3.2 «Состояние экономики и валютного регулирования в странах ВА и ЮВА после кризиса 1997-1998 гг.»

Более чем за год (с осени 1997 г.) общие экономические потери пяти кризисных стран достигли приблизительно 30% ВВП. В результате вновь обострились проблемы, связанные с безработицей и бедностью.

Таблица №.34: уровень безработицы в странах АТР ( %)

Источники: Key Indicators of Developing Asian and Pacific Countries.

В 1999 г. экономическая ситуация в регионе резко изменилась в лучшую сторону. В результате улучшения БТО и сохранения в заплани­рованных рамках темпов инфляции доверие инвесторов вернулось. Это позволило странам ВА и ЮВА стабилизировать валюты и дальше сни­жать темпы инфляции, что, в свою очередь способствовало подъему производства. В 1999 г. почти во всех странах, пострадавших от кризи­са, наблюдался значительный экономический рост (от 3,2% на Филип­пинах до 10,7% в Южной Корее). Экономический рост прогнозировался и на 2000 г. Ожидалось также, что восстановление экономик региона станет более сбалансированным. По прогнозам МВФ в 2000 г. экономи­ческий рост в НИС-4, Китае и Малайзии должен был составить 7%, а в Индонезии, Филиппинах и Таиланде - 3-5%.⁹⁰

Таблица №.35: темпы роста ВВП, валютные курсы в 1997-99 гг.

Источник: Key Indicators of Developing Asian and Pacific Countries.

Столь быстрое восстановление экономики происходило за счет роста стоимостного и физического объемов экспорта вследствие деваль­вации региональных валют и роста емкости экспортного рынка. В нача­ле 1999 г. наступил переломный момент в электронной промышленно­сти - важном секторе для Филиппин, Сингапура и Тайваня, и, в мень­шей степени для Малайзии и Таиланда. Сокращение импорта и запасов в 1999 г. остановилось вследствие улучшения внешнеэкономического имиджа стран В А и ЮВА. Так, объемы импорта в 1999 г. выросли на 30% в Южной Корее и более чем на 25% в Таиланде; значительный рост импорта прогнозировался на 2000 г. и для Индонезии. Мощная экспорт­ная экспансия и, следовательно, активное сальдо БТО, позволили стра­нам, пережившим кризис, пополнить официальные золотовалютные ре­зервы (см. таблицу №.36), которые порядком истощились за время кри­зиса. В Южной Корее, например, резерв страховых запасов увеличился с $9 млрд. в конце 1997 г. до $83 млрд. в конце марта 2000 г.⁹¹ По мере восстановления экономики появился коридор для дальнейшего удоро­жания некоторых валют региона, что позволило бы снизить риск пере­грева экономики и инфляции в будущем.

Таблица №.36: золотовалютные резервы

(млн. долл., на конец периода).

Источники: Key Indicators of Developing Asian and Pacific Countries.

Несмотря на кризис, экономика Китая в 1998 г. выросла на 7,8% и не впала в рецессию по двум причинам. Во-первых, контроль над дви­жением капитала и фиксированный валютный курс позволили оградить ' ее от финансовой паники, разразившейся в регионе. Во-вторых, увели­чение государственных расходов на проекты для развития инфраструк­туры.

Увеличение продаж товаров длительного пользования и рост то­варных цен в 1999 г. ослабили дефляционное давление. Новый эконо­мический подъем в азиатских странах, на которые приходится около половины экспорта Китая, ускорил рост экспорта до 6% в 1999 г. по сравнению с 1% годом ранее. Импорт в 1999 г. вырос на 18,2%, в основ­ном из-за увеличения спроса экспорториентированных отраслей про­мышленности. Сужающееся активное сальдо торгового баланса наряду с хроническим дефицитом баланса услуг сократили актив БТО до 1,2% ВВП.

С 1998 г. и до начала 2000 г., в целях повышения потребительских и инвестиционных расходов и, в конечном счете, разрушения дефляци­онной спирали, процентные ставки в Китае снижались четыре раза, а смягчение монетарной политики позволило уменьшить долговое бремя и государственных предприятий.

В 1999 г. темпы экономического роста в Китае составили 7,1%. Экономическую активность в этой стране подпитывал не только резкий скачок экспорта, но и дополнительные фискальные стимулы, которые помогли компенсировать слабый спрос частного сектора на внутреннем рынке. В 1998-1999 гг. в результате снижения внутренних цен и восста­новления валют других стран региона реальный эффективный валют­ный курс юаня продолжал снижаться. Возобновился также чистый при­ток капитала (в основном за счет сокращения его оттока), что позволило компенсировать сужение активного сальдо БТО и увеличить золотова­лютные резервы почти до $160 млрд.⁹² По прогнозам АзБР экономиче­ский рост в этой стране в 2000 г. должен был составить 6,5%, а в дейст­вительности превысил его - 7,3%.⁹³

В 1999 г. прирост ВВП в НИС-4 составил 7% против его сокраще­ния в 1998 г. на 1,9%. Общий уровень цен понизился на 0,4% (см. таб­лицу №.37). В 1999 г. Гонконг, после глубокого экономического спада в 1998 г., зафиксировал прирост ВВП на 2,9%. Это было достигнуто за счет увеличения государственных расходов, эскалации экспорта услуг и сокращения импорта товаров. В конце 1998 г. и в Южной Корее, вслед­ствие финансовой стабилизации, щадящей макроэкономической поли­тики и улучшения инвестиционного климата, началось оживление. Не-

смотря на неблагоприятное состояние производства (уровень безрабо­тицы приближался к 7%), значительные интервенции ЦБ сопровожда­лись дальнейшим падением процентных ставок. Вместе с тем, для сти­мулирования экономики бюджетный дефицит планировался на уровне 5,5% ВВП. Темпы роста ВВП в Южной Корее в 1999 г. составили 10,7%. На Тайване ВВП вырос в 1999 г. на 5,7%.

Таблица №.37: динамика потребительских цен.

Источник: Key Indicators of Developing Asian and Pacific Countries. ADB. 2000 (pp.82-349).

Рост экономики НИС-4 был вызван эскалацией экспорта элек­тронных, информационных и коммуникационных товаров, которая, в свою очередь, стала возможной благодаря расширению спроса инфор­мационного сектора развитых стран. Высокий уровень безработицы и медленный рост заработной платы в НИС-4 продолжали сдерживать по­требительский спрос, исключая, пожалуй, Южную Корею, где он соста­вил 7,4% (по сравнению с сокращением на 8,2% в 1998 г.), и Сингапур, где в результате сокращения безработицы и роста оплаты труда потре­бительский спрос также вырос.

В 1999 г. инфляция в НИС-4 в целом составила -0,7%. В Гонкон­ге, в связи с падением на 4% индекса потребительских цен, темпы де­фляции ускорились. В Сингапуре и на Тайване темпы инфляции равня­лись соответственно 0,1% и 0,2%. В Южной Корее удорожание валюты вызвало снижение инфляции с 7,4% в 1998 г. до 0,9% в 1999 г. (см. таб­лицу №.37).

Экспорт НИС-4 вырос в 1999 г. на 4,5%. По прогнозам АзБР в 2000 г. темпы роста экспорта должны были вырасти до 8,9%>.

В четвертом квартале 2000 г. (по сравнению с 1999 г.) прирост ВВП Южной Кореи, Сингапура, Гонконга и Тайваня составил 4,6%, 10,5%>, 6,8% и 4,1%) соответственно.⁹⁴

Восстановлению экономики АСЕАН-4 способствовали усиление японской экономики и увеличение финансовых потоков из междуна­родных кредитных организаций. Приток помощи из заграницы и рест­руктуризация внешних долгов привели к стабилизации движения капи­тала и возобновлению доверия к этим странам. Местное потребление и капиталовложения остались в среднем ниже докризисного уровня.

В конце 2000 г. (по сравнению с четвертым кварталом 1999 г.) прирост ВВП в Индонезии, Малайзии, Филиппинах и Таиланде равен был 5,2%, 6,5%о, 3,6% и 3,1%), соответственно.⁹⁵

В Индонезии темпы инфляции за год снизились более чем в два раза с 58,5%о в 1998 г. до 20,5% в 1999 г., вследствие низких цен на про­дукты питания и неиспользуемых промышленных мощностей.

В 1999 г. в странах, наиболее пострадавших от кризиса, за исклю­чением Индонезии, где темпы инфляции и политическая нестабильность оставались на высоком уровне, краткосрочные номинальные процент­ные ставки приблизились к докризисному уровню (или упали еще ни­же). Низкий уровень потребительских цен (в 1999 г. в большинстве стран, наиболее пострадавших от кризиса, инфляция составляла менее 3%>) помогал сдерживать процентные ставки и, следовательно, затраты на обслуживание долгов, возникающих в ходе рекапитализации банков и изменения структуры корпоративных долгов. В Таиланде в декабре 1999 г. трехмесячная ставка (4 - 4,25%) была значительно ниже уровня 1991-1996 гг. (10,7%). Центральные банки сохраняли процентные став­ки по краткосрочным кредитам на низком уровне для продвижения ре­форм в банковском секторе и стимулирования спроса. Рост импорта сильно опережал рост экспорта вследствие повышения спроса, вызван­ного активизацией промышленного сектора, исключая Индонезию, где импорт продолжался снижаться.

В АСЕАН-4 лишь Филиппинам (менее пострадавшим от кризиса) удалось избежать сокращения экспорта в 1998-1999 гг. Рост экспорта в этой стране составлял 16,9% в 1998 г. и 18,8%> в 1999 г.

Экономический спад в Японии стал одним из самых суровых в по­слевоенный период. В конце 1998 г. реальный ВВП снизился на 5,25%>, а безработица в 1999 г. выросла почти до 5% (против 4,1%> в 1998 г. и 2,1% в 1990 г.). В 1999 г. объем ВВП уменьшился еще на 1,5%. В конце 1998-начале 1999 г. увеличение курса иены и процентных ставок по долгосрочным кредитам означали ужесточение кредитно-денежной по­литики. В середине 1999 г. Банк Японии понизил ставку процента с 0,25%> до 0,15%) и подчеркнул, что будет искать возможности для даль­нейшего понижения этой ставки до возможно более низкого уровня, ис­пользуя операции на открытом рынке.⁹⁶ Однако специалисты компании "Джи.Пи.Морган." считали, что возможности для ее дальнейшего пони­жения к этому моменту уже были исчерпаны.⁹⁷ Эти действия частично нейтрализовали ужесточение кредитно-денежной политики и значи­тельно улучшили "атмосферу" на финансовых рынках. В обстановке

дефляции Банк Японии был вынужден вновь либерализовать кредитно-денежную политику.

Однако одна лишь макроэкономическая политика, без структур­ной перестройки, не могла оживить японскую экономику. Необходима была и перестройка банковской системы, а также реструктуризация корпоративного сектора в целях повышения его эффективности и уст­ранения препятствий для деятельности новых предприятий и учрежде-

~ 98 НИИ.

Через два года после того, как азиатский финансовый кризис по­разил и японскую банковскую систему, заставив правительство нацио­нализировать два крупных банка и форсировать консолидацию банков­ского сектора, Япония могла оказаться на пороге нового кризиса. Де­прессия фондового рынка - индекс "Никкей 225" упал с начала 2000 г. на 30% - поставила перед японскими банками острейшую проблему, связанную с наличием в их портфелях больших пакетов акций и про­блемных долгов. Резкое падение фондового рынка существенно сокра­тило средства и возможности банков компенсировать потерю средств в результате невозврата выданных кредитов путем продажи акций компа­ний. Кроме того, удешевление акций, находящихся в портфелях банков, ограничивало их возможность формировать резервы, необходимые для покрытия безнадежных долгов. По подсчетам аналитиков из "ING Barings", резервы на покрытие проблемных долгов в крупных японских банках составляют лишь 2,5% от выданных кредитов.⁹⁹

Стремительный подъем обозначился на фондовых рынках. В 1999 г. улучшение экономики АТР и возвращение портфельных инвестиций привели к подъему фондового рынка на 25,4% в долларовом исчисле­нии, что значительно превысило показатели роста американского (6,7%) и мирового (4,5%) фондовых рынков. За период конца 1998 - начала 2000 гг. курсы акций (в национальных валютах) выросли в среднем на 50%. В долларовом исчислении, вследствие вздорожания валют, рост курсов акций за этот период был еще выше, что укрепило климат дове­рия на внутренних рынках и стимулировало потребительские расходы.

Капитализация фондовых рынков в большинстве стран АТР в на­чале 2000 г. достигла или даже превысила докризисный уровень.¹⁰⁰

В 1999 - начале 2000 гг. государственное потребление и инвести­ции продолжали поддерживать экономическую активность во всех странах, пострадавших от кризиса. Однако по мере стабилизации эко­номической ситуации в АТР, потребуется ужесточение кредитно-денежной и фискальной политики, чтобы избежать перегрева некоторых экономик. Такое ужесточение могло возникнуть в Южной Корее, где фискальная консолидация началась уже в 2000 г. Однако в Таиланде и ряде других стран ВА и ЮВА, где производство все еще не восстанови­лось, эта консолидация еще не началась.

В 1999 г., вследствие продвижения структурных реформ, сниже­ния процентных ставок, позитивных ожиданий на счет японской эконо­мики и выполнения финансовых обязательств со стороны мирового со­общества, стабилизировалась ситуация и на валютных рынках АТР. Ча­стный капитал начал возвращаться в азиатские страны. В 1999 г. чистый приток частного капитала в них составил 5,1 млрд. долл. против чистого оттока в 38,6 млрд. долл. в 1998 г.

Особенно впечатляющим было улучшение состояния финансовых рынков. Курс большинства валют стран ВА и ЮВА существенно повы­сился. Так, в начале 1998 - конце 1999 гг. индонезийская рупия и южно­корейский вон возросли относительно доллара на 35% и 25% соответст­венно. Малайзия составляет исключение, так как она в сентябре 1998 г. ввела контроль над движением капитала и до сих пор поддерживает фиксированный валютный курс. Разница в доходности международных облигаций, выпущенных странами, пострадавшими от кризиса, резко снизилась. Величина этой разницы является важным показателем инве­стиционного климата в стране: чем выше разница в доходности, тем ниже степень доверия международных инвесторов. В апреле 1997 г. правительство Южной Кореи, для мобилизации иностранной валюты, выпустило два облигационных займа сроком на пять ($1 млрд.) и десять лет ($3 млрд.). В то время разница в годовых доходах на эти облигации, по сравнению с американскими казначейскими векселями той же сроч­ности, составляла 3,35% и 3,55% соответственно. Наивысшего предела эта разница достигла в третьем квартале 1998 г. - 7,2%>, после того как Россия установила мораторий на платежи по внешним займам. С тех пор разница в доходности южнокорейских облигаций понижалась. По­хожая тенденция прослеживалась и в других странах. В третьем кварта­ле 1998 г. в Индонезии разница в доходности составляла 16%, в Таилан­де и Филиппинах - по 7%. В конце 1999 г. разница в доходности по со­поставимым американским казначейским векселям для Южной Кореи и Таиланда составляла примерно 1,8%, тогда как для Филиппин и Индо­незии -3,1%и5,5% соответственно.

Успехи, достигнутые в восстановлении экономики региона, скры­ли существенные проблемы в корпоративном и финансовом секторах этих стран. Спад в финансовом секторе и расходы на его реструктуриза­цию оказались намного выше прогнозируемых. По некоторым оценкам расходы на финансовую реструктуризацию составят в Индонезии - 58% ВВП, В Южной Корее -16% , Малайзии -10% и Таиланде - 32% ВВП.

Таблица №.38: доля "реально нефункционирующих" кредитов (в % от общих кредитов) и фискальные издержки структурных ре­форм (в % к ВВП).

ИСТОЧНИК: Asian Development Outlook 2000. Asian Development Bank, (www.adb.org)

Основной проблемой остается тяжелый груз корпоративных дол­гов. По оценкам частных финансовых экспертов, в Индонезии не менее 60-85% кредитов являются нефункционирующими, в Южной Корее и Малайзии этот показатель в 2000 г. составлял 20-30%, а в Таиланде - 50-70%. Согласно официальным оценкам, доля необслуживаемых кредитов намного ниже, однако даже по ним можно проследить значительный рост проблемных долгов, начиная с осени 1997 г.

Следует заметить, что не все фирмы пострадали одинаково: экс-порториентированные компании пострадали от кризиса меньше, чем компании по производству услуг; малые фирмы (за исключением Юж­ной Кореи) пострадали сильнее, чем крупные компании. В Малайзии, например, около 75% безнадежных долгов приходится на фирмы, заня­тые в сфере услуг. В Таиланде на малые фирмы и домашние хозяйства приходится 50%> таких долгов.

Многочисленные и влиятельные деловые и политические круги, обладающие особыми правами и интересами, существенно тормозят и ограничивают проведение структурных реформ.

В настоящее время перед регионом стоит угроза. Замедление тем­пов роста экономики США ограничивает ее импортные потребности, особенно на средства информатики, поскольку при сокращении капита­ловложений спрос на этот вид продукции может упасть более резко. Электронное оборудование составляет более половины совокупного экспорта Малайзии, Сингапура и Филиппин; и не менее 80% экспорта Малайзии приходится на американские рынки. Если американские фир­мы сократят свои расходы на средства информатики, в PC АТР про­изойдет резкое сокращение экспорта. На Тайване экспорт в январе -феврале 2001 г. был на 4% ниже, чем в третьем квартале 2000 г. Рост экспорта в Южной Корее за тот же период замедлился с 27% до 6%. ВВП Южной Кореи сократился уже в четвертом квартале 2000 г., когда американские фирмы еще только начали сокращать расходы на средства информатики.

Экспорт долгое время играл важную роль в азиатском экономиче­ском росте, однако в настоящее время ситуация значительно отличается по сравнению с ситуацией перед экономическим спадом в США в 1990-1991 гг. Правительства стран АТР до сих пор не смогли преодолеть сла­бость внутреннего спроса. Азиатские страны, за исключением Китая, в 2000 г. имели бюджетный дефицит в среднем равный почти 4% ВВП; в 1997 г., т.е. до кризиса их бюджеты были более уравновешены. На дан­ный момент кредитно-денежная политика также менее эффективна, вследствие ослабления кредитно-денежных систем во время кризиса. Банки, все еще отягощенные проблемными кредитами, не желают выда­вать новые кредиты.

Большинство экспертов ожидают, что рост американской эконо­мики в 2001 г. резко замедлится, но не перейдет в рецессию. Если эти ожидания оправдаются, то экономический рост НИС-4 и АСЕАН-4 в

2001 г. замедлится с 8,5% до 2,3% и с 4,8% до 1,3% соответственно. Тем не менее, опасения насчет того, что АТР стоит перед новым финансо­вым кризисом, преувеличены. Большинство азиатских "тигров" уже от­казались от фиксированных валютных курсов и, в отличие от 1997 г., все они имеют активные БТО.

Реструктуризация корпоративного и финансового секторов в Южной Корее и АСЕАН-4.

Резкое удешевление валют, ухудшение инвестиционного климата и паралич финансовой системы стран ВА и ЮВА характеризовали ран­нюю стадию финансового кризиса. Неопределенность в отношении по­ведения местных вкладчиков и иностранных кредиторов и сомнения в финансовом благополучии заемщиков, фактически приостановили бан­ковское кредитование. Чтобы избежать полного краха банковской ак­тивности, первоначально стратегия финансовых реформ сосредоточи­лась на возрождении доверия инвесторов и привлечении капитала. Наиболее распространенным методом были государственные гарантии, причем на ранней стадии кризиса гарантии выдавались как зарубежным инвесторам, так и местным вкладчикам.

С углублением кризиса и по мере осознания несостоятельности корпоративного и финансового секторов, стратегия реформ изменилась в сторону их реструктуризации с акцентом на ликвидацию или реструк­туризацию неплатежеспособных финансовых институтов путем их слияния или рекапитализации; улучшение корпоративного управления; дерегулирование внутренних рынков и повышение гибкости рынка тру­да.

Схематически можно представить следующие модели реструкту­ризации долгов, возрождения банков и повышения рентабельности ком­паний. Первая - рыночная модель, согласно которой компаниям и бан­кам предоставляется максимальная свобода договариваться о способах выхода из экономических трудностей. Государство берет на себя функ­ции обеспечения благоприятной внешней среды, стимулирует развитие рынка капитала, проводит надлежащую налоговую политику, лишает лицензий неплатежеспособные банки и в соответствии с законом ини­циирует банкротства проблемных финансовых институтов и компаний.

Вторая модель предполагала антикризисные меры при более ак­тивном участии государства, но при ведущей роли банков. Правительст­во обеспечивает восстановление акционерного капитала, а банки само­стоятельно занимаются реструктуризацией долгов компаний. Преиму­щества такой модели можно усмотреть в том, что государство не вме­шивается в рыночные процессы, и тем самым обеспечивается тесная связь между банками и компаниями под строгим банковским контро­лем.

Третья модель предполагала реструктуризацию долгов компаний и рекапитализацию банков при ведущей роли государства, для чего соз­даются специальные институты. В рамках такой модели государство может приобретать у банков безнадежные долги компаний и выпускать под них облигации. Вследствие сокращения банковских активов отно­шение капитала к активам увеличивается. Однако подобный вариант требует больших затрат со стороны правительства. По некоторым оцен­кам, в "кризисных" странах АТР, чтобы привести банковский капитал в соответствие с нормативной базой (8% от активов), потребовалось бы примерно 20% ВВП. Недостаток этой модели в том, что между банками и предприятиями разрушаются связи, а банки утрачивают информацию о деятельности компаний.¹⁰²

В основе финансовой реструктуризации во всех странах, постра­давших от кризиса, лежали три главных принципа: а) минимизация мо­рального риска, связанного с использованием государственных денеж­ных средств для рекапитализации банков; б) максимизация степени участия частного сектора путем фискальных и административных сти­мулов; с) гарантия, что целью реструктуризации являются не только правовые институциональные и регулирующие аспекты банковского сектора, но и его финансовое благополучие. Банкам поручалось привес­ти в соответствие с мировыми стандартами нормативную базу капитала, кредитную классификацию, бухгалтерский учет, создание резервов для покрытия убытков по кредитам и др.

Стратегия реструктуризации корпоративного сектора в азиатских странах строилась на сходных основаниях. Все страны разработали но­вые внесудебные системы для реструктуризации долгов крупных ком­паний. Индонезия, Южная Корея и Малайзия основали комитеты по ре­структуризации корпоративных долгов, Таиланд использовал консуль­тативный комитет по реструктуризации корпоративных долгов.

Несмотря на схожесть основных принципов, детали и темпы фи­нансовой и корпоративной реструктуризации сильно различались. Дальше всех в реструктуризации корпоративных и финансовых секто­ров продвинулись Южная Корея и Малайзия. Однако Южная Корея приняла жесткий курс макроэкономического урегулирования в соответ­ствии с программой МВФ и быстро закрыла, объединила или поддержа­ла неплатежеспособные финансовые институты, тогда как Малайзия предпочла контроль над движением капитала и не закрыла ни одного финансового института. После сужения финансового сектора вследст­вие закрытия фактически всех финансовых компаний Таиланд принял более последовательный рыночный подход, позволив банкам расширить собственный капитал. Индонезия лишь относительно недавно присту­пила к решению банковских и корпоративных проблем. Менее постра­давшие от кризиса Филиппины разработали рыночные реформы, с ак­центом на переустройство надзорных систем.

Индонезия

Первым шагом Индонезии в сторону структурных реформ финан­сового сектора было создание новых институтов. Для реструктуризации проблемных банков и их активов, в январе 1998 г. в качестве независи­мого органа было создано Агентство по реструктуризации банков. В рамках этого агентства в апреле того же года было создано специальное подразделение для покупки "плохих" долгов у проблемных банков. К концу 1999 г. в руках этого подразделения находилось /₃ всех безна­дежных долгов. В конце июля 1997 г. Индонезия имела 160 частных банков. В сентябре 1998 г. все частные банки поделили на три категории (А, В, С), основываясь на соотношении их капитала и активов. Все не­жизнеспособные банки, относящиеся к группам "В" и "С", были закры­ты в марте 1999 г. В течение одного года 66 банков закрылись, а 12 пе­решли под контроль государства.

После закрытия нескольких десятков банков, банкротства и реор­ганизации других банков к середине 1999 г. нормально работать смогли лишь 60 банков.¹⁰³ Впоследствии, государственная банковская система составила 75% пассивов банковской системы. Однако, реструктуризация этих государственных банков началась лишь в 2000 г. По неофициаль­ным оценкам, около 80% неоплаченных кредитов являлись безнадеж­ными. В результате, большинство индонезийских финансовых институ-

«Юго-восточная Азия в 1999 г. Актуальные проблемы развития». М. ИВ РАН. 2000. с.87.

тов в начале 2000 г. остались неплатежеспособными или недокапитали-зированными, а их кредитные операции значительно сократились.

Одной из основных причин краха банковской системы является отсутствие эффективной системы банковского надзора. Осознав это, Индонезия приняла ряд мер по усовершенствованию банковского регу­лирования и надзора. Тем не менее, банковский надзор все еще ограни­чен, вследствие слабости рычагов контроля и нехватки квалифициро­ванного персонала.

Попытки Индонезии реструктурировать корпоративный сектор начались также с создания новых институтов и улучшения законода­тельства. Первым делом правительство в июле 1998 г. создало Агентст­во по реструктуризации долгов для реструктурирования внешнего дол­га. Это агентство позволяет дебиторам и кредиторам страховать себя от валютных рисков в том случае, если они заключили соглашение о пере­смотре условий и структуры долга. В целях улучшения управления кор­поративным сектором в августе 1998 г. был представлен новый закон о банкротстве, а в 1999 г. прошел новый закон против коррупции.

Несмотря на такую обстоятельную правовую и институциональ­ную структуру, реструктуризация корпоративного сектора идет очень медленно. К концу июня 1999 г. были зарегистрированы лишь 80 случа­ев банкротства, хотя почти половина индонезийских компаний была не­платежеспособна или испытывала трудности по обслуживанию долго­вых обязательств. Основным сдерживающим фактором реструктуриза­ции корпораций было отсутствие реформы финансовой системы. Сла­бые недокапитализированные банки нуждались либо в ресурсах, либо в технических навыках для разрешения проблем, связанных с корпора­тивными долгами. Другим тормозящим фактором является относитель­но крупный внешний долг Индонезии. Без помощи иностранных креди­торов, включая Японию, Индонезия вряд ли сможет обслуживать такой долг, в частности 36 млрд. долл. иностранным банкам. Южная Корея

Во избежание изъятий вкладов из банков, южнокорейская рефор­ма финансового сектора предусматривала в первую очередь возрожде­ние доверия к рынку посредством государственных гарантий. Однако, когда ситуация стабилизировалась, приоритет изменился в сторону ре­структуризации или ликвидации неплатежеспособных и реабилитации жизнеспособных финансовых институтов. В тоже время были признаны и приняты мировые стандарты банковского надзора и регулирования. В феврале 1998 г. была создана правовая основа реструктуризации корпо­ративного сектора. В апреле того же года была основана Комиссия по финансовому надзору, осуществляющая мониторинг всех финансовых компаний.

В начале 1998 г. при помощи государственных средств были река-питализированы и национализированы два крупнейших банка страны ("Кореа фёст бэнк" и "Сеул бэнк"). 29 июня 1998 г. Комиссия по финан­совому надзору объявила о закрытии и поглощении более здоровыми банками пяти неплатежеспособных коммерческих банков. Спустя два года после начала кризиса количество банков уменьшилось с 33 до 23. Правительство также закрыло или поддержало 21 из 30 торговых банков и 22 других финансовых институтов.

Частный сектор Южной Кореи сделал огромный вклад в процесс реструктуризации. В начале кризиса правительство ассигновало 64 трлн. вон ($53,3 млрд.) на финансовую реструктуризацию. К концу 1999 г. правительство полностью использовало ассигнования для покупки у финансовых институтов 20,5 трлн. вон ($17,1 млрд.) безнадежных дол­гов.

Для реформирования корпоративного сектора Южная Корея ис­пользовала трехступенчатый подход. Во-первых, согласно специально­му плану были реструктурированы четыре крупнейших "чеболь", из­вестных как "большая четверка". К концу 1999 г. этим "чеболь" необхо­димо было снизить коэффициент задолженности до 200% и устранить перекрестные гарантии между дочерними компаниями.

Во-вторых, менее крупные "чеболь" подвергались внесудебным разбирательствам, основанным на "лондонском" подходе.

В-третьих, реструктуризация мелких и средних компаний была передана в ведение банков-кредиторов. Чтобы избежать прекращения платежей и сохранить занятость, этим фирмам предоставили льготный доступ к кредитам. По сравнению с другими странами, в Южной Корее на мелкие и средние фирмы приходилась малая часть неоплаченных банковских кредитов.

Большинство банков, включая реструктурированные, значительно улучшили структуру доходов и активов. Улучшились также их кредит­ные способности. Однако финансовая реструктуризация все еще далека от завершения. Многие небанковские финансовые институты, включая страховые компании, также нуждаются в реабилитации.

В ходе реструктуризации корпораций банки понесли значитель­ные потери. Так, потери от реструктуризации "Деу", второго по величи­не южнокорейского "чеболь", оцениваются в $10,4 млрд. Требования о снижении коэффициента задолженности, предъявленные "большой чет­верке", привели к списанию и конверсии долгов (debt-equity swaps) и другим убыточным для коммерческих банков операциям. Эти издержки осложнили им расширение капитала и резервов для покрытия убытков реструктуризации корпораций. Несмотря на это, некоторый прогресс все же проглядывается. К концу 1999 г. средняя нормативная база ком­мерческих банков достигла 10,5%. Тем не менее, по некоторым оценкам правительству Южной Кореи понадобятся дополнительные средства, не считая $53,3 млрд., потраченных на реформу финансового сектора. Филиппины

На Филиппинах, менее всего пострадавших от валютно-финансового кризиса, не произошло масштабного банковского кризиса, а поэтому им не потребовалась поддержка МВФ. Страна фактически не имела краткосрочных внешних обязательств в инвалюте, ее банки, спус­тя два десятилетия реформ финансового сектора, были хорошо капита­лизированы, производственный сектор был меньше и менее обременен долгами, чем в других странах. По сравнению с остальными странами, Филиппины проводили рыночные реформы при наименьшей степени участия в них государства. Основные элементы реформ включали: а) усиление надзорных систем банковского сектора; б) своевременное вмешательство для эффективного решения банковских проблем и со­хранения устойчивой банковской системы; в) укрепление и модерниза­ция государственных банков; г) снижение стоимости посреднических услуг финансовых институтов; д) улучшение законодательной и регули­рующей структур.

В целях улучшения надзорной системы, ЦБ потребовал от банков создать 2%-й общий резерв для покрытия убытков по кредитам, а также ограничил масштабы банковского кредитования частного сектора до 20%о их совокупных кредитов. Для укрепления государственных банков ЦБ сделал упор на продаже акций частным инвесторам. В мае 1998 г. установленные законом резервные требования были снижены с 10% до 8%. В области управления центральный банк внес поправки в основные банковские законы для того, чтобы: а) ограничить возможность ком­мерческих банков инвестировать в фирмы; б) изменить функции, пол­номочия и размер минимальной капитализации траст-компаний; в) при­вести в соответствие с Базельскими принципами резервную норму ка­питала; г) дать ЦБ право на ежегодную проверку коммерческих банков. Таиланд

Как и другие страны региона, Таиланд начал структурные рефор­мы с создания новых институтов. Через три месяца после начала кризи­са в октябре 1997 г. правительство основало в виде независимого органа Агентство по реформе финансового сектора (АРФС) для работы с про­блемными финансовыми компаниями и Компанию по управлению акти­вами для покупки реально нефункционирующих активов. В конце 1997 г. АРФС закрыло 56 из 58 проблемных финансовых компаний и с тех пор избавляется от их активов.

Аукционы по продаже их активов собрали $20,5 млрд. и почти 60% из этой суммы пошли на долги добросовестным финансовым ком­паниям.¹⁰⁴ После закрытия финансовых компаний правительство при­бегло к рыночному способу реструктуризации и рекапитализации ос­тавшихся финансовых институтов. В надежде привлечь частных инве­сторов правительство последовательно вводило строгую кредитную классификацию и требовало создавать резервы для покрытия убытков по кредитам.

В январе 2000 г. только четыре банка приняли план рекапитализа­ции, предложенный правительством. В 2000 г. доля безнадежных креди­тов в коммерческих банках была настолько высока (50% и более), что у них не было никакой возможности провести рекапитализацию посред­ством нормальных деловых операций.

Малайзия

Малайзийский опыт реструктуризации отличается от опыта дру­гих стран двумя аспектами. Во-первых, Малайзия начала проводить ре­формы, имея более сильный финансовый сектор. До кризиса в этой стране были разработаны эффективные процедура банкротства и над­зорная система. Банковский сектор был также хорошо капитализирован (отношение капитала к активам превышало 10%). Во-вторых, в сентябре 1998 г. Малайзия изменила макроэкономическую политику, отказав­шись от услуг МВФ и прибегнув к системе контроля над капиталом.

Однако, как и в других странах, начальным этапом реформ стало создание новых административных организаций - Компании по управ­лению активами банков (Пенгурусан Данахарта Насионал Бдхили Дана-харта (июнь 1998 г.)) с начальным капиталом 2,5 млрд. ринггит и специ­ального агентства - Фонда национального капитала (Данамодал Насио­нал Бхд. (август 1998 г.)).¹⁰⁵ Оба института достигли значительных ус­пехов в реструктуризации банков. "Данамодал" влил $1.6 млрд. в десять финансовых институтов, тогда как "Данахарта" выкупил 50% просро­ченных долгов. Одновременно ЦБ снизил норму обязательного резерви­рования для коммерческих банков с 13,5% до 4%, что позволило высво­бодить 14 млрд. ринггит. В середине 1999 г. доля необслуживаемых кредитов составляла около 20%. Совокупные издержки реформ оцени­вались примерно в 10%» ВВП.

Вместо закрытия институтов, как это было в Южной Корее и Таиланде, Малайзия попыталась ускорить рационализацию и консоли­дацию банковской системы. В январе 2000 г. ЦБ одобрил образование десяти банковских групп из оставшихся после кризиса 54 банков (из 88 в конце 1997 г.).

До кризиса корпорации в Малайзии были менее обременены дол­гами в отличие от других стран, наиболее пострадавших от кризиса, по­этому спад корпоративной активности там был менее значительным с учетом того, что фирмы, вследствие сильной зависимости от банковско­го финансирования, серьезно пострадали от роста процентных ставок. Проблемные фирмы в этой стране в основном сконцентрировались в инфраструктуре и секторе недвижимости.

Тем не менее, процесс реструктуризации корпораций, контроли­руемый специальным Комитетом по реструктуризации корпоративной задолженности, протекает медленно из-за нехватки специально обучен­ного персонала.

Все страны, пострадавшие от кризиса, уже заложили фундамент для создания более сильных и устойчивых корпоративных и финансо­вых секторов, однако многое еще не сделано. В 2000 г. банки оставались недокапитализированными и имели большие "реально нефункциони-рующие" кредиты. Доля этих кредитов в среднем по странам региона составила около 20% выданных кредитов.¹⁰⁶

По прогнозу "Джей.Пи.Морган." предполагалось, что большинст­во стран региона продолжат реформы, но с разными темпами их прове­дения. Южная Корея останется лидером, но по-прежнему будет нуж­даться в улучшении стандартов поведения своих корпораций и в стиму-лировании роста сферы услуг.