1998 г. и после

Таблица IV. 1

Соотношение денежных агрегатов и ВВП (млрд руб.; %) №№ 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 1 ВВП 19 172 611 1540 2146 2522 2685 4607 7302 9041 2 м0 1.7 10.7 34.5 80.8 103.8 130.4 187.8 266.6 419.3 584.3 3 Денежная база 4.3 22.5 60 101.2 126.1 157.9 200.3 302.2 482.7 928.3 4 My - 23.5 68.5 151.3 192.4 298.3 342.9 526.8 879.3 1192.6 5 М2 7.1 33.2 97.8 220.8 288.3 374.1 452.5 704.7 1144.3 1602.6 6 М0 к ВВП (%) 8.9 6.2 5.6 5.2 4.8 5.2 7 5.8 6 6.5 7 Денежная база к ВВП (%) 22.6 13.1 9.8 б.б 5.9 6.3 7.4 6.6 7 10.3 8 М, к ВВП (%) - 13.9 11.2 9.8 9 11.8 12.8 11.4 12.1 13.2 9 М2 к ВВП (%) 37.4 19.3 16 14.3 13.4 14.8 16.9 15.3 15.7 17.7 Источники: International Financial Statistics.

доходов населения. Внутренний долг возрос на 436 млрд руб. (на 1 июля 1998 г.) [201, 5]. Были потеряны валютные резервы.

Возможные последствия проводимой в 1992-1998 гг. валютно-кре- дитной политики активно обсуждались в экономической прессе. Главный вопрос этой дискуссии — обоснованность сжатия денежной массы.

Сторонники правительственного курса 1992-1998 гг. утверждали: если есть инфляция, значит имеет место избыточная денежная масса. Часто цитировался известный лозунг: «Инфляция — чисто денежный феномен». В подтверждение приводилось «уравнение обмена»: если цены растут, на них воздействует денежная масса.

Оппоненты правительственного курса считали, что о нехватке денег в обращении свидетельствуют: устойчивый рост бартера и взаимозачетов, распространение денежных суррогатов, динамика задолженности в экономике, ее крайне низкая монетизация (отношение Mj к ВВП). Напомним, что в 1989-1990 гг. монетизация составляла около 65%; в 1992 г.

Сначала нам придется разобраться в лозунгах. То, что инфляция — чисто денежный феномен, было написано в 1968 г., но с тех пор, насколько нам известно, самим автором лозунга — М. Фридменом — не повторялось. Это и не мудрено — в 1972-1974 гг. причина инфляции, охватившей мировую экономику, была очевидной — рост цен на нефть. В 2000 г.

ситуация на рынке нефти почти повторилась. Сторонников «чисто денежного феномена» оказалось совсем мало. Но остались самые-самые. Их основной аргумент: «Если напечатать деньги — цены возрастут». Но это тривиальное школьное положение следует дополнить нетривиальным: если не печатать столько денег, сколько нужно для оборота, цены тоже возрастут. Данный феномен известен из опыта, в частности, Франции [311, 106-107]. Нехватка собственных оборотных средств и дорогой кредит заставляют предприятия повышать цены. Иной альтернативой для них может быть только замок на воротах. Логика проста: для пополнения оборотных средств и продолжения производства повышение цен есть последнее, но эффективное средство. На патетический вопрос: «Если денежная политика была жесткой, то почему произошла девальвация рубля?» — можно ответить: «Поэтому и произошла». Инфляция обесценила рубль, а валютные власти, выполняя стабилизационную программу МВФ, поддерживали его завышенный курс, пока у них не закончились ресурсы.

Нехватка ликвидности предопределила запредельные ставки процента. ГКО стали объектом спекуляций. На финансовый рынок хлынули капиталы нерезидентов. Выплаты по ГКО подорвали бюджет. Отток спекулятивных капиталов обвалил курс рубля. На его бесполезную поддержку были израсходованы почти все валютные резервы.

С доказательствами причин инфляции на основе «уравнения обмена» дела обстоят также неудовлетворительно. Недостатки этого уравнения подробно анализировались, в частности, В.Назаровым [203] и С.И.Лу- шиным [204].

Как мы отмечали выше, при расчетах на основе «уравнения обмена» сначала определяется скорость денежного обращения. Для этого ВВП делится на денежный агрегат. На следующей стадии находится необходимый при данной скорости денежного обращения объем денежной массы: ВВП делится на скорость денежного обращения. Понятно, что получается тот же денежный агрегат. И когда А. Н. Илларионов и Дж. Сакс [205, 41-42] используют данные таких расчетов для определения индекса цен — это вызывает только недоумение.

Читатель, вероятно, заметил, что мы не называем сторонников чисто денежной природы инфляции монетаристами. Это было бы не совсем точно. Дело в том, что традиция монетаризма — объяснение экономических кризисов нехваткой денежного предложения. В частности, именно данным обстоятельством Г. Саймоне, К. Варбюртон и их последователи вплоть до М. Фрндмена и А. Шварц объясняли Великую депрессию 30-х годов в США.

Что могло бы доказать правоту тех, кто предлагал увеличить денежное предложение и, наоборот, ошибочность взглядов тех, кто отстаивал ре- стрикционную политику? Только рост денежного предложения. Если бы он привел к ускорению инфляции — правыми оказались бы сторонники жесткой денежной политики. Если бы, наоборот, увеличение денег в обращении вызвало бы снижение бартера и увеличение производства — подтвердились бы доводы сторонников расширения денежной массы. Но кризис августа 1998 г. — слишком грозовое явление, чтобы считать его экспериментом.

Результатом этого кризиса стал не только скачок цен и обесценение рублевых накоплений. В условиях огромной зависимости страны от импорта продовольствия возникла угроза нехватки товаров первой необходимости. Особенно острой ситуация должна была стать в зимние месяцы. Возможность массового голода, особенно в северных регионах, была более чем реальной.

Причины и последствия кризиса 1998 г. достаточно полно проанализированы в Заключении Временной комиссии Совета Федерации [201]. К сожалению, этот документ остался не просто плохо изучен обществом, но и не осознан. Поэтому угроза второй раз наступить на те же грабли сохраняется.

Те, кто формировал правительственную политику 1992-1998 гг. и в значительной степени формирует нынешнюю, а именно: Е. Т. Гайдар, М. Э.Дмитриев, В.A. May, А. В.Улюкаев, Я. М. Уринсон, Е. Г.Ясин, вы-ступили в конце 1998 г. с антикризисной программой действий [206, 16], в которой не было и намека на понимание сложившейся ситуации. Предлагалось неуклонно проводить именно ту политику, которая привела к катастрофе августа 1998 г.

Мемуары отправленных в отставку правительственных чиновников имеют неоспоримое преимущество над мемуарами бездарных командующих разбитых армий. Последние могут только объяснять, первые — еще и делать прогнозы. Читать такие прогнозы забавно. Но несбывшимися предсказаниями мало кто интересуется.

Началом выхода экономики страны из кризиса 1992-1998 гг. следует считать февраль 1999 г. — месяц резкого сокращения бартера и взаимозачетов. В марте 1999 г. статистические данные отметили экономический рост. После пика кризиса прошло всего восемь месяцев, а после прихода к власти правительства Примакова—Маслюкова и возвращения на должность Председателя Центрального банка В. В. Геращенко — шесть месяцев.

Переход к экономическому росту обычно объясняют девальвацией рубля. Понятно, что это обстоятельство сыграло очень важную роль. Во-первых, предприятия получили заказы из-за рубежа; во-вторых, при поступлении валюты ЦБ увеличил денежное предложение. Но экономический рост начался не только в экспортных отраслях. И не только в этих отраслях стали резко снижаться бартер и взаимозачеты.

Понятно, что снижение курса национальной валюты должно приводить к автоматическому росту экспорта. Как только продукция становится конкурентоспособной, изготовитель может рассчитывать на получение заказов на ее производство. Но в послекризисной российской экономике эта схема не сработала бы. Даже получив зарубежный заказ, предприятие не смогло бы его выполнить по простым причинам — из-за отсутствия оборотных средств и недоступности банковских кредитов. Получение аванса западного партнера в подавляющем числе случаев исключается в силу известных обстоятельств. Все, что имелось на складах, было продано за гроши в 1995-1996 гг.

В таких условиях улучшение условий экспорта само по себе не означает увеличение объемов экспорта. Для того, чтобы начать производство, предприятие должно было превратить в живые деньги часть накопившейся дебиторской задолженности. Следовательно, увеличение денежного предложения было первичным по сравнению с девальвацией рубля фактором роста производства и увеличения экспорта.

Во-первых, денежные средства, способные развязать неплатежи, освободились после крушения рынка ГКО. Заметим, что в марте 1998 г. сумма находившихся в обращении ГКО составляла около 410 млрд руб. и превышала денежный агрегат М2. К тому же, при отсутствии ГКО, банки потеряли основной стимул к задержке платежей клиентов.

Во-вторых, с сентября по декабрь 1998 г. включительно денежный агрегат М2 возрос на 30,5 % (за весь 1997 г. он увеличился на 21,7 %) [207].

Монетизация ВВП возросла в 1998 г. до 16,6%. Но в 1999 г. этот показатель составил 15,3 %, а в 2000 г. — 16,8% (см. табл. IV. 1). К концу 1999 г. по сравнению с серединой 1998 г. просроченная кредиторская задолженность и просроченная дебиторская задолженность снизились на 40% [208, 64].

Может показаться, что рост монетизации был слишком малень-ким, чтобы заставить экономику заработать. Для правильной оценки его последствий необходимо учитывать отмеченные выше последствия исчезновения рынка ГКО. Кроме того, следует принимать во внимание резкий скачок агрегата М2 с 343,6 млрд руб. на 1 сентября 1998 г. до 448,3 млрд руб. на 1 января 1999 г. [207].

Однако крайне низкая степень монетизации экономики оставляет открытым вопрос о том, насколько устойчивым может быть экономический рост.

В условиях неразвитого финансового посредничества о достаточности денежной массы нельзя судить по динамике остатков средств на корреспондентских счетах коммерческих банков в ЦБ. Увеличение этих остатков связано с тем, что в пассивах коммерческих банков до 20 % составляют средства на текущих и расчетных счетах [209, 8-9], и их невозможно использовать для среднесрочных вложений.

Но причина неустойчивости экономического роста состоит не только в недостаточности денежной массы. В условиях усиления деловой активности предприятия пытаются восстановить необходимый уровень материальных запасов, перестать работать с колес и обеспечить определенную стабильность производства. Поэтому они стараются увеличивать производственные запасы. Для их обеспечения экономика должна выйти на новый уровень ликвидности. Причем в сложившихся условиях предприятия не могут рассчитывать на кредиты из-за их дороговизны.

Отсутствие достаточных оборотных средств приводит к значительным колебаниям объема производства.

Преодоление неустойчивости экономического роста потребует от валютных властей решения не только тактических, но и стратегических задач. Важно не просто увеличить темпы роста денежных агрегатов. Предстоит обеспечить распределение эмитируемых денег по секторам экономики. При скупке иностранной валюты у экспортеров создаваемый денежный запас концентрируется у ограниченного круга компаний добывающих отраслей и слабо распределяется по экономической системе.

До настоящего времени рост денежной базы имел место только за счет увеличения валютных резервов. Но с возможным снижением экспорт- ных цен на нефть рост валютных резервов прекратится. Центральному банку придется срочно создавать новый механизм предложения денег; либо монетизировать государственный долг, либо выпускать собственные долговые обязательства.