2.4. Спецификация социальной ответственности интегрированных субъектов в условиях модернизации российской экономики

В-четвертых, финансовая подсистема в России остается надстройкой над прежним хозяйственным базисом, обслуживающей интересы слоя финансово­сырьевой олигархии и не играющей существенной роли в преобразовании бази­са. При этом реальная ситуация не соответствует тому, что находит отражение в официальных документах.

Вызывает недоумение, как финансовый рынок России при условии прак­тически полного демонтажа обрабатывающей промышленности мог прибли­зиться к уровню развития финансовых рынков новых индустриальных стран. Реальное состояние финансового рынка России описывается с помощью таких категорий, как «внутренний оффшор» (табл. 2.4.1).

Таблица 2.4.1 - Структура притока и оттока прямых инвестиций в РФ, 2013 г.1

Как свидетельствуют результаты анализа, представленные в табл. 2.4.1, 66% притока средств, поступающих в виде прямых инвестиций, и 70% оттока указанных капитальных средств приходится на зоны мировых оффшоров, что свидетельствует об использовании спекулятивными инвесторами экономики России в качестве транзитной площадки для временного, краткосрочного по­мещения своих средств; резиденты России предпочитают выводить свои дохо­ды в оффшоры и оттуда контролировать инвестиционные процессы.

Приведенные выше выводы свидетельствуют о том, что в условиях пере­дачи контроля над инвестиционным процессом в оффшоры, размещения средств национальных резервов в долговые ценные бумаги США финансовый рынок России не способен обеспечить финансовую базу для реализации соци­альной ответственности интегрированных субъектов национальной экономики.

Вместе с тем, реальные условия модернизации России формируют новые детерминанты социальной ответственности интегрированных субъектов:

А. Доминирующее положение данных субъектов в современном хозяйст­венном процессе, обусловленное глобальной интеграцией, что ведет к концен­трации основной массы социальных обязательств у немногих системных обра­зований, обладающих огромным экономическим потенциалом. Указанная кон­центрация массы социальных обязательств существенно повышает риски не­полной реализации указанных обязательств, когда ухудшение экономического положения крупного интегрированного субъекта-корпорации может привести к необеспеченности массы обязательств социальной ответственности.

Б. Переход порога меры в сфере социальной ответственности, который формирует потребность в эффективных механизмах, обеспечивающих ответст­венное экономическое поведение субъектов российской экономики. Под таким переходом порога меры мы понимаем формирование такого критически высо­кого уровня избыточных издержек, который обусловливает вменение соответ­ствующему интегрированному субъекту непомерных для него обязательств в сфере социальной ответственности, когда ущерб всех контрагентов остается без адекватного покрытия. Безответственное экономическое поведение субъекта-корпорации, субъекта-территории, международной организации способно дес­табилизировать национальную экономику и даже зону мирового хозяйства.

Достаточно вспомнить истоки глобального экономического кризиса 2008 - 2009 гг., когда переход порога меры социальной ответственности многими интегрированными субъектами-корпорациями США, участвовавшими в финан­сировании ипотечных операций, привел к обрушиванию нескольких крупней­ших банков, финансово-инвестиционных организаций и вынужденному приме­нению правительствами многих стран мира огромных резервных средств для преодоления последствий разразившегося глобального кризиса.

В. Масштабы общественных рисков, возникающих в процессе накопле­ния отставания в развитии отдельных интегрированных субъектов. Здесь дей­ствует следующая закономерность: чем больше накопленное отставание в раз­витии корпоративно-интегрированных и пространственно-интегрированных субъектов, тем меньше у них возможностей реализовать свои социальные обя­зательства. В данном отношении опасно расширение в хозяйственном про­странстве России ареала существования множества пространственно-интегрированных субъектов мезоуровня, относящихся к депрессивному типу, не обладающих достаточными ресурсами для саморазвития и обеспечения воз­никающих у них социальных обязательств.

Выделим здесь связь между предоставлением таким пространственным субъектам средств федеральной финансовой поддержки и капитализацией их институционального статуса. Ситуация в таких субъектах не похожа на класси­ческое нарастание кризисных явлений, когда терпящая крах пространственная система близко подошла к исчерпанию собственных природных ресурсов, не обладает адекватными резервами и адекватными инструментами защиты от формирующихся рисков и угроз. Тогда имеет место неконтролируемое разрас­тание катастрофических процессов, поэтому пространственно-интегрированный субъект быстро теряет механизмы управления своим разви­тием, становится неустойчивым и может претерпеть деструкцию и при неболь­ших амплитудах колебаний параметров внешней среды, не опасных для других пространственно-интегрированных субъектов.

Феномен капитализации институционального статуса региональной эко­номической системы депрессивного типа описан в работе А. Кусраева с помо­щью комбинирования ресурсов системного и институционального подходов. Указанный автор приходит к выводу, что характеристики эволюционного про­цесса системы депрессивного типа производны от ее особого институциональ­ного статуса, который проявляет себя в качестве некоего активного начала, до­казывает свой субъектный потенциал. Как известно, статус региональной эко­номической системы есть обобщающая характеристика, своеобразное общее имя всех институтов, существующих в ее хозяйственном пространстве. В на­шем случае имя депрессивного региона сводит к нулю все инициативы и обес­печивает предоставление новых траншей финансовой поддержки и т.п.1 Причи­на заключается в том, что статус системы депрессивного типа превращается в некое подобие «фиктивного капитала», причем регион депрессивного типа ис­пользует такой «капитал» в целях получения и дальнейшего «теневого» рас­пределения средств финансовой поддержки между чиновниками макро- и мезо уровней. В свою очередь, приращение такого «капитала», опирающееся на ре­альное или искусственное разрастание депрессивного характера) позволяет участникам данного распределения получать повышенную административную ренту от эксплуатации феномена отсталости2.

Г. Последствия разрушения (дезинтеграции) интегрированных субъектов, которые означают стремительное разрастание объемов неисполненных соци­альных обязательств, что порождает переложение ответственности. Дезинте­грация «прописалась» в хозяйственном пространстве России еще с начала ры­ночных преобразований, когда распад бывшего СССР положил начало цепи разрушительных для многих интегрированных субъектов процессов.

Феномен дезинтеграции получает необходимые для него ресурсы в рам­ках стратегической ориентации экономики России - разрушение индустриаль­ного стержня национальной экономики, шаг за шагом, превращает ранее дее­способные корпорации обрабатывающей промышленности в «склады» авто­номных активов и «вывески», маскирующие деятельность группы физических лиц, решающих задачу продажи или доходного использования в арендных схе­мах остающихся активов; такие группы полностью отчуждены от обязательств социальной ответственности.

Следует согласиться с авторами, которые полагают, что феномен дезин­теграции обладает в пространстве современной России значительным потен­циалом инерции, поскольку смена действующего курса развития национальной экономики в кратко- и среднесрочном периодах невозможна - вместо создания экономики знаний в России сделана ставка на производство стандартных това­ров, производимых дочерними предприятиями зарубежных корпораций, кото­рая не может обеспечить коррекцию стратегического курса1. Фактически, стра­на добровольно реализует курс, предписанный в свое время США для ряда не­дружественных им стран Ближнего Востока - нефть и газ в обмен на продо­вольствие и индустриальные товары бытового назначения.

Д. Продуцирование позитивного или негативного синергетического эф­фекта на основе переплетения экономических потенциалов и социальных обя­зательств интегрированных субъектов. В данном отношении возможны сле­дующие основные варианты:

- позитивная синергия взаимодействия эффективно развивающегося про­странственно-интегрированного субъекта и эффективно развивающегося кор­поративно-интегрированного субъекта;

- взаимная частичная нейтрализация потенциалов разнонаправлено дви­жущихся интегрированных субъектов;

- негативная синергия взаимодействия неэффективно развивающегося пространственно-интегрированного субъекта и неэффективно развивающегося корпоративно-интегрированного субъекта.

Выделим специальную задачу модернизации современной России, кото­рую ставит С. Шлекин - выделение среди субъектов национальной экономики субъекта, призванного выполнять интегрирующую роль (субъекта-интегратора, обеспечивающего функции стратегического планирования системного развития и социального проектирования)1. Такая фигура остро необходима для возвра­щения страны в число лидеров мирового развития. Представляется, что к числу основных функций данного субъекта относится и проектирование позитивного или негативного синергетического эффекта на основе переплетения экономиче­ских потенциалов и социальных обязательств интегрированных субъектов.

Выше упомянут феномен переложения социальной ответственности, ко­торый слабо изучен, хотя достаточно широко распространен; выделим в данном отношении использование переложения на плечи других субъектов в целях снижения объемов или ухода от ответственности. Многообразие способов пе­реложения обусловливает постановку научной задачи их классификации, для решения которой востребован разграничительный признак. Используем в каче­стве такого признака принадлежность исследуемых процессов к вертикальной или горизонтальной линиям развития экономических отношений.

Отметим, что данный признак был эффективно использован в исследова­нии родственного феномена - переложения налогов2. Г. Родионов приходит к выводу о том, что переложение налогов, преимущественно, рассматривается в научной литературе как процесс, происходящий по хозяйственной горизонтали, что вовлекает в поле исследования лишь косвенные налоги, а сам процесс пере­ложения касается лишь формальной стороны отношений собственности - в плане передачи титула собственности на товар, содержащий в своей цене налог.

Правомерно предположить наличие вертикальной составляющей перело­жения налогов, которая гораздо глубже затрагивает отношения собственности и воспроизводственный процесс. К основным формам переложения налогов по хозяйственной вертикали Г. Родионов относит:

- введение новых видов налогов и/или отмена ранее действовавших видов налогов, что означает изменение налогового бремени, как в абсолютном (для всей массы налогоплательщиков), так и в относительном выражении (для раз­личных групп налогоплательщиков). В последнем случае происходит перело­жение налогового бремени;

- консолидация налогов (введение единого налога на вмененный доход, единого социального налога, единого сельскохозяйственного налога и др.), что перераспределяет налоговое бремя между плательщиками;

- ведение упрощенных систем учета и налогообложения, что предостав­ляет плательщику возможность выбора схемы, обеспечивает рост его субъект­ного потенциала и также означает переложение налогов по воле законодателя;

- изменение способа определения налогооблагаемой базы и изменение ставок налогообложения, что наиболее глубоко затрагивает интересы платель­щиков налога и, соответственно, обусловливает масштабные сдвиги в отноше­ниях собственности и воспроизводственном процессе1.

Преобразуем предложенный Г. Родионовым метод исследования приме­нительно к анализу переложения социальной ответственности интегрирован­ных субъектов экономических отношений, акцентируя внимание на взаимосвя­зях исследуемого процесса с развитием отношений собственности, опираясь на разграничительный признак выделения вертикальной и горизонтальной состав­ляющих данного процесса, а также используя алгоритм анализа, основные эта­пы которого могут быть представлены следующим образом (рис. 2.4.1):

- выделение двух основных составляющих процесса переложения обяза­тельств, формируемых в рамках социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений - вертикальной и горизонтальной;

-

оценка изменения масштабов, направлений и динамики потоков доходов и инвестиций интегрированных субъектов;

- общая оценка изменения экономического потенциала интегрированных субъектов, обусловленного переложением социальных обязательств;

- оценка соответствующих изменений, касающихся характера воспроиз­водства у интегрированных субъектов (типа, динамики, направленности и др.);

- оценка изменений среди интегрированных субъектов, обусловленных переложением социальных обязательств (ослабление, усиление, поглощение, выделение, исчезновение и др.).

Правомерно сравнить сознательное, рационально спроектированное пе­реложение объемов социальной ответственности с налоговым планированием, которое позволяет налогоплательщикам реализовать свой субъектный потенци­ал, трактовать налоговое законодательство, находить легальные возможности снижения налогового бремени, отстаивать экономические интересы. По анало­гии, планирование объемов социальной ответственности в одном пакете с пла­нированием своих ресурсов, издержек и доходов представляет собой созна­тельное и целенаправленное использование инструмента переложения ответст­венности. Но такой инструмент может стать разрушительным для интегриро­ванных субъектов, для чего достаточно сделать переложение ответственности хаотичным процессом или положить в основу политики переложения социаль­ных обязательств неверные исходные данные.

Обобщая приведенные положения, определим основные способы пере­ложения обязательств социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений1:

А. Транзакционный способ, состоящий в передаче вмененных социаль­ных обязательств при осуществлении транзакций (переложение по горизонта­ли). Фактически, это продажа своих обязательств, при условии полного равно­правия субъектов сделки (в противном случае мы сталкиваемся с навязыванием условий, что относится уже к вертикали отношений). Данный способ тесно свя­зан с институтом собственности, что предполагает обмен одних обязательств на другие; вместе с тем, с учетом конкурентной среды взаимодействия, в хозяйст­венной практике такой обмен может быть неэквивалентным (например, при острой потребности держателя обязательств социальной ответственности в ли­квидных ресурсах).

Б. Трансформационный способ, состоящий в передаче вмененных соци­альных обязательств другому субъекту в порядке властной субординации (пе­рераспределение социальных обязательств с использованием возможностей вертикали власти), в том числе:

- перераспределение социальных обязательств «сверху вниз», то есть на­вязывание их подчиненным субъектам;

- накопление неисполненных обязательств перед звеньями, расположен­ными ниже по вертикали власти и др.

Данный способ тесно связан с институтом власти, что предполагает ак­тивное администрирование или изменение действующих норм закона при пере­ложении обязательств; следует учитывать, что в случае переложения по верти­кали перераспределение ответственности приводит к изменению общественных оценок органов власти и доверия к ним.

Оценим воздействие переложения ответственности по вертикали на раз­витие пространственно-интегрированных субъектов российской экономики. В данном отношении характерны два периода. Первый из них - становление от­ношений федерализма, которое сопровождалось частыми изменениями «правил игры», предпринимавшимися федеральными органами государственной власти (пресловутая позиция «игрока» рынка, будь то финансовый рынок или специ­фический политический рынок). В середине 90-х гг. XX века переложение со­циальной ответственности осуществлялось как произвольное изменение феде­ральным центром пропорций в распределении налоговых средств между всеми ветвями власти. Результатом такого перераспределения стало настоящее опус­тошение региональных бюджетов, что, в свою очередь, инициировало возник­новение острых межбюджетных конфликтов (1993-1995 гг.), отказ ряда про­странственно-интегрированных субъектов от принципа долевого участия в формировании доходных источников федерального бюджета. Именно в этот период резко возросли совокупные расходы бюджетов регионов России, что обусловило соответствующий рост займов и государственного долга на мезо-уровне. Это было обусловлено тем, что распределение доходов и разграничение расходных полномочий между федеральным центром и пространственно-интегрированными субъектами было асимметричным.

Ситуация повторилась в условиях стагнации (2013-2014 гг.), когда стало ясно, что темпы экономического роста не обеспечивают выполнение майских (2012 г.) указов Президента В. Путина. Однако не рубежи, установленные в указах, были приведены в соответствие с экономическими реалиями, а реалиям было «предложено» подтянуться до рубежей указов. В итоге, пространственно-интегрированные субъекты были вынуждены обратиться к долговым источни­кам обеспечения императивно установленных для них норм президентских ука­зов, что обусловило новый всплеск государственного долга на мезоуровне. Со­циальная ответственность была повторно перераспределена сверху вниз, ис­пользуя ресурсы администрирования.

Материальным воплощением такого перераспределения стали асиммет­рии в бюджетной системе России и региональная поляризация. В бюджетной системе России сложилась парадоксальная ситуация, когда в общей массе до­ходов большинства территориальных бюджетов, включая местные бюджеты, более 50% (а в ряде случаев и более 70%) составляли средства, поступавшие в порядке бюджетной поддержки, регулирования федеральных налогов по еже­годно утверждаемым федеральным центром нормативам. В то же время, уро­вень собственных доходов, то есть налоговых доходов пространственно-интегрированных субъектов, закрепленных за ними на постоянной основе, а также самостоятельно обеспеченных иных доходов в пределах территориаль­ной компетенции, по многим регионам составил 30% всех доходов региональ­ных бюджетов; на муниципальном уровне соответствующая асимметрия пред­ставлена еще более разительно. Правомерен вывод о том, что закономерным результатом указанной асимметрии станет устойчивая неконкурентоспособ­ность большинства пространственно-интегрированных субъектов российской экономики.

Обобщим результаты исследования, проведенного в данной главе работы:

1. Установлены дополнительные ресурсы политико-экономического ис­следования модернизации России, подкрепляющие познавательный потенциал системного подхода: возможности институционального анализа, ориентиро­ванные на раскрытие соответствующих ограничений, ловушек, асимметрий и др.; возможности теории социально-экономических трансформаций (концепция накопленного отставания, принцип решающего звена); возможности теории персонификации экономических отношений (субъектное воплощение общест­венных сил, ориентированных на модернизацию).

2. Разграничены основные этапы эволюции концептуальных представле­ний о социальной ответственности субъектов экономических отношений: фор­мирование (в рамках религиозных учений) первичных представлений об ответ­ственности отдельных участников общественно-хозяйственной жизни; конку­рентное взаимодействие реформаторской и просветительской концепций соци­альной ответственности, соответствовавшее становлению капиталистического способа производства; противоположность индивидуалистической и коллекти­вистской концепций социальной ответственности, соответствовавшая индуст­риальной стадии развития капиталистических отношений; противоположность либеральной и интеграционной концепций социальной ответственности, соот­ветствующая процессу постиндустриальных преобразований.

3. Структурирован процесс исследования социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений: выделение приоритет- ных элементов в системе общественных потребностей; определение интегриро- ванных субъектов экономических отношений, персонифицирующих выделен- ные потребности; раскрытие устойчиво воспроизводимого способа взаимосвязи между функционированием указанных субъектов и обеспечением персонифи- цируемых ими потребностей; определение данного способа взаимосвязи как способа вменения конкретных социальных обязательств интегрированных субъектов; установление конкретной меры социальной ответственности интег­рированных субъектов за выполнение вмененных обязательств.

4. Раскрыты детерминанты социальной ответственности интегрирован­ных субъектов российской экономики в условиях модернизации: доминирую­щее положение данных субъектов в национальной экономике; накопление множества нереализованных обязательств социальной ответственности интег­рированных субъектов, что обусловливает потребность в создании специаль­ных механизмов ее обеспечения; угрозы, возникающие в процессе накопления «капитала» отсталости в развитии данных субъектов; последствия распада ин­тегрированных субъектов; продуцирование синергетического эффекта на осно­ве переплетения экономических потенциалов интегрированных субъектов, а также переплетения вмененных им социальных обязательств.

5. Установлены основные функции социальной ответственности интегри­рованных субъектов: воспроизводственная функция, нацеленная на устойчивое и эффективное участие их в общественном воспроизводстве; защитная функ­ция, заключающаяся в обеспечении необходимых механизмов социальной под­держки части субъектов экономических отношений; интеграционная функция, обеспечивающая доминирующую тенденцию развития субъектных форм эко­номических отношений; институциональная функция, ориентированная на ус­тойчивое воспроизводство институциональных параметров существующей сис­темы экономических отношений.

В данной главе сформированы следующие элементы вклада автора: - выявлены специфические характеристики взаимосвязанной совокупно­сти трансформационных процессов, происходящих в современной российской экономике: указанная совокупность процессов предполагает реализацию ла­тентных возможностей воспроизводственного процесса национальной эконо­мики в целях обеспечения необходимых условий для смены курса развития, об­рекающего на усугубление периферийного положения; стратегическим ориен­тиром взаимосвязанных преобразований выступает качественное обновление технологического базиса российской экономики; девиантный характер преоб­разований обусловлен их институциональной асимметрией (ориентацией на возможности института государственной власти); существенным фактором эф­фективности преобразований является фокусированное субъектное воплощение общественных сил, заинтересованных в них (формирование «корпуса преобра­зователей»);

- раскрыто содержание социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений как способа организации взаимосвязей данных субъектов с другими участниками социально-экономической системы, заключающегося во вменении интегрированным субъектам особых обяза­тельств по компенсации избыточных (сверх некоторой общественной нормы) издержек указанных контрагентов, возникающих вследствие функционирова­ния интегрированных субъектов в качестве «игроков» рынка; установлено, что формирование и реализация социальной ответственности интегрированных субъектов означают, обобществление части ресурсов, факторов, условий и ре­зультатов их деятельности;

- разграничены основные способы переложения (передачи) социальной ответственности интегрированных субъектов российской экономики1: транзак-ционный способ, состоящий в передаче вмененных социальных обязательств при осуществлении транзакций (переложение по горизонтали); трансформаци­онный способ, состоящий в передаче вмененных социальных обязательств дру­гому субъекту в порядке властной субординации (перераспределение социаль­ных обязательств сверху вниз, переложение по вертикали).