4.3. Принципы построения теории социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений

Определение предмета, метода, обоснование парадигмы, предложение перспективной концептуальной идеи кладут начало определению концептуаль­ных оснований теории социальной ответственности интегрированных субъек­тов экономических отношений.

Предмет, метод, парадигма научной теории

Конкретизация пред­метных областей исследования

Развитие методоло­гии исследования ответственности

Обоснование принципов построения теории

Рисунок 4.3.1 - Результаты реализации концептуальных оснований теории социальной ответственности1

Сфокусируем внимание на обосновании принципов построения теории социальной ответственности интегрированных субъектов экономических от­ношений. Если парадигма образует ядро процесса формирования интересую­щей нас теории, то принципы построения данной теории формируют ее устой­чивый логический «каркас», определяют функциональные связи и структурные позиции основных понятий и положений, позволяют интегрировать в состав теории одни положения и оставляют за ее пределами другие положения. Ком­плекс принципов обеспечивает конкретизацию парадигмы, ее предметное во­площение в процессе формирования целостной научной теории.

Переплетение ряда трансформационных процессов внесло определенный хаос в разработку принципов современных экономических теорий. Здесь необ­ходимо учитывать следующее противоречие. С одной стороны, представители современной экономической науки действуют в рамках классической традиции, заложенной Д.

А. Маршалл отмечал, что история понятий ценна как таковая; вместе с тем, она позволяет высветить ключевые моменты истории экономического раз-вития1.

С другой стороны, принципы построения научной теории в последние де­сятилетия оказались под прицелом позитивистской критики, для которой на первом месте стоит прагматизм, а принципы низводятся до уровня формаль­ных, ничего не значащих «логических конструкций» по ту сторону «здравого смысла». Между прочим, апелляция к «здравому смыслу» характерна для тех, кто стремится отождествить экономическую науку и экономическую политику, систему знания и процесс практики, то есть, растворить систему знания в пото­ке деятельности человека, свести ее к простому практическому руководству2. Но тогда теряются, по крайней мере, две вещи: системный характер знания; ценность накопленного знания.

Для позитивизма, укрепляющего свои позиции в условиях бюрократиза­ции экономики, принципы построения любой научной теории представляют собой всего лишь набор формализованных, доведенных до абстрактной универ­сальности правил, норм, стандартов, которые отчуждены от реальных потреб­ностей хозяйственного процесса. Такие правила и нормы сугубо индивидуаль­ны, приспособлены к особенностям мышления одного или нескольких кабинет­ных мыслителей и не играют никакой позитивной роли в развитии обществен­ного хозяйства. Для позитивизма характерна резкая грань между «здравым смыслом» хозяйственной жизни и сухими, не востребованными данной жизнью принципами, которые придуманы кем-то для своего удобства.

Отметим, что торжество позитивизма, во многом, обусловлено бурным развитием отдельных направлений хозяйственной жизни и, соответственно, ло­кальных ветвей экономической науки. Имеет место кажущееся отделение ука­занных ветвей от общего мировоззренческого ствола экономической науки, что приводит многих исследователей к отказу от общих принципов, парадигм, эко­номических законов, как от схоластических выдумок. Характерно, что дезинте­грация хозяйственного пространства развития централизованной экономики в области экономической науки нашла воплощение в форме отказа от мировоз­зренческой стволовой структуры научного знания и фактического признания автономии всех отдельных ветвей такого знания; соответственно, из оборота науки исчезли объективные экономические законы.

Однако иллюзия самостоятельного существования и развития ветвей ме­неджмента, бухгалтерского учета, финансов, логистики вне связи с «излишней» политической экономией исчезает, как только наступает очередной кризис в развитии указанных ветвей, для выхода из которого оказываются необходимы связывающая ветви стволовая структура экономической науки, парадигма и принципы построения теории, поскольку необходимо преобразовать прежние концептуальные представления о движении хозяйственной жизни в соответст­вии с множеством качественно новых фактов, принципиально не объяснимых с позиции таких концептуальных представлений.

Глобальный кризис 2008-2009 гг. продемонстрировал неэффективность дальнейшего обособленного развития отдельных направлений хозяйственной жизни, в частности, отрыва финансовых рынков от рынков реального сектора. Вместе с тем, кризис продемонстрировал острую потребность в познании скры­тых связей между множеством хозяйственных процессов, позиционированных в расширяющемся пространстве взаимодействия, то есть, потребность в позна­нии тех объективных экономических законов, которые преломляются в прин­ципы построения научной теории. В частности, руководствуясь пресловутым «здравым смыслом», невозможно раскрыть глубинные движущие силы разви­тия глобальной интеграции, формирования множества интегрированных субъ­ектов и вменения указанным субъектам обязательств в рамках их социальной ответственности.

Каким должен быть метод указанного обоснования? Предлагая его, мы исходим из тесной связи между объективными экономическими законами и принципами построения теории. Методологическим ключом здесь выступает следующее положение, сформулированное Г. Гегелем: закон позволяет постиг­нуть и выразить заложенную в изучаемом явлении противоположность как по­коящиеся стороны, а также дает возможность раскрыть присущую им опреде­ленность, которая составляет взаимоотношение указанных сторон1. Итак, объ­ективный закон раскрывает перед нами глубинное содержание исследуемого экономического отношения и представляет собой определенность связи двух сторон данного отношения.

В свою очередь, принцип представляет собой субъектное преломление объективного экономического закона в продуктах человеческой деятельности:

- теоретических конструктах, в том числе, интересующей нас теории;

- проектах (инвестиционных, интеграционных и др.);

- программах развития и т.п.

Своеобразной призмой, обеспечивающей такое преломление, примени­тельно к задаче построения теории социальной ответственности становится раскрытая нами парадигма данной теории. Основные принципы построения теории выступают в качестве субъектных преломлений через «призму» эволю-ционно-воспроизводственной парадигмы требований объективных экономиче­ских законов, действующих в сфере формирования обязательств социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений.

Сформулируем наиболее существенные, объективные, повторяющиеся (закономерные) связи процесса формирования социальной ответственности, ус­тановленные в данной работе, и определим их субъектное преломление сквозь призму парадигмы выстраиваемой нами теории (табл. 4.3.1).

Таблица 4.3.1 - Преломление объективных существенных связей процесса формирования социальной ответственности сквозь призму эволюционно-

воспроизводственной парадигмы теории социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений1

Обобщение результатов анализа, представленных в табл. 4.3.1, позволяет обосновать принципы построения теории социальной ответственности интег­рированных субъектов экономических отношений и раскрыть их конкретное содержание:

А. Концептуальная разработка связей форм социальной ответственности, поиск единства их многообразия на основе адекватного отражения в теории всего многообразия форм социальной ответственности, соответствующего мно­гообразию видов интегрированных субъектов и групп общественных потребно­стей. Мы исходим из того, что системное построение теории социальной ответ­ственности предполагает отражение в данной теории единства многообразия форм возникающих социальных обязательств.

Возникает соблазн использовать при построении теории социальной от­ветственности огромный опыт, накопленный другими странами мира, тот есть, позаимствовать то единство многообразия форм ответственности, которое уже сформировалось в теории и практике других, опередивших Россию, стран. Од­нако прямое заимствование несет в себе значительные риски институциональ­ного характера. Приведем необходимые аргументы.

В современной научной литературе получила определенное признание позиция, сторонники которой выделяют два типа институционального строения существующих хозяйственных систем, закладывая в основание каждого типа свою институциональную матрицу.

В частности, хозяйственную систему России относят к типу, в основании которого лежит некоторая Х-матрица, базовые институты которой противопо­ложно ориентированы соответствующим институтам альтернативной Y-матрицы1.

Если принять данную научную позицию, то социальную ответственность, формирующуюся в поле действия Х-матрицы, невозможно механически пере­нести в поле действия альтернативной институциональной матрицы, рассчиты­вая при этом на органичное «вживание» такого чужеродного компонента в сложившуюся хозяйственную систему. В иной институциональной среде сра­ботают механизмы отторжения перенесенных элементов, и обязательства соци­альной ответственности, которые сформировались в экономике, например, Франции, вряд ли будут естественным образом восприняты в экономике Рос­сии, при всем сходстве механизмов «сильного государства», действующих в указанных странах. Результаты переноса чужеродных элементов подвергнутся разрушительным преобразованиям, в том числе, преобразованиям, которые влекут за собой продуцирование обязательств в рамках институционально-преобразовательной формы ответственности.

В. Самойленко, анализируя перенос механизмов социальной ответствен­ности из одной институциональной среды в другую, оценивает последствия процесса «монетизации» социальных льгот в России. Первоначальные планы инициаторов преобразований, которые включали прямое заимствование меха­низмов обеспечения социальной ответственности государства перед населени­ем в странах, экономика которых развивается на основании Y-матрицы, в даль­нейшем пришлось существенно скорректировать, столкнувшись с откровенным социальным протестом широких слоев пенсионеров. В итоге был сформирован некоторый компромиссный вариант монетизации, в основу которого легла ком­бинация ранее действовавших форм социальных льгот с новыми для России формами денежной компенсации указанных льгот1.

Фактически, произошло следующее преобразование новых форм соци­альной ответственности государства по отношению к населению, нуждающе­муся в социальной поддержке:

- субъекту национальной экономики в лице органов федеральной госу­дарственной власти была вменена та комбинация форм социальной ответствен­ности за предоставление социальных льгот, которая оказалась адекватна суще­ствующей институциональной среде, уровню развития российской экономики, особенностям структуры социальных потребностей, а также моделям поведения и экономического мышления преобладающей части общества;

- инициаторам преобразований пришлось принять во внимание фактор социальной реакции заинтересованной части общества на предлагаемые нова­ции в сфере социальной ответственности;

- таким образом, имело место принудительное приспособление преобра­зуемых (переносимых из чужой среды) форм ответственности субъектов власти к институционально-хозяйственным реалиям.

Б. Соблюдение соразмерности потенциала развития интегрированного субъекта экономических отношений и масштаба обязательств, вмененных дан­ному субъекту. Отметим, что данный принцип обеспечивает защиту обеих сто­рон хозяйственного процесса, в котором возникает феномен социальной ответ­ственности (стороны, являющейся потенциальным получателем компенсации за причиненный ущерб и стороны, которой вменяются обязательства социальной ответственности). При выраженной несоразмерности потенциала развития ин­тегрированного субъекта экономических отношений и масштаба обязательств, вменяемых ему, возникают двоякого рода угрозы:

- во-первых, несостоятельности интегрированного субъекта-корпорации, что может привести к формированию кризисной ситуации в соответствующем субъекте-территории (чем выше доля субъекта-корпорации в ВРП, тем значи­тельнее угроза формирования кризисной ситуации в субъекте-территории);

- во-вторых, образования потока ничем не обеспеченных социальных обя­зательств, для нейтрализации которого приходится прибегать к финансовой поддержке федерального центра, заимствованиям и др.

В данном отношении характерен пример с ОАО «Электроцинк», выбросы которого формируют в г. Владикавказе и прилегающих районах РСО - Алания неблагоприятную экологическую ситуацию, о чем свидетельствуют многочис­ленные проявления социального протеста. Вместе с тем, вменение данной ре­гионообразующей организации социальных обязательств, адекватных нанесен­ному ущербу, приведет, как показывают расчеты, к банкротству и потере субъ­ектом-территорией приоритетного донора территориального бюджета, страте­гического инвестора и участника формирования регионального рынка труда. В данной ситуации востребован иной механизм реализации исследуемого нами принципа - механизм смешанного государственного, общественного и частного партнерства с участием, по крайней мере, трех сторон:

- территориальных органов государственной власти;

- ОАО «Электроцинк»;

- представительных общественных организаций, отстаивающих интересы населения.

В рамках такого партнерства может быть сформирован стратегический контракт, позволяющий оптимизировать формируемые социальные обязатель­ства экологического характера, инвестиции в новые технологии, позволяющие снизить указанные обязательства и финансовые ресурсы субъекта-корпорации.

Несоразмерность возникающих обязательств и потенциала развития ин­тегрированного субъекта, которому вменяются данные обязательства, может быть закреплена институционально (нормами права, долгосрочными контрак­тами, статусами, устойчивыми формами поведения и экономического мышле­ния). Объективно возникшая несоразмерность, тем самым, кристаллизуется; мы получаем классическую институциональную асимметрию в сфере социальной ответственности.

В. Адекватный учет возникающих обязательств и развитие рынка соци­альной ответственности, формирование соответствующего компонента эконо­мической политики. Данный принцип ориентирует теорию на разработку про­блемы капитализации реализованной социальной ответственности в рыночной и общественной оценках деятельности субъектов, что обеспечивает следующие потребности:

- во-первых, адекватного отражения в бухгалтерском, статистическом и налоговом учете возникающих социальных обязательств;

- во-вторых, развития специфического рынка социальной ответственно­сти, на котором будут производиться транзакции с обязательствами;

- в-третьих, формирования специального (системного) компонента в структуре социально-экономической политики.

Акцентируем внимание на системном компоненте социально-экономической политики, адресованном обязательствам в сфере социальной ответственности. Прежде всего, отметим, что субъектный характер региональ­ной экономической системы максимально рельефно проявляется в ее самостоя­тельной социально-экономической политике. В настоящее время модель отно­шений «федеральный центр - регионы» такова, что основные полномочия по формированию и реализации региональной социально-экономической полити­ки распределены асимметрично и сосредоточены у федерального центра, а кон­кретно у Министерства регионального развития.

Характерно, что при разработке территориальных Стратегий социально-экономического развития в 2008 г. Министерство регионального развития предложило всем пространственно-интегрированным субъектам использовать стандартную, унифицированную структуру соответствующих документов, в которую регионы не могли внести какие-либо изменения; это напоминало урок чистописания с использованием трафаретных прописей. В результате стандарт­ные Стратегии территориального развития оказались практически невостребо­ванными в силу того, что они не отражали специфических реалий регионально­го развития.

С учетом данного обстоятельства модели региональной социально-экономической политики должны быть специфицированы к конкретным усло­виям протекания эволюционного процесса на данной территории. Примени­тельно к исследуемому нами принципу построения теории социальной ответст­венности это означает выделение в структуре региональной социально­экономической политики системного компонента «Формирование и реализация основных обязательств в сфере социальной ответственности». Приведем аргу­менты в пользу такого преобразования структуры политики:

- данный компонент необходим для устойчивости и защищенности терри­ториального воспроизводства; без него региональная социально-экономическая политика фактически абстрагируется от угроз перенакопления масштабных со­циальных обязательств;

- субъектный статус региона декларирован формально, если участие ре­гиона в формировании и реализации социально-экономической политики огра­ничивается традиционным диалогом с представителями федерального центра по вопросу выделения средств финансовой поддержки, а также к отчету о ре­зультатах их использования. По существу, субъектный статус подтверждается наличием соответствующих форм экономического поведения, проявлением собственных интересов и способностью обеспечить данные интересы. Одним из важнейших уроков глобального финансового кризиса стала пассивная реак­ция на рецессию большинства субъектов-территорий современной России, ко­торые были нацелены не на поиск и эффективное использование скрытых ре­зервов выхода из кризиса, а на продвижение и согласование заявок, представ­ленных в целях получения дополнительной финансовой помощи1. Аналогичная ситуация складывается и в сфере социальной ответственности, где отсутствие ресурсов и инструментов реализации данной ответственности приводит к нако­плению нереализованных обязательств и росту социальной неустойчивости; для субъектов-территорий СКФО в данном отношении характерен пример с на­коплением огромных социальных обязательств по результатам деятельности организации «Социальная инициатива», когда тысячи мелких инвесторов столкнулись с тем, что по обязательствам в отношении них некому было отве­чать;

- пространственно-интегрированные субъекты остро нуждаются в собст­венных резервах и инструментах регулирования обязательств социальной от­ветственности, правовой базе регулирования соответствующих отношений; убедительным свидетельством необходимости создания таких базовых условий для проведения эффективной политики в данной области. Помимо разработки институциональных норм регулирования обязательств социальной ответствен­ности на мезоуровне, необходимы специальные территориальные органы, за­нимающиеся регулированием формирования, движения (оборота) и реализации обязательств в сфере социальной ответственности.

Субъектный статус региона в сфере социальной ответственности может быть подтвержден, если выполнены следующие условия:

- пространственно-интегрированный субъект опирается в политике соци­альной ответственности на собственную ресурсную базу, достаточную для обеспечения возникающих в данной сфере обязательств;

- данный субъект самостоятельно проектирует собственную стратегию развития, корреспондирующуюся со стратегией развития национальной эконо­мики, а также обеспечивает согласование интересов со стратегическими парт­нерами - крупнейшими корпоративно-интегрированными субъектами, сосед­ними пространственными субъектами;

- регулирование социальной ответственности обеспечено в организаци­онном и правовом отношениях, в том числе, наличие в пространстве региона необходимых органов территориального регулирования.

Г. Использование транзакционных издержек в качестве регулятора пере­ложения социальной ответственности. Данный принцип предполагает, что бу­дет налажен полноценный учет наличия особых транзакционных издержек, возникающих при переложении социальной ответственности, а также указыва­ет на то, что соответствующие издержки выступают в качестве естественного регулятора процесса переложения ответственности, что важно для формирова­ния рынка соответствующих социальных обязательств.

Отметим, что феномен переложения социальной ответственности в усло­виях современной России получил асимметричное развитие - широко пред­ставлено переложение ответственности по вертикали, в основе которого лежит использование «административных ресурсов» института государственной вла­сти и соответствующих ресурсов экономической власти крупных субъектов-корпораций (холдингов), зато почти не получили развития обычные транзакци-онные отношения по хозяйственной горизонтали, при которых переложение обязательств социальной ответственности происходит на основе их оплаты или обмена на иные обязательства. Приведем необходимые пояснения и аргументы.

Переложение обязательств социальной ответственности по вертикали происходит в следующих конкретных формах:

- корпоративно-интегрированные субъекты своей деятельностью наносят субъектам-территориям существенный экологический ущерб, ущерб здоровью населения, ущерб культуре и т.п. Однако, такие субъекты не несут ответствен­ности за результаты своей деятельности, а перекладывают соответствующие обязательства на бюджет пространственно-интегрированных субъектов, ис­пользуя свои доминирующие позиции в регионе;

- федеральный центр обязывает пространственно-интегрированных субъ­ектов проводить значительные объемы работ по обеспечению безопасности, исполнению функций территориальных пограничных форпостов, что несет с собой значительные и, как правило, нигде не учитываемые издержки. Однако, указанные издержки не имеют покрытия, что формирует скрытые социальные обязательства перед населением и организациями данного субъекта-территории, которые адресуются территориальным бюджетам, испытывающим значительные доходные ограничения. В ответ пространственно-интегрированные субъекты обращаются к федеральному центру с просьбами об оказании экстраординарной помощи.

Оценивая приведенные выше формы переложения социальной ответст­венности по вертикали, отметим, что они чаще всего касаются наименее защи­щенных мезопозиций в вертикальной структуре экономических отношений -позиций пространственно-интегрированных субъектов на мезоуровне (регионы, муниципалитеты). Анализируя складывающуюся глобальную систему хозяйст­ва, О. Иншаков приходит к выводу о том, что процессы развития в данной сис­теме протекают по-разному, в том числе, асинхронно и не симметрично, фор­мируя между базовыми уровнями организации экономических отношений осо­бые мезоуровни (макрорегиональный, субрегиональный и др.). Указанные ме-зоуровни особенно интересны, поскольку на них сосредоточены многие пере­ходные состояния экономических отношений и креативные возможности осу­ществления интеграции1. Добавим к этому, что в таких мезопространствах кон­центрируются наиболее высокие риски, накапливаются неисполненные и пере­распределенные на основе использования «административных ресурсов» соци­альные обязательства.

Оценим возможности переложения социальных обязательств по горизон­тали, то есть, через рынок. С точки зрения финансов, транзакционные отноше­ния купли-продажи социальных обязательств лежат в основе формирования и развития особого сектора финансового рынка. Первый опыт в данном отноше­нии был получен в наиболее развитых странах мира, предпринявших регулиро­вание выбросов вредных веществ в воздушный и водный бассейны, в отвалы и подземные хранилища (рынок экологических обязательств).

В принципиальном отношении могут получить развитие рынки обяза­тельств, формируемых в сфере образования, предоставления жилья, здраво­охранения; для старта соответствующих финансовых транзакций достаточно эмитировать соответствующие обязательства и принять условия их нормально­го оборота. Использование таких обязательств в обороте будет способствовать формированию еще одной ветви фиктивного капитала - на этот раз фиктивного капитала социальных обязательств, что расширит возможности инвестиционно­го процесса, поскольку инвесторам будет предъявлен еще один вариант разме­щения своих средств - на этот раз обязательства социальной ответственности, которые будут восприняты рынком так же, как и всякие иные обязательства (при условии создания специального механизма их защищенного оборота, на­подобие механизма оборота ипотечных обязательств).

Вместе с тем, оно несет с собой риски перегрева финансового рынка и формирования дополнительных «финансовых пузырей». Оценка соответст­вующих рисков предпринята в исследовании Е. Гавриленкова и А. Струченев-ского1. На основе систематического анализа фундаментальных индикаторов отечественного финансового рынка указанные авторы предлагают применять оценочный индекс BMI, позволяющий определить меру переоценки недооцен­ки финансового рынка в целом или его сектора. Индекс представляет собой со­отношение между капитализацией финансового рынка (если рассматривать фондовый сектор, то речь пойдет о капитализации только рынка акций) (MCAP) и агрегатом широкой денежной массы (MX):

МСАР -М2Х ,*~,л\

вм (%) = -loo. (4.3.1)

M 2 X

По результатам своих наблюдений за движением финансового рынка Е. Гавриленков и А. Струченевский пришли к следующим выводам о «порогах меры» в накоплении фиктивного капитала:

- если совокупная капитализация финансового рынка превышает количе­ство денег, обращающихся в экономике России (агрегат M2X) лишь на чет­верть, то для падения сводного фондового индекса ММВБ достаточно кумуля­тивного эффекта нескольких частных негативных новостей;

- российский финансовый рынок стоит перед глубоким спадом, как толь­ко его капитализация на 50% и более начинает превышать агрегат M2X в на­циональной экономике. При этом циклы движения финансового рынка, закре­пившиеся в экономике наиболее развитых стран, составляют, как правило, 5-7 лет. Иная картина на развивающихся рынках, где финансовые «пузыри» не подчиняются указанной цикличности и возникают гораздо чаще, при этом они набирают силу и сдуваются на протяжении нескольких месяцев; в современной России формирование указанных «пузырей» происходит, как правило, дважды в год, но с меньшим эффектом, что объясняется, прежде всего, низкой монети­зацией национальной экономики, которая на протяжении последних полутора десятилетий пытается подавить инфляцию, порожденную монопольными фак­торами, с помощью средств ограничения эмиссии денег.

Оборот социальных обязательств на российском финансовом рынке, оформленных соответствующими сертификатами, с учетом приведенных выше выводов, предполагает расширение процесса монетизации национальной эко­номики. При продолжении политики финансового сдавливания экономического роста с помощью жесткого ограничения агрегата M2X выведение на финансо­вый рынок дополнительных элементов фиктивного капитала послужит допол­нительным фактором риска формирования «финансовых пузырей» и вместо расширения возможностей инвестиционного процесса расширит зону риска.

Д. Необходимость полной оплаты накопленной задолженности по вме­ненным социальным обязательствам. Данный принцип преломляет объектив­ный закон покрытия субъектом, чья деятельность обусловила формирование избыточных издержек, тех потерь, которые были понесены другой стороной отношения социальной ответственности. При этом учитывается необходимость полной оплаты накопленной задолженности по вмененным социальным обяза­тельствам; накопление указанной задолженности сверх определенной меры фактически останавливает развитие хозяйственного процесса, о чем свидетель­ствует опыт реформирования ЖКХ в России.

Анализируя разносторонний опыт глубоких социально-экономических трансформаций, Е. Гайдар пришел к следующему выводу о природе отношенийсобственности и преобразованиях: в отношениях собственности получают за­крепление воспринятые обществом, необходимые нормы общественного пове­дения, в свою очередь, любой революционный кризис означает крах прежних норм поведения, чему соответствует глубокий и затяжной кризис отношений собственности[1]. Государство, как монопольный собственник активов в сфере ЖКХ, накопило, как было показано в гл. 3, значительный объем инвестицион­ной задолженности перед указанной сферой еще в период стабильного функ­ционирования централизованной системы хозяйства.

Ослабление вертикали государственной власти и глубокий кризис отно­шений собственности в 90-х гг. ХХ века сформировали в сфере ЖКХ негатив­ный синергетический эффект огромного масштаба. Имело место такое перена­копление неисполненных социальных обязательств в отношении инвестирова­ния потребностей обычного простого воспроизводства в данной сфере, что со­временное положение сферы ЖКХ можно охарактеризовать как критическое. Об этом свидетельствует, например, доля убыточных предприятий в составе сферы. В данном отношении показательно развитие кризисной ситуации в сфе­ре ЖКХ в субъектах-территориях СКФО. Если в начале 90-х г. здесь убыточ­ными были 35% предприятий, что лишь несколько превышало соответствую­щий средний показатель для вступавшей в рыночные преобразования регио­нальной экономики Северного Кавказа, то к 2014 г., невзирая на переход на рыночные отношения, создание ТСЖ, управляющих компаний, переложение значительной части платежей на население, удельный вес убыточных предпри­ятий в данной сфере субъектов-территорий СКФО достиг 54,2%, что более чем в два раза почти в два раза превысив средний по экономике данных субъектов-территорий показатель[2].

Тем не менее, накопление нереализованных обязательств социальной от­ветственности в сфере ЖКХ продолжается, причем со сменой фигурантов дан­ного процесса - место государства в процессе накопления инвестиционной за­долженности по отношению к данной сфере заняли частные организации, кото­рые используют ситуацию институциональной неопределенности в ЖКХ в це­лях накопления стартового капитала и перевода его в другие сферы деятельно­сти, что становится возможным в отсутствие полноценного контроля собствен­ников над движением капитала в сфере ЖКХ.

Выделим существенное последствие перенакопления нереализованных обязательств социальной ответственности в сфере ЖКХ, интересное для эконо­мической науки и угрожающее для нормального функционирования воспроиз­водственного процесса в пространстве субъекта-территории. Оно заключается в том, что кризисное состояние сферы ЖКХ более всего затрагивает базовую ячейку всей организации экономической жизни - домохозяйство, обусловливая следующего рода разрушительные преобразования в предоставлении элемен­тарных услуг жизнеобеспечения домохозяйства:

- во-первых, осуществляется технологическая и организационная редук­ция предоставляемых услуг жизнеобеспечения (накапливается технологическая отсталость, растут потери тепла, энергии, воды, газа по причине высокого из­носа подводящих сетей, соответственно, неадекватно возрастают издержки, ко­гда за примитивные и низкие по качеству услуги домохозяйство вынуждено платить больше, чем они платят домохозяйства, получающие услуги ЖКХ без давления бремени неисполненных социальных обязательств);

- во-вторых, процесс сервисного обеспечения жизненных потребностей домохозяйства теплом, водой, энергией и другими ресурсами перестает быть рыночным и перемещается во внутреннюю среду хозяйственного пространства домохозяйства. Указанное обстоятельство заслуживает специальной экономи­ческой оценки. В данном случае имеет место снижение уровня развития эконо­мических отношений жизнеобеспечения семьи, фактическая потеря в уровне социализации - уходя во внутреннюю среду домохозяйства, сервисное обеспе­чение воспроизводственного процесса семьи перестает быть процессом, орга­низованным на рыночной основе, зачастую трансформируясь в совокупность услуг кустарного характера (теневое обеспечение газом, водой, электрической энергией, организованное группой физических лиц из состава соответствую­щих организаций ЖКХ) или натурального характера (жилищно-коммунальное «самообслуживание» семьи, отключение от сетей организованной поставки ре­сурсов жизнеобеспечения).

Оценивая такое перемещение сервисной функции ЖКХ во внутреннюю среду системы отношений домохозяйства и превращение соответствующих ры­ночных издержек жизнеобеспечения в скрытые (теневые) или сугубо внутрен­ние издержки семьи, отметим, что эти процессы соответствуют феномену ин-тернализации экономических функций и соответствующих им издержек. Рас­кроем характер данных преобразований, исходя из применения критерия изме­нения общественных издержек для оценки прогрессивного или регрессивного характера осуществляемой интернализации:

- в том случае, когда переходящие функции (соблюдается условие сохра­нения прежнего качества услуг) осуществляются во внутренней среде домохо­зяйства при условии снижения общественных издержек, то мы имеем дело с прогрессивным преобразованием отношений;

- в том случае, когда переходящие функции (точно так же соблюдается условие сохранения прежнего качества услуг) осуществляются во внутренней среде домохозяйства при условии возрастания общественных издержек, то мы имеем дело с регрессивным преобразованием отношений.

На первый взгляд, рассматриваемая интернализация функции обеспече­ния услугами ЖКХ воспроизводственного процесса в домохозяйстве приводит к некоторому снижению денежных издержек семьи, поскольку «теневые» от­ношения обеспечивают экономию средств на основе расхищения корпоратив­ных и общественных ресурсов, а перевод части услуг жизнеобеспечения на на­туральное «самообслуживание» вообще обходится без платежей за услуги ЖКХ. Однако это лишь видимая часть айсберга реальных отношений интерна-лизации. С учетом феномена расхищения корпоративных и общественных ре­сурсов, а также с учетом существенного снижения уровня жизни в условиях на­турального «самообслуживания» и качества соответствующих «услуг» налицо разрастание совокупных общественных издержек в случае интернализации.

Особо отметим, что феномен вынужденной интернализации сервисных функций ЖКХ получил достаточно широкое распространение по многих субъ­ектах-территориях депрессивного типа на Юге России, которые функциониру­ют в условиях затяжных межнациональных или региональных конфликтов. К ним правомерно причислить такие субъекты-территории СКФО, как РСО -Алания, Республика Ингушетия, Чеченская Республика, Республика Дагестан, Кабардино-Балкарская Республика и др.

Мы обосновали и раскрыли содержание комплекса принципов построе­ния теории социальной ответственности интегрированных субъектов экономи­ческих отношений. Любая теория предполагает свою практическую реализа­цию; в данном отношении востребованы две группы инструментов обеспечения данной ответственности, адаптированные к условиям модернизации России:

- инструменты оценки и инструменты обеспечения социальной ответст­венности;

- инструменты развития социальной ответственности[3].

Обобщим результаты исследования, проведенного в данной главе работы: 1. Выявлены ключевые научные задачи, решение которых обеспечивает построение основ теории социальной ответственности интегрированных субъ­ектов экономических отношений как составляющей развивающейся системы экономического знания: обоснование парадигмы данной теории, что позволяет раскрыть способ обеспечения социальной ответственности, адекватный приро­де и потенциалу развития интегрированных субъектов; обоснование совокуп­ности принципов формирования и реализации социальной ответственности данных субъектов, что предоставляет возможность определить функциональ­ные и структурные связи между основными понятиями данной теории; разра­ботка специального инструментария, учитывающего возможности междисцип­линарного взаимодействия в предметной области социальной ответственности, что обеспечивает системный характер исследования социальной ответственно­сти интегрированных субъектов экономических отношений.

2. Обоснованы принципы построения теории социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений: отражение в данной теории всего многообразия форм социальной ответственности; соблюдение со­размерности потенциала развития интегрированного субъекта экономических отношений и масштаба обязательств, вмененных данному субъекту; разработка проблемы капитализации реализованной социальной ответственности в рыноч­ной и общественной оценках деятельности субъектов; учет особых транзакци-онных издержек при переложении социальной ответственности; отражение не­обходимости полной оплаты накопленной задолженности по обязательствам.

Полученное в данной главе приращение научного знания представлено следующими основными элементами:

- в рамках разработки системных оснований теории социальной ответст­венности интегрированных субъектов экономических отношений предложена концептуальная идея общественного учета, капитализации, рыночного оборота сформированных обязательств в рамках различных форм социальной ответст­венности, реализация которой позволяет сформировать особый сектор финан­сового рынка для эффективного оборота указанных обязательств, определить их реальную ликвидность, а также предоставляет возможность держателям та­ких обязательств реализовать их в соответствии с конъюнктурой рынка; исходя из данной идеи, определена парадигма и обоснованы принципы построения теории социальной ответственности;

- раскрыты преимущества организации рыночного оборота капитализиро­ванных обязательств социальной ответственности перед налоговым и лимити­рующим способами решения заявленной научной проблемы, определены ос­новные меры государственной экономической политики, необходимые для формирования соответствующего сектора финансового рынка: определение общей точки отсчета в общественном признании и учете социальных обяза­тельств; организация мониторинга процесса формирования и накопления соци­альных обязательств; подготовка квалифицированных специалистов по оценке, учету, капитализации социальных обязательств и обращению соответствующих финансовых активов; создание специализированных депозитариев и торговых площадок для организованного оборота указанных обязательств.