ОПРЕДЕЛЕНИЯ
Для облегчения понимания дальнейшего приведем некоторые определения австрийской школы. В борьбе за свое хозяйственное существование индивидуум становится в определенные отношения к вещам.
На почве этого отношения возникает ценность. «Ценность не является об’ективным. внутренним. свойством материальных благ, присущим им по природе, точно также нельзя ее рассматривать и как феномен чисто суб’ективный, коренящийся исключительно в свойствах человеческого организма'; напротив, ценность-—результат своеобразного отношения, между об’єктом и суб’єктом»1) .Бем-Баверк различает ценность с у б’ е к т и в н у ю и о б’- ективную. «Ценностью в суб’ективном смысле мы называем то значение, какое имеет известное материальное благо или совокупность известного рода, материальных благ для благополучия суб'єкта» 2). Значение блага для хозяйствующего суб’єкта основывается на том, что оно, во-первых, может быть потреблено, и, во-вторых, может давать ему посредством обмена другие материальные продукты. В первом случае перед нами с у б’ е к т и в н а я потребительная ценное т ь, во втором с у б’ е к т и в и а я меновая ценность. Ценностью ,в об’ективном смысле Бем- Баверк называет способность вещи давать какой-нибудь об’екгивный результат. Такова питательная ценность различных блюд, удобрительная ценность различных удобрительных веществ, отопительная ценность дров и угля и т. д.
Во всех подобных выражениях из понятия «ценность» изгоняется всякое представление о то,м, какое значение имеет она для счастья или несчастья суб’єкта.1). Сюда іже он относит из ценностей, носящих экономический характер, и «меновую ценность». Последнюю он определяет так: «Когда говорят о меновой ценности материальных благ, то имеют в виду .возможность получить в обмен на них известное количество других материальных благ, при чем эта возможность рассматривается как сила или свойство, присущее (самим материальным благам» [184] [185]). Здесь Бем-Баверк впадает в противоречие со своим основным взглядом. Эту странную двойственность теории предельной полезности легко понять, если иметь в виду, что экономические категории, которыми они пользуются, двоякого рода: категории, в роде, суб’ективной ценности, чисто-естественного происхождения и чужды политической экономии, как науке исключительно исторической и общественной; те же категории, которые играют у них роль орудий познания поверхностных рыночных отношений (об’єктивная меновая ценность, деньги, капитал), рассматриваются как свойства вещей, изобличая присущий авторам этих категорий грубый фетишизм.