольких (в стандартной теории — обычно двух) товаров, а поведение отдельной фирмы — с помощью производственной функции.

Поведение экономических агентов считается рациональным, если потребители стремятся к максимизации (при бюджетных ограничениях по доходу) функций полезности, а фирмы — функций прибыли (при бюджетных ограничениях по затратам на факторы производства), связанных с производственными функциями: прибыль = общая выручка — общие издержки, т.е. Я= TR-TC. Причем TR = цена х количество проданных товаров (считается, что производят столько, сколько смогут продать), т.е. TR(L, К)=р Q(L, К); ТС =wL+rK = c = fix. Тогда П= pQ(L, К)-с-* шах, т.е. pQ(L, К) -» шах, где Q(L , К) — производственная функция; L и К — количества используемых в производстве труда и капитала, соответственно; w — ставка номинальной заработной платы; г — номинальная ставка процента. Задача максимизации производственной функции Q обычно решается методом Лагранжа.

Задача может быть и обратной: у производителей — минимизация общих издержек на достижение данного результата (например, выпуска определенного количества продукции Q), у потребителей — минимизация денежных затрат (дохода) на приобретение данного набора товаров, обеспечивающего заранее заданный уровень полезности. Поскольку формулировки экономически рационального поведения сводятся к математической задаче поиска условного экстремума некоторой функции нескольких переменных, то условия оптимума потребителей (производителей), естественно, определяются с помощью использования методов оптимизации. 31.

Описанный А. Смитом механизм применяется в современной «экономике» для описания модели лишь одного типа рынка — рынка совершенной конкуренции. Эта модель базируется на следующих предположениях: 1)

множество потребителей и производителей настолько велико, что ни один из них не может воздействовать на установление рыночной цены; при этом объем производства ^предложения, сбыта) каждого из них « общего рыночного предложения Q ; 2)

абсолютная мобильность экономических ресурсов — отсутствие барьеров для входа в рынок и выхода из него; 3)

полная информированность каждого из участников рынка о действиях других участников (о ценах и количествах продаваемого товара); 4)

однородность предлагаемых производителями товаров (отсутствие рекламы, важности места расположения торговой точки), т.е. товар унифицирован; 5)

независимость экономических агентов друг от друга в принятии решений (невозможность сговора) и т.д.

Примерами такого типа рынков в наше время могут служить рынок зерна (фермерство в США) и особенно рынок валюты, ценных бумаг (фондовая биржа).

На современном языке установление в долгосрочном периоде «общего уровня прибыли» в различных отраслях экономики означает, что предприниматели в условиях совершенной конкуренции получают только нормальную прибыль. Под нормальной долгосрочной прибылью в «экономике» понимается нулевая экономическая прибыль, т.е. альтернативная стоимость использования предпринимательской способности. Когда фирма получает только нормальную прибыль, то ее доход полностью расходуется на покрытие всех затрат фирмы ( р = АС ). Поэтому условием долгосрочного равновесия фирм на рынке совершенной конкуренции является получение ими нулевой экономической прибыли. 32.

Этой проблематикой Дмитриев занят в очерке II; см. также комм, к нему. 33.

Дмитриев считал, что главный вопрос в теории стоимости Д. Рикардо — вопрос о факторах, определяющих уровень средней прибыли г. При этом под прибылью А. Смит, Д. Рикардо и В.К. Дмитриев понимают прибыль на капитал, т.е. уровень прибыли — это процент на капитал, который используется в производстве товаров в течение определенного периода времени. Это отнюдь не предпринимательский доход, рассматриваемый современной экономической теорией как вознаграждение за предпринимательскую способность, анализ которой приобрел большое значение для экономистов, работающих в маржиналистской парадигме, начиная, главным образом, с Ф. Найта и Й. Шумпетера. 34.

В современной экономической теории под «предложением капиталов» понимается не объем инвестиций / (/ — спрос на капитал), а фактическое, имеющееся в наличии у производственной единицы суммарное количество однородных частей капитала, обычно фиксированное в ее производственной функции; «уровень прибыли» г, так же как и у классиков политэкономии, означает ставку процента на капитал. За-

„ dl(r)

висимость остается прежней: —< 0, и анализ рынков заемных средств

dr

(как графический, так и аналитический) с ее использованием крайне важен в современной макроэкономике. Дмитриев вслед за А. Смитом и Д. Рикардо предполагает, что г — реальная (так мы говорим сегодня) ставка процента на капитал, поскольку: « гЛ, гк>, ... все приведены к

общей единице времени и единице затраченной ценности (курсив мой. — П.К.)» (с. 63, сн. 14). Разработка проблем денежного обращения и экономической («количественной») теории денег, систематически начавшаяся с работ К. Викселля (1893—1906 гг.) и особенно И. Фишера (1896—1935 гг.), привела в трудах последнего не только к детально продуманному различению ставки процента на капитал на реальную и номинальную, но и к выражению их соотношения (формула И. Фишера), что играет важную роль при объяснении одного из экономических феноменов XX в. — инфляции. 35.

Дмитриев делает замечательный методологический шаг, не удовлетворяясь смитовым объяснением уровня прибыли через отношение спроса и предложения капиталов: если уж зависимость величины «меновой пропорции» от «среднего» уровня прибыли была получена исходя из концепции издержек производства, то и при исследовании факторов, определяющих этот уровень прибыли, необходимо придерживаться основополагающего принципа той же теории. Идея Дмитриева ясна: создать законченную непротиворечивую теорию издержек производства, которая объясняла бы все вопросы в сфере производства товаров, «действуя» со стороны производителя и не прибегая к помощи «потребительского спроса». 36.

В первой главе своей книги Д.Рикардо приводит ссылку на сформулированный А. Смитом парадокс воды и алмаза, вслед за чем меняет значение смитовского понятия «потребительной ценности (стоимости)» (use value), определяя ее как «полезность», способность продукта «способствовать нашему удовлетворению». Теория меновых пропорций благ, 0

которых говорит Рикардо в этой главе, ограничена рамками их воспроизводства в условиях совешенной конкуренции. Невоспроизводимые блага названы им «редкими» (scarce), что в данном случае означает блага, предложение которых ограничено. В гл. 17 такие блага описываются как продаваемые «по монопольной цене», определяемой исключительно спросом (ср. у Дмитриева, с. 63—64). 37.

Это означает, что время доставки (главным образом, транспортировки) товаров А и В на рынок одинаково. Поэтому наиболее вероятно, что эти два товара либо производились на одной и той же территории, например, на одном заводе, либо хранились вместе на складе, и т.д. 38.

Этот частный случай (из-за условия tA = tB, см. комм. 36) интересен тем, что в рамках развитого капиталистического общества товарный обмен происходит пропорционально затратам труда на их производство, что отрицал А. Смит, причем на том основании, что это, по его мнению, характерно лишь для стадии «первобытного состояния общества» (см. комм. 9). Если за критерий состояния рыночного равновесия принять тот момент времени, начиная с которого на рынке устанавливается единый «общий уровень прибыли», т.е. когда гл = = rki = ... = г , тогда этим «равновесным» условием будет полученное Дмитриевым

соотношение: ХЛІІ = —- = —-. В современной микроэкономической ХЦ N В

теории равновесие фирмы в производственной отрасли устанавливается при условии оптимальной комбинации производственных ресурсов: AfP w

MRTS,K = = — (MRTSlK — предельная норма технологического

МРК г

замещения труда капиталом, она применяется в теории производства; МР, — предельный (дополнительный) продукт от использования единицы 1

-го производственного фактора; w — ставка реальной заработной платы, т.е. «цена труда», а г — реальная ставка процента на вложенный капитал, т.е. за вычетом нормы амортизационных отчислений, — «цена капитала»). Если мы предположим, что факторы производства — труд L и капитал К — являются товарами А и В, соответственно, то первая часть

X

MRTS,K = —. Выражение 7L± численно может быть равно выраже- r N„

Q = const, но они несопоставимы с точ-

формулы Дмитриева XАП = —— аналогична современной трактовке:

9 В

МР{ _ dQ(L,K)/dL _ dK_

НИЮ МРК ~ dQ(K, L)/dK dL ки зрения их экономического смысла: речь уже идет, по сути, о разном понимании одного и того же предмета. Поскольку каждая из формул

X, N А ,,DT(, МР, w

Xя. = —- = —- и MRTblK = = — имеет внутреннюю содержа-

Xti NB МРК г

тельную структуру, связующую все ее составляющие элементы в единое целое, мы не можем из методологических соображений сравнивать и их «первые части». Если первая формула — формула Дмитриева, условно говоря, отражает «трудовую» проблематику классической политической экономии (political economy), то вторая — связанную с «предельным» анализом проблематику современной экономической науки (economics).

Из сравнительного анализа этих формул видно, как трудно найти точки взаимного соприкосновения двух основных экономических парадигм (здесь: только в области производства), хотя существование таких точек — может быть, иллюзорное, лишь вследствие нашего желания верить в это, — в принципе возможно: на это указывает, например, подобие «первых частей» вышеупомянутых аналитических выражений. Тем не менее, пол-

V, МР, , ,

ное различие между —- и - говорит об обратном —

N и МРК

о том, что аллюзия на методологическую преемственность этих парадигм есть реликт «старомодного» (с точки зрения трактовки этих проблем в рамках «основного течения» современной экономической науки) мышления, унаследованного от классиков трудовой теории стоимости (математико-методологическое сравнение парадигм проводится, например, у Т. Негиши (см.: Негиши Т. История экономической теории. М., 1995)). 39.

См. комм. 36, 37. 40.

Для изучения цен производства (или ценностей, в терминологии Дмитриева) ученый использует немного другой подход по сравнению с

тем, который использовался им для изучения трудовых ценностей или овеществленного труда в товарах. Вместо разработки концепции, получившей впоследствии название «point input — point output» (она была всесторонне исследована В.В. Леонтьевым и описана в книгах: Leontief W.W. The Structure of the American Economy 1919—1939. N.Y., 1941; Leontief W.W. et al. Studies in the structure of the American economy. N.Y., 1953), в которой товары производились с помощью труда и других товаров (уравнение (1) на с. 58), он использует модель австрийских теоретиков предельной полезности, существующую в рамках так называемой концепции flow input — point output, в которой товары производятся с помощью датированного труда (dated labour). Русскоязычная терминология перевода двух вышеупомянутых подходов не устоялась, хотя о чем идет речь, ясно: «point input — point output» означает «затраты, осуществленные в момент времени (или «одномоментные» затраты) — выпуск, полученный в момент времени («одномоментный» выпуск)»; «flow input — point output» — «затраты, многократно осуществляемые в течение производственного процесса, как поток материальных средств на определенную календарную дату (или «поточные» затраты) — выпуск, полученный в момент времени («одномоментный» выпуск)». Леонтьев- ская модель «затраты-выпуск» — так ее именуют в русскоязычной литературе — использовалась даже в современном анализе «экономической таблицы» Ф. Кенэ (см. об этом: Fillips A. The Tableau d’Economique as a Simple Leontief Model//Quarterly Journal of Economics. 1955; перепечатана в: Economic Thought: A Historical Anthology/Ed. by J.A. Gherity. 1965. См. также: Нути Д.М. Указ. соч. С. 516). 41.

См. формулу для ХА на с. 64. 42.

В выражении

v плаха( 1 + г)" + пхах„( 1 + г)‘л' +... + nkaxa( 1 + г)'4 /1 й ~ \ ТГ

тИаха(\ + г)я + тхаха( 1 + г) +... + троха( 1 + г) '

элемент ахв выносится за скобки и сокращается. 43.

Условие k = р означает, что производство товаров Ан В осуществляется по одной и той же технологии, уровень которой в пределах каждой отрасли обычно является системой четко заданных экономических параметров и характеристик, технических стандартов и т. п. Отсюда следует, что приняв «технологический» критерий подразделения национальной экономики на отдельные отрасли производства, суть которого иллюстрируется принципом «одна отрасль — одна технология», мы можем заключить: товары А и В caeteris paribus производятся в рамках одной отрасли, и это предположение Дмитриева вполне реалистично. На сегодняшний день в так называемой теории отраслевых рынков существуют и другие виды подобных критериев, например, «контрактный», «трансакционный» и др. (см.: Тироль Ж. Рынки и рыночная власть: теория организации промышленности. СПб., 1996). 44.

Зависимость X ЛВ от г непосредственно вытекает из экономически реалистичного соотношения tA * tB (ср. комм. 36, 37). Таким образом, пропорция обмена товара А на товар В зависит не только от количества труда, потраченного на их производство NA и Nn, но и от величины «среднего» уровня прибыли в отраслях, производящих товары А и В, соответственно. 45.

Под «вечными» техническими капиталами имеются в виду технические капиталы с очень длительным (в пределе — «бесконечным») сроком службы, т.е. средства производства (основной капитал). Этот основной капитал, как считал Д. Рикардо, может быть отделен от оборотного на основе более долгого срока его функционирования в экономической системе.

Уже из самого названия «оборотный капитал» следует, что период его экономической «жизни» составляет один производственный цикл (что в теории ценности (стоимости) Д. Рикардо было связано с особенностью производства сельскохозяйственного продукта), в то время как основной капитал обычно «живет» и «работает» десятки таких циклов. В современных теориях корпоративных финансов период времени, в течение которого осуществляется один производственный цикл, считается равным одному году; средний срок «полезной» службы основного капитала оценивается обычно в 25—30 (иногда до 50) лет. 46.

Капиталист получает прибыль от использования в производстве основного капитала kt, k2..., поэтому:

Хл = плахп( 1 + г)1л + n{ax„[(\ + г)'1' -1] + ... + п„аха[( 1 + г)'’" -1],

где n, К. Маркс придерживался противоположного мнения. Вообще, на факт противоположности экономических интересов классов капиталистов и рабочих в рамках классической политэкономии натолкнулся еще А. Смит при систематическом анализе категорий совокупного дохода общества. Затем он был зафиксирован в системе Д. Рикардо, который уже более содержательно рассмотрел его при создании учения о прибыли и заработной плате, но вследствие внеисторической методологии своего подхода к объяснению феноменов экономической действительности не увидел в его существовании значительной проблемы. Только К. Маркс осознал этот факт как этическую проблему, связанную с определенным состоянием (и, самое главное, уровнем) общественного сознания. Это позволило ему переформулировать ее как проблему классовой эксплуатации рабочих капиталистами, неизбежно возникающую при капиталистическом строе. Дмитриев в своих «Очерках» далек от этических вопросов (см. например, очерк II, с. 199), считая их уделом практических дисциплин (прикладной психологии, индуктивной социологии, см. об этом в очерке III), а отнюдь не теоретических, каковой является (классическая) политическая экономия. Поэтому его фактически не интересует проблема распределения общественного продукта и общественных доходов. Доказательством может служить тот факт, что, получив чисто формально обратную зависимость уровня прибыли г от заработной платы в денежном выражении аха, В.К. Дмитриев в дальнейшем своем исследовании, в отличие от последующих неорикардианских теорий стоимости (ценности), никак ее не использует. 48.

Поиск Д. Рикардо «неизменной меры ценности» (invariable standard of value) — мерила, которое само инвариантно относительно изменений как в заработной плате, так и в норме прибыли, — во многом способствовал сохранению значительного интереса к его трудовой теории стоимости. Решению этой же проблемы посвятил большую часть своей жизни современный редактор трудов Д. Рикардо итальянский экономист П. Сраффа (1898—1983), опубликовавший в 1960 г. в лондонском Кембридже книгу «Production of Commodities by means of Commodities. Prelude to a Critique of Economic Theory» («Производство товаров посредством товаров: прелюдия к критике экономической теории»), Эта книга дала начало новому направлению в посткейнсианской экономической мысли, получившему название неорикардианства и сделавшему упор на детальном исследовании подходов к решению проблемы распределения общественных доходов и национального продукта.

В ней П. Сраффа предлагает в качестве совершенного мерила ценности «стандартный товар» (standard commodity), способный выражать меновые пропорции (или относительные цены товаров) безотносительно к уровню заработной платы или норме прибыли. По его мнению, чтобы определить меновые стоимости товаров, нужно предположить, что либо норма прибыли, либо уровень заработной платы должны быть заданы экзогенно, т.е. еще до начала экономического анализа. Имея систему уравнений, похожую на систему Дмитриева, с (k +1) уравнениями и (k + 2) неизвестными, он своим методологическим допущением о том, что рассматриваемая им экономическая система находится в состоянии «долгосрочного равновесия», демонстрирует так называемый «эффект Рикардо» и делает свою систему уравнений, описывающую процесс расширенного воспроизводства, теоретически разрешимой.

Истоки такого решения П. Сраффы находятся в «зерновой модели» Д. Рикардо, почерпнутой итальянским экономистом из его «Опыта влияния низких хлебных цен на прибыль с капитала» (1815). Согласно этой модели зерно (сот) является одновременно единственным продуктом сельского хозяйства и его же единственным ресурсом в форме «авансируемых» семян и средств существования рабочих, занятых в производстве. По мнению Д. Рикардо, этот факт делает зерно «совершенной мерой ценности», поскольку, что бы ни произошло с нормами заработной платы и прибыли в натурально-вещественном выражении, зерно подвергается одновременному воздействию и как ресурс, и как продукт, что оставляет его относительную цену неизменной. Д. Рикардо также отмечал, что цена зерна может измениться только в случае усовершенствования технологии его производства, но П. Сраффа в своих построениях обходит это препятствие с помощью гипотезы о «долгосрочном равновесии» экономической системы: в этом случае неизменность производственной технологии любого товара представляется совершенно очевидной.

В отличие от А. Смита и Д. Рикардо, П. Сраффа уже не занимается поиском «неизменной меры стоимости» в эмпирической действительности как вполне обычного товара (типа хлеба или золота), а сознательно конструирует его. Этот товар по своей природе необычен, поскольку он является составным, «композитным». По мысли П. Сраффы, «стандартный товар» состоит из товаров, комбинируемых в тех же межотраслевых пропорциях, что и воспроизводимые нетрудовые ресурсы, входящие во все последовательные этапы его производства. Однако в таком виде он, строго говоря, не является «совершенной мерой стоимости» (хотя Сраффа склонен был думать иначе), поскольку «по дороге» потерял одно из требований, предъявляемых к нему Д. Рикардо: в системе П. Сраффы он перестал быть продуктом потребления рабочих. В остальном же «стандартный товар» обладает теми же свойствами, что и «зерно» у Д. Рикардо. Однако сам Д. Рикардо, видимо, не считал «зерно» совершенным «мерилом ценности», поскольку ни в одном из трех прижизненых изданий своих «Начал» (первое издание в 1817 г.), в которых он впервые четко сформулировал проблему ценности (стоимости), он на всем протяжении главы I «О ценности» серьезно не рассматривает его в качестве «совершенного мерила», а говорит в основном о «золоте». В данном случае Дмитриев не делает столь далеко идущих выводов: «единица ценности» ему требуется скорее просто формально, как масштаб ценности для разрешения системы уравнений, и он серьезно не задумывается над главной проблемой рикардианской теории ценности — над тем, может ли в действительности существовать такой «товар». Подобная процедура обращения к «единице ценности» при исследовании множественного обмена уже встречалась у Л. Вальраса, который именовал ее «Numeraire», позже ей воспользуется и П. Сраффа в целях обеспечения разрешимости системы уравнений общественного воспроизводства (standard of value). Поэтому вряд ли можно называть «единицы» В.К. Дмитриева и Л. Вальраса «стандартными товарами» (в смысле «стандартного товара» П. Сраффы) только лишь на том основании, что они являются способом масштабирования ценности, как это делает, например, Дж. Хикс (Hicks J.R. Value and Capital. Oxford, 1939; русский перевод: ХиксДж.Р. Стоимость и капитал. М., 1993. С. 153-155). 49.

Экономический смысл этого продукта а заключается в том, что он выступает одновременно и как результат производства (а не ресурс производства других товаров, как у Сраффы), и как продукт потребления рабочих, так как мы считаем, что «зерно» (сот) Д. Рикардо и есть тот «хлеб», на который ссылается Дмитриев на с. 79. Практически маловероятно, чтобы В.К. Дмитриев был знаком с «Опытом о влиянии низких хлебных цен на прибыль с капитала» (1815) и сделал те же выводы, какие сделал П. Сраффа из этого раннего произведения Д. Рикардо (из произведений Д. Рикардо В.К. Дмитриев изучал, видимо, в основном только его «Начала», в переводе Н.И. Зибера; ссылок же на «Опыт» нет ни в одной из известных нам до 1904 г. работ Дмитриева). Тем не менее, в смысле обладания этими двумя качествами одновременно, а также той решающей роли, которую он играет в вопросе о разрешимости соответствующей системы уравнений для определения меновой ценности (стоимости) товаров, «хлеб» В.К. Дмитриева находится в тесной, но отнюдь не однозначной связи со «стандартным товаром» П. Сраффы. 50.

В.К. Дмитриев составил систему из (п + 2) уравнений издержек производства с (п + 2) неизвестными: кроме неизвестных величин меновых ценностей п товаров неизвестен также уровень промышленной прибыли г и цена предмета потребления рабочих ха. Он показал, что эта система является принципиально разрешимой, поскольку величина а — количество хлеба, потребляемого рабочими в день, — предполагается заданной и известной, причем определяется она даже не технологическими условиями производства (как у П. Сраффы), а является следствием «классического» представления о неизменности минимума средств существования рабочих. Это означает, что проблему нахождения меновых ценностей товаров (или цен производства, по терминологии П. Сраффы) можно решить, не прибегая к помощи потребительского спроса. Этот результат, полученный В. К.Дмитриевым, заставил обратить на себя особое внимание исследователей после выхода в свет книги П. Сраффы (Sraffa P. Op. cit.). Они увидели в нем известное сходство с утверждением П. Сраффы о том, что меновые ценности товаров равны их производственным ценам (Ibid. Р. 32—35; Нути Д.М. Указ. соч.

С. 518—520). В.К.Дмитриеву часто приписывают важность этого открытия в связи с тем, что П. Сраффа придавал этому моменту — доказательству независимости определения производственных цен от условий потребительского спроса, их тождеству с меновыми ценностями производимых товаров — решающее значение в связи с решением проблемы распределения общественного продукта, поскольку этим результатом П. Сраффа заложил основу критики всех маржиналистских теорий производства, капитала, распределения и т.д. Но для В.К. Дмитриева такое доказательство разрешимости системы уравнений означало лишь освобождение теории издержек производства от внутренней противоречивости, на чем, как мы знаем из настоящего очерка, настаивали ее критики (например, Л. Вальрас). Он и не думал этим результатом дискредитировать теорию потребительского спроса, наоборот, только благодаря полученному результату он смог в дальнейшем последовательно перейти к теории предельной полезности и доказать ее совместимость с теорией издержек производства.

Другой серьезной проблемой здесь является способ, каким Дмитриев показывает, что построенная им система уравнений может быть решена. Дело в том, что уравнение издержек производства продукта а (хлеба), по его мнению, позволяет непосредственно определить уровень промышленной прибыли г. Его подход, состоящий в действительном определении (п +1) меновых ценностей производимых товаров и уровня прибыли г, убеждает в том, что это возможно, но при этом оказывается, что уровень прибыли можно определить всего из одного уравнения издержек производства товара — хлеба. В этом смысле г определяется у Дмитриева до и независимо от определения меновых ценностей товаров — независимо от основной системы, состоящей из (п +1) уравнений, — и, таким образом, вне ее. Это одна точка зрения на теорию ценности (стоимости) Д. Рикардо и ее истинный смысл. Другая была сформулирована П. Сраффой, у которого уровень прибыли г определяется внутри основной системы (.simultaneously), но при этом им не было доказано, что она разрешима относительно всех своих неизвестных, в том же смысле, в каком это сделано у Дмитриева. Сраффа прямо пишет, что нельзя определить г до определения цен, но невозможно и обратное: вывод его состоит в том, что «...распределение товарного излишка [surplus, или нормы прибыли] должно быть определено посредством того же самого механизма и в то же самое время, что и цены товаров» (Sraffa P. Op. cit. Р. 6). У Сраффы г определяется только через уровень заработной платы w, а не однозначным образом. Тем более он не считал, что величина г может быть получена из одного уравнения. Вполне возможно, что П. Сраффа прав, но суть разногласий его системы с системой Дмитриева заключается, по- видимому, именно в их различном понимании экономической природы прибыли в учении Д. Рикардо. Наиболее вероятен вариант, что эти разногласия являются следствием разного прочтения и, соответственно, различного понимания В.К. Дмитриевым и П. Сраффой учения Рикардо о ценности в целом. За этим разногласием, которое направило их системы во многом по различным исследовательским направлениям, стоят по существу разные теоретические позиции и отношение к рикардианскому наследию.

Каждый из них преследовал одну и ту же главную цель — решение проблемы определения меновых ценностей (стоимостей) товаров, и именно этот факт, по нашему мнению, определил как формальное сходство их систем производства товаров, так и принципиальную близость полученных ими результатов. Только Сраффа подходил к решению этой задачи со стороны проблемы распределения годового общественного продукта, со стороны «эффекта Рикардо», и именно с этим связаны особенности его системы, например, предположение о выплате заработной платы рабочим post factum как части произведенного годового продукта, а также линейная обратная зависимость уровня прибыли г от ставки заработной платы w, которая у него уже является переменной величиной. В своем стремлении следовать «духу» рикардианской теории стоимос.- ти — найти «неизменную меру стоимости» — Сраффа порой отходил, и весьма существенно, от ее «буквы», равно как и от воззрений других классиков политэкономии, изобретая свои собственные конструкции.

В. К.Дмитриев же отказался от рассмотрения проблемы распределения, т.е. отверг положение о том, что сам тип распределения между заработной платой и прибылью влияет на изменение меновых ценностей, поскольку был убежден, что теория ценности Д. Рикардо есть не что иное, как последовательная теория издержек производства. Свою задачу в первом очерке он видел в освобождении ее от внутренней противоречивости, но пошел в своем анализе еще дальше. П. Сраффа, наоборот, прибегает к подходу, характерному для теории издержек производства, только после нахождения «неизменной меры стоимости», в связи с проблемой определения конкретной цены товара — в главе, посвященной редукции труда (Sraffa P. Op. cit. Part I. Ch. VI). 51.

Система уравнений (1), (2), (3) отличается от предыдущей системы на с. 77—78 тем, что она описывает процесс производства товаров, среди которых находится уже не один, а несколько продуктов потребления рабочих. При этом Дмитриев делает важную оговорку о том, что в теории Рикардо присутствовал лишь один такой особый продукт. Это дает право утверждать, что сравнительный анализ более «ранней» системы Дмитриева (с. 77—78) и построений Сраффы, проведенный в комм. 49, является с методологических позиций вполне релевантным. Он не только проливает свет на их отношение к теории ценности (стоимости) Д. Рикардо, но и через это «опосредование» помогает понять систему взаимосвязей, существующую между системами Дмитриева и Сраффы, а при неосмотрительном подходе только запутывающую невидимыми нитями в клубок противоречий собственно дмитриевскую теорию ценности. Если взять за основу Дмитриевскую систему уравнений (1), (2), (3), как это делают некоторые исследователи, и представить ее в «современной формулировке», т.е. перевести на язык воспроизводственной системы Сраффы, то оказывается, что по формальной структуре обе модели очень похожи друг на друга (Нути Д.М. Указ. соч. С. 518—520). Но с точки зрения содержания последовательно развиваемая Дмитриевым теория ценности при таком подходе теряет свои специфические черты, ибо начинает невольно «подгоняться» под построения Сраффы и меряться меркой его видения проблемы ценности (П. Сраффа не был знаком с «Очерками» В.К. Дмитриева, по крайней мере, до публикации своей книги в 1960 г.).

По мнению исследователей, В.К. Дмитриев, например, не сделал некоторых специфических «открытий» a la Sraffa: он не ввел разделения всех товаров на «базисные» (которые прямо или косвенно участвуют в производстве всех товаров) и «небазисные», хотя и близко подошел к этому, не сконструировал «стандартный товар» (НутиД.М. Указ. соч.

С. 519—520). Но для самого Дмитриева и его последовательной теории такого рода построения не имеют никакого значения. Он действительно вплотную подошел к разделению товаров на базисные, к которым можно отнести продукты потребления рабочих в его производственной системе (что выглядит очень реалистичным), и небазисные, но не сделал это только потому, что оно функционально было бы для Дмитриева и построенной им системы бесполезно, так как никак не помогло бы ему при определении уровня прибыли. Тем более он не пользовался языком матричной алгебры, где это различение напрямую связано с условием независимости матричных строк и столбцов, проясняющим вопрос о разрешимости соответствующей системы уравнений. В его системе, условно говоря, существует столько «базисных» товаров, сколько имеется типов продуктов потребления рабочих. Труд можно было бы включить в число базисных товаров, так как он является единственным невоспроизводимым источником в Дмитриевской системе производства, но в дальнейшем В.К. Дмитриев показывает, что производство может спокойно обойтись и без живого труда вообще, и без человеческого в частности. Поэтому то, что В.К. Дмитриев не ввел такого разделения товаров, нельзя ставить ему в упрек и считать этот момент недостатком его исследования по сравнению с трудом П. Сраффы.

Что касается «стандартного товара», изобретение которого, по мнению Д.М. Нути, нельзя приписать Дмитриеву (НутиД.М. Там же), то ясно, что для русского экономиста в этом товаре нет необходимости, если, конечно, понимать собственную логику его исследовательской работы (см. комм. 49). Его теория ценности является независимой от данного построения Сраффы, поскольку главная проблема для Дмитриева — не проблема распределения, а определение цены любого товара, исходя из условий их производства, в том числе и без участия в нем живого человеческого труда. Сраффа никогда не исключал из аналитического рассмотрения человеческий труд в стоимостном отношении.

Поскольку предисловие Д.М.Нути, написанное для английского издания Дмитриевских «Очерков» и являющееся весьма авторитетным по вопросу сопоставления подходов Дмитриева и Сраффы, дается в настоящем российском издании в приложении и в русском переводе, мы сочли необходимым обратить внимание читателя на несколько содержащихся в нем интересных моментов, которые нуждаются в обсуждении и проясняют нашу собственную теоретическую позицию. 52.

«Железный закон заработной платы» состоит в том, что заработная плата рабочих в реальном выражении равна их прожиточному минимуму. В данном случае он равен а + Ь + с.... 53.

Благо а — это любой продукт потребления рабочих, в отличие от блага а, под которым ранее понимался только хлеб. С этого момента фактически начинается самостоятельная теория ценности Дмитриева, поскольку ранее он все-таки опирался на предпосылки и соображения, сформулированные Д. Рикардо, и освобождал теорию издержек производства от «тавтологии цен». 54.

Т.е. 1 = 4(1 + г)г- + 4,(1 + г)Тщ +...

Если г = 0, то 1 = 4 + 4 + - ! ПРИ r > °' I = МАа + NAa +..., где

M,N...> 1; ' {

Если положить М = N =... > 1, то — = 4 + 4 +..., т.е. А„ + А„ +... < 1,

М а а, >

так как Аа , Аа ...— доли блага а, потребленные при производстве единиц продуктов А, В,..., при условии, что производится именно благо а. 55.

Процесс «расширенного» воспроизводства товара а, описанный Дмитриевым, является, по сути дела, наиболее общей формулировкой условия существования «стандартного товара» Сраффы, поскольку это в чистом виде «производство товаров посредством товаров». Но данное условие вовсе не означает, что Дмитриеву требуется аналогичный товар, обладающий свойством «неизменной меры стоимости». Сведя количества датированного в производстве труда к количеству продукта потребления рабочих а, к затратам которого в конечном счете могут быть приведены издержки производства и всех остальных товарі .з, Дмитриев показал, что из уравнения издержек производства этого продукта а однозначно определяется не только величина прибыли г , но и тот разумный с экономической точки зрения факт, что г > 0. В этом случае г по-прежнему является функцией от периода производства и количества искомого блага, но при этом в рассматриваемом производстве уже не задействован труд рабочих. Поэтому утверждение некоторых западных исследователей, например, Д.М. Нути, о том, что В.К. Дмитриев, «в общем рассматривает «производство товаров посредством датированного труда», а не «производство товаров посредством товаров» (по: крайней мере, когда речь идет об определении уровня прибыли)...» (Нути Д.М. Указ. соч. С. 520), некорректно. Он, видимо, имел в виду, «первоначальную» формулу для г на с. 78. Между прочим, условие!

В.К. Дмитриева насчет г > 0 было впоследствии признано справедливым и доказано методами современной линейной алгебры (Нути Д.М. Указ. соч. С. 518—519). 56.

Это особенно актуально в наше время, когда человеческий труд, как физиологический и физический процесс, уступает место робототехнике, компьютерам. Уже существуют компьютерные модели искусственного интеллекта, нейронные сети, «обучающие» программы с гибкими структурными схемами и варьирующими в их пределах параметрами. В настоящее время также делаются научно обоснованные прогнозы о том, что в области конечномерных с точки зрения числа вариантов стратегий, поддающихся формализации (примером могут служить шахматы), компьютеры «сильнее» людей и могут с успехом заменить их. Процесс такой «замены» признается во многом закономерным. Сегодня разрабатываются новые методы математики, логики, информатики, с помощью которых формализуются и моделируются творческие, интуитивные и другие процессы, свойственные человеку. «Живой» труд, как рабочая сила, и вся производственная сфера в наше время вытесняются в развитых странах сферой услуг. Такое вытеснение считается одним из важнейших условий перехода к «постиндустриальному», «информационному» обществу. Главной производительной силой становится наука, которая обеспечивает непрерывный поток изобретений и инноваций. Но это не значит, что процесс ускорения НТП не имеет своей оборотной, «негативной» стороны. Нельзя забывать и тот факт, что период создания Дмитриевым данного очерка пришелся на время так называемой второй промышленной революции, а также ломки традиционного «классического» мировоззрения в физике — науке, олицетворявшей собой в конце XIX в. критерий научности. 57.

См. комм. 55. Этим утверждением Дмитриев, по существу, отвергает марксистскую теорию эксплуатации. Ученый считает, что прибыль возникнет и тогда, когда производство будет полностью основано на «машинном» труде: «Происхождение промышленной прибыли не стоит ни в какой «особенной» связи с человеческим трудом, употребленным в производстве» (с. 85). Маркс рассматривал данный вывод как отражающий только видимость явлений и событий капиталистической экономики. Он полагал, что если у предпринимателя-капиталиста в частной собственности находится известное количество стоимости, причем неважно, в товарной или денежной форме, то всегда можно организовать производство с использованием наемной рабочей силы и получить прибыль. По-видимому, именно здесь проявляется «этическая нейтральность» экономических взглядов Дмитриева, который глубоко не задумывается над вопросом о том, почему возникает прибыль: формально сделав замену переменных на с. 82—83, он в конце концов исключил возможность постановки этой проблемы с точки зрения этических (не экономических!) принципов. К. Маркс же, исходя прежде всего из этических и философских оснований экономической науки, считал, что прибыль возникает в результате эксплуатации наемной рабочей силы, а не потому, что в производстве используется капитал, т.е. «ценность» (см. также комм. 46).

Прямой ответ на вопрос о том, кто из них прав, видимо, не может быть дан внутри самой экономической науки, требуя для себя выхода за рамки ее предметного поля в области сопредельных общественных (и, может быть, естественных) наук. Методология такого перехода не имеет ничего общего с так называемым экономическим либерализмом, поскольку для подлинной экономической науки, науки о человеческой свободе в этом мире хозяйства, это — поиск основания ее собственного «сверхчувственного» предмета, а не попытка распространить его как раз и навсегда «обретенного», а потому так до конца и не осознанного, куда и насколько только возможно. Для экономической теории и практики ответ на вопрос о происхождении промышленной прибыли, а главное, само содержание того исследования, которое направлено на поиск ответа подобного рода, имеет непреходящее значение: размышления именно над этой проблемой (разобраться с «заработной платой» было куда проще), видимо, и составляют «сердцевину» и смысл классического политэко- номичес.кого наследия. Дело даже не в том, что неизвестный уровень прибыли «мешал» определению меновых стоимостей товаров; суть в том, что категория прибыли — это и категория, дающая ключ к решению проблемы производства, роста общественного богатства (без которого невозможно даже простое воспроизводство экономической системы и человеческого рода), и «краеугольный» камень всех теорий распределения общественных доходов, наконец, это — понятие, отражающее факт существования человеческих и общественных отношений в экономике.

Без специального исследования любой ответ на поставленный в данном комментарии вопрос вряд ли имеет смысл, поскольку К. Маркс и В.К. Дмитриев рассматривают данную проблему в разных методологических плоскостях экономического анализа, с позиций ученых-исследо- вателей, находящихся в разных аксиологических системах координат:. К. Маркс, видимо, первоначально исходит из методологии «квазипози-і тивной» экономической науки, констатируя то, что есть (а уже потом„ говоря о том, что и как должно быть, чтобы изменить существующее положение дел), а В.К. Дмитриев — из «квазинормативной», сразу рассуждая о том, что и как может (но не обязательно должно) быть в экономической реальности (см. с. 85). Слово «квази» в данном случае по известным причинам предохраняет взгляды К. Маркса и В.К. Дмитриева от какой бы то ни было редукции их к понятиям современной экономической теории: «позитивной» и «нормативной».

Вместе с тем отметим, что исключение Дмитриевым труда из ресурсов (факторов) производства противоречит не только взглядам политэкономов классического периода и сторонников трудовой теории стоимости, но и основным положениям микро- и макроэкономики — наук, образующих современную экономическую теорию. 58.

См. комм. 53. Дмитриев, по сути, здесь пытается доказать, что с точки зрения определения меновой ценности (стоимости) производимых товаров теория издержек производства способна перешагнуть за рамки собственно трудовой теории стоимости. Живой человеческий труд не является уникальным источником создания ценности (стоимости), равно как и причиной возникновения промышленной прибыли. Единственное условие для того, чтобы производственная система смогла функционировать, по мнению Дмитриева, состоит в том, что в ней среди средств производства должна существовать машина М, способная к самовоспроизводству, к репродукции. Смысл этой машины в том, что она производит другие машины и в том числе саму себя. Таким образом, она является одновременно и средством производства, и средством воспроизводства. При этом она не может быть предметом непроизводственного потребления, поскольку не является продуктом потребления рабочих: ведь последние в данной системе производства товаров отсутствуют. Здесь опять-таки наблюдается полная аналогия с «зерном» (сот) в «Опыте» Д. Рикардо 1815 г., которое является одновременно и основным продуктом потребления рабочих (их воспроизводства), и основным продуктом их производства. Но у Рикардо в этом сельскохозяйственном производстве задействован живой труд — труд рабочих. У В.К. Дмитриева в этом случае не предполагается существования наемного и вообще никакого другого живого труда. В его производственной системе все затраты производства сводятся к затратам работы и существования единственной самовоспроизводящейся машины М.

Поэтому анализ В.К. Дмитриева носит более общий характер, чем у Рикардо, у которого два воспроизводящихся ресурса — живой труд и зерно. Этот своеобразный дуализм «зерновой модели» Рикардо, по существу, преодолен В.К. Дмитриевым. У П.Сраффы в неявной форме существует тот же дуализм — «стандартный товар» и однородный в стоимостном отношении труд. Связь между ними выражает найденная Сраффой «неизменная мера стоимости». Сраффа, вернувшись к постановке проблемы о существовании такого совершенного мерила к «Опыту», на протяжении всего своего произведения стремился сохранить логику «зерновой модели», — об этом он писал еще в предисловии к изданию трудов Д. Рикардо. Но при этом «стандартный товар» потерял одно из главных требований, предъявляемых к нему Д. Рикардо: он перестал быть продуктом потребления рабочих. Между тем Сраффа склонен считать, что «все свойства «неизменной меры стоимости» [по Рикардо] ... найдены в переменном количестве труда, которое, однако, изменяется по очень простому правилу, независимому от относительных цен...» (Sraffa P. Op. cit. Р. 32).

Но все-таки «стандартный товар» Сраффы не потребляется рабочими в его системе, и этот факт здесь является едва ли не главным аргументом против самой методологии сраффианского построения данной конструкции, которая оказывается совершенно оторванной от вполне реальной экономической действительности. Дмитриевский анализ в этом смысле выгодно отличается от сраффианского. У В.К. Дмитриева такой дуализм «базисный товар (или средство воспроизводства) — его потребитель (как субъект воспроизводства)», который есть и у Рикардо, есть и у Сраффы, сведен к монизму: «средство производства = средство воспроизводства», причем средством здесь является сам субъект производства. Вопрос тут стоит так: а существует ли подобная машина, не является ли она единственно живым трудом, причем сознательным, человеческим? Отсюда главная проблема теории ценности В.К. Дмитриева — проблема существования такой машины, такого товара в его производственной системе. Является ли эта машина живым существом, обладающим сознанием, или она есть автомат, механический агрегат? Но этот вопрос уже выходит, по мнению В.К. Дмитриева, за рамки предмета политической экономии. 59.

Новая институциональная экономика, опирающаяся на современную неоклассическую экономическую теорию (neoclassical economics), пытается рассмотреть то влияние, которое оказывают соответствующие институты — поставщики технических знаний: НИИ, библиотеки, компьютерные центры — на способы производства товаров и на их специфику (информационные и компьютерные сети, наукоемкие технологии и т.д.). Экономическая теория информации, рассматривая последнюю в качестве самостоятельного фактора производства, анализирует ее роль в производственном и технологическом процессах и старается определить то влияние, которое она приобретает для отдельных экономических агентов (в том числе для государства) в эпоху НТП. В самой «неоклассике» уже несколько десятилетий существует тенденция распространять методологию экономических исследований неоклассической экономической теории на сопредельные с ней общественные науки и области знания — социологию, политологию, историю. Она получила название «экономического империализма», одним из главных представителей и сторонников которой является Г. Беккер (с 1957 г.). 60.

Система уравнений (1) отражает производительный процесс, совершаемый людьми, система уравнений (2) — животными. 61.

Поскольку именно а — производительное благо, способное к «репродукции». Структура уравнения издержек производства а другая — Ха сокращается.

Кому же в этом случае отчислялась бы сумма прибыли, если нет человеческого труда в производстве — вопрос, который остался у Дмитриева без ответа по уже вполне понятным причинам. Вместе с тем здесь может быть проведена еще одна интересная параллель с исследованием П. Сраффы. Сраффа тоже вводит в своей системе понятие максимального уровня прибыли (Maximum rate of profits), который существует в том случае, когда весь национальный продукт идет на нужды капиталистов, т.е. при w = 0. Здесь у Сраффы, казалось бы, более реалистичная позиция, тем более что у В.К. Дмитриева величина прибыли есть не натурально-вещественный излишек произведенных в экономике товаров, а денежная сумма. Но В.К. Дмитриев формулирует положение о том, что для любого производительного блага а,р,у,... в действительности будет существовать только одна система уравнений издержек производства, причем та, которая обеспечивает наибольший (но не обязательно максимальный) уровень прибыли г , определяемый из одного-единст- венного уравнения издержек производства продукта а (ср. комм. 49).

Сраффа тоже конструирует систему, сходную в общем с Дмитриевской, где фигурирует максимальная норма прибыли R, и доказывает ее разрешимость относительно R и k мультипликаторов, введенных вместо величин меновых ценностей (стоимостей) для того, чтобы показать единственность (uniqueness) такой системы. Определенная Сраффой «неизменная мера стоимости» тоже включает в себя максимальный уровень прибыли, определяемый в так называемой Стандартной системе (Standard System), где все экономические переменные выражены в категориях «стандартного товара». У В.К. Дмитриева же максимальный уровень прибыли появляется не в связи с анализом распределения между заработной платой и прибылью, а при решении вопроса о том, какой же технологический процесс будет иметь место в действительности как наиболее экономически эффективный. У Сраффы при появлении в системе величины R система разрешима относительно всех своих неизвестных, поскольку г = R лишь в том случае, когда w = 0. В сраффианской системе уровень технологий задан и фиксирован, он является неизменным. В этом есть своя логика, присущая системе, находящейся в состоянии «долгосрочного равновесия»: технологии неизменны потому, что они не могут быть улучшены. У В.К. Дмитриева собственно про изменение производственных технологий не сказано ни слова, но косвенным образом их неизменность заложена в его предположении о нашем знании величин Г;, выражающих собой «технические условия производства». И В.К. Дмитриев, и П. Сраффа рассматривают, по существу, экономическую систему, которая находится в состоянии равновесия a priori. В этом они — продолжатели наследия классиков политической экономии. 62.

Модель Дмитриева состоит в следующем. Есть уже не две отрасли промышленности, а, например, две страны (для наглядности), в которых разные технологии производства: в первой — товаров А, В, С, D... L, где D — производительное благо, во второй — товаров М, N... Р, где N — производительное благо. В первой стране при соответствующей технологии производства установится один уровень прибыли — rD (предположение о «средней» норме прибыли rt делается только для товаров этой первой страны), во второй — при своей технологии — другой — гы. Предположение о «средней» норме прибыли г2 во второй стране делается только для товаров второй страны — М, N... Р. При этом она может отличаться от г{ и во всяком случае неприемлема для страны, производящей товары А, В... L. Условие rn > rN не означает, что одна страна экономически более развита, чем другая, поскольку капиталоотдача часто бывает выше и в менее развитых странах. Предполагается также, что на всем экономическом пространстве действует совершенная конкуренция.

Здесь В.К. Дмитриева интересует проблема установления межотраслевого равновесия. Если уровень прибыли в первой стране выше, чем во второй, то даже перелив капиталов из второй страны в первую, как убедительно показывает В.К. Дмитриев, не приведет к выравниванию уровней прибыли. Таким образом, равенства rD = rN = г не будет существовать, а следовательно, и межотраслевое равновесие, казалось бы, не может установиться. При этом возникает естественный вопрос: не противоречит ли rn > rN предположению о едином уровне прибыли г в промышленности? Нет. Дело в том, что уровень прибыли определяется из уравнения издержек производства того товара, к которому могут быть сведены стоимостные затраты всех остальных товаров, в том числе издержки производства и самого этого товара. Совокупность производственных отраслей, в которых производятся такие товары (в нашем случае D или N), можно назвать сектором промышленности, в пределах которого существует единый уровень прибыли (гп или rN). В.К. Дмитриев предполагает, что в национальной экономике существует несколько таких секторов, в каждом из которых свой уровень прибыли, поэтому противоречие здесь является мнимым. Ученый анализирует также возможные варианты поведения производителей в «неблагоприятных» отраслях, в тех, где уровень прибыли ниже, чем в других, вследствие технологического отставания. 63.

См. функциональные выражения для Хл и Хв на с. 81. 64.

Т.е. от меновой пропорции товаров В и А — Хвл, равной:

V X и flid.б)

Хнл = —- = —2——, где rlt > гх, вследствие того, что именно гв и г. опре-

Х.\ /л(гл)

деляют ее, а не наоборот (см. приведенное выше выражение на с. 77). 65.

Установив факторы, влияющие на величину «средней» нормы прибыли, Дмитриев исследует ситуации, когда возможно установление равновесия между двумя секторами экономики, производящими каждый свой определенный набор благ, причем величины уровня прибыли в этих секторах разные. 66.

Подробный анализ проблемы установления межотраслевого равновесия приводит Дмитриева к выводу, обратному тому, который он сделал на с. 85, а именно, что «происхождение промышленной прибыли не стоит ни в какой «особенной» связи с человеческим трудом, употребленным в производстве» (см. также комм. 55). Таким образом, он фактически признает, что в капиталистическом хозяйстве, основанном на принципе обмена товарами по рыночным ценам, промышленная прибыль возникает все-таки вследствие использования наемного человеческого труда в производстве товаров, т.е. продуктов, которые служат для удовлетворения неограниченных потребностей людей. 67.

См. комм. 1. 68.

См. комм. 47. 69.

См. комм. 52; также о категории «труда» у Дмитриева см. в комм. 56, 57, 65; о проблеме разрешимости его системы уравнений см. в комм. 49, 50, 60. 70.

Эта формула получается из предположения, что 5 = 1, т.е. одна единица продукта а есть цель производства, некое «общее дело», в ко-

5

тором затрачено: N = Ма + Ма +... единиц труда. Величина К = — в

' N

современной экономической теории называется «средним продуктом

труда» (average product of labour) и равняется: APL = — , где

TP(K,L) — совокупный продукт (total product), тождественный Q(K,L).

Поскольку В.К. Дмитриев говорит здесь об общей единице ценности, интересно провести еще одну параллель между развиваемой им теорией и учением П. Сраффы. Вернемся к уравнению (а,). В нерыночных условиях величина К, по В.К. Дмитриеву, будет определяться техническими условиями производства продукта а. Если мы предположим, что К есть ставка заработной платы, выраженная в неком общем измерителе ценности, то получим сраффианскую ставку заработной платы w, выраженную, например, в категориях «стандартного товара». Дмитриевское уравнение

= МаК( 1 + г)7* + МаК(\ + г)Та> +... при предположении Сраффы о производственном периоде 7] = 1, вырождается в

Ха = К(1 + г)(Ма + Мщ +...),

где сумма (Ма + Мщ +...) равняется общему количеству труда, затраченного в производстве всех продуктов. Продукт а производится только трудом. Принимая его цену за измеритель ценности, имеем

1 = К(1 + г)(Ма + Мщ +...), или Т = (і + Г)(д/а +ма<+ ...).

Если вслед за П. Сраффой пронормировать общее количество труда, затраченного на производство продукта а, то будем иметь

(Ма + Мщ +...) = 1 и отсюда 2. = (1 + г).

Сравним полученное выражение с правилом Сраффы, которое означает у него нахождение «неизменной меры ценности». У Сраффы оно 1 R!

выглядит как — = , где R' — максимальный уровень прибыли в

w R -г

экономической системе, a w — ставка заработной платы, выраженная в общей единице ценности, т.е. в стандартном чистом продукте (Standard net product) (Sraffa P. Op. cit. P. 32). У Сраффы за единицу принимается ценность (стоимость) чистого общественного национального продукта. В дмитриевских переменных это выразить не удается. Но суть та же:

= —, т.е. левые части уравнений у В.К. Дмитриева и у П. Сраффы

совпадают. Содержательно они означают переменное количество труда, выраженное в благе а, которое само в данном случае есть «стандарт ценности». Посмотрим, когда же совпадают правые части уравнений: для этого

Rr

необходимо и достаточно, чтобы — = 1 + г. Тогда получаем: гх - 0 ;

R — г

г2 = Д'-1. Первый результат В.К. Дмитриевым получен (с. 93—94), а второй нет, поскольку у него в явном виде нет понятия о R', которое важно только для рассмотрения проблемы распределения. Таким образом, этот результат Дмитриева — лишь частный случай сраффианской формулы.

Но в свете рассуждений, высказанных В.К. Дмитриевым ранее насчет максимально эффективного уровня прибыли (с. 87), можно понять г в его уравнении и как сраффианское R'. Тогда будем иметь

R' , п, (Я')2

= 1 + R , откуда г =

R'-r 1+ R' " -

Ясно, что есть решение, полученное Дмитриевым: г = R' = 0 . Но есть также и другое прочтение той же формулы:

г Rf 1

— = = 1 < 1, г < R', в случае, если R' *? 0.

R' 1+ R' 1+ R'

Этот результат лишь подтверждает построения П. Сраффы. Все дело в том, что у В.К. Дмитриева уровень прибыли г выражен в денежной форме, а не в едином общем стандарте ценности, поэтому и общей формулы, аналогичной сраффианской, мы у него не найдем. Правило П. Сраффы, постулированное им на основе обратной линейной зависимости между w и R (Ibid. Р. 22), первоначально гласило:

r = R\\-w).

В случае если w = 0, то г = R’. А если w = 1, то г = 0. При этом у В.К. Дмитриева фактически в любом мыслимом случае г = R', у Сраффы же г = R' только при условии w = 0 . На это уравнение (а,) В.К. Дмитриева не обратили внимания исследователи, например, Д.М. Нути. А между тем именно в этом месте, как было показано, достигается наибольшая степень сходства между результатами, полученными В.К. Дмитриевым и П. Сраффой.

В.К. Дмитриев получил вполне конкретный результат г = 0, и здесь его теорию ценности можно проверить, исходя из сраффианской точки зрения, и наоборот, формулу Сраффы «протестировать» на результате, полученном В.К. Дмитриевым. Если г = 0, тогда получаем К = 1, а поскольку, как мы выяснили, К = w, то в сраффианском варианте получим w = 1. Таким образом, ценность труда, выраженного в общем измерителе ценности (благе а ), равна единице, т.е. цена блага а определяется исключительно количеством труда, затраченным на его производство. У Сраффы w = 1 означает, что весь произведенный чистый продукт в обществе идет на выплату заработной платы, и тогда г исчезает: «при данном уровне заработной платы относительные стоимости товаров находятся в отношении к их трудовым затратам, т.е. к количествам труда, прямо и косвенно затраченным на их производство. Ни при каком другом уровне заработной платы меновые стоимости не подчиняются столь простому правилу» (SraffaP. Op. cit. Р. 12). Таким образом, случай г = 0 — это всего лишь частный случай сраффианской теории ценности.

У В. К.Дмитриева есть еще одно представление для величины К,

5

упомянутое выше: К = — (с. 94). В сраффианском вариант». ' = 1, поскольку XaS = 1 (аналог национального продукта в системе Сраффы), а Ха =1. Тогда N = I. Возвращаясь к предыдущей формуле

К

1 = К( 1 + г)(Ма + Мщ +...), подучаем N = (1 + г)(Ма + Мщ +...), и учитывая

полученный В.КДмитриевым результат г = 0, имеем: N = Ма + Мщ +...,

даже не нормируя количество труда, используемого в производстве товара а. Таким образом, в сраффианском представлении развиваемая

В.К. Дмитриевым теория ценности на данном этапе может с полным правом быть названа трудовой теорией ценности. Причем это в последнем случае показано для Дмитриевской теории без предположения о том, что Tt = 1, которым Сраффа пользуется повсюду и a priori, рассматривая свою систему в течение единого производственного периода. И опять-таки это сделано П. Сраффой из методологических соображений: в центре его внимания находится проблема распределения общественных доходов.

В этой связи также интересны работы (бесспорно, заслуживающие отдельного и самостоятельного изучения) экономиста-математика и статистика Л. Борткевича (1868—1931), который высоко оценивал исследования Дмитриева, особенно его I очерк. Он, например, использовал дмитриевские системы уравнений для вычисления стоимости и цен по собственному методу, а также для выяснения условий, при которых рыночный обмен совершается пропорционально затратам труда (в целях решения проблемы «трансформации стоимостей в цены»; см.: Bortkiewicz L. von. Wertrechnung und Preisrechnung im Marxschen System// Archiv far Sozialwissenschaft und Sozialpolitik. 1907. Bd. 29. S. 34—36). Он также применял подход Дмитриева для анализа и критики экономической теории трудовых стоимостей Маркса (см. литературу у Д.М. Нути (Нути Д.М. Указ. соч. С. 523); о самом Л. Борткевиче и его трудах см.: Zeitschrift ftir Nationalokonomie. 1932. Bd. 3; Bulletin de l’lnstitut international de statistique. La Haye. 1936. T. 26. Livraison 1). 71.

Величины nA и пв обратно пропорциональны «среднему продукту труда» APl , получающемуся при производстве продуктов А и В, соответственно (см. комм. 69). 72.

Т.е. уравнение издержек производства продукта потребления рабочих (хлеба). 73.

Чтобы убедиться в корректности такого утверждения, возьмем полный дифференциал выражения (2), причем сделаем это только для слагаемого Naa( 1 + г)7" , так как для остальных слагаемых действия выполняются аналогично:

0 = a(i + rf“dNa +Na(\ + r)Tada + Naa(\ + r)Ta ln(l + r)dTa + NaaTa(l + r)Ta~'dr

Тогда имеем

dr Na(t + r)T- i + r ;Q

da NaaTa(i + r)T--> aTa

dr Nag(\ + r)r° In (1 + r) (l + r)In(l + r) Q dTa NaaTa(\ + r)T°' Ta

dr a(l + r )T° i + r

dNa NaaTa(t + r)T°NaTa 74.

См. комм. 46. В вопросе о распределении общественных доходов Дмитриев всегда придерживался единого мнения: он решительно возражал против какого бы то ни было рассмотрения проблем распределения в рамках «чистой» политической экономии. Даже спустя несколько лет после публикации «Экономических очерков» он поддерживал тезис П.Б. Струве о невозможности построения не только динамической, но и статической теории распределения (Дмитриев В.К. Новый опыт «решения» проблемы распределения/Русская мысль. 1912. №3. С. 9—14). Считая, что «включение социального момента в систему современной абстрактно-дедуктивной теоретической экономии принципиально (по методологическим соображениям) невозможно», Дмитриев определял его как «предмет индуктивной социологии, имеющей своей задачей установление эмпирических законов общественных явлений» (Дмитриев В.К. Новый русский трактат по теории политической экономии//Русская мысль. 1909. № 11. С. 109-110). 75.

В своем фундаментальном труде «Изолированное государство»: Thtlnen J.H. von. Der isolierte Staat (1826—1863). (Полное издание: Thdnen J.H. von. Der isolierte Staat in Beziehung auf Landwirtschaft und Nationaloko- nomie: TI 1—3: 3 Aufl. Berlin, 1875; русск. пер.: Тюнен Й. фон. Изолированное государство. М., 1926.) При жизни Тюнена (1783—1850) его вряд ли кто понял, но в конце XIX в. этот труд был оценен по достоинству

В. Лаунгардтом (главная работа: Launhardt W. Mathematiche Begrttndung der Volkswirtschaftslehre. Leipzig, 1885), одним из основоположников математического Направления теории размещения сельскохозяйственных предприятий. Вскоре Дж.Б. Кларк, К. Викселль, Е. Бем-Баверк и особенно А. Маршалл отдали дань уважения Тюнену за то, что он впервые разработал теорию распределения на основе предельной производительности. При этом они имели в виду его теорию заработной платы и ставки процента, изложенную в первой части второго тома «Изолированного государства» (1850), первый же том (1826; переиздан в 1842) оставался до середины 60-х годов XX в. в числе наименее читаемых среди великих творений экономистов XIX в. (см.: Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М., 1994. С. 572). Имя Тюнена ассоциируется у многих современных экономистов главным образом только с таинственной и магической формулой, гласящей, что уровень «естественной заработной платы» равен ^/ар . Эту формулу Тюнен завещал высечь на своем могильном камне. 76.

Ярким примером тому является «основное течение» современной экономической теории («mainstream economics»), которое насквозь пронизано проблемами максимизации полезности индивидов и прибыли фирм. Собственно, эти «приемы» и составляют основу маржинализма — парадигмы, господствующей в экономической науке (economics) с конца XIX в. См. также комм. 73 к очерку II. 77.

Пусть а, следуя Тюнену, известное количество зерна в годовом выражении, которое составляет необходимые средства существования семьи рабочего; у — также известное количество зерна, могущее быть использованным для целей накопления, т.е. (а + у) — это уже неизвестная ежегодная заработная плата рабочей семьи, исчисленная в натуральном — зерновом — выражении; q — неизвестная сумма капитала, необходимая рабочей семье для разработки новой земли и измеренная в (а + у) единицах зерна; z — неизвестный уровень прибыли в «государстве»; р — известный годовой средний продукт семьи, когда она использует q единиц капитала. Тогда имеем; р = (а + у) + q(a + y)z. Если в «изолированном государстве» господствует совершенная конкуренция, то

. . [Р~(а + У)\ q(a + у)

Тюнен предполагает, что каждая рабочая семья переводит свой ежегодный излишек у в капитал q и максимизирует годовой доход на

[р-(а + у)]у

вложенный капитал, который выражен так; zy = ——1 - -.

q(a + у)

Максимум годового дохода достигается при = 0.

dy

Формально Тюнен следующим образом решает это дифференциаль- (р-а-у)у

= 0.

d

кое уравнение —

ЧІУ + а)

dy d_

dy

(ру-ау-у2) q(y + а) _ q . (р-а-2у)д(а + у)-(ру-ау-у2)д _ Q, q\a + у)2 т.е. (р-а- 2 у)(а + у) = (ру - ay - у2)\ ар-а2 - lay - 1у2 = -у2\ а1 + lay + у1 = ар\ (а + у)1 = ар => (а + у) = фар. 78.

Например, различие в плодородии земель или в уровне технологии производства какого-либо товара. 79. Доставка товаров на рынок за меньший промежуток времени; более удобное, чем у конкурентов, расположение торгового предприятия — ближе к центру города и т.п. 80.

Приобретение более качественных (например, технологически, а значит, и более эффективных с экономической точки зрения) средств производства, сырья и т.д., или приобретение их с меньшими издержками. 81.

Т.е. доходы, зависящие от рыночной коньюктуры; например, доходы от внезапного увеличения спроса на данный товар вследствие ожиданий, порожденных прогнозами о будущем неурожае, о войне. 82.

В данной работе Дмитриев не дает законченной теории ренты, рассматривая ее лишь в качестве элемента общего учения об издержках производства как конечного регулятора ценности. Современная трактовка положений Дмитриева состоит в том, что рента возникает в результате монополии или преимущества одних капиталистов над другими, как в сфере производства, так и в сфере обращения. Любой доход, обусловленный монопольной властью в производстве или на рынке, он относит к «рентообразным». Вслед за Рикардо он считает, что и земельная рента, и «рентообразные доходы» регулируются одними и теми же законами (см. также комм. 49 к очерку II). 83.

Дмитриев переходит к качественно иному уровню анализа, рассматривая вместо производственных фирм (и решаемой для них проблемы меновой пропорции товаров, проблемы распределения) единичное хозяйство, скорее всего крестьянское, ибо субъект сам производит товар и сам же его потребляет. Тот факт, что ученый пытается посчитать полезность от деятельности такого субъекта, роднит его с кардиналист- ской теорией полезности (К. Менгер, У.С. Джевонс, А. Маршалл и др.), которая вскоре была отвергнута ординалистской теорией полезности (родоначальником формально считается Ф.И. Эджуорт, который изобрел кривые безразличия; затем В. Парето, Е.Е. Слуцкий, И. Фишер и др., более подробно см. комм. 107 к очерку II) именно по причине невозможности оценить количественно такую субъективную характеристику, какой является полезность индивида («старые» кардиналисты, в числе которых, например, основатель утилитаризма И. Бентам (1748— 1832), изобрели даже единицу измерения полезности — ютиль — util). Ординалисты исходили из предпосылки о том, что экономически рациональный индивид способен только качественно сравнивать и поэтому

ранжировать уровни полезности, достигаемые им от использования различных наборов потребительских благ или от осуществления какой- либо другой экономической деятельности. В наше время экономическая теория потребительского спроса полностью базируется на ординалист- ском подходе к анализу полезности. 84.

В современной концепции межвременных предпочтений экономических агентов такая переоценка осуществляется с помощью операции дисконтирования. 85.

В современной формулировке, какую дает экономическая теория, это называется «альтернативным использованием наличных ресурсов». Соответственно, выбор, который осуществляется в каждый момент своей деятельности рациональным экономическим агентом, основан на сопоставлении друг с другом величин издержек, возникающих при различных процедурах «альтернативного использования наличных ресурсов»; «максимальные» издержки носят название «opportunity cost» и в современной теории рассматриваются как экономические, в отличие от бухгалтерских, являющихся просто результатом суммирования сделанных (прямых) денежных затрат. Категория «выбора» является центральной в предметном поле современной «экономике», поскольку последняя рассматривается как общественная наука, исследующая проблему такого использования относительно ограниченных ресурсов, при котором достигалось бы максимальное удовлетворение безграничных человеческих потребностей. Такое методологическое переосмысление предмета экономической науки произошло, главным образом, благодаря Л. Роббинсу (1932; русск. пер. первой части его работы «Эссе о природе и значении экономической науки» см.: THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. Т. 1. Вып. 1. М., 1993) и затем М. Фридману (1953; русск. пер. его работы о «методологии позитивной экономической теории» см.: THESIS. Вып. 4. М., 1994). 86.

В данном случае под и понимаются средние издержки производства одной единицы продукта — АС в терминологии современной микроэкономической теории, под Du — общие — ТС, причем АС = ТС/D (см. рассуждения об этом с разных позиций в комм. 84, 96, 156 к очерку II); «экономике» вводит также понятие предельных издержек МС, являющихся суммой издержек дополнительно произведенной единицы про-

1#_ dTC(D) . _ ,

дукции, причем МС = — (в рамках «экономике» Q = D, т. е. объем

dD

производства продукции равен объему ее сбыта, см. о различных аспектах этого равенства в комм. 6, 71, 72, 112, 116, 140, 148 к очерку II); в данном случае МС - АС = и . В долгосрочном периоде этому условию обычно не удовлетворяет ни одно производственное оборудование. Поэтому вместо постоянных издержек и «Экономикс» рассматривает [/-образную модель средних издержек, в которой АС зависит от D (общая зависимость обычно квазипараболическая — в форме U, но «ограниченной сверху»), причем у естественной монополии АС снижаются с увеличением выпуска D (см. об (/-концепции более подробно в комм. 84, 156 к очерку II). Это связывается с так называемым эффектом от масштаба. Случай, рассматриваемый Дмитриевым, — частный. В краткосрочном периоде МС = АС означает min АС . 87.

Условием максимизации прибыли монополиста является равенство MR - МС, т.е. равенство предельной выручки и предельных издержек, которое получается из уравнения [D/(D) - Du] = 0, т. е. из

d [TR(D) - TC(D)] = 0 => MR = МС, так как = MR vi Л1СЛР1 = Мс.

dD dD

См. также об этом условии в комм. 34, 61, 93 к очерку II. 88.

См. II очерк В.К. Дмитриева, посвященный теории конкуренции

О. Курно. 89.

Современная экономическая теория также работает в этих координатах. 90.

См. комм. 6, 12 к очерку II. 91.

Дмитриев исследует проблему определения монопольной цены в таких координатах, где по ординате откладывается выручка от реализации продукции, по горизонтали — объем сбыта. См. более подробно о форме кривой спроса в комм. 3, 8, 11, 12 к очерку II, а также изложение Курно (с. 129—150). 92.

В современной «экономике» условием совершенно конкурентного равновесия является равенство р = МС , т.е. равенство цены продукта предельным издержкам его производства. См. также об этом условии в комм. 41, 61, 101, 140, 149 к очерку II. 93.

См.: Auspitz R„ Lieben R. Untersuchungen iiber die Theorie des Preises. Leipzig, 1889. 94.

См. комм. 89, -90, 96, 122 к очерку И. 95.

См. об этом в комм. 11, 12 к очерку II. 96.

См. комм. 91. Равновесие, по теории Д. Рикардо и В.К. Дмитриева, действительно устанавливается, исходя из условия р = МС, где МС — «издержки производства последней произведенной единицы продукта». 97.

Проблема, которая исследовалась Дмитриевым на протяжении нескольких последних страниц и будет интересовать его до конца настоящего очерка, заключается в том, зависит ли цена товаров и величина издержек производства, регулирующих цену, от условий потребления и закона спроса. Если такой зависимости не существует, то это значит, что меновая ценность (стоимость) товара определяется исключительно издержками его производства.

На данный момент Дмитриев проанализировал две категории товаров: 1)

монопольные, т.е. товары, находящиеся в обладании монополиста; 2)

товары, увеличение производства которых связано с возрастанием издержек производства единицы продукции (АС), т.е. «необходимые» издержки производства являются в данном случае функцией произведенного количества.

Относительно первой категории товаров логика ясна: монополист, руководствуясь хозяйственным расчетом, ограничивает производство товаров величиной а, поскольку именно данная величина предложения равна величине спроса, обеспечивающего ему наибольший «чистый» доход ас (рис. 1.2). Чтобы определить данную величину предложения, а, следовательно, и размеры производства, необходимо знать форму кривой спроса. Поэтому цена монопольных товаров всегда будет зависеть от условий спроса.

Далее Дмитриев переходит к доказательству зависимости цен товаров второй категории от условий спроса, которое также не вызывает затруднений. Придерживаясь учения Д.Рикардо, Дмитриев приходит к выводу, что при господстве свободной (совершенной) конкуренции размер производства должен установиться на уровне а (рис. 1.5), при котором цена за единицу товара будет равна издержкам производства последней произведенной единицы данного товара, т.е. тангенсу угла 9. Предположим, что форма кривой предложения ОА' остается без изменений, а форма кривой спроса принимает различные положения ОДІ,, ON2 (первоначально кривая спроса — ON ). Тогда точкой пересечения варьирующей кривой спроса ON и кривой издержек производства товаров

OD будут точки ср с0 (исходная точка пересечения с). Цены, которые установятся на рынке под воздействием конкуренции при новых условиях спроса, будут равны тангенсам каких-то новых углов 9Х, 92 (* tang Z .9 ) и, соответственно, станут уже другими, отличными от первоначально установленной цены. Таким образом, изменение формы кривой спроса и в этом случае приводит к изменению рыночной цены, а следовательно, последняя, безусловно, находится под воздействием условий потребления. 98.

В рамках «основного течения» современной экономической теории («mainstream») рассматриваются четыре основных фактора производства: труд, земля, капитал и предпринимательская способность (в настоящее время предлагается включить еще информацию), из которых лишь земля является «природным» фактором производства, становящимся в наше время все менее значимым, так как уже существуют, например, технологии безземельного выращивания сельскохозяйственных продуктов. 99.

Имеется в виду трудовая теория стоимости К. Маркса. 100.

В.К. Дмитриев продолжает свой анализ. Сейчас фактически он поставил вопрос о количестве труда, необходимого для производства того или другого хозяйственного блага, и пришел к выводу, что количество общественно-необходимого труда определяется соотношением спроса и предложения. Однако это соотношение с методологической точки зрения не имеет ничего общего с так называемым «крестом Маршалла», т.е. графической иллюстрацией и принципом установления «частичного равновесия» (partial equilibrium) на рынке отдельного товара. Во-первых, исследование в области теории ценности (стоимости) ведется Дмитриевым на макроэкономическом, а отнюдь не на микроэкономическом, как у А. Маршалла, уровне. Во-вторых, как мы уже убедились (см. с. 107—116; комм. 96), само соотношение спроса и предложения понимается В.К. Дмитриевым по-другому: для него это означает, что рыночная цена любого товара не может быть определена исключительно издержками его производства, а зависит также от формы кривой потребительского спроса. Таким образом, уже на данном этапе Дмитриевского анализа четко обозначен путь достижения главной цели «Экономических очерков» — «органического синтеза» трудовой теории стоимости (теории издержек производства) и теории предельной полезности (теории потребления и потребительского спроса). Известен и способ: это не что иное, как утверждение и осмысление того факта, что цена товара, которая устанавливается на национальном рынке, является единственной, поскольку на один товар в пределах экономического пространства не может существовать несколько цен, и вместе с тем необходимой, вследствие того что в экономической практике в каждый момент времени происходит рыночный обмен между противоположными сторонами — производителем и потребителем.

Вместе с тем В.К. Дмитриев понимает, что вычисление полных затрат труда (с. 57—59) еще не дает ясного представления об уровне общественно- необходимых затрат, определяющих величину ценности (стоимости) произведенного продукта, и поэтому он проводит содержательный экономический анализ вопроса о соотношении спроса и предложения. Он пришел к заключению, что этот уровень регулируется не средними, а предельными затратами, т.е. при самых неблагоприятных условиях товарного производства (причем не только в сельском хозяйстве, как считали Д. Рикардо и К. Маркс, но и при определении цены любого товара). По глубокому убеждению Дмитриева (и в этом он полностью согласен с Д. Рикардо), ценность товара всецело определяется затраченным на его производство количеством труда, но труда, имеющего в данной отрасли производства самую низкую производительность. Не случайно этот вопрос затронут Дмитриевым именно в главе о рикардианской теории ренты: их выводы в отношении ценообразования полностью совпадают, с той лишь разницей, что в учении о дифференциальной ренте Рикардо в качестве «наихудших условий производства» рассматривает наименее плодородный участок земли (по причине снижающейся до минимума отдачи от вложенного в него капитала), который является ценообразующим именно для сельскохозяйственного продукта и где рента вообще отсутствует, в то время как Дмитриев полагает возможным и распространение принципа ценообразования по предельным затратам на все без исключения категории производимых товаров, и существование так называемой «отрицательной ренты» (см. с. 115—117).

Следует отметить, что это был действительно новый подход к проблеме ценообразования, на что указывал известный русский экономист

Н.Н. Шапошников, который, видимо, первым сумел по достоинству оценить вклад Дмитриева в мировую экономическую науку (Шапошников Н.Н. Теория ценности и распределения. М., 1912; Его же. Первый русский экономист-математик Владимир Карпович Дмитриев. М., 1914 (публикуется в настоящем издании)). Впоследствии концепция дифференциальных затрат труда и народнохозяйственной себестоимости была развита в нашей стране В.В. Новожиловым. Именно через труды Н.Н. Шапошникова, который был его близким другом и соратником, В.В. Новожилов воспринял концепцию дифференциальных затрат труда и начал развивать ее уже в 20-х годах, намного опередив своих современников (Шухов Н.С. Указ. соч. С. 289). Примечательно, что уже будучи в зрелом возрасте, он подчеркивал, что «концепция дифференциальных затрат и народнохозяйственной себестоимости представляет обобщенное выражение закона трудовой стоимости. Согласно этой концепции цены баланса потребности и производства каждого продукта всегда производны от стоимости конечного общественного продукта. Ибо закон минимизации затрат труда на потребную продукцию может осуществиться только при пропорциональности цен дифференциальным затратам на единицу продукта, т.е. частным производным стоимости общественного продукта по количеству данного продукта» (Экономико-математические методы. Вып. 1. Народнохозяйственные модели. Теоретические вопросы потребления. М., 1963. С. 140—141). Очевидно, что именно такое понимание дифференциальных (или предельных) затрат труда развивал В.К. Дмитриев. 101.

Поскольку теория дифференциальной ренты Д. Рикардо основана на предположении о едином уровне прибыли, т.е. на допущении о свободной миграции капиталов между отраслями производства, постольку рента у него не может быть отрицательной. В этом состоит одно из отличий рикардианской теории ренты от собственных построений Дмитриева. О других отличиях см. в комм. 99. Об отрицательных экономических величинах см., например, комм. 71 к очерку И. 102.

См. комм. 96. 103.

Поскольку линия ОА является кривой общих издержек (uD = ТС), то в точках излома не существует производной этой функции, т.е. функции предельных издержек dTC(D) _ так как мы

dD

находимся в условиях совершенной конкуренции, то функция спроса — зависимость цены от производимого объема продукции — в состоянии равновесия, которое Дмитриев и анализирует, соответствует функции предельных издержек МС. Если в точках излома издержки МС не определены, то и цена р со стороны производителя не определена, поэтому : функция спроса ОА' будет разрывна.

Экономический смысл точки излома функции TC(D) можно связывать с понятием технологического предела, или критической точки производства, означающей, что по ее достижении (т.е. по достижении данного уровня производства и данной занятости производственных ресурсов) производственная эффективность оборудования и трудовых ресурсов резко изменяется. Аналогом этого процесса может служить переход количества в качество в рамках экономической действительности: если ломается станок, то производственная эффективность резко падает, если нанят новый квалифицированный рабочий — растет (этот эффект может быть выражен и через понятие отрицательной или положительной отдачи на масштаб производства). Следствием этого является изменение МС при увеличении обьема выпуска. В современной экономической теории переменные производственные факторы рассматриваются как действующие по закону убывающей предельной производительности, впервые упомянутому еще А. Тюрго. Ломаные и разрывные кривые, например, бюджетные ограничения потребителей, в современной экономической теории возникают при анализе поведения потребителя в условиях, когда ему предоставляются резличные виды скидок с цены приобретаемого продукта. 104.

Это означает, что функция MC(Q) может быть продифференцирована по Q и таким образом будет получена скорость изменения величины издержек МС при бесконечно малом приращении Q . 105.

См. комм. 74. 106.

Современная экономическая теория получает тот же результат на основе математического доказательства. Сравнивая модели ценообразования монополии и совершенной конкуренции графически и используя понятия «излишек производителя» (producer surplus) и «излишек потребителя» (consumer surplus), она делает вывод о неэффективности монополии (так называемые потери «мертвого груза» от монополии). Более детально об этом см. главу IV. из II очерка Дмитриева, а также комм. 112 к нему. 107.

В современных обозначениях это выглядит следующим образом (у Дмитриева, D — количество проданных товаров, Q — произведенных товаров, причем в единицу времени): p(Q)Q = uQ, т.е. p(Q) = и = const, где uQ — необходимые издержки, в данном случае равные ТС; p(Q)Q — общая выручка TR. Нетрудно видеть, что при изменении Q цена также может быть изменена. Но такое рассмотрение зависимости между различными экономическими переменными — ценой товара, издержками его производства, произведенным и проданным его количеством — как показывает Дмитриев в очерке, посвященном критике теории конкуренции О.Курно (и Д.Рикардо), крайне поверхностно и даже по сути своей неверно. 108.

См. сначала комм. 96 и с. 119—120. Доказательство зависимости цен третьей категории товаров, бесконечно воспроизводимых с одинаковыми издержками путем приложения труда и капитала (у которых: и Ф u(Q и/или [>)), от условий спроса, представляет серьезную самостоятельную проблему, разрешению которой посвящен очерк II Дмитриева (см. комм. 1 к очерку II). Поскольку в данном случае необходимые издержки производства этих товаров остаются постоянными, кривая ОА превращается в прямую ОА'. В условиях свободной конкуренции производство расширяется до тех пор, пока цена не понизится до уровня необходимых издержек производства: р = и . Из этого следует, что цена этой категории товаров не зависит от условий их потребления и полностью определяется производственными условиями. Однако непреходящая заслуга В.К.Дмитриева в данном случае состоит в том, что он пытается доказать необоснованность подобного заключения, делаемого, кстати, и современной экономической теорией. Он ставит под сомнение тот факт, что свободная «конкуренция понижает цены» до уровня необходимых издержек производства, и в очерке II доказывает противоречивость этого положения с точки зрения принципа хозяйственного расчета, т.е. стремления предпринимателей к наибольшей выгоде. Более подробно об этом см. также в комм. 1 к очерку II. 109.

Речь идет о так называемом моральном устаревании товаров. В наше время яркими примерами товаров такого рода (и даже отдельных технологий и целых отраслей) являются бытовая техника, компьютеры и пр. 110.

DA — количество проданного товара А (см. комм. 106).

НО. См. комм. 1, но более полно смысл необходимых издержек производства раскрывается Дмитриевым в очерке И. 111.

См. комм. 1 к очерку II. 112.

В современной экономической теории совершенной конкуренции считается, что цена есть постоянная величина, на изменение которой производители и потребители никак не могут повлиять вследствие своей многочисленности, а следовательно, незначительной доли на рынке. См. также комм. 30. 113.

Современная микроэкономическая теория рассматривает этот вопрос в рамках олигополистического типа рынка (когда рынок контролируют несколько крупных производителей) в различных вариациях. Главной особенностью такого типа рынка является взаимозависимость конкурирующих на рынке фирм в принятии собственных решений по вопросам ценообразования, объема выпуска и т.д. Поэтому модели, описывающие поведение фирм в условиях олигополистического рынка, классифицируются в зависимости от избираемой ими рыночной стратегии.

Выделяют: 1)

последовательные игры: а) с лидерством при определении выпуска продукции (модель Г. фон Стакельберга) и б) с лидерством в ценах; 2)

одновременные игры: а) с установлением уровня объема выпуска (модель О.Курно) и б) с установлением цены (модель Ж. Бертрана); 3)

кооперативные игры (с созданием картеля).

В классической микроэкономике рассматривают обычно модель дуополии, когда на рынке присутствуют две производственные фирмы, а затем распространяют результат на п фирм. Вот как выглядит, например, модель дуополии Курно. Ее предпосылки: 1)

на рынке существуют два предприятия-производителя Ан В, причем вход на рынок блокирован; 2)

фирмы производят однородную продукцию (запрет рекламы и т.д.) в объемах хл и хн, соответственно; 3)

фирмы знают общую кривую рыночного спроса р = /(хл + хв); 4)

это модель с одним периодом; 5)

фирма А принимает решение по поводу своего объема выпуска хл одновременно с фирмой В, выбирающей, в свою очередь, собственный объем выпуска хв; обе фирмы в момент принятия ими своего решения относительно хл и хв не знают о результатах выбора своего конкурента.

Равновесие в дуополии Курно достигается, когда обе фирмы правильно оценивают возможный выпуск конкурента, и поэтому в свою очередь с успехом максимизируют свои прибыли.

В дальнейшем Дмитриев анализирует эту модель Курно более подробно (очерк 11). См. комм. 16, 22, 34, 52, 68, 73, 115 к очерку II. 114.

См. комм. 1 к очерку II. 115.

См. комм. 1 к очерку II. і 16. Анализ работ некоторых зарубежных экономистов-математиков, в частности, И.Г. Тюнена и О. Курно, был дан в русской литературе в конце 70-х годов XIX в. Отечественный экономист и историк Л.З. Слонимский, посвятив Курно и Тюнену отдельную специальную статью, изложил в ней их основные идеи и подчеркнул перспективность применения математических методов к решению экономических проблем. «Кто принимает абстрактный анализ, тот должен принимать и все естественные его логические орудия», — отмечал Л.З. Слонимский, имея при этом в виду математические методы (Слонимский Л.З. Забытые экономисты Тюнен и Курно//Вестник Европы. 1878. Т. V. Кн. 9. С. 11).

117. Это товары, увеличение производства которых не вызывает изменения издержек производства единицы продукции. В современной экономике этот случай рассматривается как частный, имеющий чисто теоретический характер. Тем не менее, к такого рода товарам на сегодняшний день можно, конечно, с большой степенью условности, отнести ценные бумаги, особенно бездокументарные, валюту (кредитные билеты), различного рода «желтую» прессу — дешевые ежедневные газеты в больших мегаполисах, рекламные буклеты, листовки. Сфера производства и обращения на рынке такого рода товаров — «современных феноменов» — рассматривается с применением других предпосылок и методов анализа, отличных от методологии «основного течения» в экономической теории и поэтому нехарактерных для него. Но сам Дмитриев, говоря о товарах третьей категории, имеет в виду, вслед за Д. Рикардо, потребительские товары первой необходимости, главным образом, продукты питания, производство которых рассчитано на массовый спрос, а ценовая эластичность — меньше единицы (это означает, что спрос на

dQ р

< 1, см. об этом

1г-в1 dp Q данную категорию товаров неэластичен, \Ер\ =

в комм. 131, 134 к очерку II).