Глава 7 Сфальсифицированная игра

Проблема вот в чем: здоровая экономика — это сме­шанная экономика, в которой свою роль играют и государство, и рынок. Однако на протяжении трех де­сятилетий федеральное правительство пренебрегало своей ролью в экономике.

Можно увидеть, что корпоратократия возникла в ре­зультате сочетания четырех важных трендов. Во-пер­вых, национальные партии в американской политиче­ской системе слабые, а политическое представительство отдельных округов сильное. Это позволяет узким, осо­бым интересам через местных представителей иметь вес в политике. Во-вторых, после Второй мировой войны крупный американский военный истеблишмент создал первое мегалобби — военно-промышленный комплекс. В-третьих, на избирательные кампании в США средства дают крупные корпорации. В-четвертых, глобализация и «гонка уступок» склонили баланс сил в пользу корпо­раций, а не работников. Сложите эти тренды —и вы по-

143

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

лучите идеальный политический шторм, мощь которо­го превосходит силы Вашингтона. Вашингтон захвачен лоббистами. Раскручивающаяся спираль богатства и вла­сти продолжает усугублять политическую катастрофу.

Главная цель этой главы — объяснить, как сегодня дей­ствует пропитанная деньгами американская политиче­ская система. Есть у автора и другая цель — избавить аме­риканцев от привычной лени. Представление о том, что принимаемые в Вашингтоне решения отражают волю американского народа и его фундаментальные идеалы, еще предстоит изучить и подтвердить.

Разумеется, у избирателей есть важная, но не вы­полняемая ими обязанность: они должны вернуть Ва­шингтон к подлинной демократии. Однако большин­ство избирателей плохо информированы, многих легко увлекает интенсивная корпоративная пропаганда, под воздействием которой избиратели за несколько минут до голосования меняют свое мнение. Поэтому возникла ловушка на низшем уровне политики: цинизм вызывает отчуждение общественности от политики, а отчуждение общественности от политики делает возможными кор­поративные злоупотребления, которые еще больше уси­ливают цинизм рядовых избирателей.

СЛАБОСТЬ АМЕРИКАНСКОЙ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ

Политологи различают мажоритарные и пропорцио­нальные избирательные системы. В мажоритарных си­стемах существует тенденция к утверждению двух или трех крупных политических партий, а на выборах, как правило, явную победу одерживает одна из этих партий. Победившая партия (или коалиция двух партий) нахо­дится у власти, а потерпевшая поражение партия —в оп­позиции. Избирательные правила, действующие в про-

144

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

порциональных системах, приводят в законодательные органы представителей многих партий, которые правят в рамках широких коалиций*.

Основной причиной мажоритарного характера амери­канской избирательной системы является система выбо­ров в конгресс. Конгрессменов избирают в одномандат­ных округах по принципу простого большинства. Этот принцип означает, что в борьбе за место в конгрессе побеждает кандидат, за которого проголосовало боль­шинство избирателей. Проигравшая выборы партия (или несколько партий) не получает никакого предста­вительства в конгрессе. В выборах, проводимых в соот­ветствии с указанным принципом, обычно участвует не­большое количество крупных партий, возможно, всего две партии.

Американская система, организованная по принципу простого большинства, имеет два важных последствия. Во-первых, при двухпартийной системе голоса колеб­лющихся избирателей, меняющих свои партийные при­страстия,—это голоса тех, кто занимает медианное по­ложение на шкале распределения доходов и в целом поддерживает центристскую идеологию. Обе партии пытаются соблазнить средний класс и независимых (беспартийных) избирателей. Бедных обычно не со­блазняют, о них часто даже не упоминают в ходе кампа­ний, поскольку бедные избиратели редко меняют свои политические пристрастия. В 2008 году во время деба­тов между кандидатами в президенты слова «бедные» и «бедность» ни разу не были произнесены. Эти слова

* Например, по итогам выборов 2010 г. в шведский риксдаг вошли восемь партий, четыре из которых сформировали правящую коа­лицию. Политическая система США и в меньшей степени поли­тические системы Великобритании, Канады и Австралии — мажо­ритарные системы; парламентским демократиям Западной Евро­пы свойственна тенденция к консенсусной системе.

** Maurice Duverger, «Factors in a Two Party and Multiparty System», in Party Politics and Pressure Groups. New York: Thomas Y.Crowell, 1972, p. 23-32.

145

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

не произнесли ни кандидаты в президенты, ни те, кто задавал им вопросы. Мнения и нужды бедных представ­лены только в округах с высоким уровнем бедности.

При пропорциональных системах, существующих в ев­ропейских странах, завоевание большего числа голосов бедных избирателей означает завоевание большего чис­ла мест в законодательных органах. Бедных может пред­ставлять их собственная партия или же бедные могут оказывать сильное влияние на левоцентристские лейбо­ристские партии. Даже если бедные рассеяны по всей стране, они все равно составляют мощную группу изби­рателей.

Эти принципиальные различия проявляются в систе­матических различиях в социальных расходах, обуслов­ленных избирательными системами.

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

Кроме того, при мажоритарной системе отсутствует или недостаточно сильна партийная дисциплина в двух крупных национальных партиях. В странах, где сущест­вует пропорциональная система, представители нацио­нальных партий в законодательных органах почти всегда голосуют солидарно. В странах с мажоритарной систе­мой (например, в Великобритании и Канаде) представи­тели правящей партии (или правящей коалиции) голосу­ют солидарно по принципиальным вопросам, поскольку поражения при таких голосованиях обычно запускают процессы, приводящие к новым общенациональным вы­борам или по меньшей мере к падению правительства.

Напротив, в американской мажоритарной системе, при которой конгресс и правительство представляют разные ветви власти и при которой правительство оста­ется у власти, даже если оно теряет большинство в за­конодательном собрании,дисциплина в национальных партиях ограничена и хрупка. Конгрессмены ставят на первое место не национальные, а местные интере­сы. Сильный лидер национальной партии может иногда добиваться дисциплины среди представителей партии в кКонгрессе, но сплоченность партийных рядов легко нарушается, когда возникает конфликт между интереса­ми различных округов.

Таким образом, добиться стабильной национальной коалиции большинства в конгрессе и сохранить спло­ченность такой коалиции трудно*. Более того, процедур­ные правила в конгрессе предоставляют значительную свободу отдельным конгрессменам, которые могут за­держивать законодательный процесс и блокировать на­значения на должности в администрации и агентствах,

Все данные взяты из: OECD Social Expenditure Databases и OECD

Statistical Database.

Огромная численность и пестрота населения Америки с ее раско­лами по региональному, расовому, этническому и религиозному признакам затрудняют достижение консенсуса. Америка не может быть таким обществом консенсуса, как общества в Дании, Нор­вегии или Швеции, поскольку население этих стран не превыша­ет нескольких миллионов человек, причем этЬ население одно­родно в этническом и религиозном отношении, а территории этих стран и различия между их регионами намного меньше, чем в США.

146

147

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

занимающихся регулированием. В сенате меньшинства из 41 сенатора обычно достаточно, чтобы предотвратить принятие законов, которым большинство отдает предпо­чтение. Власть конгресса фрагментированная, к праву вето прибегают часто, а особые интересы очень хорошо представлены и способны оказывать большое влияние на законодательный процесс.

Чтобы принять закон, касающийся экономики, прези­денту неизбежно придется зайти на минное поле мест­ных интересов. Хотя президент обладает значительной властью над исполнительными структурами (мини­стерствами и агентствами) и имеет некоторое влияние на процессы регулирования, Белый дом не может быть уверен, примет ли конгресс ту или иную программу или бюджет. Каждое голосование по бюджету—само по себе приключение. В некоторых из них президент побеждает, но во многих терпит поражение.

При слабых национальных партиях и выборах в кон­гресс, проходящих в одномандатных округах, появля­ется вероятность того, что основные отрасли местной экономики и богатые избиратели смогут влиять на каж­дого представителя. Конгрессмен от какого-нибудь уг­ледобывающего округа будет, вероятно, голосовать за поддержку интересов добытчиков угля (и против за­конодательных мер, направленных на предотвращение климатических изменений) независимо от своей пар­тийной принадлежности или своих общих идеологиче­ских убеждений. Наличие в округе военных баз, шахт, крупных предприятий, финансовых рынков и других крупных отраслей определяет поведение конгрессме­на от этого округа при голосовании. Таким образом, конгресс — это лабиринт особых интересов. Принятие национальных законов предполагает формирование коалиций, состоящих из представителей местных инте­ресов, и достижение компромиссов между группами та­ких представителей. Естественно, подобная политика дает огромную силу узким группам, сложившимся на ос­нове общности интересов.

Мощь таких групп усилена еще одной необычной чер­той американской политики: непрерывными избира-

148

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

тельными кампаниями. Вследствие устаревшего реше­ния, зафиксированного в конституции 1789 года, в США общенациональные выборы проходят раз в два года. Та­ким образом, из всех демократических стран с высоки­ми доходами в Америке самый короткий электоральный цикл. В период с 1960 по 2000 год в Швеции общена­циональные выборы состоялись 15 раз, в Великобрита­нии—12, а в США —25*. Двухлетний срок между выбора­ми в конгресс означает, что США постоянно пребывают в состоянии выборов, а конгрессмены заняты поиском средств на следующую кампанию. Группы интересов все­гда готовы финансировать кампании в обмен на голоса, поданные в их пользу при голосовании по важным во­просам.

РАСТУЩАЯ МОЩЬ БОЛЬШИХ ДЕНЕГ

Значительная и растущая роль, которую играют в по­литике большие деньги, —отталкивающая черта совре­менной политической реальности США. Очень важно понять, насколько широко раскинула свои щупальца корпоратократия. На рис. 7.1 показаны общие затраты на проведение избирательных кампаний на всех феде­ральных выборах после 1998 года, по данным Center for Responsive Politics. Видно, что расходы на кампании, осо­бенно оплата дорогостоящего освещения в СМИ, резко увеличились. Эти затраты включают расходы самих кан­дидатов, расходы политических партий и прямые расхо­ды групп, не входящих в одну из двух основных партий, на СМИ и маркетинг. Общий тренд расходов на кампа­нии—растущий. Каждые проходящие раз в два года вы­боры обходятся примерно на 450 млн долларов дороже**. Даже электоральный цикл, не связанный с выборами

* Institute for Democracy and Electoral Assistance, http:^www.idea.int/

vt/country_view. cfm? country=. ** Расходы в годы президентских выборов (в 2000, 2004 и 2008 гг.)

в среднем были на 1,5 млрд долларов больше, чем в годы, когда

выборов президентов не было. Впрочем, расходы демонстрируют

один и тот же тренд к повышению во все годы.

149

ИСТОЧНИК: Center for Responsive Politics.

РИС. 7.1.

Общий объем расходов по электоральным циклам (в долларах 2008 года), 1998-2010 годы

президента, ныне обходится более чем в 5 млрд долла­ров. Хотя эта сумма не так уж велика, если учесть раз­меры страны (примерно 50 долларов на домохозяйство), большую часть средств на эти кампании дают богатые, которые в результате такого финансирования приобре­тают господствующее политическое влияние. Государ­ственное финансирование вполне могло бы заменить частные пожертвования (такое финансирование обо­шлось бы всего в 0,13% федерального бюджета), но бо­гатые явно не хотят терять рычаги влияния и потому агрессивно блокируют увеличение государственного фи­нансирования избирательного процесса.

Как показано на рис. 7.2, расходы на лоббирование также увеличиваются примерно на 200 млн долларов в год, то есть темпы их роста сопоставимы с темпами роста расходов на проведение кампаний. В избиратель­ном цикле 2009-2010 годов расходы на лоббирование превысили 5 млрд долларов (чтобы сравнить расхо­ды на лоббирование с суммой взносов в избиратель-

150

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

ИСТОЧНИК: Center for Responsive Politics.

РИС. 7.2.

Совокупная сумма расходов на лоббирование (в долларах 2000 года), 1998-2010 годы

ные фонды, следует сложить расходы на лоббирова­ние за два года подряд). Некоторые из этих расходов являются, в сущности, замаскированными под расхо­ды на лоббирование взносами в избирательные фон­ды. Корпорации платят лоббистским фирмам, которые затем направляют эти средства на финансирование из­бирательных кампаний через пожертвования своих со­трудников и через финансирование кампаний по кон­кретным вопросам, за которые выступают конкретные кандидаты. Кроме того, лоббисты делают деньги на том, что нанимают членов семей политиков и резервируют доходные должности для политиков, высших военных чинов и сотрудников регулирующих ведомств, которые занимают эти должности сразу после ухода с государ­ственной службы.

В прекрасной книге «Такая чертова уйма денег» Ро­берт Кайзер так обобщает эти данные:

К 2007 году все включенные в систему люди считали само собой разумеющимся, что значительный процент членов системы и сотрудников ее аппарата в конце концов прой­дут и станут потом работать на бизнес, поскольку имен­но таким путем шли их предшественники. В изданном в 2007 году справочнике лоббистов, работающих в Ва­шингтоне, перечислены 188 бывших членов палаты пред­ставителей и сената, зарегистрированных как лоббисты.

151

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

Исследование, проведенное Public Citizen, организации, которая выступает в защиту политических прав рядовых граждан, показало, что половина сенаторов и 42% чле­нов палаты представителей, покинувших конгресс в пе­риод между 1998-м и 2004 годом, стали лоббистами. Дру­гое исследование показало, что 3600 бывших сотрудников аппарата конгресса и помощников конгрессменов затем стали работать на бизнес. Тем же маршрутом идут и люди, назначенные на должности. В начале 2008 года Center for Responsive Politics, организация независимых наблюдате­лей, выявила 310 бывших чиновников администрации Джорджа Буша-младшего, ставших лоббистами или пред­ставителями особых групп в Вашингтоне. Эта же органи­зация выявила 283 чиновника из администрации Клинто­на, которые сделали то же самое*.

Список секторов, занимающих первые строки в спис­ке лоббистов, похож на справочник «Кто есть кто», в который включены лица, известные недобросо­вестным корпоративным поведением. В табл. 7.1 по­казаны общие расходы на лоббирование по секторам в 1998-2011 годах, по данным Center for Responsive Poli­tics. Наибольшие средства на лоббирование расходу­ют секторы, испытывающие глубочайшие трудности, причем по причинам, связанным с провалами регули­рования, а именно финансы, здравоохранение, транс­порт, агробизнес и т.д. Каждая из корпораций, попав­ших в этот список, получила исключительно выгодные правительственные контракты, субсидии, налоговые каникулы, снисходительное отношение регулирующих и надзорных органов. Не следует удивляться, что фи­нансовые корпорации, компании, работающие в сфе­рах недвижимости, здравоохранения и фармацевтики, занимают самые низкие места в составленном службой Gallup рейтинге общественных симпатий. В любом слу­чае этим компаниям общественность дает «чисто нега­тивные» оценки (по результатам опроса, проведенного

* Robert Kaiser, So Damn Much Money: The Triumph of Lobbying and the Corrosion of American Government. New York: Alfred A. Knopf, 2009, p. 343-344.

152

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

ТАБЛ. 7.1. Расходы секторов экономики на лоббирование

(1998-2011 гг.)

в августе 2009 года)*. Эти отрасли и компании прово­дят деструктивную политику корпоратократии, и обще­ственность знает это.

ДВЕ ПРАВОЦЕНТРИСТСКИЕ ПАРТИИ АМЕРИКИ

Все президенты до недавнего времени были пленника­ми одной паутины финансирования кампаний богаты­ми привилегированными группами. Каждый кандидат получает деньги из одних и тех же источников, поли-

* Gallup Poll, «Automobile, Banking Industry Images Slide Further», August 17, 2009, http:^www.gallup.com/poll/122342/Automobile-Banking-Industry-Images-Slide-Further. aspx.

153

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

тические позиции каждого кандидата должны выра­жать интересы этих источников. Даже когда политиче­ская борьба выходит на публику—митинги транслируют по телевидению, —реальный спектр политических пред­ложений поразительно узок. Всякий раз, когда правые обвиняли Обаму в том, что он тянет Америку в социа­лизм, подлинное содержание политики Обамы зачастую было неотличимо от содержания политики его предше­ственника. При всех разговорах о неспособности пар­тий прийти к согласию каковы реальные различия Буша и Обамы?

• Буш хотел снизить налоги для всех домохозяйств. Обама вел кампанию под лозунгом снижения нало­гов для 95% домохозяйств, но в декабре 2010 года со­гласился с распространением сокращения налогов на всех.

• Буш поддерживал большой дефицит бюджета для со­хранения низких налогов и высоких военных расхо­дов. Обама также поддерживает большой дефицит бюджета, главным образом в качестве макроэконо­мического стимула.

• Буш оказывал финансовую помощь банкам и авто­строительным корпорациям. Обама продолжил эту политику.

• Буш поддерживал реформу иммиграционного зако­нодательства, но его партия выступила против. Оба­ма выступает за реформу иммиграционного законо­дательства, но это блокируют обе партии.

• Буш выступал за развитие ядерной энергетики и глу­боководного бурения. За это ратует и Обама.

• Буш наводнил Белый дом людьми, ранее работавши­ми на руководящих должностях в Goldman Sachs и Citi­group. Это делает и Обама.

Крайне незначительные различия имеют, разумеется, несколько причин. Самая важная из них —обе партии выкачивают средства на кампании из одних и тех же источников и потому не позволяют себе существенных отклонений от ключевых требований корпоративного

154

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

сектора и исключительно важных персон. Таким обра­зом, Америка тяготеет к «медианным» позициям, кото­рые в политическом отношении намного более право­центристские, а в мировоззренческом — гораздо правее идеалов, действительно разделяемых американским на­родом. По одному вопросу за другим политика Вашинг­тона поддерживает особые частные интересы, а не цен­ности, исповедуемые широкой общественностью.

Современную политическую систему Америки мож­но считать не столько подлинной демократией, сколько стабильной дуополией двух господствующих партий. Чле­ны этих партий временами кричат друг на друга, но, ко­гда дело касается интересов бизнеса, богатых и военных, обе партии отстаивают, в сущности, одну и ту же полити­ку. Обе партии являются инструментами богатых и кор­пораций. Чтобы привлечь богатых спонсоров избира­тельных кампаний, обе партии стремятся заручиться поддержкой не столько «медианного» избирателя (к чему они должны были бы стремиться в соответствии с учеб­никами по теории двухпартийных выборов), сколько из­бирателя-правоцентриста. Для республиканской партии это легкое, естественное дело. Для демократической пар­тии, как бы представляющей нужды бедных, это означа­ет лидерство таких политиков, как президенты Клинтон и Обама, которые поддерживают Уолл-стрит и богатых с таким же постоянством, с каким приносят извинения массам голосующих за них избирателей.

Подавляющая роль денег в политике привела к ста­бильному двухпартийному консенсусу среди политиков (что, впрочем, необязательно означает консенсус в ши­рокой общественности) по пяти основным политиче­ским вопросам. Этот консенсус существует в течение по­следних 30 лет, что отражает верность обеих основных партий интересам корпораций. Эти вопросы таковы:

• низкие предельные ставки налогов для богатых, фи­нансирующих избирательные кампании;

• передача выполнения услуг, которые прежде оказы­вало государство, имеющим связи в политических верхах частным компаниям;

155

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

• пренебрежение бюджетным дефицитом при голосо­вании по налоговым вопросам и расходам, что при­водит к перекладыванию долга на следующие поко­ления;

• благоприятствование большим военным расходам даже при сокращении расходов на внутренние ну­жды;

• отсутствие серьезного долгосрочного бюджетного планирования.

Абсолютно все президенты со времен Рейгана верны этим пяти политическим предрассудкам.

Знаменитое «сближение» позиций Обамы и Клинто­на с позициями консерваторов рассчитано не столько на привлечение избирателей-центристов, сколько на по­полнение избирательных фондов деньгами корпораций. Корпоратократия, чрезмерное представительство инте­ресов богатых и состоятельных—существенная особен­ность дуополии. Финансирование кампаний и лоббист­ская деятельность — ключевые элементы, позволяющие сохранять незыблемость этой системы.

Компромиссы с богатыми не соответствуют устрем­лениям, отражаемым опросами общественного мнения. Общественность хочет, чтобы богатых обложили более высокими налогами, чтобы военные расходы были со­кращены и чтобы были разработаны способы замены нефти возобновляемыми источниками энергии. Вместо этого общественность получает снижение налогов на бо­гатых, необузданный рост военных расходов и продол­жающийся застой в освоении источников энергии, аль­тернативных нефти, газу и углю.

Обе партии последовательно преуменьшают значение бюджетного баланса, отдавая предпочтение достижению других политических целей. Советники Рейгана, счи­тавшие главным делом стимулирование предложения, утверждали, что снижение налогов вызовет рост, доста­точный для того, чтобы покрыть сокращение налоговых поступлений в результате снижения налоговых ставок. Сторонники стимулирования экономики из лагеря Оба­мы делают сходные утверждения. Они говорят, что де-

156

фицит бюджета, имеющий место в момент спада эконо­мической активности, не связан (или почти не связан) с долгосрочными издержками. Они даже утверждают, что снизить дефицит во время рецессии технически не­возможно. Все это—волшебные доводы, которые не име­ют какого-либо эмпирического подтверждения, но несут в себе заряд идеологического рвения. Более важно то, что с помощью этих утверждений сторонников стиму­лирования обе партии отстаивают интересы своих из­бирателей, добиваются для них краткосрочных выгод (большего сокращения налогов или увеличения расхо­дов) и преуменьшают значение неизбежного при этом роста долга. Лишь дважды были предприняты попытки преодолеть дефицит бюджета. Первый раз Джордж Буш-старший, в ходе президентской кампании 1988 года обе­щавший «никаких новых налогов», в 1990 году нарушил свое обещание ради сокращения бюджетного дефици­та. Второй раз Билл Клинтон настоял на умеренном по­вышении предельной максимальной ставки подоходно­го налога с 31 до 39,6% и согласился с инициированным республиканцами сокращением бюджета. Эти меры спо­собствовали тому, что в конце 1990-х годов был временно достигнут профицит бюджета. Впрочем, этот тренд при Джордже Буше-младшем сменился на противоположный. Дуополия существует и во внешней политике США. Обе партии рассматривают Ближний Восток и соседний с ним более крупный регион (простирающийся от Аф­риканского Рога и Йемена на западе до Афганистана на востоке) как главный театр внешней политики США, главной задачей которой является обеспечение беспере­бойных поставок нефти с Ближнего Востока в центры мировой экономики. Картер провозгласил военную док­трину, согласно которой любая угроза этим поставкам должна рассматриваться как угроза безопасности США. В воинственных наклонностях обеих партий имеются незначительные различия. Среди последних президен­тов Буш-младший был самым воинственным, склонным прибегать к военным решениям, но эти различия не сле­дует преувеличивать. Обама не только сохранил в сво­ей администрации назначенного еще Бушем министра

157

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

обороны, но и пошел на эскалацию войны в Афганиста­не, сократив присутствие американских войск в Ира­ке. Как наглядно показывает бывший полковник армии США Эндрю Басевич, фундаментальная военная док­трина Америки, основанная на проекции силы по всему миру, остается неизменной на протяжении более 40 лет, и обе партии разделяют эту доктрину*.

Особенность двухпартийной дуополии, существую­щей на протяжении последних 30 лет, состоит в прене­брежительном отношении правительства к долгосроч­ному мышлению. Бюджетное управление конгресса США— единственное место, где есть хотя бы крупица долгосрочного бюджетного планирования. Это управле­ние предоставляет непартийную бюджетную оценку за­конодательных предложений обычно на десятилетний, но иногда и на более длительный срок. Однако между оценками Бюджетного управления и систематическим мышлением по долгосрочным вопросам (развития и под­держания в работоспособном состоянии инфраструкту­ры, баланса бюджета, образования, энергетической по­литики и изменения климата) большая пропасть. Трудно вспомнить хотя бы один пример из недавнего прошлого, когда правительство США, возглавляемое представите­лем любой из основных партий, представило бы количе­ственную оценку какой-либо долговременной проблемы, а затем стало проводить продуманную политику на осно­ве такой оценки. На протяжении десятилетий все сме­няющие друг друга администрации в Вашингтоне зани­маются импровизациями.

ЧЕТЫРЕ КРУПНЕЙШИХ ЛОББИ

Корпоратократия, в сущности, иллюстрирует обратную связь. Через финансирование кампаний, лоббирование и переход с гражданской службы в бизнес и наоборот, благодаря которому люди с государственной службы ухо-

* AndrewJ. Bacevich, Washington Rules: America's Path to Permanent War. New York: Henry Holt, 2010.

158

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

дят в бизнес и наоборот, богатство корпораций преоб­разуется в политическую власть. А политическая власть преобразуется в еще большее богатство через сокраще­ние налогов, дерегулирование и подряды, которые пра­вительство предоставляет привилегированным корпора­циям. Богатство порождает власть, а власть порождает богатство.

Четыре сектора американской экономики дают при­мер этой обратной связи. Самым примечательным при­мером можно считать военно-промышленный ком­плекс. Как предупреждал в своем прощальном послании Эйзенхауэр в январе 1961 года, связь военных и частно­го бизнеса породила политическую власть настолько всеобъемлющую, что Америка просто обречена на ми­литаризацию, бессмысленные войны и расточение фи­нансовых средств, которое с тех пор составило многие десятки триллионов долларов*.

Вторым могущественным лобби является связка Уолл-стрит —Вашингтон. Это лобби ведет к установле­нию контроля политически могущественных компаний с Уолл-стрит (прежде всего Goldman Sachs, JP'Morgan Chase, Citigroup, Morgan Stanley и нескольких других финансовых корпораций) над финансовой системой. Тесные связи финансовых корпораций и Вашингтона проложили до­рогу и к финансовому кризису 2008 года, и к гигантским объемам финансовой помощи, предоставленной государ­ством частным финансовым компаниям и банкам после безрассудного дерегулирования их деятельности и почти полного прекращения государственного надзора за нею. В число высокопоставленных творцов экономической политики, перебравшихся в Вашингтон с Уолл-стрит, входят Дональд Риган (до перехода на государственную службу работал в Merrill Lynch) при Рейгане, Роберт Ру­бин (был одним из руководителей Goldman Sachs) при Клинтоне, Хэнк Полсон (выходец из Goldman Sachs) при Буше-младшем. В администрации Обамы хорошие свя-

Dwight D. Eisenhower, «Farewell Address», January 17, 1961, http:^www. americanthetoric.com/speeches/dwighteisenhowerfarewell. html.

159

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

зи с Уолл-стрит имеют Уильям Дейли, Ларри Саммерс, Джин Сперлинг и Джек Лью.

Активную лоббистскую деятельность ведут крупные нефтяные компании в союзе с военными и автопроиз­водителями, которые сделали США крайне зависимыми от импорта нефти и завели страну в безвылазный капкан на Ближнем Востоке. Со времен ДжонаД. Рокфеллера и его компании Standard Oil Trust, созданной 100 лет назад, крупные нефтяные компании достигли огромной власти в американской внешней и внутренней политике. Эти компании объединились с автомобилестроением и со­вместными усилиями увели Америку от массового город­ского транспорта. Это они превратили ее в страну жадно поглощающих бензин автомобилей, которые передвига­ются по автострадам, построенным по всей стране на го­сударственные средства. Крупные нефтяные компании целеустремленно препятствуют конкуренции со стороны альтернативных источников энергии —атомной энерге­тики, энергии ветра и солнечной энергии. Крупные неф­тяные компании оказывают поддержку Пентагону, чтобы гарантировать защиту Америкой морских путей, ведущих в Персидский залив, на самом деле гарантируя ежегодную субсидию в размере свыше 100 млрд долларов на топли­во, которая в противном случае представляла бы угрозу национальной безопасности. Наконец, именно крупные нефтяные компании играют важную роль в исключении проблемы климатических изменений из числа обсуждае­мых американскими политиками. Exxon Mobil, Koch Indus­tries и другие нефтяные компании финансируют антина­учную пропаганду, сбивающую американцев с толку.

Четвертой крупной отраслью, имеющей прочные свя­зи с правительством, являются здравоохранение и меди­цина. Эта отрасль стала ныне мощным сектором эконо­мики, поглощающим не менее 17% ВВП. Дело в том, что партнерам государства в этом секторе возмещают рас­ходы без особого систематического контроля и надзо­ра. Фармацевтические компании под защитой патент­ных прав устанавливают заоблачные цены на лекарства, программы медицинской помощи престарелым и не­имущим, а также частные страховщики возмещают из-

160

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

держки врачей и больниц по принципу «издержки плюс фиксированная прибыль», Американская медицинская ассоциация ограничивает прием новых докторов, кон­тролируя распределение выпускников американских медицинских институтов. Результатами этой псевдоры­ночной системы стали стремительный рост расходов, крупные прибыли частных медицинских центров и от­сутствие какой-либо политической воли к реформиро­ванию здравоохранения.

ПОСЛЕДНИЕ ПРИМЕРЫ ПРОЯВЛЕНИЯ МОГУЩЕСТВА КОРПОРАТОКРАТИИ

Теперь пришло время посмотреть, как действует корпо-ратократия, понять, как лоббисты контролируют про­цесс принятия политических решений за счет народа и вопреки мнению американцев. Эти сюжеты я рассмо­трю на четырех недавних примерах.

ПРИМЕР 1. Снижение налогов на богатых

В ходе кампании 2008 года президент Обама заявил, что поддержит налоговую политику, которую прово­дил Буш, снизивший налоги для 5% самых богатых налогоплательщиков, но распространит эту политику на остальные 95% населения. Предвыборное обеща­ние Обамы обложить налогами богатых предполага­ло нечто большее, чем повышение предельных ставок налогов на богатые домохозяйства (доходы которых превыают 250 тыс. долларов в год) с 35 до 39,6%. Не­смотря на весь шум и ожесточенные дебаты по нало­говой политике, на самом деле большой разницы ме­жду Маккейном и Обамой не было, точнее, разница между двумя кандидатами составляла 1,6% ставки пре­дельного налога на самые высокие доходы.

Еще более поразительным обстоятельством было то, что когда в 2010 году надо было решать, распро­странять ли проведенное Бушем снижение налогов на богатых, Обама довольно быстро перешел на сто-

161

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

рону республиканцев, выступавших за снижение на­логов на все категории налогоплательщиков, в том числе на богатые семьи. Несмотря на необходимость увеличить налоговые поступления, чтобы преодо­леть дефицит бюджета, двухпартийная дуополия продемонстрировала непоколебимое упорство.

Можно было бы предположить, что Обама руко­водствовался общественным мнением, но это явно не так. В месяцы, предшествовавшие соглашению Обамы с республиканцами о сокращении налогов на богатых, широкая общественность выступала про­тив отмены сокращения налогов на самых богатых. По данным Pew Research Center, с сентября 2004 года по декабрь 2010 года устойчивое большинство аме­риканцев призывало к отмене проведенного Бушем сокращения налогов на богатых или полной отмене сокращений налогов (табл. 7.1).

В момент истины — на последней сессии перед оче­редными выборами в конгресс в декабре 2010 года — только треть американцев действительно поддержи­вали распространение снижения налогов на самых богатых соотечественников, а против этого высту­пали почти 60%. Возобладало мнение меньшин­ства. Политическая система не обратила внимания на мнение общественности.

Обама и его главные советники с момента прихо­да к власти осознавали глубокие противоречия между его налоговой политикой и целями поддерживавших его активистов в сферах образования, науки и инфра­структуры. Чтобы добиться избрания, Обама обещал снизить налоги и держаться этого курса. В частных беседах главные советники президента признавали необходимость увеличения налоговых поступлений, но заявляли, что повышать налоги нельзя по поли­тическим причинам. Не желая объяснять публике фундаментальные истины и отстаивать позиции, ко­торые реально было отстоять, они потворствовали части (незначительной) общественности и особенно богатым, щедро спонсирующим избирательные кам­пании. Возможно, Обама стремится собрать в фонд своей кампании 2012 года миллиард долларов, и для этого надо создать политическую среду, благоприят­ствующую состоятельным спонсорам кампании.

162

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

Доказательством этого потворства служит пове­дение главных советников после их ухода из адми­нистрации. Едва покинув пост директора Админи­стративно-бюджетного управления администрации президента, Питер Орсаг написал о необходимо­сти увеличить долю налоговых поступлений в ВВП. Пока Орсаг был директором управления, он нико­гда публично не высказывал этого мнения*. После ухода с должности руководителя Совета экономиче­ских консультантов Кристина Ромер также призвала к повышению налогов: «Наконец президент должен откровенно сказать о необходимости увеличения на­логовых поступлений. Значительный дефицит сохра­нится даже при решительном сокращении расходов. Повышение налогов —единственный реалистичный способ закрыть этот разрыв»**.

Такая откровенность забавна. Раз в два года Аме­рика тратит миллиарды долларов на избрание поли­тиков, которые приводят в Вашингтон ведущих на­учных специалистов. Может быть, это делается для того, чтобы эксперты могли затем скрывать от аме­риканского народа правду до тех пор, пока не уйдут из советников? Тогда эти люди снова начинают го­ворить правду.

ПРИМЕР 2. Неудачи реформы здравоохранения

Борьба за реформу здравоохранения также служит примером мощи особых интересов. Обама очень старался добиться какого-то прогресса в этой сфере и достиг определенных успехов, но ценой значитель-

* Peter Orszag, «One Nation, Two Deficits». New York Times, Sep­tember 6, 2010. Орсаг пишет: «Таким образом, из расходов к 2015 г. трудно выжать более половины процента ВВП. Дополнительные доходы бюджета в пределах 0,5-1,5% ВВП понадобятся для сокращения дефицита до примлемого уровня».

** ChristinaD. Romer, «What Obama Should Say About the Deficit», New York Times, January 16, 2011.

163

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ТАБЛ. 7.1.

Отношение общественности к отмене осуществленного Бушем сокращения налогов, % опрошенных

ных издержек для морального состояния нации и ог­ромных жертв, принесенных в пользу могущества корпораций. Когда в начале 2009 года администра­ция Обамы приступила к разработке соответствую­щего законопроекта, решено было все же не выдви­гать план на том основании, что предшествующая попытка разработать такой план при первой адми­нистрации Клинтона закончилась провалом. Утвер­ждалось, что план сделает многих заложниками ка­призов лоббистов.

Обама всеми силами стремился избежать кон­фронтации с двумя ключевыми корпоративными секторами — медицинским страхованием и фарма­цевтическими компаниями. Например, если бы он выдвинул план, который предусматривал реальный контроль расходов, или ввел на рынке страхования конкуренцию со стороны государства (посредством так называемого государственного страхования), многие частные страховые компании вынуждены были бы уйти с рынка. Таким образом, Обама с са-

164

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

мого начала заигрывал с отраслью и заверял ее лоб­бистов, что никаких глобальных изменений (в пла­не расходов и конкуренции) не будет. Он многого не рассказал своим избирателям и общественности: им постоянно говорили, что центральное место в реформе здравоохранения занимает управление расходами и что учитывается общественное мне­ние. Аналогично Обама быстро заключил переми­рие с крупными фармацевтическими компаниями, заверив их, что правительство не будет рассматри­вать новые методы ценообразования на лекарства. Но и об этом общественность не была вполне внят­но информирована.

Затем на протяжении 15 месяцев дебаты о рефор­ме здравоохранения приобрели сюрреалистические формы. Обама не смог положить на стол план ре­формы, потому что условия негласного соглашения с отраслью шли вразрез с убеждениями большинства членов его партии и большинства представителей об­щественности в целом. В 2009 году результаты опро­сов общественного мнения неоднократно указыва­ли на то, что общественность поддерживает вариант конкуренции государственного и частного страхова­ния здоровья. Согласно опросу, проведенному телека­налом CBS и газетой New York Times, в июне 2009 года 66% американцев выступали за государственный ва­риант (27% выступали за частный вариант). Согласно опросам Pew Research Center, соотношение сторонни­ков государственного варианта и варианта частного составляло 52% к 37%*. Обама хотел удовлетворить чаяния сторонников государственного варианта и за­верял их, что такой вариант по-прежнему рассматри­вается, однако не дал общественности определенных разъяснений относительно условий реальной догово­ренности, достигнутой администрацией и заинтере­сованной отраслью частного бизнеса.

Ситуация стала еще более неясной, потому что до­рогостоящая часть предложения — субсидии на пре­доставление медицинского обслуживания тем, у кого не было медицинских страховок, — означала, что

* ABC News summary of polling on a public option, http:^abcnews. go.com/images/PollingUnit/PublicOptionPolls. pdf.

165

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

к концу второго десятилетия XXI века, ежегодные расходы вырастут примерно на 1% ВВП. Однако идея оплатить эти расходы за счет повышения на­логов на богатых была крайне непопулярна в поли­тически могущественных кругах. В итоге из отдель­ных элементов составили схему финансирования. Помимо прочего, она предусматривала некоторое сокращение расходов на бесплатную медицинскую помощь престарелым в будущем, но, когда придет время для такого сокращения, его осуществление вряд ли будет возможным, как невозможно будет не­значительно повысить налоги на имеющих высокие доходы или ввести акцизные налоги на частные схе­мы страхования с высокими страховыми премиями (такие страховки имеют в основном представители богатых семей). (Следует отметить, что, согласно оценкам, поступления из последних двух источни­ков достигнут примерно 0,1% ВВП в 2015 финансо­вом году, 0,2% ВВП в 2018 финансовом году и 0,3% ВВП в 2021 финансовом году.)*

В разгар дебатов о реформе здравоохранения я за­дал одной из конгрессвумен вопрос о плачевном со­стоянии законодательства о здравоохранении. Эта женщина буквально схватилась за голову и заявила: «Это все из-за лобби, из-за лобби». Для меня эти сло­ва прозвучали как реплика из заключительной сце­ны романа Джозефа Конрада «Сердце тьмы», где Курц бормочет: «Ужас, ужас».

Действительно, дебаты вокруг реформы здраво­охранения еще раз продемонстрировали, что амери­канская политика находится в очень узких границах, четко заданных интересами корпораций**. За 15 ме-

* Congressional Budget Office, «Estimate of Direct Spending and Revenue Effects of H.R. 2», February 18, 2011, http:^www.cbo. gov/ftpdocs/120xx/docl!2069/hr2.pdf.

** Рассмотрим следующий фрагмент, написанный политологом Томасом Фергюсоном в 1995 г. по поводу дебатов о здра­воохранении в период первой администрации Клинто­на. В этих словах почти ничего не надо менять. И в 1994-м, и в 2009 г. законодательным процессом управляла отрасль здравоохранения: «Сейчас, когда этот очерк идет в печать [1994 г.], администрация наконец раскрывает свой долго­жданный (и несколько раз отложенный) план радикальной

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

сяцев дебатов о реформе здравоохранения было потеряно доверие избирателей к Обаме, но не вы­работаны условия осуществления реформы. Обна­ружив на протяжении всего процесса неспособность к созданию целостного плана реформы, Обама от­толкнул от себя общественность. Он энергично и не вдаваясь в подробности ратовал за реформу здравоохранения, но очень немногие люди, в том числе и я, могли еженедельно следить за тем, в каком состоянии находится в данный момент законодатель­ство о здравоохранении. Не была общественность информирована о достоинствах и вероятности осу­ществления главных изменений — государственный вариант медицинского страхования, системные из­менения в управлении расходами или различные возможности финансирования страховок для людей,

перестройки национальной системы оказания медицинских услуг. Однако некоторые издержки этой стратегии (заклю­чение сделок с как можно большей частью существующей отрасли вместо заключения соглашения с простой и эконо­мичной системой „единого плательщика" (то есть „канад­ской модели") уже очевидны. Хотя план обещает тщатель­но продуманный и кажущийся по меньшей мере умеренно привлекательным пакет услуг и охват этими услугами всего населения, план фантастически сложный, и рядовым изби­рателям трудно его оценить. Полная стоимость сети оли­гополии, которую учреждает этот план, остается скрытой, а экономии средств, о которой говорят создатели плана, почти наверняка не возникнет. Основная схема плана самым серьезным образом подстроена под интересы крупных стра­ховщиков и некоторых других составляющих отрасли здра­воохранения, в том числе больниц при медицинских шко­лах. Через несколько лет после установления предложенной системы финансирования может возникнуть острая потреб­ность в ограничении пособий или их сокращении». [Thom­as Ferguson, Golden Rule: The Investment Theory of Party Competi­tion and the Logic of Money-Driven Political Systems. Chicago: Uni­versity of Chicago Press, 1995, p. 327]. Ни президент Клинтон, ни президент Обама не осмелились предложить радикаль­ную реформу американской системы частного здравоохра­нения, которая работает по чрезмерно завышенным ценам. Власть могущественного отраслевого лобби, препятствую­щего изменениям, —вот реальный подтекст политики США в области здравоохранения на протяжении последних 30 лет.

166

167

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ранее не имевших их. Администрация и конгресс об­ращались к своим любимым экспертам, но Америку лишили возможности ознакомиться с мнением экс­пертного сообщества о достоинствах и недостатках различных предложений. Короче говоря, американ­цам не разрешили смотреть, как на Капитолийском холме «делают колбасу», а затем заставили — хочешь не хочешь— есть эту колбасу.

ПРИМЕР 3. Тупик энергетической политики

Америка отчаянно нуждается в целостной энергети­ческой стратегии, поскольку США одновременно столкнулись с тремя проблемами: дефицитом нефти в мире; усилением конкуренции за поставки в неста­бильных регионах мира; опасным для окружающей среды стремительным ростом потребления ископае­мого топлива. Обама пришел к власти с обещаниями вывести из тупика, в который зашли попытки решить проблему климатических изменений, и взять курс на достижение энергетической безопасности США. Однако после более чем двух лет правления его успе­хи в создании новой общей стратегии минимальны. Вместо целостного подхода к проблеме американцы имеют разрозненные меры вроде научных исследова­ний и конструкторских разработок в области возоб­новляемых источников энергии, нового финансиро­вания атомной энергетики и скромных ассигнований на скоростное железнодорожное междугородное со­общение. Никакой общей стратегии или ясности нет. Когда я попросил Ларри Саммерса разъяснить план администрации по снижению выбросов углерода на 17% к 2020 году (эту цель Обама провозгласил в кон­це 2009 года), он ответил: «В Америке не занимаются планированием». Возможно, это и так, но из-за отсут­ствия планирования Америка не достигает целей в об­ласти энергетики и охраны окружающей среды.

Почему в Америке не планируют энергетическую политику, когда потребность в таком планировании яснее ясного? Здесь мы снова сталкиваемся с главной

168

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

причиной всех бед—могуществом корпораций. Я стал свидетелем проявления этого могущества на другой встрече в Белом доме —на этот раз с бывшим минист­ром энергетики Кэрол Браунер. Возможно, эта дама заинтересована в обнародовании плана по энерге­тике, думал я. В итоге оказалось, что ни обнародо­вание такого плана, ни его разработка не входят в ее компетенцию. В результате нашей беседы стало оче­видным, что у Браунер совсем другая роль: она почти всецело занята управлением корпоратократией. Вме­сто того чтобы обсудить со мной энергетическую по­литику, эта дама занялась изучением длинного переч­ня сенаторов, отмечая, что требовал каждый сенатор в обмен на обещание голосовать за законодательство, направленное на борьбу с изменениями климата. Один сенатор хотел получить особые условия для ав­томобилестроения, другой — больших выгод для шта­тов, в которых занимаются добычей и разведкой неф­ти на шельфе, третий —особых условий для атомной энергетики... Список пожеланий был бесконечен. Вместо национальной политики Браунер набивала мешок пожеланиями получить особые льготы и при­вилегии—и делала это с целью создать видимость по­литики. В конце концов все пошло насмарку. Круп­ные нефтяные и угольные корпорации похоронили природоохранное законодательство.

ПРИМЕР 4.

Финансовая помощь финансовому лобби и его бонусы

Столь же поучительна финансовая сага. Финансовый крах 2008 года стал результатом воздействия несколь­ких факторов: дерегулирования, ошибок в монетар­ной политике и поразительной безответственности высших управляющих с Уолл-стрит, которые гнались за прибылью, пренебрегая интересами своих акцио­неров, сотрудников и клиентов. Разумеется, за всем этим стояло огромное богатство и столь же огромное могущество Уолл-стрит, яркий пример превращения

169

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

больших денег во власть. Эту власть банки, когда им в 2008 году пришлось туго, использовали для получе­ния массированной финансовой помощи государства. Финансовую помощь оказали не только Уолл-стрит. Руководителям корпораций позволили по-прежне­му получать мегабонусы, даже когда существование их компаний зависело от помощи Вашингтона. В те­чение 2009 года я несколько раз обменивался мне­ниями с Ларри Саммерсом о необходимости прекра­щения выплаты огромных бонусов, не оправданных ни с точки зрения рыночной экономики, ни с мораль­ной точки зрения. Саммерс упорно защищал занятую администрацией позицию «Руки прочь!», причем этот лозунг имел специфический смысл и предпола­гал предоставление финансовой помощи финансо­вым институтам, но позволял прикарманивать эту помощь одним управляющим высшего звена. Абсурд­но, но, когда министерство финансов США закача­ло десятки миллиардов долларов в финансовую по­мощь American International Group, Саммерс утверждал, что нет способа прекратить выплату этой компани­ей мегабонусов трейдерам, действия которых вызва­ли катастрофу. «Америка — правовое государство. Су­ществуют контракты, которые правительство просто не может аннулировать. Министр Гайтнер и Феде­ральная резервная система предприняли все юриди­чески возможные меры к ограничению этих бонусов». Достаточно сказать, что никаких пределов у этих бонусов не было. Исключительное политическое мо­гущество Уолл-стрит сложилось в силу разных фак­торов. Такие привыкшие принимать важные реше­ния шишки, как Роберт Рубин, Полсон, Саммерс, Рам Эммануэль, Орсаг, Джек Лью (один из бывших руководителей Citigroup, сменивший Орсага на по­сту директора Административно-бюджетного управ­ления Белого дома), Уильям Дейли и бессчетное множество других, одной ногой стоят на Уолл-стрит, а другой —в Вашингтоне. Компании Уолл-стрит, ра­зумеется, были в числе главных спонсоров кампа­нии Обамы, по праву прославившейся тем, что из­бирательному штабу Обамы удалось мобилизовать присланные по Интернету мелкие взносы рядовых граждан. Однако суть проблемы по-прежнему заклю-

170

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

чается в том, что 76% взносов сделали люди, при­славшие от 200 долларов и больше, а 48%—люди, приславшие не менее 1000 долларов. В финансо­вом отношении Обама зависел от массированных пожертвований компаний Уолл-стрит и других фи­нансовых институтов и в этом смысле не отличался от других, более традиционных кандидатов*.

Связи Уолл-стрит и Вашингтона выходят далеко за пределы Белого дома, Федеральной резервной си­стемы и министерства финансов. Финансовый сек­тор создал многочисленную армию лоббистов, вы­явленных и подробно изученных Center for Responsive Politics**. В 2009-2010 годах финансовый сектор (вклю­чающий банки, инвестиционные компании, страхо­вые компании и компании, специализирующиеся на операциях с недвижимостью) «поручил 1447 быв­шим федеральным служащим лоббировать конгресс и федеральные агентства». В этой армии служит по­разительно большое число (73) бывших членов кон­гресса, то есть 47% тех 156 бывших членов конгресса, которые признали, что занимались лоббистской дея­тельностью в 2009-2010 годах. Среди интересующих нас 73 бывших членов конгресса «17 конгрессменов были членами комитетов по банковской деятельно­сти сената или палаты представителей». Более того, «не менее 42 человек, занимающихся лоббировани­ем интересов финансового сектора, ранее служили в том или ином качестве в министерстве финансов; по меньшей мере 7 работали в Управлении контро­лера денежного обращения. Среди лоббистов инте­ресов финансового сектора два бывших руководите­ля этого ведомства»***.

* Campaign Finance Institute, «New Figures Show That Obama Raised About One-Third of His General Funds from Donors Who Gave $ 200 or Less», January 8, 2010, http://www.cfinst.org/ Press/Releases_tags/10-01-08/Revised_and-Updated_2008-Pres-idential-Statistics. aspx.

** Center for Responsive Politics, «Banking on Connections», June 3, 2010, p. 1, http://www.opensecrets.org/news/FinancialRevol-vingDoors.pdf.

*** Ibid.

171

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

ПРИМЕР 5. Рост налоговых убежищ

Глобализация рынков капитала существенно облег­чила компаниям сокрытие прибылей в офшорных налоговых убежищах. Это стало частью «гонки усту­пок». Использование налоговых убежищ получи­ло широкое распространение в последние 30 лет, и практика, которая ранее была уловкой богатых лю­дей, уклонявшихся от требований Налоговой службы США, ныне превратилась в средство систематиче­ского сокрытия корпоративных прибылей от нало­гообложения. Но что примечательно: сама Налого­вая служба зачастую сама с готовностью обслуживает такую практику. Недавно опубликованный отчет о деятельности Google немного приподнял занавес над происходящим*. Основным капиталом Google яв­ляется ее интеллектуальная собственность, прежде всего ее мощный поисковик. В соответствии с нало­говым кодексом США распределение поступлений компании Google от деятельности в разных странах должно отражать реальность, состоящую в том, что основная интеллектуальная собственность компании возникла и сосредоточена в США. Иными словами, каждый раз, когда дочерняя фирма Google за рубе­жом продает поисковые услуги клиентам-иностран­цам, эта дочерняя фирма должна переводить боль­шую часть своего заработка на счета штаб-квартиры материнской компании в США в виде внутреннего лицензионного платежа за право пользования дан­ной интеллектуальной собственностью. Для распре­деления доходов по международным операциям Goog­le в целях соблюдения налогового законодательства США должны быть сделаны внутренние трансфер­ты в соответствии с нормой лицензионных плате-

* Приводимые далее данные заимствованы из: Jesse Drucker, «Google 2.4% Rate Shows How $60 Billion Lost to Tax Loop­holes», Bloomberg News, October 21, 2010, http^www.bloomb-erg.com/nesw/2010-10-21/google-2-4-rate-shows-how-60-billion-u-s-revenue-lost-to-tax-loopholes. html.

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

жей. Такие трансферты напоминают коммерческие сделки между независимыми компаниями.

Вместо этого Google нашла «друзей» в Налоговой службе и заключила с ними секретное соглашение, в соответствии с которым дочерние фирмы, полно­стью принадлежащие Google, могли оставлять поступ­ления и прибыли за рубежом. Точнее, Google разре­шили предоставлять право на использование своей интеллектуальной собственности по некоммерче­ским ставкам своей зарубежной дочерней фирме, называющейся Google Ireland Holdings. Зарубежные дочерние компании Google переводят лицензионные платежи на счета Google Ireland Holdings, которая та­ким образом аккумулирует почти все доходы Google, заработанные в Европе, на Ближнем Востоке и в Аф­рике. Иными словами, деятельностью Google в этих трех регионах управляют из Дублина, причем это управление осуществляет другое юридическое лицо— Google Ireland Ltd. Эта компания забирает около 90% доходов Google от деятельности на этих рынках (а это 12,5 млрд долларов), а затем переводит прибыли ком­пании Google Ireland Holdings в качестве лицензион­ных платежей. Последний шаг в этой замечательной цепочке: Google Ireland Holdings, несмотря на свое на­звание, зарегистрирована на Бермудских островах, где компания избегает уплаты налогов на миллиар­ды долларов, полученных ею в виде лицензионных платежей.

У сверхбогатых есть и другие налоговые убежи­ща, в том числе так называемые условия о возна­граждении управляющих хедж-фондами. Типичный управляющий хедж-фондом получает вознагражде­ние в виде доли стоимости управляемых им акти­вов и доли прибыли, полученной на портфель ак­тивов. Например, существует стандартная формула таких вознаграждений —«правило 2-И-20», означаю­щее 2% стоимости активов и 20% прибыли. Соглас­но запутанному правилу Налоговой службы, зарабо­танные прибыли рассматриваются не как обычный доход управляющего, подлежащий обложению нало­гом в размере 35%, а как доход от прироста капитала, который облагается налогом по ставке 15%. Неверо­ятно, но это условие сохранилось даже после недав-

172

173

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

него взрыва негодования, вызванного поведением Уолл-стрит. Это поразительно яркое свидетельство могущества хедж-фондов, полученного благодаря фи­нансированию кампаний, и использования этого мо­гущества для преодоления неудобств, которые при­чиняют эти гадкие налоговые правила.

Разумеется, рядовые американцы во всем этом не участвуют. Каким образом люди, не являющиеся юристами-специалистами по налоговым вопросам и клиентами таких юристов, могут знать о «двойном ирландском» налоговом убежище или многих других подобных уловках? А кому из защитников «свободно­го рынка», прославляющих технологические чудеса Google (и я разделяю это восхищение), известно, что гениальную работу Сергея Брина по созданию поис­ковой системы Google Ireland Holdings финансировал Национальный научный фонд?

Уход Google от налогов служит примером функ­ционирования огромной системы налоговых убе­жищ для сокрытия корпоративных прибылей. Эта система действует благодаря попустительству и под­держке Налоговой службы США. Один из недавних докладов Правительственного финансового управле­ния по этому вопросу производит жуткое впечатле­ние на тех, кто с ним ознакомился*. Судя по этому докладу, из 100 крупнейших американских корпора­ций, акции которых торгуются на биржевых пло­щадках, 83 работают в налоговых убежищах, неред­ко одновременно в нескольких офшорах. В работе Исследовательской службы конгресса США сделано предположение о том, что в результате вывода кор­порациями прибылей из США путем внутреннего ценообразования Америка ежегодно теряет десятки миллиардов долларов налоговых поступлений**.

* U.S. Government Accountability Office, «International Taxation: Large US Corporations and Federal Contractors with Subsidies in Jurisdictions Listed as Tax Havens or Financial Privacy Juris­dictions», GFO-09-157, December 2008.

** JaneG.Gravelle, «Tax Havens: International Tax Avoidance and Evasion», Congressional Research Service Report for Congress, July 2009.

174

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА ЧЬЕ МНЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ?

Одно из самых интересных объяснений роли денег в по­литике предложено в исследованиях, посвященных свя­зи голосования в конгрессе с настроениями избирате­лей. Ларри Бартелс изучил, как голосования сенаторов соотносятся с результатами опросов общественного мне­ния их избирателей с высокими, средними и низкими доходами. Результаты этого исследования наглядны, хотя и не вполне удивительны:

Голосования сенаторов-республиканцев ничуть не свиде­тельствуют о том, что сенаторы прислушиваются к мне­нию избирателей, имеющих средние доходы, тем более к мнению избирателей с низкими доходами. Однако мне­ния избирателей с высокими доходами, по-видимому, имеют весьма значительное влияние на голосование се­наторов-республиканцев [по рассмотренным в исследо­вании вопросам]. Влияние мнения избирателей с высо­кими доходами на поведение сенаторов-республиканцев почти втрое сильнее, чем на поведение сенаторов-демо­кратов. В то же время демократы, по-видимому, столь же чутко реагируют на мнения избирателей со средними доходами, как и на мнения избирателей с высокими до­ходами. Впрочем, и голосования сенаторов-демократов не свидетельствуют о том, что они реагируют на мнения избирателей с низкими доходами*.

Суть в том, что, даже если желания избирателей про­являются в голосованиях в конгрессе, значение имеют деньги, а бедные, в сущности, лишены собственности и политического представительства. Это нечто большее, чем ориентация конгрессменов на среднего или медиан­ного избирателя. Вместо этого превалирует непропор­ционально сильная ориентация на представительство интересов отраслевых лобби, которые финансируют по­литические кампании конгрессменов. По меньшей мере

* Nolan McCarty et al. Polarized America: The Dance of Ideology and Unequal Riches. Cambridge: MIT Press, 2006, p.272.

175

ЧАСТЬ I. БОЛЬШОЙ КРАХ

американцев отрицают реальность изменений климата, вызванных деятельностью человека, несмотря на впе­чатляющий консенсус ученых относительно того, что действия человека уже привели к опасному разрушению климата и принесут еще больший вред.

КОРПОРАТИВНЫЙ СЕКТОР ПРОДОЛЖАЕТ ВЫИГРЫВАТЬ ПО-КРУПНОМУ

Главное, что надо помнить, —корпоратократия заботит­ся о себе. В корпоративной Америке нет никакого кри­зиса. Сравните то, как живут корпорации, с тем, как жи­вут рядовые сотрудники корпораций:

• в 2010 году прибыли корпораций достигли историче­ского максимума*;

• вознаграждения старших управляющих корпораций после финансового кризиса резко возросли**;

• вознаграждения воротил Уолл-стрит в 2010 году так­же достигли исторического максимума;

• несколько компаний Уолл-стрит выплатили возме­щения по гражданским искам, связанным с финан­совыми злоупотреблениями, но ни одному ведущему банкиру не предъявили уголовных обвинений;

• не принято никаких жестких мер регулирования, которые привели бы к потере прибылей корпора­ций, занимающихся финансовыми услугами, здраво­охранением, выполнением военных заказов и энер­гетикой.

Создание класса богатых американцев (1% людей с до­ходами более 400 тыс. долларов в год) и сверхбогатых американцев (0,01% людей с доходами свыше 8 млн дол­ларов в год)—достижение корпоратократии, на которое пришлось потратить 30 лет. Теперь можно понять, как

* Luca Di Leo and Jeffrey Sparshott, «Corporate Profits Rise to Record Annual Rate», Wall Street Journal, November 24, 2010.

** Aaron Lucchetti and Stephen Grocer, «On Street, Pay Vaults to Record Altitudes», Wall Street Journal, February 2, 2011.

178

ГЛАВА 7. СФАЛЬСИФИЦИРОВАННАЯ ИГРА

был достигнут этот результат. Процесс начался с глоба­лизации, которая увеличила доходы, но снизила заработ­ную плату. Эти изменения были многократно усилены сокращением налогов на богатых, которые получили воз­можность приносить в дом больше денег и аккумулиро­вать большие состояния благодаря более высоким дохо­дам на сбережения после уплаты налогов. Управляющие высшего звена помогли себе, завладев куском собствен­ности корпораций через необычайно большие опционы, которые предоставляли им дружественно настроенные и зачастую неспособные к беспристрастности комитеты по вознаграждениям вопреки мнению Комиссии по цен­ным бумагам и биржам. Если обе политические партии поддерживают требования управляющих и богатых, де­лать все это не так уж и сложно.