Глава 8 Общество в смятении

Большинство попыток объяснить нынешний эконо­мический кризис привели к тому, что в центре вни­мания общественности оказались безрассудное дере­гулирование и ряд связей между катастрофическими решениями в сфере регулирования и политической кор­рупцией в Вашингтоне.

Подобно тому как Вашингтон отрекся от всякого дол­госрочного экономического управления, семьи отказа­лись разумно вести личные бюджеты. Кроме того, аме­риканцы склонны проявлять непоследовательность в отношении государственного бюджета. Они плохо ин­формированы, а их позиции зачастую противоречивы. Избиратели регулярно поддерживают снижение нало-

180

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

гов для среднего класса и рост государственных расхо­дов, одновременно проявляя глубокую озабоченность бюджетным дефицитом. Порой рядовые американцы де­лают поблажки богатым, поддерживая снижение нало­га на наследство для богатых. Избиратели с готовностью верят обещаниям краткосрочного повышения доходов, не задумываясь о долгосрочных последствиях.

Чтобы понять такое поведение и такие настроения, необходимо погрузиться в пучины американской души и постичь принципы поведения американцев как потре­бителей и граждан.

ПСИХОЛОГИЯ ИЗОБИЛИЯ

Когда общество бедно, потребительское поведение его членов сравнительно простое. Потребители знают, что им необходимы еда, кров и одежда. Эти потребности стремятся удовлетворить местные производители. У бед­ных семей нет возможности делать сбережения, особен­но значительные, поскольку все их доходы уходят на вы­живание. Но когда бедные семьи преодолевают уровень выживания, они начинают делать сбережения, чтобы пе­режить трудные времена.

Когда общество становится богаче, а основные потреб­ности его членов удовлетворены, поведение потребите­лей становится более причудливым. В странах с высоки­ми доходами (а США именно такая страна) уже нельзя с полным основанием говорить о «нуждах» потребите­лей из среднего класса и богатых, в отношении которых можно говорить только о потребительских «желаниях». Экономисты делают вид, что эти желания реальны, ста-

181

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

бильны и основаны на глубоких предпочтениях, ста­новясь почти правом, которое потребители обретают с момента рождения. Бренд-менеджеры и руководите­ли рекламных служб все знают намного лучше. Успеш­ный бизнес производит не только товары; успешный бизнес производит желания. Согласно оценкам, ежегод­но на рекламу предприятия ныне тратят 300 млрд дол­ларов—и все для того, чтобы создавать у потребителей спрос и манипулировать этим спросом и самими потре­бителями*.

В реальном принятии решений предполагается, что потребители покупают вещи, потому что они страстно хотят их купить или из-за прихоти, психологической зависимости, путаницы, общего увлечения или сооб­ражений статуса.

* Coen Advertising Expenditure Dataset, http:^purplemotes.net/2009/

02/16/us-adevertising-expenditure-1998-2007/. ** Торстейн Веблен. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984, с. 83-107.

182

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

очень похож на формы поведения, встречающиеся у жи­вотных, где эволюционная конкуренция приводит к по­явлению у самцов заметных «украшений», которые по­зволяют занять более высокое место в иерархии стаи и тем самым привлекать самок. Результатом так называе­мого сексуального отбора стали яркое оперение павли­на-самца и ветвистые рога лосей-самцов.

Следовательно, «демонстративное потребление» по­добно гонке вооружений. Большая часть (а то и все) средств на гонку вооружения потрачена впустую, на бес­полезное оружие (рога или яхты). Экономический ана­лог гонки вооружений заканчивается пресловутой «кры­синой возней»: все работают до изнеможения только для того, чтобы не отстать друг от друга.

Похожая, но все-таки отличающаяся форма «социаль­ного потребления» имеет место, когда человек, желаю­щий быть членом определенной общественной группы, должен обладать определенными потребительскими то­варами. Примером такого потребления может быть по­купка мотоцикла Harley-Davidson, совершенно необхо­димая тому, кто хочет стать членом байкерского клуба, или приобретение смартфона тем, кто хочет стать чле­ном социальной сети, или приобретение дома в приго­роде, чтобы иметь богатых соседей, а дети могли ходить в хорошие государственные школы. Впрочем, последний пример потребления связан не только с подачей окру­жающим определенных сигналов или с демонстрацией статуса: переселение в район, где человек будет окружен богатыми соседями, приводит к другим крайне важным последствиям, в частности к тому, что дети человека, пе-

183

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

реехавшего в богатый пригородный район, ходят в хо­рошие школы.

В Америке самым важным видом социального потреб­ления до сих пор остается жилье. Выбор района житель­ства может быть мало связан с жильем как таковым. Этот выбор связан главным образом с соседями и условиями, существующими в общине (пригороде, районе или квар­тале). Как уже было сказано, соседские общины в Амери­ке очень сильно различаются по доходам, расовому и эт­ническому признакам. Поскольку в отличие от других стран государственные школы в Америке в значительной мере финансируются за счет местных налогов на соб­ственность, проживание в богатой общине исключитель­но важно для приобщения к хорошей системе школьно­го образования. Семьи готовы тратить дополнительные деньги за определенное качество недвижимости и жилья, чтобы перебраться в более дорогой район и благодаря этому переселению получить возможность отправить де­тей в школы, дающие качественное образование. И это замкнутый круг: богатые перебираются в определенные районы, что вызывает рост цен на недвижимость в этих районах, а это побуждает других богатых переехать в та­кие районы, что приводит к вытеснению из них бедных, которые мигрируют в бедные районы с плохими школа­ми и ограниченным рынком рабочей силы.

Конечным результатом такого потребления стано­вится общество, изо всех сил бегущее для того, чтобы остаться на месте. Переработка каждого члена общества налагает бремя (негативную экстерналию) на других чле­нов общества, которые вынуждены бежать как угорелые, чтобы оставаться на месте. Потребители бегут потому, что все вокруг бегут, и все участвуют в гонке, без кото­рой им было бы, пожалуй, лучше.

ТЕХНОЛОГИИ МАССОВОГО УБЕЖДЕНИЯ

Представители господствующего в экономике течения придерживаются совершенно устаревших представ­лений о поведении потребителей. Хотя эти экономи­сты прекрасно знают, что беспощадная погоня за еще

184

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

большим количеством потребительских товаров более не приносит серьезных выгод в плане благосостояния, они по-прежнему считают, что все счастье человечества заключается в росте личного потребления. Рост ВВП, 80% которого составляют потребительские расходы, по-прежнему считают показателем экономической эф­фективности. Хотя такая поглощенность консюмериз-мом экономистам не кажется странной, у психологов, социологов и философов, наблюдающих за жизнью аме­риканского общества, она вызывает шок.

Чтобы понять этот феномен, необходимо проанали­зировать, как заманивают потребителей современные СМИ, особенно телевидение. Волны коммерческой ре­кламы, кампаний по формированию общественного мнения и официальной пропаганды, непрерывно об­рушивающиеся на американцев в течение более 100 лет, изменили психологию американцев, привили им стрем­ление к росту потребления. Технологии массового убе­ждения стали всеохватывающими. Первая половина XX века была эпохой сначала печатных СМИ, а затем радио и кино, вторая — эпохой телевидения. Ныне аме­риканцы вошли в эпоху цифровых коммуникаций, муль­тимедийных средств и часами просиживают перед эк­ранами разнообразных устройств, безостановочно транслирующих призывы еще больше покупать, больше тратить, брать больше кредитов и снова покупать. Эти призывы генерирует высокопрофессиональная и край­не эффективная индустрия связей с общественностью, маркетинга и рекламы.

Открыватель бессознательных импульсов человека Зигмунд Фрейд приходился дядей (собственно говоря, дважды дядей) Эдварду Бернейсу, основателю современ­ной науки о связях с общественностью. Бернейс был гением маркетинга и правильно предвидел, как мож­но использовать фундаментальные принципы манипу­лирования общественностью (которое он называл «по­строением согласия») для ее убеждения по широкому спектру вопросов —от продажи сигарет до продвижения кандидатов на выборные должности или даже одобре­ния военных переворотов (вроде переворота 1953 года

185

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

в Гватемале). Искусство заключалось в скрытом манипу­лировании бессознательными импульсами общественно­сти и использовании присущей общественности склон­ности к групповому, стадному поведению*.

Сегодня суровая реальность состоит в том, что спе­циалисты по рекламе, политики, консультанты, рабо­тающие в штабах политических кампаний, ведут охоту на американцев. В период с 1910 по 1940 год Бернайс по­лагался преимущественно на печатные СМИ, сенсации и слухи. Его темные методы манипулирования во мно­гом зависели от публикаций в прессе черно-белых фо­тографий.

Затем, с 1940-х годов, появились исключительные воз­можности телевидения, которое разъединило, атоми-зировало население, прогнав людей с площадей в дома. С беспрецедентной для новой технологии скоростью те­левизор переориентировал американцев на жизнь перед телевизором. Поразительно, но в 1950 году телевизоры были уже у 87% американцев, что стало самым быстрым в истории освоением новой технологии**. Американцы с самого начала уделяли телевизору удивительно много своего свободного времени: к 1960-м годам каждый аме­риканец ежедневно проводил у телевизора до 3-4 часов,

* Бернейс Э. Пропаганда. М.: Норро Publishing, 2010. Бернейс писал: «Сознательное и умелое манипулирование упорядоченными при­вычками и вкусами масс является важной составляющей демо­кратического общества. Приводит в движение этот невидимый общественный механизм невидимое правительство, которое является истинной правящей силой в нашей стране. Нами пра­вят, наше сознание программируют, наши вкусы предопределя­ют, наши идеи нам предлагают — и все это делают в основном люди, о которых мы никогда и не слыхивали... Среди невидимых правителей есть те, кто вершит судьбы миллионов. Порой мы не до конца понимаем, насколько сильно слова и действия наи­более влиятельных публичных лиц подвластны диктату прони­цательных серых кардиналов, скрывающихся в тени за сценой. Но еще более важно то, что и наши собственные мысли и при­вычки в значительной степени подвластны сильным мира сего» (с.1, 30).

** U.S.Census Bureau, «No, HS-42: Selected Communication Media: 1920 to 2001», http:^www.census.gov./statab/hist/HS-42.pdf.

186

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

а треть этого времени занимала коммерческая реклама. Теперь люди, манипулирующие общественным мнени­ем, имеют в своем распоряжении сочетание телевиде­ния, Интернета, видео, наружной рекламы, журналов, особых событий и других традиционных средств воздей­ствия на общественность. Согласно оценкам, средний американский ребенок в возрасте 2-7 лет ежегодно ви­дит по телевизору 13 900 рекламных роликов, а ребенок в возрасте 8-12 лет—30100 таких роликов в год*.

Разумеется, еще в 1940-х годах о мощи телевизионно­го экрана как средства манипулирования нас заблаговре­менно предупредил Джордж Оруэлл. В 1950-х о том же предупреждал Вэнс Паккард, в 1960-х—экономист Джон Кеннет Гэлбрейт и медиагуру Маршалл Маклюэн, а в по­следние два десятилетия об этом нам напоминает линг­вист Ноам Хомский. В 1968 году Джо Макгиннис сказал, что имиджмейкеры теперь «продают президентов» аме­риканцам с помощью телевизионных избирательных кампаний**. И все же, несмотря на эти предупреждения, американцы продолжают «покупать президентов» нарав­не с прочими рекламируемыми по телевизору товарами. Количество времени, которое ныне уделяют электрон­ным СМИ, ошеломляет. Согласно одному из проведен­ных в 2004 году опросов, молодые американцы в воз­расте 8-18 лет проводят перед телевизором примерно 3 часа в день; на просмотр цифровых видеодисков или кинофильмов уходит еще 1 час, на компьютер, видеоиг­ры и карманные устройства — еще 2 часа, на аудиопри-ставки —еще 1 час. После этого на чтение остается лишь 23 минуты в сутки. Если принять во внимание возмож­ность одновременного использования двух и более но­сителей информации, то общее количество времени, затрачиваемого на различные средства передачи ин­формации, достигает в среднем поразительных 8 часов***. Американские дети все больше переселяются в виртуаль-

* HenryJ. Kaiser Family Foundation, «Food for Thought: Television Food

Advertising to Children in the United States», March 2007, p. 2. **Joe McGinniss, The Selling of the President 1968. New York: Trident, 1969. *** HenryJ. Kaiser Family Foundation, «Food for Thought», p. 57.

187

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ный электронный мир, значительная часть которого за­полнена непрерывной трансляцией призывов и рекла­мы. Родители «подсели» на СМИ лишь немногим меньше детей: ежедневно взрослые американцы смотрят телеви­зор в среднем от 3 до 4 часов.

Понятно, что ни в одном рекламном ролике и ни в од­ной дорогостоящей мультимедийной кампании аме­риканцев не призывают меньше покупать и больше сберегать. Никто не предупреждает нас, что к тридца-тисекундным роликам, создаваемым с тем, чтобы за­воевать наши голоса, следует относиться скептически. Ни в одном рекламном ролике нас не предупреждают о склонности человека доверять ярким цветам, краси­вым, заряженным эмоциями лозунгам, прекрасным ли­цам и приглашающим жестам. Никто не учит рядовых граждан игнорировать псевдонаучные бредни, изливае­мые на них в ходе финансируемых корпорациями пи­ар-кампаний. И уж конечно, ни в одном рекламном ро­лике американцев не призывают выключить телевизор и взяться за книги, погулять или поработать доброволь­цем в пункте раздачи еды неимущим. Причина проста: та­кие объявления не принесут денег. Вместо этого ради из­брания того или иного кандидата или продажи того или иного товара политики и корпорации тратят на рекламу 300 млрд долларов, ожидая отдачи на свои инвестиции.

Эффекты телевидения выходят далеко за пределы не­посредственного содержания рекламы.

Телевидение сместило центр тяжести общественной жизни, перенеся его из общественного парка или пло­щадки для боулинга в частное пространство домов, где американцы сидят как овощи перед гигантскими экрана­ми. Со временем один общий экран в гостиной, перед ко­торым собиралась вся семья, разбился на отдельные эк­раны в каждой спальне. Связь семей распалась, а затем распалась и связь между членами семей. Политолог Ро­берт Патнэм в книге «Игра в боулинг с самим собой», ве­ликолепном отчете об упадке гражданского участия, по­казал, что увеличением времени, проведенного перед экраном телевизора, можно объяснить длительное сокра­щение времени, уделяемого общественной деятельности.

188

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

Сравнительные данные по разным странам также дают много оснований для предположений: сидеть перед теле­визором вредно для здоровья общества (и личного здо­ровья его членов). В странах, где граждане слишком мно­го смотрят телевизор, уровень общественного доверия ниже, а уровень политической коррупции выше. Стати­стически значимые показатели обратной зависимости между временем, проведенным у телевизора, и уровнем общественного доверия приведены на рис. 8.1 а. Как по­казывает этот рисунок, время, которое, согласно оцен­кам, ежедневно проводит у телевизора каждый взрос­лый, колеблется в пределах от 167 минут в Швейцарии до поразительных 297 минут (5 часов) в США. Сущест­вуют группа стран, где телевизор смотрят сравнительно немного (Швейцария, Финляндия, Швеция, Норвегия и Нидерланды), группа, где телевизор смотрят боль­ше (Франция, Германия, Япония, Испания. Италия), и США. Можно заметить, что между часами, проведен­ными у телевизора, и уровнем общественного доверия имеется ярко выраженная обратная зависимость (уста­новленная опросом «Всемирное исследование ценно­стей»). Сходным образом высокий уровень восприятия коррупции (измеряемый организацией Transparency In­ternational) имеет положительную корреляцию с долгим сидением перед телевизором, что показывает рис. 8.1 б. Например, Италия имеет высокие показатели по обе­им указанным шкалам, что справедливо отражает поло­жение в стране, где долгое время правил медиамагнат, за которым тянется, по-видимому, бесконечный хвост об­винений в коррупции. Напротив, граждане скандинав­ских стран мало смотрят телевизор, но уровень общест­венного доверия в этих странах очень высок. К счастью, в США в данном случае дела обстоят не так уж плохо. Не­смотря на болезненное пристрастие американцев к теле­визору, по сравнению с другими странами уровень вос­приятия коррупции в США следует считать умеренным. Возможно, это связано с тем, что американская корруп­ция в значительной мере, в сущности, легализована бла­годаря корпоративному лоббированию и финансирова­нию кампаний.

189

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

Чрезмерное пристрастие к телевизору также, по-види­мому, плохо сказывается на психическом и физическом здоровье человека. Результаты опросов общественного мнения показывают, что люди, проводящие перед теле­визором слишком много времени, в среднем недовольны и на самом деле обеспокоены своей привычкой. Следо­вательно, слишком долгое сидение перед телевизором можно считать не здоровой потребительской привыч­кой, а психологической зависимостью. Неудивительно, что существует положительная корреляция между вре­менем, которое человек проводит перед телевизором, и ожирением, что показано на рис. 8.2. Вероятно, эта корреляция отражает отчасти прямую причинно-след­ственную связь сидячего образа жизни (сидения перед телевизором) и ожирения. Эта корреляция может отра­жать более высокое потребление людьми, проводящими много времени перед телевизором, готовых продуктов питания, рекламируемых по телевидению. Возможно, играет определенную роль и психологическая связь пе­реедания и слишком долгого сидения перед телевизо­ром—то и другое отражает потерю самоконтроля.

Корреляции между чрезмерным просмотром телеви­зионных передач и негативными социальными и инди­видуальными результатами, конечно, не доказывают на­личия причинно-следственных связей. Долгое сидение перед телевизором—лишь один из факторов, предопре­деляющих сложные социальные последствия. Тем не ме­нее отмеченные взаимосвязи вызывают тревожные предположения и беспокойство.

Нескончаемые потоки образов и медийных посланий, обрушивающиеся на нас ежедневно, профессионально сконструированы с целью повлиять на процессы приня­тия людьми самых важных решений. Телезрителей по­буждают действовать под влиянием порыва и фантазии, а не по велению разума. Необходимо понять, что под­держивать равновесие в экономике, насыщенной СМИ, даже сложнее, чем мы могли предполагать 10 или 15 лет назад. Открытая современной нейробиологией и пси­хологией степень уязвимости человека удивила бы даже Фрейда и Бернейса.

а. Соотношение времени, проведенного у телевизора, и уровня общественного доверия

б. Соотношение времени, проведенного у телевизора, и уровня восприятия коррупции

РИС. S.I.

Время, проведенное у телевизора, уровни общественного доверия и восприятия коррупции

190

191

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

РИС. 8,2.

Время, проведенное перед телевизором, и степень ожирения

Проблема заключается не только в том, что человек— это сгусток рациональных и иррациональных мотивов, которые действуют без участия человеческого сознания и потому подвержены манипулированию на подсозна­тельном уровне. Дядюшка Фрейд и племянничек Бернейс знали это, и последующие поколения психологов с тех пор неоднократно экспериментально подтверждали воз­можность такого манипулирования, демонстрируя, как инициированные экспериментаторами мельчайшие из­менения настроения, среды или неосознанных стимулов влияют на принимаемые людьми решения. Людям объяс­нили, что даже в пожилом возрасте они являются биоло­гически «несовершенными» существами. Конфигурация человеческого мозга, а следовательно, и его личность, его способность принимать решения, его ценности со време­нем и постоянно подвержены массированным изменени­ям. Человек —не просто то, что он есть. Он еще и сумма того, что видит и слышит, поскольку воспринимаемая из­вне информация буквально трансформирует мышление человека, его мысли, побуждения и будущие суждения.

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

Это постоянное переформатирование нашего мышле­ния и наша глубокая уязвимость перед манипулировани­ем требуют, чтобы мы понимали всю странность совре­менной экономики, основанной на рекламе. Мы знаем, что человеческие существа уязвимы перед манипулиро­ванием, и все же создали гигантскую отрасль, которая занимается связями с общественностью и рекламой, рас­считывая на эксплуатацию человеческих слабостей. Спе­циалисты по неврологии сообщают о четырех причинах, по которым реклама и массовый консюмеризм должны вызывать у нас большую озабоченность, чем можно было предполагать.

Во-первых, человеческий мозг управляем. Ученые ис­пользуют термин «пластичность нервной ткани» для описания факта, что человеческий мозг постоянно пе­реформатируется под воздействием получаемых стиму­лов и выбираемого нами способа поведения. Медитация поможет нам успокоиться. Телевидение может лишить нас спокойствия, особенно маленьких детей. Во-вторых, специалисты по поведению животных подчеркивают значение «сверхнормальных стимулов», в которые вхо­дят простые сигнальные факторы —цвет кожи, сексуаль­ная стимуляция или какая-то другая сенсорная информа­ция, которая может вызвать весьма сложное поведение. Гарвардский психолог Дейдре Барретт построила убеди­тельную экстраполяцию из примечательных наблюде­ний за животными и на ее основе выдвинула утвержде­ние о том, что люди биологически запрограммированы резко реагировать на определенные внешние обстоя­тельства*. Пищевая промышленность соблазняет нас жирными продуктами и рафинированным сахаром, ко­торых люди жаждут по своей природе. Маркетологи лег­ко соблазняют нас на покупку автомобилей, пива и си­гарет с помощью сексуально притягательных моделей, которые продают эти товары. Это хорошо известные приманки, но, допустив вездесущность рекламы, люди

* Deidre Barrett, Supernormal Stimuli: How Primal Urges Overran Their Evolu­tionary Purpose. New York: W. W. Norton, 2010.

192

193

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

открыли шлюзы перед соблазнами. В-третьих, из-за уяз­вимости человека перед пагубными привычками марке­тологам проще ловить детей и подростков на крючок, попавшись на который подрастающее поколение на всю жизнь становится жертвой потребления. В-четвертых, многие решения люди принимают неосознанно, зача­стую даже не понимая, почему они делают покупки или западают на определенные товары. Образы, ароматы и стимулы, которые люди даже не осознают и которые побуждают их покупать продукты по причинам, остаю­щимся неясными, легко приводят человеческий мозг в возбуждение.

Когда я размышлял об этих вопросах 20 и более лет назад, я считал проблемы зависимости потребителей от определенных товаров и другие подобные прояв­ления «иррациональности» серьезными социальны­ми вопросами, которые, однако, не были серьезными с точки зрения макроэкономики. Пагубными привыч­ками должны были заниматься социальные работни­ки и сотрудники органов по борьбе с наркотиками. На макроэкономику, думал я, влияет преобладающее поведение, а не странные и болезненные исключе­ния из общих правил. Но теперь я не признаю этого разделения труда между психологией и экономикой. За одно поколение американцы продемонстрирова­ли приверженность шокирующему спектру пагубных привычек (курению, ожирению, сидению перед теле­визором, азартным играм, чрезмерным и зачастую не­нужным покупкам, получению кредитов и много еще чему) и потерю самоконтроля. Эти формы нездорово­го поведения определенно стали влиять на макроэко­номическую ситуацию и заставляют задуматься о бла­гополучии американского общества в эру безудержной рекламы и изобилия. Не создали ли американцы мир, который запрограммирован на подрыв равновесия са­мого человека? Американское общество патологиче­ски привержено чрезмерному потреблению и креди­там, которые семьи берут для удовлетворения своих прихотей. Это общество патологически привержено питанию, которое привело к ошеломляющему, достиг-

194

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

шему 33% уровню ожирения. Это общество приковано к телевизору до такой степени, что люди проводят пе­ред экраном от 4 до 6 часов в сутки, а в результате ока­зывается, что они несчастны.

СМИ И ГИПЕРКОММЕРЦИАЛИЗАЦИЯ

Поразительный факт американской медийной системы заключается в том, что эта система превратилась в вы­шедшую из-под контроля машину уничтожения, которая отчасти несет ответственность за то, что Америка катит­ся в бездну. Медийная машина захватила гостиные аме­риканцев, американскую национальную политику и даже поля сражений. Эта машина стала еще одним каналом бегства от действительности, которое дестабилизирует американское общество. СМИ, интересы крупных кор­пораций и политики образуют ныне единую паутину взаимосвязей и могущества, которая сконструирована таким образом, чтобы воспроизводиться посредством бесконечного производства иллюзий. СМИ сеют иллю­зии, которые ведут к еще более патологическим формам поведения, в том числе к болезненной фиксации внима­ния на самих СМИ.

Особый курс Америки в эпоху телевидения, который сделал ее максимально уязвимой для темных сторон пропаганды, как корпоративной, так и официальной, документально подтвержден многими наблюдателями. Наибольшие последствия имело то, что на заре эры те­левидения государство решило почти полностью отдать телевизионные каналы в руки частного сектора, приме­няющего модель вещания, в которой главную роль игра­ет реклама. В 1934 году конгресс отверг альтернативный подход, отказавшись от создания смешанной, государ­ственно-частной системы при принятии закона о ком­муникациях.

На протяжении нескольких десятилетий федераль­ное правительство, действуя главным образом через Федеральную комиссию связи, сохраняло некоторый контроль, позволявший регулировать деятельности частных вещателей в целях поддержания общественно-

195

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

го духа и конкуренции*. Однако, как это имело место и во многих других аспектах жизни американского обще­ства, принадлежащие корпорациям СМИ в 1980-1990-х годах начали выходить из-под государственного регу­лирования. К началу XXI века СМИ полностью изба­вились от государственного регулирования и на деле превратились с полноценного партнера Вашингтона по пропаганде.

Важным шагом на пути к полному захвату эфира част­ным сектором стало подписание президентом Клинто­ном в 1996 году закона о телекоммуникациях. И снова действия Клинтона доказали, что корпорации обрета­ют могущество благодаря усилиям обеих партий, при­чем и в этом вопросе особых различий между позиция­ми республиканцев и демократов не было. Новый закон фактически разрушил последние барьеры на пути кон­центрации радио- и телевизионных СМИ и вызвал вол­ну корпоративных слияний, создавших мегакомпании в СМИ. В настоящее время в число медиагигантов вхо­дят компании Disney, Comcast, Westinghouse, Viacom, Time Warner и News Corporation.

СМИ и политики образуют теперь прекрасный сим­биоз. В эфире рекламируют корпоративные продукты, продвигают потребительские ценности и карьеры поли­тиков, благоприятствующих СМИ, которые выступают за дерегулирование СМИ, снижение налогов и за свобо­ду от контроля над деятельностью СМИ.

Существует три формы регулирования. При первой Федеральная комиссия связи настаивает на определенном содержании про­грамм, которые не финансируются за счет поступлений от рекла­мы. При второй комиссия придерживается «доктрины объектив­ности», которая гарантирует появление в эфире альтернативных точек зрения. При третьей форме регулирования комиссия уста­навливает границы собственности на СМИ во избежание моно­полизации местного эфира или единого управления печатными СМИ, радио и телевидением в пределах местного рынка. Эти три механизма позволили к 1970-м гг. обуздать отрицательное влия­ние частной собственности на телевидение. Затем, в 1980-х гг., настала эпоха дерегулирования, продолжающаяся поныне.

196

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ ОЦЕНКА ГИПЕРКОММЕРЦИАЛИЗАЦИИ

Хотя я не могу доказать, что американская массме-дийная культура, проникающая во все уголки реклама и долгие часы ежедневного сидения перед телевизором обусловили тенденцию к необузданному торжеству рын­ков над социальными ценностями, я могу показать, что среди ведущих экономик Америка представляет собой полюс несчастий коммерциализации. Для этого я со­здал «индекс коммерциализации» (Commercialization Index), задача которого — оценить степень ориентиро­ванности каждой национальной экономики на част­ное потребление и нетерпение частных потребителей, а не на коллективное (общественное) потребление и за­боту о будущем. Я исхожу из предположения о том, что в США и других зависимых от телевидения обществах высокие показатели индекса коммерциализации, об­условленные негативными явлениями в американском обществе.

В индекс коммерциализации я включаю шесть пока­зателей, каждый из которых должен, по моему замыслу, измерять состояние отдельного аспекта отношения об­щественности к выбору между государством и частны­ми интересами или между решением текущих и будущих проблем. В любом случае более высокие показатели сви­детельствуют о более высокой степени коммерциализа­ции. Вот избранные мной показатели:

• уровень национального потребления (частное плюс государственное потребление как доля ВВП);

• среднее количество часов, отработанных за год имеющим полную занятость человеком (у которого мало свободного времени и который в высокой сте­пени ориентирован на рыночное потребление);

• доля граждан, не участвующих в голосованиях (де­фицит участия в делах общества);

• расходы на частные медицинские услуги—доля сово­купных национальных расходов на здравоохранение (этот показатель отражает отношение к здравоохра­нению как к частному, а не общественному благу);

197

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

• расходы на частное образование—доля совокупных национальных расходов на образование (этот по­казатель отражает отношение к образованию как к частному, а не общественному благу);

• расходы на частное потребление—доля совокупных (частных и государственных) расходов на потребле­ние (этот показатель демонстрирует, что преоблада­ет частное потребление).

Ради простоты каждый из этих показателей имеет значе­ния в пределе от 0 до 1 (1 означает максимально коммер­ческую ориентацию). Общий индекс коммерциализации каждой страны рассчитан как простое среднее значение шести показателей. Итоговый рейтинг и шесть его со­ставляющих показаны в табл. 8.1.

В пределах моей выборки самая сильная коммерциа­лизация имеет место в США, за ними следует Швей­цария. Америка занимает первое место по одному из шести показателей (доле расходов на частные меди­цинские услуги) и второе по всем остальным показа­телям. Вообще наблюдается высокая степень корреля­ции между значениями переменных у всех включенных в выборку стран. Австралия, Канада, Новая Зеландия, Великобритания и США имеют высокие значения по большинству показателей коммерциализации. Сканди­навские социал-демократии-Дания, Норвегия и Шве­ция — имеют низкие значения по всем показателям ком­мерциализации .

Общества с высокой степенью коммерциализации вроде американского не уделяют большого внимания проблемам бедности. Высокие показатели индекса ком­мерциализации тесно связаны с высоким уровнем бедно­сти в стране (ОЭСР измеряет этот уровень как долю се­мей, доход которых составляет менее 50% медианного), что и показано на рис. 8.4. Высокие показатели индекса коммерциализации связаны также с низким уровнем по­мощи бедным странам, измеряемой официальной помо­щью в целях развития как долей ВВП. Помимо прочего, в странах с высокими показателями индекса коммерциа­лизации 1% самых богатых семей получает наибольшую

198

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

РИС. 8.4.

Взаимосвязь показателей индекса коммерциализации и уровня бедности

долю семейных доходов. Не будет ошибкой утверждать, что в странах, экономика которых подверглась наиболь­шей коммерциализации, рыночные ценности взяли верх над общественными: бедные как в самих этих странах, так и за их пределами в большей или меньшей степени забыты. Я склонен сделать вывод, что в таких общест­вах людей настолько одолели рыночные ценности (тор­гашество, эгоизм, конкуренция), что они утратили дру­гие ценности (сострадание, доверие, честность).

Какой бы ни была причина нынешнего состояния дел, но США богаты в частном отношении и бедны в соци­альном. США ориентированы на обслуживание бога­тых, но тем, кто отстал в гонке, уделяют крайне мало внимания. И хотя в американской культуре акцент сде­лан на индивидуализме и погоне за личным обогащени­ем, пожалуй, сильнее, чем в какой-либо другой нацио­нальной культуре, этот акцент не приводит к большему счастью.

Разумеется, такая озабоченность гиперкоммерциали­зацией не нова. Хорошо известно, как резко подчине-

199

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ТАБЛ. 8.1. Индекс коммерциализации

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

* В скобках указано место США в рейтинге.

ИСТОЧНИК: Базы статистических данных О Э С Р и Международ­ного института демократии и помощи выборам (International Institute for Democracy and Electoral Assistance (IDEA).

200

201

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ние общественной жизни законам товарного производ­ства критиковал (с левых позиций) Карл Маркс. Однако острая критика чрезмерного потребления исходит также от религиозных правых и моральных мыслителей пра­вого толка. В середине XX века с яркой и энергичной критикой бездушности рекламы и массового потребле­ния в книге «Человечная экономика» выступил знамени­тый немецкий мыслитель и сторонник свободного рын­ка Вильгельм Репке. Он заметил, что, помимо прочего, реклама «отделяет нашу эру от всех предшествующих на­столько сильно, что наш век вполне можно назвать ве­ком рекламы»*.

Великие социологи и экономисты нашего времени также напоминают нам о том, что массированной ком­мерциализации подверглись не только низшие и сред­ние слои общества, но и богатые. Ранний современный капитализм был построен не на стремлении к роскош­ному потреблению богатых, а скорее на исповедуемой предпринимателями добродетели разумного потребле­ния и значительных накоплений. Немецкий социолог Макс Вебер писал, что высочайшая этика раннего ка­питализма заключалась в «получении все больших де­нег, соединенном со строгим воздержанием от любых спонтанных удовольствий жизни», что соответствовало протестантским ценностям того времени. Английский экономист Джон Мейнард Кейнс сделал простое наблю­дение относительно моральных устоев британского ка­питализма конца XIX века. Суть, считал Кейнс, состояла в том, общество в конце XIX века терпело богатых пото­му, что богатые вели себя должным образом и правиль­но, накапливая огромные богатства, а не потребляя их. Кейнс писал:

В этом обстоятельстве лежит главное оправдание капи­талистической системы. Если бы богатый класс тратил свое вновь созданное богатство на собственное насла­ждение, то человечество давно признало бы подобный

* Wilhelm Ropke, A Humane Economy: The Social Framework of the Free Market. Washington: ISIS Books, 1960, p. 137.

202

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

порядок невыносимым. Подобно трудолюбивым пчелам, этот класс откладывал про запас и накоплял, и его огра­ничение собственных желаний служило на пользу также и всему коллективу... класс капиталистов мог считать сво­ей собственностью лучшую часть этого пирога и теорети­чески располагать ею для своего потребления лишь при молчаливом условии, что в действительности он может потреблять только незначительную его долю. Так долг «сбережения» сделался главной добродетелью нашего времени, а рост пирога —предметом его религии*.

Приведу другой пример. Величайший американский ка­питалист XIX века сталепромышленник Эндрю Карнеги проводил различие между похвальным призванием де­лать деньги и правильным использованием обретенного богатства. В своей известной и невероятно влиятельной работе «Евангелие богатства» Карнеги определил «долг богатого человека». Богатый обязан:

Подавать пример умеренной, не бросающейся в глаза жизни, избегать демонстрации богатства или расточи­тельности; умеренно давать средства на законные нужды тем, кто зависит от него, и, сделав это, считать все по­лучаемые им добавочные доходы просто средствами, на­ходящимися в его доверительном управлении, которыми он призван управлять; долг строго обязывает его управ­лять таким образом, какой, по его разумению, прино­сит результаты, наиболее полезные для общества и бо­гатого человека, и тем самым стать просто попечителем и агентом своих бедных собратьев, ставящим на служ­бу им свою выдающуюся мудрость, опыт и способности к управлению и приносящим им большее благо, чем то, которого они добились бы или могли бы добиться соб­ственными усилиями**.

Таким образом, писал Карнеги, богатство капитали­стов будет использовано на благо всего общества. Кар-

* Джон Мейнард Кейнс. Общая теория занятости процента и денег.

Избранное. М.: Эксмо, 2007, с. 472-473. ** Andrew Carnegie, «The Gospel of Wealth and Other Timely Eassays»,

http://us.history.wisc.edu/histl002/prodcs/carnegie_wealth. pdf, p. 3.

203

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

неги основал несколько крупных филантропических учреждений в США и Европе —Фонд Карнеги, Институт технологии Карнеги (ныне Университет Карнеги-Мел-лона) и многочисленные библиотеки Карнеги, рассеян­ные по США. Карнеги вдохновил ДжонаД. Рокфеллера на создание Фонда Рокфеллера, возможно, самую успеш­ную и влиятельную филантропическую акцию в совре­менной истории, поскольку этот фонд способствовал радикальным прорывам в борьбе с бедностью, голодом и болезнями и многочисленным революционным откры­тиям в науке и государственном управлении. Социаль­ный завет живет и поныне в филантропических акци­ях Билла Гейтса, Уоррена Баффетта, Джорджа Сороса, Теда Тернера, Билла Гросса и других богатых американ­цев, жертвующих огромные суммы на борьбу с бедно­стью, на общественное образование, борьбу с болезнями и укрепление демократических институтов. Гейтс и Баф-фетт активно побуждают десятки других миллиардеров принять обязательство отдавать не менее половины сво­их состояний на благотворительные цели.

Однако изначальные моральные устои капитализ­ма не дожили до наших дней. Сегодня владельцы круп­ных состояний (за редким исключением ведущих корпо­ративных филантропов) гораздо более известны своей расточительностью, чем аскетизмом. Дни рождения, свадьбы, годовщины празднуются с размахом; стоящие многие миллионы долларов оргии рассчитаны на папа-рацци и возбуждение публики, что тешит их самолюбие. И американцы вынуждены круглосуточно и пристально наблюдать, как кабельные СМИ освещают эти причуды богатых. Гиперкоммерциализация достигла в американ­ском обществе высочайшего уровня и способствовала тому, что сверхбогатые перестали видеть крайние нужды остального общества.

РЕКЛАМА В ВЕК FACEBOOK

Век телевидения быстро превратился в век широкопо­лосного вещания, когда информацию в жизнь американ­цев приносит головокружительное множество подклю-

204

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

чаемых к Интернету устройств. Постоянно идут дебаты: что означает для американского общества Интернет и постоянное подключение к нему?

Когда был изобретен Интернет и Всемирная паутина стала новым средством массовых коммуникаций и рас­пространения информации, многие пионеры интерне­та были уверены, что эти возможности окажут глубокое демократизирующее воздействие и, в сущности, будут направлены против коммерциализации. Доступ в Ин­тернет будет бесплатным или почти бесплатным, у всех появится возможность участвовать в новых глобальных дебатах и дискуссиях. Старая монополия на информа­цию исчезнет, и на ее место придет новое глобальное сотрудничество.

Увы, эти надежды вскоре исчезли. Интернет явно не столько объединяет, сколько фрагментирует обществен­ное пространство. Многие наблюдатели утверждают, что логика замкнутых групп в интернете, объединенных об­щими убеждениями, ведет к дальнейшей поляризации взглядов и усилению агрессивности в общественных дебатах.

Что касается коммерциализации, то Интернет пред­лагает специалистам по рекламе и маркетологам самый мощный из когда-либо существовавших инструментов обращения к целевым группам. Отслеживая поведение пользователей в онлайновом режиме — посещаемые пользователями сайты, покупки, которые делают поль­зователи, лиц, с которыми «дружат» пользователи в со­циальных сетях, — специалисты по рекламе получают новые инструменты распространения своих посланий и использования социальных отношений для отслежи­вания поведения потребителей, создания потребностей и увлечений и давления со стороны людей того же кру­га. Крупным веб-сайтам вроде Google и Facebooh просто не терпится сдать созданные ими виртуальные сообще­ства маркетинговым компаниям. Примечательно, что в 2010 году Google заработал на рекламе огромную сумму— 25 млрд долларов, a Facebook — 1,86 млрд долларов. Благо­даря чудесам новых социальных сетей в жизнь пользова­телей Интернета по их «личному приглашению» вошли

205

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

не слишком скрывающиеся специалисты по внушению, и она стала более уязвимой*.

Ежедневно мы открываем новые угрозы пиратства и интернет-маркетинга, что неудивительно, если при­нять во внимание тот факт, что некоторые компании в погоне за прибылью готовы преступать любые грани­цы. Появились компании, создающие подробные досье на пользователей Интернета, В такие досье включают имена пользователей, их демографические характери­стики, адреса, сведения о финансах, особенностях поку­пательского поведения, политических взглядах и другие данные. Эту информацию собирают с помощью мелких компьютерных кодов, cookies или «веб-жучков», кото­рые компании тайно вводят в персональные компьюте­ры, когда пользователи заходят на определенные сайты или активируют их. Такие коды позволяют компаниям вести мониторинг использования людьми Интернета и через сеть действующих в Интернете компаний соби­рать весьма подробные и нарушающие неприкосновен­ность частной жизни базы данных на миллионы пользо­вателей. Затем эти базы данных продают на рынке или политическим партиям и организаторам политических кампаний. Согласно докладу, опубликованному в The Wall Street Journal, компания Rapleaf «составила список из бо­лее чем 600 млн уникальных адресов электронной поч­ты и расширяет свою базу данных со скоростью 35 млн адресов в месяц»**.

Данные о влиянии Интернета на душевное состоя­ние людей настораживают еще сильнее. У людей, уже задавленных телевидением, цифровыми видеодисками, кинофильмами по запросу, МРЗ-плеерами, все более изощренными мобильными телефонами, Интернетом,

* Google: «Google Search Advertising Revenue Grows 20.2% in 2010»,Jan-uary-revenue-grows-202-in-2010. Facebook: «Facebook: "Facebook's Ad Revenue Hit $1.86b for 2010», January 17, 2011, http^mashable. com/2011/0117/facebooks-ad-revenue-hit-l-86b-for-2010.

** Emily Steel, «A Web Pioneer Profiles Users by Name», Wall Street Jour­nal, October 25, 2010, http:^online.wsj.com/aricle/SB1000142405 270 230441050457 556024325916 072.html.

206

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

по-видимому переформатирован уже не только круг об­щения, но и связи нейронов. В последнее время у невро­логов вызывает тревогу беспорядочное брожение по Ин­тернету, оно подрывает долгосрочную концентрацию, из-за ослабления которой повышается краткосрочная восприимчивость к стимулам. Просматривая содержа­ние сообщений на экране, люди не читают эти сообще­ния. И в эмоциональном, и в когнитивном плане беглый просмотр не равноценен чтению. Люди могут намного быстрее добывать нужную им информацию, но удержи­вают ее в памяти меньше времени.

Психологи и социологи, несомненно, будут уделять больше внимания сенсорной перегрузке, испытываемой людьми в целом. Исследования передачи информации в цифровую эпоху показывают значительное увеличение общего потока информации, получаемой каждым челове­ком, но пока не раскрыты последствия этих информаци­онных потоков для психического здоровья человека и тем более для общества. Отличное исследование, выполнен­ное Центром глобальной информационной индустрии, документально подтверждает поразительное усиление информационных потоков и изменений в их структу­ре*. В 2009 году средний американец потреблял инфор­мацию примерно 11 часов 48 минут в день —больше, чем в 1980 году, когда средний американец потреблял инфор­мацию 7,4 часа в день, и, несомненно, больше, чем в еще более ранние времена. Эти потоки исходят из огромно­го числа источников информации —телевидения (в том числе сетевого, спутникового, кабельного, цифровых ви­деодисков, мобильного и другого), печатных СМИ (книг, журналов, газет), радио, телефонов (стационарныхи мо­бильных), кинофильмов, звукозаписей и компьютеров (включая игры, карманные устройства, Интернет, элек­тронную почту и офлайновые программы).

* Приведенные далее данные заимствованы из: Roger Bohn and James Short, «How Much Information? 2009 Report on American Consum­ers», Global Information Industry Center, December 2009, http^hmi. ucsd.edu/pdf/H VI-2009_ConsumerREport_December9_2009.pdf.

207

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ТАБЛИЦА8.3. Ежедневный поток информации в 2009 году

ИСТОЧНИК: Global Information Industry Center (2009).

В указанном исследовании для измерения потока ин­формации использовано три показателя: время, потра­ченное на получение информации, количество пере­данных слов и количество гигабит переданной инфор­мации. Последний показатель увеличивает значение видео и компьютерных игры. В табл. 8.3 показан объем информации в расчете на одного американца в 2009 году, в абсолютном выражении и как доля информации, ко­торую поставляют соответствующие категории средств информации. Обратите внимание: телевидение пока со­храняет господство и по времени, которое люди тратят на просмотр телепрограмм (4,9 часа в день), и по коли­честву транслируемых слов (45100 слов в день), по ги-габитам переданной информации телевидение уступа­ет только видеоиграм. Говорю «пока», потому что уже есть данные, что люди младших возрастов меньше смо­трят телевизор и отдают предпочтение другим формам информационных потоков —компьютерам, мобильным телефонам и электронным книгам. Дисплеи электрон­ных устройств повсюду, ими пользуются круглосуточно, но теперь спектр этих устройств расширяется.

208

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ ЭПИДЕМИЯ НЕВЕЖЕСТВА

Продолжается долгосрочный упадок печатных СМИ. В 1960 году 26% переданных слов были донесены до по­требителей печатными СМИ. В 2008 году этот показа­тель снизился до 9%. Если телевидение поглощает 42% времени, которое средний американец ежедневно тра­тит на получение информации, то на долю печатных СМИ приходится лишь 5%. Привычка читать ради удо­вольствия исчезает среди молодых американцев, а при­обретение книг начало сокращаться десятилетие назад. По мере того как американцы перестают читать, растет невежество, незнание таких фундаментальных фактов, как научные данные о политически спорных вопросах вроде климатических изменений. Навыки чтения также стремительно ухудшаются*.

Если бы новый «информационный век» и в самом деле совпадал с упадком фундаментальных знаний обще­ственности о ключевых проблемах, с которыми людям приходится сталкиваться как индивидам и гражданам, это стало бы злой шуткой. Пока слишком рано гово­рить, каким делают общество Интернет и другие связан­ные с ним устройства—более тупым или более информи­рованным. Отвлекут ли видеоигры и доступные онлайн развлечения от более осмысленного чтения и сбора ин­формации? Угрозы представляются вполне реальными, по крайней мере если судить по названиям недавно из­данных книг—«Самое тупое поколение», «Америка идио­тов», «Век американского безумия» и «Так насколько глупы американцы ? ».

Результаты недавних опросов и научные исследования позволяют предположить, что у американцев недостаточ­но общих фундаментальных фактических знаний. Как не­давно заметил один писатель, «ограниченное мировоз­зрение людей, которые фактически не знают истории, гражданских прав и обязанностей и никогда не прочли

* National Endowment for the Arts, «To Read or Not to Read: A Question of National Consequences», Research ReportNo. 47, November 2007, Section 1 and 2, http://www.nea.gov/news/newa07? TRNR. html.

209

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ни одной книги и ни разу не посещали музей, становит­ся обычным и не вызывает стыда»*. Если показатели те­стирования выпускников американских средних школ продолжают оставаться низкими по сравнению с пока­зателями выпускников средних школ в других странах, та­ковы же оценки процветания американской экономики, экономической безопасности и места, занимаемого Аме­рикой в мире. Еще опаснее, если американцы как гра­ждане из-за отсутствия общих знаний не смогут ответить на такие вызовы, как достижение сбалансированности федерального бюджета или климатические изменения, вызванные деятельностью человека.

Чтобы определить уровень базовых знаний амери­канцев, Pew Research Center проводит опросы в форме викторин News IQ Quiz**. В конце 2010 года только 15% участников этой викторины смогли назвать имя премь­ер-министра Великобритании и только 38% смогли вы­брать имя будущего спикера палаты представителей из списка, в котором было четыре претендента. Чуть менее половины участников (46%) знали, что респуб­ликанцы будут контролировать палату представителей конгресса, но не сенат; 39% участников правильно на­звали расходы на оборону крупнейшей статьей бюдже­та (в список были включены также расходы на социаль­ное обеспечение, оплату процентов по государственному долгу и бесплатную медицинскую помощь престарелым и неимущим). Не знать ответы на эти вопросы не смер­тельно. Как отмечают в Pew Research Center, «обществен­ности известны основные факты, касающиеся политики, экономики, но возникают трудности, когда речь заходит о деталях». Но если стране приходится делать сложный выбор по решению проблем налогов, расходов, воен­ных расходов и других, отсутствие базисных знаний ста­новится опасным. На плохо информированную обще-

* Mark Bauerlin, The Dumbest Generation. New York: Penguin, 2008, p. 16.

** Pew Research Center for the People & the Press, «Public Knows Basic Facts About Politics, Economics, But Struggles with Spe­cifics», November 2010, http://pewresearch.orh/pubs/1804/ polhical-news-quiz-iq-dencit-defense-spending-tarp-inflation-boehner.

210

ГЛАВА 8. ОБЩЕСТВО В СМЯТЕНИИ

ственность гораздо легче оказывать пропагандистское воздействие, и такой общественности намного труднее противостоять темным маневрам групп, отстаивающих особые интересы и дергающих ниточки в Вашингтоне.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПСИХИЧЕСКОГО РАВНОВЕСИЯ АМЕРИКАНЦЕВ

Америка стала первым в истории обществом, насыщен­ным массовой информацией. Дни американцев запол­нены работой с информацией, выводимой на экраны и дисплеи; после работы американцы ежедневно про­водят часы перед телевизором, проигрывателями циф­ровых видео- и аудиодисков, в интернет-чатах и на стра­ницах Facebook. Поток информации, транслируемой электронными носителями, превосходит любые другие формы деятельности и социального взаимодействия. Американское общество, богатое в технологическом от­ношении и перекормленное рекламой, бедно знаниями. Медийными и социальными сетями владеют огромные предпринимательские конгломераты, которые все силь­нее связаны с политической системой. Экономический эгоизм этих корпоративных гигантов и их собственни­ков генерирует нескончаемый поток корпоративных по­сланий, персонализированной рекламы и преднамерен­ной научной дезинформации по таким вопросам, как изменение климата.

Логика стремления к максимальной прибыли, соче­тающаяся с беспрецедентными прорывами в информа­ционно-коммуникационных технологиях, привела к по­явлению расстроенной экономики, подобной которой мир никогда прежде не видел. Конечным результатом стало общество, в котором господствуют пагубные при­вычки потребителей, личные тревоги, растущее одиноче­ство в электронных социальных сетях и финансовое рас­стройство. Это описание справедливо как в отношении сверхбогатых, так и в отношении остального общества.

Несмотря на огромное богатство Америки, реше­ния, принимаемые американцами как потребителями товаров, услуг и информации, не приносят благополу-

211

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

чия и умиротворения, которых они жаждут. Американ­цам необходимо срочно заново обрести опору. Начинать надо с признания того факта, что американская эконо­мика расставила психике американцев ловушки. Начи­нать надо с восстановления равновесия американцев как индивидов, потребителей, граждан и членов общества. В следующей главе приступим к решению этой задачи.