3.1. Систематизация основных форм социальной ответственности интегрированных субъектов российской экономики

Под формой социальной ответственности понимается конкретный способ вменения соответствующим субъектам особых обязательств по обеспечению определенной совокупности социальных потребностей; акцентируем внимание на том, что такое вменение обусловлено результатами деятельности указанных субъектов и связано с общественной оценкой возникающих при этом избыточ­ных издержек.

Принадлежность многих из форм социальной ответственности к интегри­рованным субъектам обусловлена развитием процесса обобществления и доми­нирующей ролью интегрированных субъектов в развитии современного обще­ства. При этом каждая из форм социальной ответственности несет какую-то оп­ределенную функцию по отношению к системе экономических отношений, в которой она проявляется, то есть, правомерно определить существующие ее формы, как функциональные.

Оценивая имеющиеся в научной литературе представления о формах со­циальной ответственности, следует отметить, что они не упорядочены, то есть требуется их систематизация, а также не специфицированы к условиям модер­низации России.

- во-первых, она с трудом принимает в свое научное поле категории из смежных областей исследования, как бы отстаивая свою специализацию в ус­ловиях утверждения синергетической парадигмы современной науки; отсюда -стремление отнести к «не вполне экономической» или «совсем не экономиче­ской» проблематике социальные гарантии, предоставляемые системой эконо­мических отношений, справедливую цену, социальную ответственность, разви­тие социализации экономических отношений;

- во-вторых, она, зачастую, ограничивается разработкой внешнего слоя актуальной экономической проблемы, уходя от глубокого анализа, ограничива­ясь постановочными формулировками, что свойственно и для разработки ком­плекса проблем модернизации. Представляется, что такое ограничение глубины научного поиска, в значительной мере, обусловлено процессом бюрократиза­ции экономических отношений, проникающим и в сферу экономических иссле­дований. В данном отношении характерен глубокий вывод, к которому пришел Е. Гайдар: если в хозяйственном пространстве власть явно и весьма устойчиво господствует над собственностью, то в таких условиях генерация и распределе­ние властной (административной) ренты представляется значительно более га­рантированным способом приращения богатства, нежели конкуренция за при­быль, создание инновационной продукции и выход на новые рынки1. Добавим к сказанному, что в условиях бюрократизации научного процесса создание и пе­рераспределение квази- научной ренты от контурной постановки и поверхност­ного разбора приемлемых для бюрократии задач приносит более устойчивые и значимые дивиденды, чем глубокая разработка реально существующих про­блем с обоснованием реальных путей их решения.

Адаптируем приведенные выше положения к анализу форм социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений.

А. Исследование указанных форм затрудняется тем объективным обстоя­тельством, что в условиях продолжающихся рыночных преобразований и на­ложения на них других трансформационных процессов интегрированные субъ­екты весьма неустойчивы; многие из них на поверку сводятся к изменчивым и противоречивым переходным субъектным формам экономических отношений, которые предстают, как нечто совершенно иррациональное с точки зрения ус­тоявшейся и обеспечившей свое воспроизводство рыночной экономики. Выде­лим некоторые из таких переходных субъектных форм, маскирующиеся в ин­тегрированных субъектов:

- остатки прежнего «директорского корпуса», то есть, бывшие руководи­тели государственных предприятий, которые сумели сохранить в ходе привати­зации контроль над капиталом, но демонстрируют при этом экономическое по­ведение, соответствующее субъектам «экономики физических лиц» (продают активы и сдают в аренду пустующие производственные площади);

- пассивные держатели пакетов акций, которые сумели приобрести их по низким ценам в ходе приватизации, а также готовы ждать максимально высо­ких цен на свои активы; такие пассивные держатели не интересны для страте­гических инвесторов, обоснованно опасающихся высоких рисков вложения средств по причине недостаточной легитимности прав продавцов и неопреде­ленности стратегических перспектив экономики современной России;

- государственные и муниципальные служащие, формально представ­ляющие интересы государственной власти, но на деле занятые предпринима­тельской деятельностью на основе использования предоставленных им в поль­зование административных ресурсов;

- крайне неустойчивые союзы предпринимателей и коммерческих органи­заций, которые, на первый взгляд, можно квалифицировать как «финансово-промышленные группы»; на самом деле, такие союзы заинтересованы лишь в «освоении» государственных средств, выделяемых для и реализации очередно­го федерального проекта, региональной программы и т.п.

Отметим, что для всех указанных квази- интегрированных субъектов ха­рактерно отчуждение от социальной ответственности; они предпочитают пере­кладывать свои социальные обязательства на плечи государства или местного сообщества. В данном отношении характерен пример деятельности группы «Социальная инициатива», оставившей после себя десятки недостроенных объ­ектов и тысячи обманутых со- инвесторов во многих регионах Юга России.

Б. В условиях модернизации сама постановка проблемы социальной от­ветственности интегрированных субъектов становится крайне противоречивой:

- с одной стороны, в условиях продолжающихся рыночных преобразова­ний государство, во многом по инерции снимает с себя груз социальных обяза­тельств, передавая их частным лицам и бизнесу;

- с другой стороны, глобальная конкурентоспособность национальной экономики может быть обеспечена только при расширении социальных обяза­тельств государства и снижении «социального бремени» реального сектора1.

Социальные обязательства динамично изменяются по своему качествен­ному составу и объемам, среди них появляются совершенно новые элементы ­такие, например, как обязательства в области интенсивного развития человече­ского фактора, обязательства в области инновационной деятельности. Выделим в данном отношении весьма актуальный аспект социальной ответственности государства в области адекватного распределения результатов требуемых глу­боких преобразований - очевидно, что трудная подготовка институционально-хозяйственных условий для инновационного воспроизводства и утверждения качественно нового технологического уклада в экономике России предполагает следующие социальные обязательства государства перед обществом:

- во-первых, обязательства в области собственности инициаторов и ак­тивных творцов модернизации на основные результаты преобразований, преж­де всего, на соразмерное вкладу участие в капитале новой экономики, произво­дящей продукцию с высокой долей добавленной стоимости; если данная форма ответственности не будет обеспечена, а капитал «новой экономики» останется под контролем прежней финансово-сырьевой олигархии, то модернизация не достигнет своей цели и опирающееся на ее результаты технологическое обнов­ление не состоится;

- во-вторых, обязательства в области расширенного воспроизводства и накопления человеческого капитала. Постиндустриальные преобразования предполагают утверждение принципиально нового отношения государства к развитию человека, в том числе, акцент на поддержку процесса формирования исключительных компетенций. Основой для такого нового отношения государ­ства к развитию человека является преодоление огромного отчуждения власти от народа, сформировавшегося за прошедшие два десятилетия, которое не сво­дится к одним только доходным разрывам. В данном отношении следует согла­ситься с научной позицией В. Тамака: «Ситуация в России изменится карди­нальным образом, как только люди увидят, что власть и элиты реально ставят своей целью благополучие и благосостояние народа. И до тех пор, пока этого не произойдет, ситуация в стране не изменится, и никакой реальной модерни­зации не будет»1;

- в-третьих, в условиях глобальной интеграции экономических отноше­ний и динамичного развития мировой конкуренции государство не может огра­ничиваться обычным регулированием предприятий, в которых оно обладает значительной долей капитала, а также регулированием конкурентных отноше­ний на внутреннем рынке и ограничением монополий. Возникают принципи­ально новые обязательства государства в области формирования специальной инфраструктуры развития человека (образования, здравоохранения, рекреации, научных исследований, культурного досуга и др.). Добавим к этому социальные обязательства государства в области адаптации национальной экономики к тре­бованиям международной конкуренции. В данном отношении характерен при­мер с вступлением России в ВТО, когда основные усилия государства на про­тяжении восемнадцати лет были сосредоточены на решении внешнего ком­плекса проблем, согласовании позиций России и позиций других стран мира; в то же время, внутренним задачам адаптации национальных производителей к стандартам и условиям ВТО уделялось крайне незначительное внимание. Именно этим объясняется полученный в краткосрочном периоде результат вступления в ВТО (2012 - 2014 гг.) - спад в АПК и обрабатывающей промыш­ленности, стагнация в национальной экономике в целом2.

В. Особой проблемой в сфере социальной ответственности в условиях со­временного этапа развития становится эффективное проведение многочислен­ных и весьма сложных институциональных преобразований; по всей видимо­сти, правомерно выделить особую форму ответственности в сфере инициации и осуществления институциональных преобразований.

За два десятилетия Россия далеко ушла в хозяйственных преобразовани­ях, но отнюдь не избавилась от своих базовых институциональных проблем. В частности, полное доминирование института государственной власти над ин­ститутом частной собственности свидетельствует о том, что в национальной экономике до сих пор не преодолены глубокие корни централизованной систе­мы хозяйства, в которой весь продукт изначально принадлежал государству, санкционировавшему (функция общественного признания) изъятия из создан­ного общественного продукта в пользу определенных групп участников кол­лективного производства.

В основе централизованной системы хозяйства - феномен власти-собственности, то есть государственной власти, которая без остатка поглотила частную собственность. Характерно, что только на завершающих этапах суще­ствования системы централизованного хозяйства в структуре ее отношений появились совершенно неадекватные ее природе отношения трудового участия в прибыли, стимулирования частной инициативы, индивидуального предпри­нимательства и др. Демонтаж централизованной системы хозяйства отнюдь не разрушает ее базовых институтов, свидетельствами чему выступают отношения полного доминирования федерального центра над регионами, господства хол­динговых структур в экономике и др.

Модернизация актуализирует глубокие институциональные преобразова­ния, ориентируя их на цели высвобождения творческого потенциала людей, ак­тивизации их экономического поведения, интенсивного развития уникальных ключевых компетенций в составе человеческого капитала. Вместе с тем, она не только поднимает общественную оценку назревших институциональных пре­образований, но и обусловливает значительный рост издержек данных преобра­зований; в случае, когда такие издержки превышают общественную норму, они должны покрываться за счет обязательств социальной ответственности тех субъектов, которые инициировали непродуктивные преобразования. В против­ном случае преобразования станут разрушительными для многих членов обще­ства и, в том числе, приведут к дезинтеграции многих субъектов.

Обобщим приведенные выше положения. Наличие многообразия форм социальной ответственности интегрированных субъектов предполагает поста­новку задачи их классификации. Определим способ решения данной научной задачи. С учетом полученных ранее научных результатов правомерно сформу­лировать вывод о том, что классификация существующего многообразия функ­циональных форм социальной ответственности интегрированных субъектов российской экономики, осуществляемая в рамках разработки заявленной науч­ной проблемы, предполагает использование двух взаимосвязанных разграничи­тельных признаков:

- во-первых, характера общественных потребностей, лежащих в основа­нии исследуемой формы социальной ответственности;

- во-вторых, вида социальных обязательств, вменяемых соответствующе­му интегрированному субъекту экономических отношений.

Оценивая предложенные разграничительные признаки, отметим их тес­ную взаимосвязь и существенность для анализа интересующих нас форм соци­альной ответственности интегрированных субъектов экономических отноше­ний. Приведем необходимые аргументы:

- общественные потребности, лежащие в основании той или иной формы социальной ответственности, определяют характер результатов, получаемых субъектами, ориентированными на обеспечение данных потребностей, в том числе, на избыточные издержки, которые формируются в данном процессе;

- соответственно, указанные издержки обусловливают характер и размер социальных обязательств, которые должны быть вменены субъектам экономи­ческих отношений, участвующим в реализации выделенной группы обществен­ных потребностей.

Реализация указанных разграничительных признаков, осуществляемая применительно к выделенным выше основным типам интегрированных субъек­

тов, позволяет выделить интересующие нас формы социальной ответственно­сти интегрированных субъектов в условиях модернизации (табл. 3.1.1)1.

Результаты анализа, обобщенные на основе табл. 3.1.1, позволяют сфор­мулировать следующие выводы о том, что основными формами социальной от­ветственности интегрированных субъектов в условиях модернизации являются:

- обеспечительная форма социальной ответственности, которая относится к пространственно-интегрированным субъектам; благодаря данной форме, про­странственные субъекты обеспечивают покрытие тех избыточных издержек, которые образуются в функционировании территориальных экономических систем (экологических, культурных, связанных с воспроизводством потенциала здоровья, образовательных и др.);

- репродуктивная форма социальной ответственности, которая относится к корпоративно-интегрированным субъектам, поскольку тесно связана с корпо­ративной собственностью. Э. Хершберг приходит к выводу о том, что в качест­ве «единицы» нового мирового экономического порядка выступают цепочки создания стоимости, которые размещаются крупными (как правило, глобаль­ными) корпорациями в регионах; при этом они учитывают особые условия ре­гионального развития, масштабы и структуру издержек, состояние институтов, преследуя цель обретения дополнительных конкурентных возможностей в гло­бальном хозяйственном пространстве1;

- институционально-преобразовательная форма социальной ответствен­ности, которая относится к инициаторам глубоких институциональных преоб­разований (в данной роли могут выступать как пространственно-интегрированные субъекты, так и корпоративно-интегрированные субъекты). Образующиеся в рамках данной формы социальные обязательства связаны с преодолением институциональных ловушек, ограничений, выращиванием но­вых институтов и др.

Анализируя некоторые результаты совокупности трансформационных процессов, разворачивающихся в хозяйственном пространстве России, выделим объективно обусловленное требование, предъявляемое в условиях постиндуст­риальных преобразований ко всем субъектам данных процессов - требование наращивания своего созидательного потенциала, проявления в конкурентном взаимодействии результатов расширенного воспроизводства своего субъектно­го потенциала. При этом необходимо исходить из того, что развитие конкурен­ции в расширяющемся хозяйственном пространстве мирового хозяйства ведет к быстрому росту субъектного потенциала таких макросубъектов экономических отношений, как интегрированные субъекты-государства. Особенности конку­рентного взаимодействия указанных субъектов состоят в том, что оно развора­чивается не спонтанно, в произвольном режиме, а по заранее определенным са­мими субъектами-государствами правилам и нормам, в том числе, по подпи­санным ими соглашениям. Указанное обстоятельство усиливает социальную ответственность субъектов-государств за избыточные издержки, которые они несут в силу некорректных стратегий своей экономической политики.

Оценим установленные выше формы социальной ответственности, исхо­дя из их объективно складывающихся взаимосвязей.