Период 1994-1998 гг. ГКО
Если центральному банку надо увеличить денежную массу в обращении, он скупает государственные ценные бумаги. Если перед центральным банком стоит задача уменьшить денежную массу, он продает государственные ценные бумаги.
Предположим, что центральному банку надо увеличить денежную массу и для этого купить государственные ценные бумаги. Но оказывается, что держатели бумаг соглашаются расставаться с ними только на определенных условиях. Соответственно, центральный банк должен нести дополнительные затраты при их скупке. Поэтому при операциях на открытом рынке значительные объемы эмиссионного дохода неизбежно передаются частному сектору.
Понятно, что использование государственного долга для обеспечения эмиссии требует координации действий Минфина — эмитента государственных ценных бумаг, и центрального банка. Поэтому автономность валютных властей от правительства является иллюзорной.
Каковы условия монетизации государственного долга?
Во-первых, общий объем долга должен находиться в определенном соотношении с потребностью центрального банка в создании денежной базы.
Во-вторых, необходима сбалансированность кредитного рынка. В противном случае правительству придется выплачивать высокий процент по своим обязательствам, а центральный банк должен будет затрачивать значительные средства при операциях на открытом рынке.
К тому же неустойчивость процентной ставки привлечет на рынок спекулятивный капитал.В-третьих, предварительно должна быть достигнута сбалансированность денежного спроса и предложения. Это позволит центральному банку увеличивать долю государственных ценных бумаг в своих активах по мере увеличения спроса на деньги.
К моменту выпуска ГКО в 1993 г. макроэкономическая ситуация в России имела существенные особенности. Предприятия реального сектора экономики практически потеряли оборотные средства и были не в состоянии компенсировать их нехватку за счет привлечения кредитов. Ставка процента составляла 35-45 % годовых и превышала уровень рентабельности реального сектора в 3 раза.
Дефициты бюджетов всех уровней определялись нехваткой лик-видности в экономике: предприятия реального сектора накапливали за-долженность перед бюджетами или рассчитывались с ними суррогатами денег, поскольку оказались лишенными денежных ресурсов.
Среди причин денежно-финансового кризиса 90-х годов первичен недостаток денежного предложения. Дефицитность бюджетов всех уровней является лишь его следствием. Если денежных ресурсов не хватает, предприятия не могут выплачивать налоги в денежной форме. Поэтому в условиях нехватки ликвидности бесполезно пытаться проводить «жесткую» бюджетную политику.
Отношение оборотных средств и материальных запасов к основным фондам в середине 80-х составляло 25-28 %, а в 1997 г. — 1,6 % [197, 92]. В начале 80-х годов объем денежных средств, находившихся непосредственно у предприятий, составлял от 7,5 до 12,5-15,0 % ВВП, а в 1996 г. — 1,1% [197, 93].
Некоторые исследователи российской экономики склонны объяснять появление бартера и взаимозачетов самыми экстравагантными доводами: от наследия советской экономики до нежелания предприятий платить налоги. Эксперты МВФ С. Коммандер, И. Долинекая и К. Мутс- сен [198, 28], анализируя причины неплатежей и бартера, отмечают: «Во- первых, представляется, что воздействие сжатия ликвидности на промышленные фирмы с низкой рентабельностью и малым допуском к банковским кредитам играло роль в подталкивании этих фирм к неденежным расчетам.
Ограниченные в ликвидности фирмы эффективно создали свой собственный кредит за счет накапливания неплатежей и использования бартера и других форм неденежных расчетов для того, чтобы остаться на плаву, без принятия мер к серьезной реструктуризации». И далее совсем обескураживающий вывод: «Одновременный рост неденежных форм расчетов и долгов перед кризисом августа 1998 г. и их последующее одновременное снижение (но не исчезновение) может быть, таким образом, частично объяснено условиями ликвидности в реальном секторе: когда предприятия столкнулись с недостатком банковского кредитования в пред- и послекризисный период, ликвидность была сжата снижением совокупного спроса на внутренние продукты перед кризисом и вос-становилась, так как спрос возрос после кризиса (частично благодаря девальвации)».В качестве второй причины бартера и неплатежей эти авторы называют использование взаиморасчетов при уплате налогов в бюджеты всех уровней.
Подобная аргументация не способна выдержать критику.
Во-первых, известно, что бартер и неплатежи охватили все предприятия, а не только низкорентабельные.
Во-вторых, о какой реструктуризации предприятий и допуске к кредитным ресурсам можно говорить, когда процентная ставка превышает нормальный уровень рентабельности промышленных предприятий в три и более раз?
В-третьих, снижение совокупного спроса определяется сжатием первичной ликвидности, а не первичная ликвидность снижается из-за падения спроса.
В-четвертых, увеличение спроса на экспортируемые и импортозамещающие товары можно объяснить девальвацией лишь в одном случае — если одновременно со снижением курса национальной валюты повысилась ликвидность в экономике.
В-пятых, взаиморасчеты с бюджетной системой и внесение налогов «натурой» — для предприятий вынужденная мера, способ снизить задолженность перед бюджетом и избежать подобный снежному кому рост пени. Бартер страшен для предприятий именно появлением задолженности перед бюджетом и пени. В этом случае предприятие становится заложником чиновничьего аппарата и беззащитной жертвой передела собственности.
Поэтому при значительных колебаниях ликвидности частные предприятия с хорошими рыночными перспективами, учитывая недавний негативный опыт, впредь неизбежно будут снижать объем производства, но не прибегать к бартеру.В своем анализе бартера эксперты МВФ ни разу не называют его истинную причину — недопустимое сжатие ликвидности в экономике. Признать это — значит признать несостоятельность подходов, заложен-ных в стабилизационных программах МВФ. Первый вывод из провала этих программ — необходимость списания задолженности России перед МВФ.
Для доказательства причин использования взаимозачетов при расчетах с бюджетом приведем схему типичного взаимозачета, организованного администрацией небольшого городка Ростовской области.
ОАО «Тиком», расположенное в этом городке, имело задолженность перед городским бюджетом по налогу на имущество в сумме 100 тыс. руб. В то же время предприятие «Межрайонные электросети» имело задолженность перед ОАО «Тиком» за эксплуатационное обслуживание трансформаторных подстанций.
Схема зачета, оформленная в виде соглашения между пятью сторонами, включала погашение следующих задолженностей: 1.
ОАО «Тиком» — городской бюджет, на сумму 100 тыс. руб. 2.
Городской бюджет — Фонд обязательного медицинского страхования, на сумму 100 тыс. руб. (страховые взносы за неработающее население). 3.
Фонд обязательного медицинского страхования — Управление материально-технического медицинского обеспечения, на сумму 100 тыс. руб. 4.
Управление материально-технического медицинского обеспече-ния — «Межрайонные электросети», на сумму 100 тыс. руб. 5.
«Межрайонные электросети» — ОАО «Тиком», на сумму 100 тыс. руб. за эксплуатационное обслуживание трансформаторных подстанций.
По подобным схемам по всей стране погашалась задолженность предприятий перед бюджетом, а последнего — перед учреждениями со-циальной сферы. Причины использования подобных схем коренились в хронической несбалансированности денежного рынка, предопреде-ляющей нехватку платежных средств для расчетов по обязательствам, способным взаимно погашаться.
В конце 1995 г. выросли остатки на корреспондентских счетах коммерческих банков в ЦБ. В этих условиях ЦБ впервые предложил коммерческим банкам размещать избыточные ресурсы в его депозиты. На первый взгляд, складывалась парадоксальная ситуация: при неплатежах и полной бартеризации экономики у коммерческих банков образовались значительные свободные средства. Аналогичная ситуация имела место в США в период Великой депрессии 30-х годов. Но в нашем случае образование избыточных ресурсов было связано с их невостребованностью при запредельном уровне процента. Этот уровень обусловливался общей нехваткой ликвидности в экономике. Брать кредит по таким ставкам соглашались лишь те, кто не собирался его погашать.
Казалось бы, привлечение государственных ценных бумаг в активы ЦБ должно было расширить денежное предложение и решить проблему ликвидности. Но в условиях общей нехватки ликвидности в экономике и высоких процентных ставок государственные краткосрочные обязательства (ГКО) сразу стали объектом спекулятивных операций. В 1994 г. доходность по ним составляла от 184% до 250% годовых [199, 19]. Для покрытия дефицита бюджета Минфин размещал ГКО с колоссальной доходностью для инвесторов. Но выплаты таких доходов постоянно увеличивали дефицит бюджета.
Анализируя в 1995 г. рынок ГКО, С. Шойко и В. Баранов [200] отметили, что стоимость обслуживания долгов по ГКО обходится Цен-тральному банку дороже рефинансирования. Их вывод гласил: чем раньше прекратится реализация такой убыточной эмиссии, тем меньше потеряет госбюджет на погашениях ГКО. Такая критика получила резкий отпор от многочисленных наивных и не наивных сторонников ГКО. Один из них написал, что логика С. Шойко и В. Баранова разошлась с логикой развития рынка ГКО. Разошлась, надо сказать, с самыми неприятными для ГКО последствиями.
Рыночная стоимость ГКО-ОФЗ составила в январе 1997 г. 230 трл. руб. (41 млрд долл. США по курсу рубля на тот период) [195, 5]. В сферу рынка ГКО попадал весь прирост денежного предложения.
В январе 1998 г. с обстоятельным анализом рынка ГКО выступил С. Ю. Глазьев [199]. Его выводы гласили:
«1. Минфин продает государственные обязательства под 17-100% годовых в долларовом выражении в зависимости от конъюнктуры рынка. 2.
Иностранные спекулянты покупают рубли для приобретения ГКО, продавая доллары Центробанку. 3.
Центробанк, эмитируя рубли для приобретения долларов, затем размещает купленную валюту в высоконадежные ценные бумаги иностранных государств, а также в краткосрочные депозиты в иностранных банках высшей категории надежности, доходность которых составляет 5-7 % годовых.
Каков же баланс такого кругооборота огромных денежных сумм? Чистый ущерб для российского государства в разное время составлял 10-95 % годовых на каждый купленный доллар» [199, 44]. «Независимость Банка России, закрепленная в федеральном законе „О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)", превратилась в его независимость от ответственности и контроля» [199, 44].
«Развитие» рынка ГКО дошло до своего логического финала лишь после того, как в федеральном бюджете закончились средства на выплату процентов по государственному долгу.
Опыт ГКО показал, что операции на открытом рынке являются инструментом тонкой настройки денежного предложения, эффективным в условиях высоколиквидной и сбалансированной экономики. При силь-ной диспропорции между денежным спросом и предложением попытка сформировать резервы центрального банка из государственных ценных бумаг приводит не только к потере эмиссионного дохода, но и к нара-станию государственной задолженности вследствие высоких процентных ставок.
В этой связи стоит напомнить об обсуждавшейся выше модели Блиндера—Солоу. Покрытие дефицита бюджета за счет нарастания вну-треннего долга не опасно только для такой экономики, в которой темпы ВВП превышают темпы роста внутреннего долга.
Некоторые экономисты объясняют резкое падение монетизации экономики свертыванием кредитных отношений. По их мнению, снижение операций по предоставлению кредитов уменьшило мультипликационный эффект расширения денежной массы. Однако, как видно из табл. IV. 1, в 1992-1997 гг. происходило не только снижение отношения агрегатов Mi и М2 к ВВП, но и падение отношения денежной базы к ВВП. Понятно, что в таких условиях мультипликационный эффект не мог проявиться.
Вероятнее всего, преодоление кризиса ликвидности середины 90-х годов стало бы возможным при использовании прямых кредитов реальному сектору, проходящих через систему ссудных счетов, при условии обеспечения контроля за их использованием. Разумеется, такая система далека от идеальной. Она не могла бы исключить периодическое давление на курс рубля. Но ее основное достоинство — предоставление предприятиям реального сектора оборотных средств.