2.2. Предпосылки формирования социальной ответственности интегрированных субъектов российской экономики

Социальная ответственность субъектов экономических отношений, рас­сматриваемая как особая категория, вошла в пространство исследования эко­номической теории, в последние десятилетия, вместе с категориями доверия, экономического поведения, справедливой цены и рядом других понятий, пози­ционирование которых в поле экономических исследований казалось немысли­мым еще в середине ХХ века.

Закономерно, что любая понятийная новация с определенным трудом «прописывается» в устоявшейся системе категорий науки, преодолевая инер­цию движения данной системы. Вхождение категории социальной ответствен­ности в научный оборот политической экономии и экономической теории со­стоялось, во многом, в результате социальных трансформаций двадцатого века, а также благодаря целенаправленным усилиям представителей марксистского, социально-реформаторского и институционального направлений современной экономической науки; следует отметить, что указанные усилия получили обще­ственное признание далеко не у всех, что отражает противоречивость формиро­вания и закрепления новых категорий1.

Оценивая указанное обогащение научного оборота, правомерно исполь­зовать синергетическую парадигму современной науки, в рамках которой лю­бое направление научных исследований необходимо рассматривать под углом зрения процессов интеграционного взаимодействия, диффузии понятий и кате­гориального синтеза.

Вхождение новой категории в поле научного исследования предполагает формирование ее широкой и узкой трактовок; категория социальной ответст­венности не стала здесь исключением из общего правила. Приведем необходи­мые пояснения и раскроем указанные трактовки, позиционируя их в соответст­вующих полях научного исследования.

1 См.: Выделим лишь наиболее фундаментальные работы различных лет, в которых активно исполь­зуется категория социальной ответственности: Бердяев Н.А. Судьба России.

В широком смысле данного понятия социальная ответственность рас­крывается через подчинение частных целей, ресурсов, интересов и результа­тов деятельности субъектов общественных отношений соответственно, обще­ственным целям, ресурсам, интересам и результатам социальной деятельности. Фактически, речь идет о подчинении частного начала общественному началу, о феномене особого общественного обременения общественными обязательст­вами результатов, полученных любыми субъектами социальных отношений. Фактически, мы имеем дело с категорией социальной науки в широком смысле слова, выходящей далеко за пределы поля экономических исследований.

Соответственно, для понимания социальной ответственности в широком смысле востребованы адекватные мировоззренческие ресурсы познания, кото­рыми обладает философия. Один из крупнейших социальных мыслителей на­чала ХХ века Л. Шестов определял социальную ответственность как результат рефлексии (отражения, проецирования) некоего общественного начала в соз­нании и практической деятельности отдельного человека. При этом в самом феномене социальной ответственности скрыто противоречие между активной, преобразующей деятельностью каждого отдельного человека в обществе и его социальной ответственностью.

Отметим, что Л. Шестов раскрывал указанное противоречие в соответст­вии с основными принципами своего философского направления - экзистен­циализма: «Большинство, если не все исторические деятели были безответст­венны, ибо всякий, кто берет на себя ответственность, - если он человек, а не Бог - парализует этим в себе нерв деятельности.. .»\

Характерно, что обычная для экзистенциализма фиксация противопо­ложности между индивидуальной (частной) деятельностью и социальной от­ветственностью каждого субъекта в философских концепциях, относящихся к социалистическому направлению, трансформируется в требование революци­онного преобразования существующей системы общественных отношений, что столь четко сформулировано в одной из последних работ В. Ленина в виде по­ложения об инициирующей социальную активность масс (силы людей бук­вально удесятеряются) и высвобождающей их созидательный потенциал «без­выходности» положения, если она складывается в рамках существующей сис­темы экономических и политических отношений1. Данное положение обладает огромной преобразовательной ценностью - в ситуации исторического перело­ма формируется особая социальная ответственность тесной группы инициа­тивных и объединенных общим замыслом людей за развитие общества; часть возлагает на себя полноту ответственности за судьбу целого, что становится основанием для перехода власти.

Социальная ответственность отдельного человека, семьи, коллектива, ор­ганизации в широком смысле данного понятия в современных исследованиях используется достаточно редко, по всей видимости, в силу того размежевания предметных областей, которое сложилось между различными отраслями науки; силы дифференциации в данном отношении противостоят силам интеграции научных процессов.

Узкая трактовка социальной ответственности всецело принадлежит к по­лю экономических исследований; она предполагает исследование связей су­бординации, соподчинения, складывающихся между частными целями, ресур­сами, интересами и результатами деятельности и, соответственно, обществен­ными целями, ресурсами, интересами и результатами деятельности самых раз­ных субъектов экономических отношений.

Определим интересующую нас категорию «в первом приближении», опираясь на результаты ее разработки в экономической литературе. Обобщая данные результаты и концентрируя внимание на их общности, правомерно сформулировать вывод о том, что практически во всех них социальная ответ­ственность выступает как существенный результат обобществления (социали­зации) экономических отношений1.

Уточним, в каком направлении формируется такой результат обобществ­ления, какой смысл несет интересующая нас категория. В. Самойленко прихо­дит к выводу о том, что смысловым ядром понятия социальной ответственно­сти служит тезис о специфических обязательствах отдельных субъектов эко­номических отношений перед той хозяйственной системой, в которой они су­ществуют и действуют . Оценим данный вывод. По существу, перед нами сис­темная характеристика деятельности субъекта экономических отношений, от­ражающая меру обременения его результатов обязательствами по отношению к системе; но мы еще не установили, что стоит за такой мерой.

Вместе с тем, первое приближение к понятию социальной ответственно­сти позволяет понять, что для обеспечения реальной ответственности необхо­димо условие адекватности обязательств субъектов и возможностей их обеспе­чить. Приведем соответствующие аргументы.

Во-первых, нет, и не может быть никакой ответственности у лиц, кото­рые не имеют ресурсов для обеспечения возникающих у них обязательств. В данном отношении потеря имущественного комплекса или потока доходов, обеспечивающих материальную жизнь, то есть потеря своей собственности оз­начает фактическую безответственность субъекта перед обществом по резуль­татам его деятельности. Напротив, персонификация отношений собственности накладывает на субъекта ответственность перед обществом, охраняющим ука­занные отношения и выступающим в качестве их гаранта.

Во-вторых, социальная ответственность монополии, владеющей имуще­ственным комплексом, по отношению к которому вменяемые ей обязательства ничтожно малы, также ничтожно мала; в данном отношении характерны мето­ды освоения природных ресурсов Крайнего Севера и Сибири, применяемые российскими гиперкорпорациями, а также реакция нефтяных корпораций на штрафы ФАС, накладываемые за картельные соглашения на рынке нефтепро­дуктов. Несоразмерность результатов деятельности и обязательств, наклады­ваемых обществом на субъектов, которые получают данные результаты, сводит социальную ответственность указанных субъектов практически к нулю; импе­ратив социальной ответственности расходится здесь с реальностью.

Отметим в данном отношении, что реальному историческому процессу никакие императивы не могут быть навязаны извне. Ильенков Э., исследуя природу различного рода императивов, применяемых в социально-экономической политике, пришел к выводу, что основным принципом их кор­ректного формирования и продуктивной реализации является принцип соответ­ствия (адекватности) мышления действительности1.

Следует признать, что понятие социальной ответственности складыва­лось и развивалось в экономической науке на протяжении длительного време­ни, при этом наука следовала за изменениями в экономических отношениях. С учетом указанного обстоятельства возникает потребность в разграничении ос­новных этапов эволюции концептуальных представлений о социальной ответ­ственности субъектов экономических отношений. Выделим такие этапы, исхо­дя из критерия качественных ступеней развития экономической жизни (форма-ционного критерия).

А. Первый этап эволюции концептуальных представлений о социальной ответственности соответствует предыстории общества, то есть процессу дли­тельного разложения отношений первичной коллективности. Приведем харак­теристику данного этапа, данную Р. Нуреевым: «Только в буржуазном общест­ве человек окончательно освобождается от многообразных личных связей, осознает себя как суверенную личность»1. Отметим, что именно несвобода че­ловека от указанных выше личных связей ограничивает его личностную соци­альную ответственность, редуцируя ее до уровня ответственности перед главой общины, соплеменниками, родом и т.п. Поэтому здесь мы имеем лишь предпо­сылки социальной ответственности как реального отношения хозяйственной жизни и соответствующие данным предпосылкам первичные представления тех или иных мыслителей об ответственности отдельных участников общественно-хозяйственной жизни.

Правомерно квалифицировать данный этап, как этап формирования (как правило, в рамках религиозных и философских учений) первичных представле­ний об ответственности отдельных участников общественно-хозяйственной жизни за полученные ими результаты и те возможные потери, которые они могли нанести другим субъектам экономических отношений. Выделим в дан­ном отношении вклад таких мыслителей древности, как Платон, Аристотель, Конфуций, Ф. Аквинский и др. В «Диалогах» Платона прослеживается посте­пенная кристаллизация самого смысла ответственности человека перед общест­вом, в котором он живет, исходя из критерия справедливости: делающий то, что ему нужно, должным образом и вовремя, то есть принимая во внимание ин­тересы сообщества, поступает справедливо, а тот, кто делает эти же вещи не должным образом и не вовремя, поступает несправедливо .

Б. Второй этап эволюции концептуальных представлений о социальной ответственности соответствует выходу из предыстории общества и становле­нию капиталистического способа производства, то есть процессу первоначаль­ного накопления капитала.

Для данного этапа характерно конкурентное взаимодействие реформа­торской и просветительской концепций социальной ответственности, соответ­ствовавшее становлению капиталистического способа производства. Выделим в данном отношении вклад Ж. Кальвина и Ж.-Ж. Руссо, которые, в личностном плане, как бы задают начало и завершение указанного этапа1.

Ж. Кальвин исходил из божественного предопределения, жестко навязы­вая каждому отдельному человеку меру его личной ответственности перед Бо­гом и обществом, к которому данный человек принадлежит. Однако предопре­деление не только не исключает активности человека, но и предполагает ее, по­скольку только своими делами человек может ответить за свою жизнь, заслу­жить спасение. Соединение личной активности в делах и навязанной «свыше» меры обязательств характерно для протестантизма, адаптировавшего догматы церкви к потребностям первоначального накопления капитала.

Ж. -Ж. Руссо по-иному оценивал активность человека, поскольку имел в своем распоряжении множество негативных фактов, порожденных такой ак­тивностью: «Все хорошо, выходя из рук Творца вещей, все вырождается в ру­ках человека»2. Отсюда - неверие в ответственность человека в утверждаю­щемся «вещном» социуме, призыв к возвращению к первичному коллективу, природе и той связи людей, которая обеспечивала их «натуральную» взаимную ответственность.

В. Третий этап эволюции концептуальных представлений о социальной ответственности соответствует завершению становления капиталистического способа производства, то есть процессу утверждения основ капиталистического способа производства и подведению под него адекватного материального бази­са машинного производства.

Для данного этапа характерна противоположность индивидуалистической и коллективистской концепций социальной ответственности, соответствовав­шая индустриальной стадии развития капитализма; в частности, указанная про­тивоположность нашла отражение в наследии Дж. Ст. Милля и В. Зомбарта. Приведем необходимые аргументы.

Дж. Ст. Милль исходит из противопоставления сбережений и расточи­тельности, выводя из него ответственность каждого частного лица перед обще­ством за тот ущерб, который он может нанести обществу результатами своей непроизводительной деятельности; расточительность частных лиц уменьшает общественное богатство, отсюда - требование вменения указанным лицам оп­ределенных обязательств, которые носят характер прямых выплат нанесенного ущерба или страховой характер; во втором случае снижается общая масса пла­тежей, но появляется необходимость регулярно выплачивать в пользу общества известные страховые премии1. Так формируется индивидуалистическая кон­цепция социальной ответственности, в рамках которой индивид просто ставит­ся в рамки необходимости вносить регулярные платежи в пользу общества. От­метим, что трактовка социальной ответственности у Дж. Ст. Милля весьма близка к трактовке налогообложения.

Иначе подходит к концептуальному представлению социальной ответст­венности В. Зомбарт, взгляды которого сложились под сильным воздействием марксизма. Приведем некоторые положения указанного представления:

- социальная политика всеобща в том смысле, что она равномерно охва­тывает все отрасли хозяйственной жизни и предъявляет требование упорядочи­вания своих отношений ко всем экономическим субъектам;

- в то же время, социальная политика имеет дело не с отдельными (ато­марными) индивидами, а с их прочными общностями, сформированными в си­лу требований производства;

- таким образом, социальная политика носит классовый характер в том смысле, что преследует не абстрактные «общие цели», а цели, в которых заин­тересованы отдельные классы;

- отсюда - требование социальной ответственности субъекта экономиче­ских отношений как участника определенного общественного класса (ответст­венность владельца капитала не сопоставима в качественном отношении с от­ветственностью наемного работника или с ответственностью землевладельца, во всех случаях надо принимать во внимание принадлежность индивида к кон­кретному общественному классу);

- ответственность индивида перед обществом в целом опосредствована его ответственностью перед своим классом1.

В приведенном высказывании В. Зомбарта проглядывают знакомые чер­ты социальной политики стран с централизованной экономикой, которые доби­вались необходимого согласования интересов различных классов, с помощью навязанных данным классам единых идеалов жизни, стандартов хозяйственного процесса и планирования развития.

Выделим в концептуальных представлениях о социальной ответственно­сти Дж. Ст. Милля и В. Зомбарта то, что их объединяет и позволяет раскрыть последовательность этапов анализа данного феномена (рис. 2.2.1):

- на начальном этапе фиксируются существующие общественные потреб­ности, для удовлетворения которых необходимы определенные ресурсы;

- на втором этапе осуществляется деятельность субъектов, готовых обес­печить удовлетворение указанных потребностей и взять на себя ответствен­ность за ресурсы и возможные результаты своей деятельности;

- на третьем этапе создаются конкретные результаты деятельности субъ­ектов, появляется возможность компенсации затраченных ресурсов и удовле­творения общественных потребностей;

- на четвертом этапе возникают избыточные общественные издержки (экономические, экологические, социальные и др.), обусловленные полученны­ми результатами;

- на завершающем этапе появляются вмененные субъектам особые соци­альные обязательства, что означает реализацию социальной ответственности.

Вменение субъектам особых социальных обязательств

А

Возникновение избыточных общественных издержек, обусловленных результатами

А

Создание конкретных результатов деятельности субъектов

А

Деятельность субъектов, готовых обеспечить удовлетво­рение потребностей и взять ответственность за ресурсы

-------------------------- т--------------------------

Фиксация общественных потребностей, для удовлетворения которых необходимы определенные ресурсы

Рисунок 2.2.1 - Основные этапы анализа феномена социальной ответственности1 Г. Четвертый этап эволюции концептуальных представлений о социаль­ной ответственности соответствует исчерпанию возможностей индустриальной экономики и началу процесса постиндустриальных преобразований. Начало данного этапа относится к 70-м гг. ХХ в.

Для четвертого этапа эволюции концептуальных представлений о соци­альной ответственности характерна противоположность либеральной и инте­грационной концепций социальной ответственности, что соответствует проти­воречивому характеру процесса постиндустриальных преобразований; указан­ные концепции представлены в трудах Дж. Коулмена и А. Печчеи1.

Следует отметить, что либеральная концепция социальной ответственно­сти, поскольку она возникла в условиях постиндустриальных преобразований, отличается некоторыми специфическими чертами:

- включает в свое рассмотрение фактор сплетения социальных отноше­ний, в которые вовлечены все экономические субъекты;

- ставит задачу освобождения индивида только от изживших себя связей;

- применяет в исследовании феномена социальной ответственности кате­горию социального капитала.

Так, Дж. Коулмен исходит из того, что социальный капитал не может принадлежать индивиду обособленно, а возникает из отношений между инди­видами. Социальный капитал востребован в процессе формирования и разви­тия столь необходимого для постиндустриальных преобразований человече­ского капитала, то есть для наращивания власти и продуктивности наклады­ваемых на отдельных людей социальных санкций. Таким образом, социальный капитал опосредствует социальную ответственность.

Однако взгляды Дж. Коулмена всецело принадлежат к либеральному на­правлению современной экономической науки, поскольку он ориентирован на освобождение индивида и более полную реализацию всех возможностей чело­веческого капитала; для такого освобождения необходимо избавить индивида от тех «социальных пут», которые устарели и не соответствуют потребностям постиндустриальных преобразований. Исследуя такие устаревшие социальные путы, Дж. Коулмен приходит к выводу, что традиционные институты, опреде­лявшие социальную ответственность в прежнюю эпоху (семья, соседство, род и др.) все больше уступают свои позиции корпоративным институтам; именно корпорации становятся «совокупными субъектами» социальной ответственно­сти на современном этапе1.

А. Печчеи, как один из основателей Римского клуба, придерживается иных научных позиций в отношении социальной ответственности в условиях постиндустриальных преобразований; для него первостепенную роль играет процесс интеграции экономических отношений, благодаря которому в расши­рившемся хозяйственном пространстве сложилась глобальная хозяйственная система. Соответственно, для феномена социальной ответственности в услови­ях глобальной интеграции характерно обременение специальными обществен­ными обязательствами (экологическими, инвестиционными, реформационны-ми и др.) масштабных экономических субъектов, сформировавшихся в услови­ях глобальной интеграции. Отметим, что А. Печчеи подходит вплотную к по­нятию интегрированных субъектов, не обозначая, впрочем, потребность во введении данного понятия в оборот экономических исследований2.

Ускорение постиндустриальных преобразований обусловливает форми­рование резко выраженной разделительной линии между обезличиванием лю­дей, включенных в структуру современных корпораций или подмятых под пресс глобальных инвестиционных проектов, реализуемых территориями, а также быстрым возрастанием ценности уникальных компетенций, облаченных в форму человеческого капитала. А. Бузгалин и А. Колганов формулируют данное обстоятельство следующим образом: в социальной структуре мира, идущего по пути постиндустриальных преобразований, проведена четкая раз­делительная черта между теми, кто функционирует в качестве «рабов» корпо­ративного капитала и теми, кто деятельно проявляет потенциал социального творчества, изменяя существующую систему социально-экономических отно­шений, отказываясь от рабского подчинения3.

Продолжая приведенное высказывание, отметим, что чем сложнее по своим функциям и структурной организации корпорация или иной интегриро­ванный субъект, в структуру которого входят отдельные люди с их личност­ным потенциалом, чем больше развитие такого интегрированного субъекта оп­ределяется применением инноваций, тем выше его потребность в потенциале творчества. Соответственно, тем выше уровень концентрации в составе ассо­циированного капитала интегрированного субъекта экономических отношений человеческого капитала, который уже не укладывается в «прокрустово ложе» рабочей силы, продажа которой обеспечивает материальную жизнь наемного работника; представляется, что здесь обозначаются пределы использования на­емного труда. Но данное обстоятельство означает и коренное преобразование социальной ответственности, которая в условиях развития современных видов интегрированных субъектов становится весьма противоречивым феноменом, ее обеспечение резко усложняется. Становление глобальной хозяйственной системы обусловлено синтезом качественно новых видов интегрированных субъектов, которые, как правило, образуются на мезоуровнях (во взаимодейст­вии мега- и макро-, макро- и микро-уровней и т.п.). Раскроем содержание фе­номена социальной ответственности применительно к исследуемым нами ин­тегрированным субъектам экономических отношений.