2.1. Модернизация российской экономики с позиций синергетической парадигмы

Модернизация вошла в активный оборот экономической науки в услови­ях вхождения России в глобальную рецессию, когда существенно ухудшились многие показатели развития национальной экономики.

Если отталкиваться от кризисной ситуации, то модернизация, на самом деле, призвана преобразовать существующие, но уже устаревшие механизмы хозяйствования, обновить экономические системы. При этом речь идет о таком способе обновления, который позволит преодолеть обнажившиеся недостатки и ограничения существующего способа организации указанных механизмов и экономических систем, дав адекватные ответы на вызовы наиболее успешно развивающихся субъектов современного мира. Указанное обстоятельство по­зволяет установить связь между потребностью в модернизации и остротой кри­зисной ситуации; вместе с тем, оно свидетельствует о том, что преодоление ог­раничений существующих механизмов хозяйствования обременено специфиче­скими обязательствами субъектов-инициаторов необходимых преобразований, что со всей определенностью обнаружилось уже в 80-е - 90-е гг. ХХ века. Та­кие обязательства принадлежат к проблемному полю социальной ответственно­сти, что будет исследовано в дальнейшем. Именно модернизация фокусирует внимание исследователей и практиков на проблематике социальной ответст­венности. С учетом такого фокусирования обратимся к анализу содержания модернизации как экономической категории.

Прежде всего, отметим многообразие трактовок модернизации, встре­чающихся в современной экономической литературе, что свидетельствует о достаточно широком спектре подходов к определению данного понятия и его определенной неустойчивости1.

Прежде всего, модернизация относится к категориальному полю преобра­зований в системе экономических отношений; результаты сопоставительного анализа ряда категорий данного поля представлены в табл. 2.1.1.

Выводы, вытекающие из обобщенных результатов анализа по данным табл. 2.1.1, следующие:

- категория модернизации принадлежит к числу наиболее емких, кон­кретных категорий поля преобразований в системе экономических отношений; вместе с тем, такая емкость создает условия для расхождения научных позиций, некоторой размытости понятия;

- данная категория отражает наиболее важные, глубокие и разносторон­ние преобразования, которые пронизывают всю систему экономических отно­шений; правомерно квалифицировать модернизацию, как категорию, обладаю­щую системной природой. Таблица 2.1.1 - Сравнительный анализ ряда категорий, относящихся к полю преобразований в системе экономических отношений1

Отметим, что размытость трактовок основополагающего понятия создает благодатную почву для формирования внутренних тупиков исследования про­цесса модернизации, смешения различных уровней анализа и т.п.

Раскроем целевую ориентацию ряда наиболее значимых трактовок мо­дернизации, выделяя те аспекты данной категории, которые наиболее востребо­ваны в исследовании развития интегрированных субъектов. Л. Абалкин рас­сматривал модернизацию экономики под углом зрения осмысления опыта цен­трализованной системы хозяйствования, фокусируя внимание на задачах инду­стриальных преобразований; отсюда - постановка целей процесса модерниза­ции в рамках обновления, глубокого совершенствования организационно­экономических отношений и институтов индустриальной системы1. В данном случае мы имеем дело с узкой трактовкой модернизации.

С. Блэк акцентирует внимание на институциональных аспектах мо дерни-зации, исходя из постулатов современной философии модерна2. В трактовке данного автора модернизация представляет собой сложный процесс, с помо­щью которого исторически сформировавшиеся и обладающие значительным потенциалом инерции институты приспосабливаются к динамично изменяю­щимся хозяйственным функциям с учетом того, что такие изменения отражают беспрецедентное расширение созидательного потенциала человека, позволяю­щего ему брать под свой контроль движение производительных сил.

Поскольку речь идет о приспособлении всего институционального ком­плекса (норм права, традиций, контрактов, форм поведения, способов экономи­ческого мышления и др.) к вызовам современной глобальной экономики, то для решения данной задачи востребованы особые технологии выращивания и пере­носа новых институтов, обеспечивающих потребности обновления хозяйствен­ных процессов. Опыт рыночных преобразований в России свидетельствует о неэффективности спонтанного переноса множества чужеродных институтов, а также о высоких издержках преобразований, не подкрепленных в институцио­нальном отношении.

Сходную научную позицию по отношению к модернизации занимает В. Полтерович, в работах которого сформулирована одна из узловых проблем обеспечения продуктивных и устойчивых преобразований - проблема форми­рования институциональных ловушек. Опираясь на определение процесса мо­дернизации как избавления хозяйственной практики и экономической политики от устаревших функций, структур и институтов, В. Полтерович вводит в эко­номическое исследование понятие институциональной ловушки. Прежде чем анализировать его содержание под углом зрения интересующей нас проблемы, отметим, что данное понятие получило общественное признание и закрепилось в активном обороте экономических исследований во многом благодаря пред­ставительности сложившихся в многочисленных трансформационных процес­сах специфических институтов, обладающих следующими свойствами:

- на первых порах они обеспечивают участникам складывающихся «мо­лодых рынков» определенную экономическую выгоду на основе временного снижения их транзакционных издержек; при этом складываются условия для массового вовлечения участников рынков в данную ловушку (тактика вовлече­ния в институциональную ловушку);

- в дальнейшем временная выгода оборачивается масштабными экономи­ческими потерями на основе быстрого разрастания транзакционных издержек, которые в итоге становятся непомерно высокими для участников рынка, при­нявших ранее условия институциональной ловушки (стратегия выхода с рынка экономических субъектов, разорившихся вследствие попадания в институцио­нальную ловушку)1.

Какие субъекты выступают в качестве конечных бенефициариев институ­циональной ловушки? Поскольку речь идет о феномене разрастания транзакци-онных издержек, то поиск указанных субъектов правомерно вести среди тех, кто проектировал создание такой ловушки. Благодаря определенной совокуп­ности норм права, стандартов, контрактов, способов экономического поведе­ния, институциональная ловушка превращается в механизм последовательной передачи ресурсов одних экономических субъектов в распоряжение других субъектов. Указанное обстоятельство указывает на возможных приобретателей выгоды. Для того, чтобы институциональная ловушка сложилась и функциони­ровала, временная продуктивность стратегически непродуктивного института должна быть обеспечена возможностями (финансовыми, организационными, маркетинговыми и др.) группы лиц, использующей данный институт в своих интересах, контролировать развитие рынка и создавать специальные механиз­мы защиты для созданной ими ловушки; характерным примером здесь может быть деятельность группы лиц, создавших и курировавших «МММ».

Бенефициариями институциональной ловушки могут выступить те субъ­екты государственной и корпоративной бюрократии, которые персонифициру­ют в своей деятельности функции подготовки, введения в действие соответст­вующих норм права, подзаконных актов, контрактов, мониторинга и контроля деятельности участников рынка. Институциональная ловушка, поскольку она ориентирована на конечный рост издержек участников рынка, может обеспечи­вать только интересы бюрократии. Неясности в нормах права, нестыковки их между собой, несоответствие предлагаемых форм контрактов и процедур осу­ществления сделок требованиям рынка, стимулирование оппортунистического поведения участников рынка - вот тот инструментарий, с помощью которого формируется институциональная ловушка.

Отметим, что в приведенном концептуальном представлении институ­циональной ловушки предметно воплотился особый подход к пониманию со­держания и роли институтов в хозяйственной жизни, который правомерно ква­лифицировать, как нормативный. Сторонники данного подхода понимают ин­ституты, как регуляторы общественного воспроизводства, сводя их к некой со­вокупности адресных и достаточно однородных норм. В частности, В. Полте-рович, который ввел понятие «институциональная ловушка» в оборот экономи­ческих исследований, практически отождествляет понятия «институт» и «нор­ма», что применительно к рассматриваемой проблеме означает скрытую ре­дукцию процесса модернизации, сведение его исключительно к преобразовани­ям в сфере права1.

О. Мамедов в исследовании процесса модернизации исходит из принци­па последовательной либерализации хозяйственной жизни, полагая, что модер­низация, в конечном счете, должна приводить к усилению экономической сво­боды субъектов рынка. При этом он акцентирует внимание на том, что успех данного процесса в российской экономике может быть достигнут лишь при ус­ловии коренного преобразования политических институтов, играющих решаю­щую роль в бюрократизации экономических отношений.

Указанный автор приходит к выводу о том, что корректное теоретическое представление модернизации можно построить, исходя из постулатов экономи­ческого роста, оперируя понятиями сбережений и инвестиций. Вне экономиче­ского роста модернизация превращается в бюрократическую игру со сменой норм, правил, процедур, которая не обеспечена никакими ресурсами и обречена на провал. Правомерен вывод о том, что в концептуальном представлении О.Мамедова модернизация раскрывается, как специфическая (девиантная, то есть искусственная) модель экономического роста, особенности которой за­ключены в способах формирования и реализации сбережений и инвестиций субъектами общественного воспроизводства. Данный вывод позволяет устано­вить специфические характеристики современной российской модернизации, ограничивающие ее возможности:

- искусственное ускорение экономического роста, которое не подкрепле­но объективными условиями и факторами; следовательно, такой рост ограни­чен во времени и возможностях и приведет к быстрому торможению и спаду, что и подтверждает стагнация в экономике России, обозначившаяся в 2012­2014 гг.;

- вмешательство в естественное движение рыночных процессов, наруше­ние норм, которые востребованы рынком, подмена рыночного механизма меха­низмом целенаправленного государственного вмешательства в естественное экономическое развитие;

- направленное институтом государственной власти экономическое раз­витие, усиление централизации хозяйственной жизни;

- широкое применение экстремальных инструментов государственной экономической политики (грубого вмешательства в права собственности, то­тального контроля, команды в отношении субъектов рынка, то есть, тех инст­рументов, которые определяют, как средства «кошмарить» бизнес);

- мобилизационный характер принимаемых решений и проектируемых изменений, их навязывание обществу, которое «не способно» само отрегулиро­вать свое развитие;

- концентрация и направление инвестиционно-финансовых ресурсов под контролем государства в развитие тех сфер, которые не связаны с конкурент­ным взаимодействием, не могут быть обеспечены на основе рыночного притока инвестиционного капитала (утверждение и реализация гигантских затратных проектов создания новых объектов инфраструктуры, проведения всемирных спортивных и политических форумов, поднимающих престиж страны, но не обладающих механизмами самоокупаемости, расширение оборонного заказа в целях создания кумулятивного эффекта для национальной промышленности).

Выделим в концептуальном представлении модернизации, принадлежа­щем О. Мамедову, предложение скорректировать реализуемую девиантную модель роста экономики России на основе использования западного опыта пре­образования и обновления хозяйственной жизни, в частности, опыта, который был накоплен в схожих условиях действия «сильных» механизмов государст­венного воздействия на экономику. В данном отношении характерен принятый во Франции закон «О модернизации» (2008 г.), в котором раскрыты опреде­ляющие цели и инструментальные средства для модернизации теряющей кон­курентоспособность экономической системы. Выделим в данном отношении следующие направления модернизации во Франции, поскольку они значимы для экономики России:

- существенное упрощение условий для создания высокотехнологичных фирм и соответствующего индивидуального бизнеса, налоговое и маркетинго­вое поощрение государством инновационного предпринимательства;

- поддержка конкуренции в приоритетных для национальной экономики сферах, ограничение доминирования крупных корпораций;

- снижение рисков и формирование качественно новых конкурентных преимуществ для повышения инвестиционной привлекательности основных сфер и секторов экономики, создание необходимой инфраструктуры для новых финансово-инвестиционных центров, без которых современные инвесторы не придут на создаваемые рынки инновационных продуктов;

- опережающее государственное финансирование инфраструктуры высо­котехнологичных секторов «экономики услуг» и др.1

В работах, посвященных ускорению постиндустриальных преобразова­ний, модернизация исследуется под углом зрения становления «экономики зна­ний». Авторы указанных работ понимают под модернизацией структурно сложный, обремененный многими функциями процесс, в котором необходимо выделять следующие основные компоненты:

- продвижение от уходящего в историю индустриального способа ведения хозяйства к устанавливающейся «экономике знаний», для которой характерна реорганизация воспроизводственных процессов по инновационному типу;

- замена прежних жестких, командных экономических структур и меха­низмов хозяйствования мягкими, обладающими большим потенциалом адапта­ции к переменам и гибкостью;

- динамичное преодоление накопленного отставания в технологическом и организационном отношении, ускорение экономического развития на основе освоения передового опыта в области обновления основных воспроизводствен­ных процессов и мобилизации собственных ресурсов, которыми обладает на­циональная экономика2.

В ряде исследований модернизация раскрывается на основе выделения новых приоритетов развития, среди которых часто выделяется приоритет нара­щивания инновационного потенциала национальной экономики. Следует отме­тить в данном отношении научную позицию В. Высокова, который фокусирует внимание на формировании специальной среды для создания и успешной диф­фузии инноваций1. В частности, указанный автор исследует конфигурацию ин­новационного потенциала на Юге России, предлагая стратегию создания среды, обеспечивающей проводимость инноваций.

Отметим в научной позиции В. Высокова чёткое понимание роли локаль­ных финансовых центров в успешном развитии инновационной деятельности. Без формирования таких центров невозможно обеспечить инвестиции в реше­ние конкретных задач модернизации. Неразвитость финансового рынка и от­сутствие локальных финансово-инвестиционных центров обусловили неустой­чивость развития и потерю конкурентных преимуществ промышленного ком­плекса Юга России, что обозначило для интегрированных субъектов регионов угрозу разрушения их индустриального стержня уже после 2000 г. (рис. 2.1.1).

К сожалению, требование создания среды, обеспечивающей проводи­мость инноваций для успешной модернизации экономики, не нашло отражения в действующих стратегиях социально-экономического развития ЮФО, СКФО и отдельных регионов Юга России.

Отметим также своеобразие разработанной Г. Клейнером концепции «не-разрушающей» модернизации. Отмечая пороки предлагаемой российским пра­вительством модели модернизации, обрекающей на разрушение многие отрасли и сферы отечественной экономики, указанный автор считает необходимым ис­пользовать для формирования механизмов модернизации

Рисунок 2.1.1 - Индексы прироста производства в промышленности

регионов-субъектов ЮФО1

Новация в концепции Г. Клейнера заключается в предложении особой модульной редакции системного подхода, то есть в представлении развития экономической системы как процесса взаимодействия между ее модульными компонентами (рис. 2.1.2).

Рисунок 2.1.2 - Основные компоненты модульного представления

экономической системы2

Концепция неразрушающей модернизации Г. Клейнера учитывает нега­тивный опыт рыночных преобразований в России, а потому предполагает не слом всех механизмов системы, а замену или глубокую трансформацию в со­ставе системы тех компонентов, которые не соответствуют требованиям инно­вационного типа развития экономики; характерно, что автор относит к таким компонентам средовой и субъектный, фокусируя внимание на отсутствии мно­гих необходимых институтов развития и наличии ряда институциональных ло­вушек (средовой компонент) и господстве «экономики физических лиц», пре­вращающей организации в вывески, маскирующие частных бенефициариев (субъектный компонент)1. При неразрушающей модернизации, по замыслу ав­тора, сохраняется целостная конструкция системы, ее основные связи, систем­ное обновление не приводит к разрушениям, которые могут стать невосполни­мыми для воспроизводства.

Оригинальную трактовку исследуемого процесса предлагает в своих ис­следованиях С. Наумов, который исходит из того, что в модернизации нуждает­ся вся социально-экономическая система российского общества, призванная решать задачи эффективного производства и распределения в условиях высоко конкурентного глобального мирового хозяйства. При этом делается акцент на обеспечение нормальных условий для согласования индивидуальных и общест­венных интересов, то есть для согласования интегрированных и частных субъ­ектов экономических отношений.

С. Наумов определяет модернизацию с позиций обеспечения глобальной конкурентоспособности отечественной экономики, фокусируя внимание на ра­циональном гуманитарном контроле над природной и социальной средой, про­думанной интеграции национальной культуры в глобальную культуру, диффу­зии утвердивших себя новых способов организации хозяйственного процесса, а также на всестороннем развитии потенциала самого человека, как творца зна­ний, компетенций, технических идей и технологий1. Интересно, как указанный автор определяет стратегический вектор модернизации - во всем мире на смену жестко организованным интегрированным субъектам, контролирующим ог­ромные и инерционные имущественные комплексы, приходят динамично раз­вивающиеся и адаптивные субъекты, интеграция которых осуществляется по сетевому принципу. Отметим, что определение модернизации, данное С. Нау­мовым, правомерно квалифицировать, как широкое, относящее модернизацию к прорывным социальным процессам. Принципиально схожие позиции зани­мают В. Рязанов и Р. Гринберг2.

В. Тамак исследует модернизацию под углом зрения изменения позиции человека в экономике в условиях постиндустриальных преобразований: «Мо­дернизация призвана по-иному расставить акценты в определении целей на­ционального развития, сменить приоритеты с экономических на социально-экономические. Главной целью развития должно стать улучшение положения людей. Развитие же экономики, индустриализация и постиндустриализация должны стать средством достижения социальных целей»3. Приведенное опре­деление лежит в той же плоскости, что и приведенные выше определения Р. Нуреева, М. Кастельса.

В. Овчинников и Ю. Колесников определяют модернизацию, ориентиру­ясь на мезоуровень и отталкиваясь от фактов, свидетельствующих о влиянии инвестиционной и технологической экспансии крупных корпораций на преодо­ление негативного «капитала» отсталости в различных сферах отечественной региональной экономики. В данном отношении экспансия в российские регио­ны мощных холдингов и сетевых организаций, располагающих достаточными инвестиционными возможностями, эффективными организационными меха­низмами и технологиями, создает новую ситуацию в межрегиональной конку­ренции, выводя ее в глобальный формат, что подкрепляет положение о тесной связи корпоративной конкурентоспособности и конкурентоспособности регио-на1.

Заявленная научная проблема предполагает углубление существующих концептуальных представлений о модернизации и адаптацию их к исследова­нию социальной ответственности интегрированных субъектов; результаты оценки ряда позиций по данному вопросу, получивших определенное призна­ние в отечественной научной литературе, представлены в табл. 2.1.2.

Резюмируя результаты анализа, представленные в табл. 2.1.2, правомерно сформулировать принципы углубления представлений о модернизации:

- политико-экономическое исследование модернизации России предпола­гает последовательную реализацию системного подхода; в рамках такой реали­зации модернизация раскрывается, как диалектический процесс, в основном со­храняющий целостность и органику саморазвивающейся системы экономиче­ских отношений, будь то национальная или региональная экономика;

- с учетом ранее полученных нами результатов, познавательный потенци­ал системного подхода целесообразно подкрепить эвристическими ресурсами следующих направлений экономических исследований: институционального анализа, ориентированными на раскрытие ограничений, ловушек, асимметрий и др.; теории социально-экономических трансформаций (концепция накопленно­го отставания, принцип решающего звена); теории персонификации экономи­ческих отношений (воплощение сил, ориентированных на модернизацию).

С. Рощектаев, исследуя исторические особенности ряда модернизаций, проводившихся в России, приходит к весьма интересным выводам:

- в России, начиная с Петровской модернизации, накоплен большой опыт

форсированной модернизации, которая всегда сопряжена с огромными челове­ческими жертвами и материальными потерями;

- современная модернизация не является исключением, поскольку для нее

характерен мобилизационный и игнорирующий интересы участников рынка характер преобразований;

- России, завершающей рыночные преобразования и входящей в систему глобального хозяйства, остро необходимы качественно новые механизмы мо­дернизации, с помощью которых она будет осуществляться на основе модери-рующей, а не командной модели поведения особого интегрированного субъекта - инициатора и проводника преобразований1.

Реализация указанных принципов позволяет следующим образом углу­бить концептуальное представление о модернизации под углом зрения заявлен­ной научной проблемы:

A. Сущность модернизации заключается в целевой ориентации внутрен­них резервов действующей системы экономических отношений на решение за­дач комплексной подготовки институционально-хозяйственных условий, вос­требованных для прорыва из состояния системной отсталости; в эволюционном плане модернизация лишь готовит переход к качественно новому этапу разви­тия, но не включает его в свою структуру. Модернизация есть системная подго­товка технологического, организационного и социально-экономического про­рыва, но не сам прорыв.

Б. Соответственно, решающая фаза перехода к качественно новому этапу развития - смена технологического уклада - представляет собой результат даль­нейшего системного развития, достигаемый лишь после завершения модерни­зации, успешного решения ее основных задач.

B. Девиантный характер модернизации обусловлен стратегической ори­ентацией на использование ресурсов института власти. Нуждается в особом ис­следовании вопрос о том, можно ли вообще преодолеть указанный характер и каковы условия такого преобразования. Отметим, что большинство авторов придерживаются позиции, сформулированной О. Мамедовым. Стратегическая ориентация на использование административных ресурсов института власти -при условии чрезмерного применения таких ресурсов - формирует избыточные издержки проводимых преобразований, что необходимо учитывать в исследо­вании социальной ответственности субъектов модернизации.

Г. Модернизация предполагает фокусированное субъектное воплощение общественных сил, ориентированных на модернизацию (формирование «кор­пуса преобразователей»). Во всех случаях успешной модернизации в истории России предшествовала консолидация и организационное оформление сторон­ников намечавшихся преобразований («потешные» Петра, «кружок» реформа­торов Александра II, «узкий круг друзей» И. Сталина и др.). Правомерен вывод о том, что в ходе консолидации и организационного оформления группы сто­ронников модернизации происходит формирование особого интегрированного субъекта - инициатора и проводника необходимых преобразований. Однако ор­ганизационное оформление таких групп сопряжено с обеспечением необходи­мого уровня социальной ответственности за результаты проводимых преобра­зований; именно отсутствие адекватной ответственности привело к краху из­вестных программ «перестройки и демократизации СССР при сохранении ру­ководящей роли коммунистической партии», «перехода к рынку за 500 дней», «чековой приватизации» и др.