ПИРАТСКИИ КОРАБЛЬ КОЛЫБЕЛЬ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Общество, о котором у нас шла речь, называют «азиатским», или древневосточным. Но таким же оно было во П-м тысячелетии до н. э. и на западном краю тогдашнего цивилизованного мира - в Греции.

Греция занимает южную оконечность Балканского полуострова и прилегающие к ней острова.

Жизнь греков издавна была тесно связана с омывающим полуостров морем. Оно давало важнейший продукт повседневного питания - рыбу, по нему же пролегали и торговые пути. Из других стран по морю ввозилось зерно и металлы - медь и олово, необходимые для выплавки бронзы, и драгоценное золото. На экспорт шли вино и оливковое масло, позже к ним прибавились керамика и бронзовое оружие, в производстве которых греческие ремесленники уже в глубокой древности достигли высокого мастерства.

Сначала контроль за морской торговлей в восточном Средиземноморье установили правители острова Крит (с 2000 по 1600 гг. до н. э.), а затем их вытеснили более воинственные соперники. Хеттские источники называют это государство Аххиявой (название напоминает одно из имен греков в поэмах Гомера - «ахейцы»), а историки - Микенским царством, по имени его крупнейшего дворца. В период своего расцвета оно было влиятельным и богатым, вело дипломатическую переписку и заключало договоры на равных с Египтом и Хеттской империей, тогдашними великими державами.

Дворцы, в которых жили греческие цари, представляли собой мощные крепости. Внутри их покои были расписаны прекрасными фресками, изображавшими дельфинов в морских волнах, птиц среди весенних цветов и нарядных придворных дам. Знать любила драгоценности и красивые редкие вещи - при раскопках Микен найдено огромное количество золотых украшений удивительно тонкой работы.

В мастерских при дворцах трудились оружейники, плотники, хлебопеки, резчики по слоновой кости, парфюмеры.

Но со временем росла и зависимость царств континентальной Греции от привозного зерна. В начале XII в. до н. э. разразился один из самых разрушительных кризисов традиционной государственности - всего за несколько лет от могущества Микен ничего не осталось, и наступили «темные века» упадка. Раскопки не обнаруживают никаких видимых следов военного вторжения или междоусобиц. Наиболее вероятной причиной этой катастрофы историки считают нашествие так называемых «народов моря» - оно обрушилось в это время и на Египет, и на Палестину, - из-за которого резко сократился торговый обмен.

Нехватка привозного хлеба означала выживание на грани голодной смерти. Находки в слоях, относящихся к XI - IX вв. до н. э.: обсидиановые наконечники стрел вместо бронзовых, глиняные бусы, костяные кольца, грубая посуда - свидетельствуют о крайней бедности. Искусство обработки металлов и изготовления высокохудожественной керамики было утрачено, исчезли из обращения золото и серебро. Прежде процветавшее общество фактически вернулось в каменный век. Навсегда забытой оказалась письменность, употреблявшаяся в дворцовом хозяйстве, - древнее линейное письмо.

Численность населения континентальной Греции за время кризиса, сократилась, по оценкам археологов, в пять раз - большинство людей покинуло материк и ушло, чтобы поселиться на побережье и островах Эгейского моря. Их место вскоре заняли пришедшие с севера воинственные дорийцы - те же греки, но еще не знавшие городской цивилизации.

В крито-микенскую эпоху смыслом деятельности государства было распределение материальных ресурсов, которым занималась дворцовые писцы.

Постоянные нападения морских пиратов стали настоящим стихийным бедствием, разрушившим все, что еще оставалось от прежнего общества, - но это стихийное бедствие создало античную Грецию точно так же, как разливы Нила создали Египет. Человек традиционного общества, знающий свое место и свои обязанности в громоздкой и сложной структуре, был бы слишком неповоротлив для ремесла пирата. На палубах пятидесятивесельных разбойничьих кораблей, бороздивших Эгейское море, родился совсем другой тип человека.

Нападение на побережье могло произойти в любом месте и было всегда внезапным. Ставкой же в стычке с пиратами, как и в большой войне, была жизнь ее участников. Побежденного убивали, его жена и дети становились рабами победителя - а значит, его род навсегда переставал существовать, и это было еще хуже, чем собственная смерть. Каждому приходилось быть готовым в любой момент из земледельца превратиться в умелого воина, защищающего свою свободу, свой дом и отечество.

Нужно сказать, что мирные земледельцы легко становились пиратами, пираты же возвращались домой или оседали на новых землях и, в свою очередь, становились мирными земледельцами. Поэтому нормы жизни на пиратском корабле-государстве влияли и на жизнь на суше. Экипаж корабля, отплывший на нем в море, становился фактически независимым от царской власти. Он и сам представлял собою подобие государства, ведь на море и в особенности при набегах требовалось безусловное подчинение власти капитана. Но если капитан убит или ранен, команда не может оставаться без этой власти.

Мореходы должны были уметь не только хорошо грести, ставить паруса или чинить свой корабль, но и многое другое - а значит, им требовалось умение быстро овладевать новыми профессиями. Но прежде всего они были отличными воинами. Успех набега зависел от доблести каждого - и не зависел от его богатства, от знатности и влиятельности его рода. На море и в сражении они были равны между собой и даже приказам подчинялись как свободные люди, а не как рабы.

Однако никому и в голову не пришло бы отказаться от самой государственной власти. Выжить в одиночку для древнего грека было бы так же невозможно, как и для человека первобытного общества. Все соседи были потенциальными врагами, и противостоять их нападениям можно было, только сражаясь вместе с другими согражданами. Поэтому главной задачей государства становится оборона и ведение войны.

Когда утрачена письменность, территория прежних царств начинает стремительно дробиться. На их месте появляется около шестисот полисов - небольших городов-государств. Их размеры вновь определяются расстоянием, на которое можно передать устный приказ. Те царства, которые в поэмах Гомера описываются как крупные и значительные, в действительности очень малы. Когда возвратившийся домой Одиссей убил женихов своей жены Пенелопы - поименно названы четырнадцать из них, - это принесло «злую беду» более чем половине знатных семей его царства, следовательно, этих семей на острове всего лишь три или четыре десятка.

Кроме знатных, на одиссеевой Итаке есть и незнатные семьи. Число семейных хозяйств на острове могло составлять около двух сотен, а общее число взрослых мужчин в них, включая рабов, - от одной до полутора тысяч. В некоторых крупных хозяйствах - тех, что принадлежали царю и знати, - насчитывалось до ста рабов; в других рабочих рук не хватало, и земледельцы нанимали батраков на время пахоты и сбора урожая.

Прежние семейно-родовые отношения также упрощаются, но тем более несомненной становится власть главы семьи над женой, детьми и рабами. Каждый из них - «в доме своем один повелитель» и царствует над семьей точно так же, как царь - над своими подданными. Такую семью можно назвать «домом-государством», и она совсем непохожа на семью традиционного общества - маленькую клеточку сословного организма.

Глава семьи в пределах своего небольшого хозяйства должен был уметь буквально все. Греки «темных веков» больше не могли позволить себе такую роскошь, как существование людей, знающих лишь одно ремесло. «Многомудрый» царь Одиссей - не только воин, кораблестроитель, красноречивый оратор и удачливый пират, не забывающий прихватить добычу даже из пещеры ужасного Киклопа; он сам пашет свое поле и никому не уступит ни в пахоте, ни в косьбе, он своими руками соорудил когда-то брачное ложе. Но, конечно, даже Одиссей не смог бы сам выковать себе меч и боевые доспехи. Поэтому все же сохраняются ремесленники- профессионалы немногих, самых необходимых специальностей - кузнецы, врачи, зодчие.

В отличие от Греции классической, признававшей разделение только на свободных граждан и рабов, архаическую Грецию все еще населяют знатные, простонародье и их рабы. Ведь для того, чтобы оснастить настоящий корабль, требовались немалые средства. Мелким земледельцам, ремесленникам и безземельным наемным работникам это было недоступно, они могли стать лишь матросами под чужой командой. Дорого стоило и хорошее вооружение. Поэтому новый человек - одновременно земледелец, пират и правитель своего небольшого дома-государства - остается пока человеком, принадлежащим к одной из «лучших семей», к родовой знати. Маленькие люди не участвовали в делах элиты и не обладали одинаковыми с ней правами. Но в аристократической среде складываются новые нормы общественной жизни, непохожие на те, которые определяли жизнь традиционного древневосточного общества.

Кризис прежней государственности означал также, что каждый глава семейного хозяйство должен был брать на себя и всю полноту религиозной ответственности. В своем «доме-государстве» он был не только царем, но и верховным жрецом, между ним и олимпийскими богами больше не было посредников. И поскольку греки «темных веков» - воины и пираты - постоянно подвергались смертельной опасности, то они ни на минуту не переставали бояться гнева богов, карающих грешника за нарушение их воли и законов.

Разумеется, подчинение власти царя оставалось беспрекословным, и он по- прежнему должен был участвовать в важнейших религиозных ритуалах. Но он уже не священный вождь, а военный предводитель, капитан своего корабля-государства. Божественность его особы утрачена, и его место может быть занято не только по воле богов, но и «по установлению». Иногда власть в греческих полисах могла переходить ко всему слою знатных, или же ее захватывали единоличные правители, не принадлежавшие к царскому роду (они назывались тираннами).

Знатные люди вновь требуют, чтобы царь правил с их одобрения, как это было в обычае в догосударственные времена, и не обращался с ними, как со своими рабами. Они равны между собой как участники сражений и пиратских набегов, они - полновластные правители и верховные жрецы своих семей, и любой из них считает себя вправе при необходимости заменить царя. Так складываются важнейшие представления будущей греческой цивилизации - о достоинстве свободного человека и о суде и законе, которые выше человека, перед которыми все равны.