Причины сокращения или роста численности населения

Войны, безбрачие, низкая ценность продуктов питания, отсутствие средств для обработки земли, бедность народных низов препятствуют росту населения. Многочисленные армии, содержимые нацией, истощают государство, что совместно с чрезмерной суровостью церкви подрывает королевство.

Страна, в которой господствует нетерпимость, оказывается в очень невыгодном положении, если она окружена государствами сильными и терпимыми. Свобода религии привлекает людей и богатства. Исключительная религиозная нетерпимость заставляет их покидать свою страну и препятстзует их возвращению. Оба эти условия мешают процветанию такого государства и содействуют благосостоянию стран, в которых господствует терпимость. Таким образом, нетерпимость постепенно разрушает государство и содействует росту богатств, населения и мощи его соседей.

Сила государства поддерживается сейчас его богатствами, а богатства создаются людьми, которые производят эти богатства, большие же армии губят как то, так и другое. Англичане, всегда руководимые расчетом, судят о силе своих противников по числу занятых людей

и по их затратам: они обеспечивают себе успех постоянно увеличивая применяемые ими богатства; они не исходят в своих оценках из суммы денег, имеющихся в государстве. «Мы должны, говорят они в своих работах о политике, считаться только с богатствами, которые беспрерывно действуют, восстанавливаясь и возрождаясь, в торговле и сельском хозяйстве; наши постоянно возобновляемые богатства представляют для нас источник затрат, которые не могут нас разорить Мы ведем себя как богатые собственники, у которых мало наличных денег, но которые вследствие больших доходов всегда могут покрыть большие издержки. Наши армии не представляют собой отборную часть военной нации, наши солдаты воинственны за вознаграждение; наше правительство обеспечивает свои военные успехи не столько военными операциями, сколько нашими богатствами и политическими соглашениями.

Сила государства действительно зависит от доходов, а не от денежной массы. Последняя редко достигает суммы, равной половине дохода. Поэтому расходы народа должны основываться не на ней, а на богатствах, ежегодно восстанавливаемых посредством доходов.

Если верно, как убедительно доказывают англичане, что английские доходы так же велики, как француз

ские [†††††††††], то из этого вытекает, что Англия богаче, так как страна, имеющая доход, равный доходу другой, но большей страны, относительно богаче, потому что она меньше тратит на администрацию, на укрепления, на обеспечение безопасности пограничных городов и потому что ее богатства служат потребностям меньшего количества населения: если каждый человек богаче, то и весь народ состоятельнее.

Население Англии, менее многочисленное, чем население Франции, едва достаточно для удовлетворения потребностей ёё флота, поэтому она не может иметь больших наземных армий. Но численность населения вообще не определяет вооруженной силы страны, армии соответствуют её доходам. Если эти армии превосходят возможности страны, то оказываются более опасными для нее, чем армии врага Англия считает себя тем более могущественной, что она мало нуждается в наземных войсках, что она поэтому освобождается от больших расходов и может производить затраты на другие виды обороны, более ей нужные.

Армии служат орудием обороны государства, но эта оборона находится в руках самого государства и зависит от его сил и его разумения, т. е. от его богатств и от

его политических соглашений. Историк передает потомству рассказ о военных деяниях своей нации, он вызывает восторг читателей своим повествованием о военных подвигах; но если ему неизвестны экономические и политические ресурсы правительства, то книга его будет не столько поучительной, сколько занимательной; он даст историю войн, а не историю мирных договоров и причин, приведших к военным успехам.

Понятно, что солдаты и офицеры, не видавшие ничего, кроме военных походов, думают, будто судьба народа зависит исключительно от успеха осад и битв. Они считают, что плотно населенная страна сильна, потому что она может выставить большое число бойцов, и что из дюжих крестьян получаются лучшие солдаты, чем из горожан. Но правительство более дальновидное не опустошает деревень и не истощает источники доходов государства, чтобы иметь средства против врага и содержать хороших генералов. О влиянии военного набора в деревнях на сокращение прироста населения можно судить по воздействию, которое оказывает постоянное ополчение, введенное в королевстве около тридцати лет тому назад. Первоначально это мероприятие казалось настолько удобным, что нелегко было заметить непоправимые потери, причиняемые им государству. В основе это ополчение состоит из 60 тысяч человек, которые замещаются каждые шесть лет, и из 20 тысяч человек, кото-' рые на протяжении этих же шести лет предназначены' для восполнения потерь. В итоге это составляет 80 ты-| сяч взрослых людей, которые не могут жениться и из которых не возвращается домой при их замещении даже 20 тысяч. Таким образом, на протяжении каждых тридцати лет страна теряет потомство от 300 тысяч человек. Размер каждой из последовательно сменяющих друг друга семей исчисляется в 4 души. Поэтому отсутствие потомства у 300 тысяч человек означает сокращение последовательного прироста населения на 1200 тысяч мужчин и женщин.

Более двух третей ополчения падает на сельские местности, так как большие города и лица привилегированные от набора в него освобождены. В итоге из 60 тысяч человек, которые набираются безвозвратно в ополчение на шесть лет, деревня дает более 40 тысяч, это составляет около 7 тысяч в год, т. е. примерно одну восьмую деревенских юношей, достигающих в данный год возраста 17 лет. Но постепенно эта восьмая часть превратилась в седьмую и шестую; таким путем за тридцать лет ополчение лишило деревню 200 тысяч человек и тем сократило население на 800 тысяч человек. Еще более влияет на обезлюдение деревни уход в город юношей, желающих избежать жеребьевки в ополчение. Поэтому вместо одного юноши, попавшего в ополчение, деревня теряет не менее трех. В итоге за тридцать лет убыль составляет еще 400 тысяч человек, потомство которых утрачено для деревни. В результате ополчение сократило население в сельских местностях за тридцать лет больше чем на 2 миллиона мужчин и женщин. Если такое положение будет продолжаться, то деревня обезлюдеет за срок менее одного века.

Военные считали, что учреждение постоянного ополчения даст большие преимущества. Оно обеспечивало государству постоянный контингент в 60 тысяч человек сверх обычных армий. В военное время можно было бы часть их ввести в состав регулярных, полков или сформировать за их счет особые полки королевских гренадер, французских гренадер и т. д., что увеличило бы постоянный контингент наших армий. Но все эти преимущества г.ытекали из мысли, что королевству для его существования обязательно требуются военные действия, причем забывались вызываемые ими огромные расходы.

Узкая точка зрения военных побуждает их учитывать лишь интересы армии и притом лишь армии наземной, потому что преимущества, даваемые будто бы ополчением, не относятся к нашему военному флоту, напротив, вызываемое им сокращение населения очень вредно для последнего.

, Однако Франция — морская держава, которой больше приходится защищать себя на море, чем на суше, с тех пор как Англия со своим военным и торговым флотом стала опорой наших врагов. Кроме того, Франция дол- •щщ поддерживать свою торговлю и защищать свои за

морские владения. Большая часть государств, входящих в состав Германии, будучи лишена преимуществ, которые дает мореплавание, не может создать себе больших богатств продажей продуктов питания собственного производства. Доходы этих государств весьма ограниченны, >они не в состоянии были бы содержать большие армии и не могли бы даже выводить их за пределы земель, где эти армии кормятся, если бы им не помогала Англия своим богатством, которое ей доставляет ее флот. Именно поэтому последняя так боится роста нашего флота Она не скрывает, что если бы мы противопоставили ее силам на море, обеспечивающим ее господство, достаточные собственные силы, то мы изменили бы европейскую систему и не нуждались бы в большом увеличении своих наземных войск; в этом случае наши соседи, предоставленные своим собственным силам, не могли бы выдвигать против нас многочисленные армии. Действительно, если бы торговля Англии была пресечена или очень затруднена нашими морскими силами, то она перестала бы служить для нее неиссякаемым источником богатства, притом, принужденная производить весьма большие расходы на морях, чтобы защищаться от наших громадных сил, Англия не могла бы поддерживать с помощью денег направленные против нас конфедерации Наши соседи, видя истощение ее ресурсов, были бы менее склонны участвовать в ее предприятиях и поддерживать ее честолюбивые пла'ны. Войны стали бы для нас менее опасны, менее часты и менее разорительны, потому что те войны, которые нам пришлось бы вести на морях против этой морской державы, требовали бы гораздо менее расходов, чем войны, которые она возбуждает против нас на суше

В морской войне нет таких огромных расходов на артиллерию, требующую продовольствия, фуража и кадров, как на суше. Она не сопровождается вывозом богатств нации за границу, в ней участвуют небольшие военные силы; она не требует кавалерии; морские офицеры более сдержаны в своих расходах. Для покупки продовольствия и боевых припасов всегда заключаются соглашения, получаются льготы и достигаются такие цены, которые невозможны при сухопутных войнах.

Морские силы обеспечивают упрочение и прогресс внешней торговли, которая содействует повышению до

ходов с земельных владений. При поддержке военного флота, страшного для других морских держав, наша торговля распространилась бы повсюду, увлекая за собой население. Никто не диктовал бы ей свои законы, и заграничные конторы вели бы спокойно и свободно двухстороннюю торговлю с другими торговыми и соперничающими странами. Исчезли бы всяческие стеснения, запрещения, поборы и притеснения, препятствующие продаже товаров; корабли обеих сторон беспрепятственно входили бы во все их порты, и торговля приняла бы нормальный характер к выгоде всех торговых наций. Они вынуждены были бы признавать все условия и соглашения, содействующие общим интересам. Они должны были бы только стремиться к развитию у себя тех видов торговли, которые для них наиболее выгодны. Никто не смел бы создавать другим мелочных затруднений и вредить им; на торговлю смотрели бы с более широкой точки зрения и поняли бы, что обе стороны должны взаимно содействовать друг другу, что чисто активная торговля представляет собой химеру, так как продавцы нуждаются в покупателях, что каждая сторона должна быть как тем, так и другим и что их богатства одинаково содействуют процветанию обеих сторон.

Знаменитый Навигационный акт Кромвеля8, закрывший порты Англии для иностранцев, отнюдь не был так выгоден для английской торговли, как думают англичане и как думаем мы сами. Большинство авторов, писавших о торговле и особенно о торговле продовольствием нашего производства, считают, что для содействия нашему судоходству вывоз наших продуктов морским путем должен быть сохранен полностью за Францией, но вопрос об этой монополии был поставлен исключительно под влиянием частных интересов торговцев. Они очень правильно доказывают, что для распространения нашей торговли и для нашего обогащения надо установить полную свободу в продаже наших продуктов за границей. Но они считают, что непосредственной целью развития нашей торговли должно быть увеличение нашего флота, что мы сами должны перевозить свои продукты за границу и привозить приобретенное там, наконец, что наш торговый флот учит большое количество людей мореплаванию в интересах военного флота.

Несомненнб, что внешний Торговля даст указанные Хорошие результаты, но она должна дать их независимо от других условий, препятствующих общему развитию торговли и вредных для национального дохода. Нам следует насколько только возможно облегчать и расширять сбыт наших продовольственных товаров. Но этого нельзя достигнуть, запрещая вход в наши порты иностранным судам, прибывшим для закупок, или не давая свободного доступа в них товарам, привозимым самими иностранцами, с целью лишить их выигрыша на фрахте и обеспечить последний нашему судоходству.

Таковы взгляды наших негоциантов, стремящихся лишь к большим заработкам и боящихся конкуренции иностранцев при продаже -продовольственных товаров нашего производства. Их сограждане всегда ' оказываются жертвами их ложных доказательств и их частных интересов. Они стремятся лишь к снижению цен на продовольственные товары в собственной стране; дешевые цены при покупке, говорят они, представляют первый источник заработка и облегчают продажу за границей. Они убеждают нас, что это единственный способ расши- ^рить торговлю. По их словам, получается, что единствен- * ный способ расширения нашей внешней торговли заключается в извлечении из нее прибыли за счет собственной нации. Подобные взгляды стали источником всяких привилегий, запрещений и монополий, причем рост такой разрушительной торговли привел лишь к тому, что наша продукция утратила свою ценность, что народ был вынужден покупать по более дорогим ценам привозимые товары и что от этого пострадала торговля в целом. Кроме того, подобные принципы не приносят никакой пользы нашему земледелию, не содействуют умножению наших стад и расширению посевов льна.

Если сделка выгодна покупателю, то продажа товара облегчается, и продавец, заинтересованный в том, чтобы как можно лучше продать и расширить сбыт, не должен препятствовать покупателю в получении прибыли. Если мы стесним торговлю своих соседей, для того чтобы содействовать росту нашего флота, то это будет означать, что мы подчиним главную задачу частной, притом мы не достигнем поставленной себе цели, потому что меры, препятствующие успеху торговли и вредящие обеспечению нации продуктами питания, окажутся столь же опасными

для нашего флота, как и для доходов государства. Сверх того, вынуждая других подчиняться условиям, для них невыгодным, надо считаться с тем, что они со своей стороны выставят условия еще более ¦ вредные для нашей торговли и для нашего судоходства. Итак, все эти мелкие и порочные мероприятия обращаются постоянно против тех, кто к ним прибегает, потому что они больше стесняют и ослабляют собственную торговлю, чем благоприятствуют своему судоходству.

Расширение английского судоходства вызвано было не Навигационным актом 1660 г. Оно объясняется ослаблением нашего военного флота, а последнее отнюдь не представляет следствия этого акта, который оказался лишь вреден для торговли издавшего его государства и сократил его доходы.

Если бы наш военный флот смог защищаться, го англичане легко обнаружили бы невыгодность этого акта и отменили бы его. Успех торговли зависит от ее свободы и от законов, содействующих общему благу, потому что торговля .процветает, если она выгодна обеим сторонам.

Но больше всего будет содействовать успеху нашего флота рост государственных доходов. Как военный флот поддерживает торговый, так последний благоприятствует военному. Они могут расти лишь совместно и поддерживая друг друга: военный флот может стать мощным, только поскольку торговый снабжает его людьми, опытными в судоходстве, а торговый не может развиваться, если его предварительно не поддержит военный. Но расходы на военный флот покрываются лишь нашими доходами. Торговый флот зарабатывает, а военный расходует, но благодаря ему сокращаются армии и сухопутные войны. Прибыли торгового флота привлекают в морскую торговлю много людей, приобретающих опыт в судоходстве; источником этих прибылей служат изобилие продуктов нашего земледелия и возможность их сбыта, а также поддержка со стороны населения и со стороны морских и сухопутных сил.

Чтобы не остаться без хороших солдат и матросов, надо их хорошо оплачивать и добывать средства на эти издержки путем высокой культуры (par une riche culture) и развития1 внешней торговли, которая повышает доходность земельных владений в королевстве. Только таким образом сможет Франция стать действительно

военной нацией, т. е. действительно могущественной нацией.

Когда Франция была разделена на несколько крупных государств, состоявших в вассальной зависимости от короны, она была военной страной в другом смысле: каждый из вассалов должен был защищать свои владения, находившиеся в его державной власти, и был занят только обработкой своих земель и военным делом; но с тех пор как вся Франция объединена под властью одного государя и права владельцев стали защищены законом, она превратилась вследствие этого единства и своего положения в державу морскую, торговую и земледельческую, потому что ее богатства и мощь могут сохраняться и возрастать только при помощи ее сельскохозяйственной продукции, ее торгового и военного флотов; ведь она должна препятствовать другим государствам захватить господство над морями и овладеть торговлей с даваемыми ею выгодами, что могло бы превратить их в преобладающие державы в Европе. Несмотря на наши военные силы, они стали бы диктовать нам законы, мы сделались бы зависимыми от них и обнаружили бы нашу слабость и их преобладание

Итак, основная задача правительства заключается в облегчении при помощи развития торговли сбыта продовольственных товаров собственного производства Без такого сбыта даже изобилие продуктов земледелия не увеличит доходов государства; напротив, как раз эго изобилие приведет к падению ценности, доходы не возместят земледельцам издержки (frais) их производства, а доходы с земельных владений сведутся на нет. К изобилию сельскохозяйственных продуктов в какой-либо стране надо стремиться только при наличии сбыта и таких цен, которые возмещают издержки и обеспечивают доходы. Для достижения подобного положения надо создать все возможности торговли с заграницей, тогда сбыт совместно с хорошими ценами создаст доход, который вызовет рост населения: людей привлекают в данную страну доходы, вознаграждающие их труд, обеспечивающие прибыли и дающие достаток. При наличии больших доходов мы не будем нуждаться в людях для нашего судоходства и для защиты страны на море и на суше.

Нельзя благоприятствовать судоходству введением таких условий, которые ограничивают или стесняют тор-

Говлю с заграницей; напротив, оно расширяется при со- действии торговле и при полной ее свободе; развитое судоходство, со своей стороны расширяя торговлю, увеличивает доходы страны.

Блага, которые более всего нужны людям, привлекаемым и удерживаемым ими в данной стране, заключаются в товарных богатствах в ценах и в денежном изобилии.

Богатствами товарными мы считаем такие, которьи обмениваются на деньги в соответствии с ценами, которые конституируют их продажную ценность. Богатства являются продажными или товарными постольку, поскольку владельцы могут их продать и поскольку покупатели в них нуждаются. Поэтому не все блага представляют собой продажные богатства: воздух, которым мы дышим, воду, которую мы набираем в реке, и все подобные блага, или богатства, имеющиеся в изобилии и принадлежащие всем людям, не представляют собой предмета торговли, это блага, а не богатства 9.

Блага, владение которыми носит постоянный характер, как земельная собственность, редко рассматриваются как товарные богатства. Действительно, продукты земли, которые сами по себе продажны и которые устанавливают и регулируют ценность поместья, когда его продают, и даже продовольствие, необходимое людям, не могут считаться, если они и продажны, богатствами, приносящими прибыль, если их продажная цена не превышает затрат и трудов, идущих на их производство Поэтому нельзя смешивать все блага, нужные людям для их существования, для потребления и пользования, с богатствами продажными, которые дают выгоду благодаря их ценности в торговле.

Люди нуждаются в различных потребительных ценностях, и те из них, которые они имеют в большем количестве, чем им требуется, должны служить для приобретения таких благ, которых им не хватает и в которых они нуждаются. Поэтому люди желают иметь много таких богатств, которые можно обменивать на другие К ним относятся богатства продажные или товарные и деньги или денежные богатства: ведь обмен всех видов продажных богатств совершается при помощи денег, а деньги обмениваются на все виды богатств. Поэтому посредством денег люди могут, имея одно какое-либо

товарное богатство, приобрести любое иное на основе цены того и другого.

Цена предмета выражает продажную ценность (va- leur venale) товарных богатств. Не надо смешивать цену товарных богатств с их потребительной ценностью, потому что обе эти величины часто не имеют никакого отношения друг к другу. Потребительная ценность остается всегда одной и той же и всегда более или менее зависит от людей, от их потребностей и от желания пользоваться данным предметом. Цена же, напротив, изменчива и зависит от различных причин столь же непостоянных, сколь независимых от человеческой воли. Она не регулируется потребностями людей, но в то же время не является ценностью устанавливаемой произвольно или соглашениями между коммерсантами10.

Продажная цена бриллиантов, наименее полезных из всех товарных богатств, почти всегда на много превосходит продажную цену продуктов питания, за исключением случаев крайнего недостатка в последних.

Но при величайшей нужде в продовольственных товарах цена на них может повышаться беспредельно, и в этих условиях потребительная ценность случайно определяет их продажную цену. Я говорю — случайно, так как неурожай или вообще недостаток продуктов, вследствие которого повышается их цена, зависит от причин, не имеющих никакого отношения к потребительной ценности богатств. Итак, ценность всех богатств, которые считаются продажными, не определяется их ценой (ne consiste que dans le prix). Прибыль, получаемая при производстве этих богатств, не связана с их потребительной ценностью. Сетье пшеницы или кусок кружев одинаковой ценности представляют равное богатство для тех, кто их продает, и для тех, кто желает использовать их. Товарные богатства же потому являются богатствами, что их цена определяется разумом. Поэтому о богатстве народа и об его процветании надо судить по изобилию товарного продовольствия и по устойчивым высоким ценам на него.

Хотя ценность товарных богатств отнюдь не произвольна и не создается путем соглашения торговцев между собой, но государство все же может посредством своих губительных мероприятий вызвать большое и вредное расстройство цен. Особенно это возможно

в Государстве морском И торгбвом, nof-бму 4t6 прайй- тельство, не имея никакого влияния на другие торговые народы, может создать своими односторонними мерами такие цены, которые будут расходиться с ценами повсеместными и общими для всех других наций, свободно торгующих между собой. В результате понижаются доходы того государства, в котором торговля стеснена правительством. В то же время, как мы докажем, цены повсеместные и общие для всех торгующих наций очень мало подвержены изменениям, весьма устойчивы и выгодны для всех этих наций.

Цена товарных богатств регулирует обмен их в деньгах или на денежные богатства, которые поступают в обмен на всякого рода товарные богатства. Деньги представляют собой род богатства, эквивалентного при сделках продажной цене всех видов товарных богатств.

Деньги или золото и серебро, поскольку они служат деньгами, отнюдь не представляют сами по себе потребительских богатств. Ведь деньги являются, так сказать, только орудием торговли, которое не подвержено порче, не изнашивается, не ветшает, исполняя свое дело при покупках, которое спустя десять лет после тысячи и ста тысяч покупок продолжает существовать и остается по-прежнему полезным при покупках. Поэтому при непрерывных сделках с продажными богатствами может постоянно и неизменно служить очень небольшое количество денег. Чаще всего при продажах и покупках они служат лишь для обозначения цены товарных богатств и имеют в торговле только отвлеченное значение. Заменяющие их письменные обязательства более удобны. Они обслуж-ивают в письменных сношениях купцов непрерывные сделки в виде продаж и покупок товарных богатств без участия наличных денег, эквивалентных этим богатствам. Поэтому процветание государства не заключается в количестве его денег, а зависит от изобилия товарных богатств и от их хорошей цены.

Количество денег можно всегда восполнить, но нельзя возместить недостаточность товаров или их цен, которые создают основу богатств и их продажную цену. Всякий частный человек во Франции, имеющий 100 мюид вина, цена которого сейчас составляет 54 ливра за мюид, так же богат, как если бы он имел 100 марок

SДёнежйой формё; есЛи только бн зamp;хочет, то он сможет действительно получить эту сумму, равную продажной цене его вина. В торговом государстве всегда имеется достаточно денег для обмена товаров в соответствии с их ценами. Ведь сама цена товаров служит верным доказательством того, что их желают обменять на деньги, исходя из теперешней цены.

Если данная страна бедна, то не потому, как обычно говорят, что у нее мало денег, а потому, что у нее не хватает товарных богатств, или потому, что в этой стране их цена слишком низка. Ведь сельскохозяйственная страна может быть богата только при большом годовом производстве и при хороших ценах. Иначе говоря, ее богатство обеспечивается хорошей обработкой земли и обширной внешней торговлей продуктами собственного производства, которая не только дает возможность сбыта, но и поддерживает выгодные и устойчивые цены, опирающиеся на сделки торгующих народов. Государство достигает высокого уровня благосостояния не при помощи большого количества денег. Ведь государство, которое не имеет собственных рудников, может увеличить сумму своих денежных богатств, только продавая продукты своего земледелия за границу. Поэтому их изобилие и хорошие цены всегда составляют источник образования денежных масс, но деньги сами по себе без торговли остаются бесплодны. Они не могут увеличить богатства народа иначе, как путем выгодного обмена на товарные богатства, купленные за границей. Поэтому деньги не должны накапливаться в стране, так как это препятствует росту богатств, создаваемых торговлей.

Чрезмерное накопление денег в какой-либо стране не составляет богатства, которое может принести выгоды. Поэтому все нации пускают свои деньги в оборот в интересах взаимной торговли. Вся же масса денег распределяется между торговыми нациями в пропорции, соответствующей намерениям дельцов, которые считают, что задача торговли заключается в том, чтобы забирать друг у друга деньги. Купцы следуют совсем другой системе. Они всегда используют свои деньги на покупку товаров, которые они экспортируют и которые они привозят, зарабатывая в обоих случаях и, кроме того, на мореплавании.

Земледелец и фабрикант, продающие купцу, также заставляют деньги, получаемые от купца, приносить доход, так как с их помощью они восстанавливают товарную продукцию. Землевладелец употребляет деньги, получаемые от фермера, на покупку иностранных товаров, привезенных купцом, а этот передает их фермеру, продающему ему свои сельскохозяйственные продукты. Рабочие, оплачиваемые фабрикантом, земледельцем и всеми теми, кто их нанимает, тратят деньги на продукты питания и другие товары с целью их потребления. Деньги снова идут на обработку земли и на другие работы, где также совершается воспроизводство. Поэтому количество денег в стране должно приблизительно соответствовать количеству и цене ее товарных богатств. Но основа ее богатства не изменится от того, будет ли денег больше или меньше при наличии неизменного количества товарной массы.

Доходы государства зависят от цены производимых им сельскохозяйственных продуктов, а их цена устанавливается и регулируется посредством внешней торговли, так как в стране, не торгующей с другими странами, т. е. не имеющей экспорта и импорта, цена сельскохозяйственных продуктов ничем не регулируется и не подчинена никакому порядку; она неизбежно следует за сменой в стране недостатка в продуктах их изобилием, а государство страдает от обесценения продуктов и от их дороговизны, одинаково вредных и неизбежных.

Фундаментальная11 цена товаров зависит от затрат или от издержек, которые нужно сделать для их производства или приготовления; если они продаются по более низкой цене, чем себестоимость их производства, то получается убыток, если же они продаются по такой цене, которая дает достаточную прибыль, позволяющую продолжать или увеличивать производство, считается, что цена на них хороша. Если же при неурожае они достигают цены, обременительной для народа, то наступает дороговизна. Если бы цена намного превышала цену фундаментальную, но не была бы обременительна для народа, то ее можно было бы считать только высокой и очень выгодной. Так обстояло бы дело с высокой ценой на пшеницу в стране, где она всегда имелась бы в изобилии, где ее много продавали бы за

границу и где эта высокая цена на пшеницу давала бы большие доходы государю и землевладельцам и обеспечивала бы жителям заработки или прибыли, которые покрывали бы их повышенные расходы на пшеницу. Поэтому внешняя торговля может создать в стране высокие цены на пшеницу или на любой другой сельскохозяйственный продукт, которые не будут обременительны для населения и в то же время очень выгодны государству. Надо изучить все эти условия, прежде чем судить о том, хороши ли цены на сельскохозяйственные продукты нашего производства, не продаются ли они по слишком высокой цене и не нужно ли стремиться к их снижению.

Иначе обстоит дело, когда цены низки и длительно не превышают фундаментальных, потому что не может быть такого случая, чтобы они не были разорительны и не вынуждали прекратить производство того продукта, цена которого систематически стоит так низко. Поэтому никакое правительство не должно считаться с теми выгодами, которые по предрассудку приписываются ценам, в просторечии называемым дешевыми, так как они одновременно могут подрывать доходы государя и землевладельцев, заработки остальных жителей, рост населения и расширение производства в стране. Их вредное влияние можно наблюдать в наших провинциях, в которых сельскохозяйственные продукты обесценены; жизнь там дешева, но жалование так низко, люди так мало зарабатывают, что их труд не дает им никакого достатка; не привлекаемые заработком, они предаются лени и живут в бедности. Собственники земель получают такие маленькие доходы, что не могут производить необходимых затрат, чтобы улучшить свои угодья, чтобы дать работу и приличный заработок рабочим и ремесленникам. Последние покидают провинцию и идут в города, где жизнь дороже и заработки больше; поэтому страны, в которых продукты питания дороги, имеют более густое население, а люди в них более трудолюбивы и живут в большем довольстве, чем в странах, в которых продукты питания слишком дешевы. Потребности людей не ограничиваются одной только пищей, им нужна одежда, орудия труда и другие предметы, чтобы они могли жить в довольстве. Французы уезжают за море и селятся на острове Сен-

Доминго или Мартинике и т. д. не в поисках хлеба, их привлекают заработки, которые могли бы дать достаток.

Как мы уже говорили, в стране, которая ведет с другими народами двухстороннюю экспортную и импортную торговлю, ничем не затрудненную и совершенно свободную, цены не подвержены большим колебаниям. Объясняется это тем, что цены в таком государстве равны общим ценам, существующим в других странах. В этих случаях плохие или изобильные урожаи в указанной стране обычно не вызывают никакого изменения в ценах; ведь в один и тот же год в одних странах может быть хороший урожай, а в других — плохой, но благодаря свободной и незатрудненной торговле между этими странами те, у которых недостаток, снабжаются теми, у которых излишки, а затем, наоборот, первые будут снабжать вторых, когда те окажутся в нужде. При такой связи стран и последовательной смене у них изобилия голодом цены остаются на постоянном среднем уровне, который зависит от общих фундаментальных цен в этих странах, объединенных торговлей.

Голландцы и англичане, у которых торговля зерном свободна, не испытывают таких громадных колебаний в ценах зерна, каким мы подвержены во Франции 12, в которой экспорт и импорт зерна за границу запрещен. Наши урожаи, служащие только для прокормления собственного народа, оказываются то чрезмерными, то много ниже необходимого, и потому цены подвержены беспорядочным колебаниям между дороговизной и обесценением. Поэтому в стране, лишенной свободы или возможности вести экспортную и импортную торговлю, в цены на продукты питания не может быть внесено никакого порядка, и они лишаются всякой устойчивости. В урожайные годы земледелец теряет слишком много, а в неурожайные простонародье гибнет от голода и от эпидемических болезней, которые следуют за голоданием. Понятно, что сильные и частые колебания в ценах являются причиной пагубной бедности и сокращения населения.

Они не менее вредны для доходов государства: хотя может казаться, что при смене высоких цен ценами чрезмерно низким-и они уравновешивают друг друга и создают какую-то общую, на которой покоятся наши

доходы, но в действительности эта общая цена сама неблагоприятна для доходов с земель. Колебания цен и колебания урожаев при своем сочетании и уравновешивании создают для продавца общие цены гораздо более низкие, чем общие цены покупателя. Общая цена покупателя, который каждый год покупает одно и то же количество пшеницы для своего потребления, создается как результат колебаний цен на протяжении нескольких лет. Но общая цена продавца, который не собирает и не продает каждый год одно и то же количество пшеницы, создается как результат различных цен и неравных количеств пшеницы, проданных по разным ценам на протяжении ряда лет. Она отличается от цены покупателя, возникающей из покупки одинаковых количеств пшеницы на протяжении тех же лет. Но экспортная и импортная торговля исключает еоз можность больших колебаний в ценах, поэтому цена продажная оказывается в этом случае много ближе к цене покупной. Это будет видно из таблицы, дающей колебание цен на пшеницу во Франции в связи с качеством урожая, и из такой же таблицы, относящейся к Англии.

ПШЕНИЦА

Состояние цен иа пшеницу во Франции, где вывоз зерна запрещен

Общая фундаментальная цена 370 ливров расходов, распределенный между 25 сетье, дают 14 ливров

денье, которые представляют собой среднюю себестоимость (cout) каждого сетье для земледельца (см. статью «Фермеры»),

Общая покупная цена. Человек потребляет 3 сетье в год, т. е. 15 сетье в 5 лет, которые ему стоят 261 ливр, или три раза по 87 ливров, что, как показано выше, составляет себестоимость 5 сетье. Если 261 ливр разделить между 15 сетье, то получится 17 ливров 8 денье, составляющих цену одного сетье. Такова обычная общая цена во Франции с давних пор.

Общая продажная цена 387 ливров общих поступлений за 5 лет, разделенных между 25 сетье, дают 15 ливров 9 денье, а одна пятая этой суммы будет ценой сетье. Таким образом, общая цена продавца превосходит фундаментальную цену лишь на 13 денье, что составляет на арпан 3 ливра 8 денье. Она на 2 ливра

денье ниже цены покупателя, так что если бы в годы дороговизны цена на пшеницу была ниже, то земледелец всегда терял бы и посев пшеницы прекратился бы. Он не мог бы продолжаться без экспорта и при более обширных посевах, потому что если бы собиралось большое количество пшеницы, то общая продажная цена упала бы ниже фундаментальной и давала бы убыток, причем прекратилось бы также поступление доходов короля и народа.

Состояние цен на пшеницу в Англин, обусловленных ее экспортом

Общая фундаментальная цена. 370 ливров расходов, разделенным между 15 сетье, дают 14 ливров 16 денье, которые представляют собой среднюю себестоимость (cout) каждого сетье для земледельца.

Общая покупная цена. 3 сетье превращаются за

лет в 15 сетье, которые стоят 370 ливров. Сумма эта,

разделенная на 15, дает 18 ливров себестоимости (cout) одного сетье.

Общая продажная цена. 440 ливров общих поступлений за 5 лет, разделенных между 25 сетье, дают

ливров, 12 денье как цену сетье. Таким образом, общая цена продавца превосходит фундаментальную цену на 2 ливра 16 денье и лишь на 8 денье меньше общей покупной цены. В предшествовавшем случае за отсутствием экспорта продавец получал только 15 ливров 9 денье, так что его прибыль составляла всего 2 ливра

денье на один сетье. На арпан это дает 10 ливров 15 денье, что вместе с 3 ливрами 9 денье составляет

ливров 3 денье, причем покупатель не платит дороже за пшеницу.

Мы собираем ежегодно около 45 миллионов сетье, так что на своем урожае пшеницы мы теряем 100 миллионов, не считая выручки от продажи примерно 3 или

миллионов сетье, которые мы могли бы сбывать за границу [‡‡‡‡‡‡‡‡‡]. Но наш сбор пшеницы мог бы быть увеличен на 20 или 30 миллионов сетье. В результате воздействия одного лишь экспорта на состояние цен как самой пшеницы, так и разного другого зерна, которые последуют за пшеницей, увеличатся более чем на 150 миллионов доходы с земельной собственности, причем не возрастет ни цена пшеницы в стране, ни выручка от про- дажи того зерна, которое мы вывезем за границу[§§§§§§§§§].

Но экспорт дает еще то преимущество, что он препятствует возникновению чрезмерной дороговизны, которая разоряет народные низы и губит множество людей из-за голода и еще более из-за эпидемических болезней, следующих за ним. Могут возразить, что Англия, несмотря на удовлетворительный урожай, все же испытала дороговизну. Но это был исключительный случай для английского королевства, который не может быть приписан экспорту, так как именно экспорт всегда его предохранял от сильного повышения цен вследствие вызываемого им расширения земледелия. Вообще одного экспорта недостаточно для повышения цен на зерно, так как Англия вывозит не более одного миллиона сетье пшеницы в год, что не составляет и одной двадцатой ежегодного урожая. Поэтому ей надо было бы повысить цену пшеницы в соответствующей пропорции, что немыслимо. Так редко наблюдающаяся в стране дороговизна должна иметь какие-то особые причины, которые она не пожелала обнаружить.

О всех этих вопросах, относящихся к экономической политике, смотрите статьи: «Ферма», «Фермеры», «Зерно», «Налоги», «Проценты на деньги» и др.

Ценам на сельскохозяйственные продукты не уделялось достаточного внимания, между тем доходы могут быть правильно оценены лишь, исходя из цен на продукты, даваемые землей. Но сама по себе продукция не дает дохода: она действительно может быть очень большой и в то же время бездоходной. Если цена, по которой она продается, не превышает фундаментальной цены, т. е. себестоимости, то она вызывает убыток для земледельцев, так что она создает доход только в той степени, в которой цены превышают затраты или расходы, требуемые этой продукцией. Поэтому, чем выше цены, которые она может достичь благодаря торговле с заграницей, тем это выгоднее для государства, для собственников, для народа, тем больше они способствуют росту населения и благосостояния. Государству это выгодно, потому что благодаря росту цен увеличивается национальное богатство, собственникам — пото-

му что растут их доходы, народу — потому что возрастают затраты, благодаря которым получается зерно; с точки зрения роста населения это важно, потому что изобилие зерна привлекает людей и благоприятствует естественному его приросту, а в отношении благосостояния это существенно, потому что прибыли побуждают расширять производство. Но только цены, достигаемые вследствие торговли с заграницей, имеют решающее значение для национального богатства. Можно думать, что если бы какой-нибудь народ был так изолирован, что не имел бы никакого общения с другими народами и вел бы внутреннюю торговлю лишь в интересах собственного потребления, то он интересовался бы продуктами питания только с точки зрения своей потребности в них, а не их продажной ценой, так что низкая цена была бы очень желательна, потому что освобождала бы от тяжелого бремени лишних денег. Однако если бы этот воображаемый народ состоял, подобно другим, из людей разных категорий, имел бы в своей среде земледельцев, землевладельцев, государя, правительство и представителей разных доходных профессий, то оказалось бы, что государю, как и землевладельцам, нужны доходы, тем, кто участвует в управлении,— жалование, представителям разных профессий и рабочим, которых нанимает земледелец, — заработки. Итак, годовой доход этого народа должен был бы распределяться так же, как у всех других народов, между этими категориями людей, посредством купли и продажи в соответствии с продажными ценами годовой продукции и физического труда. Как и повсюду, здесь были бы годы хороших урожаев и годы недорода, что вызывало бы сильные колебания в ценах. Поэтому для такой нации продажная цена товарных богатств была бы почти столь же существенна, как и для других.

Но когда нация должна защищаться от своих соседей с помощью денежных богатств, то ее продукция становится для нее драгоценной в той мере, в какой она может стать источником этих богатств; я говорю — в той мере, в какой она может стать источником богатств, а не в какой она действительно им становится. Эти два условия надо различать, чтобы создать себе правильное представление о богатствам государства. Если какой-нибудь товар может доставить 100

SKto, TO этбго Достаточно, чтобы он сам Считался равным этим 100 реальным экю. В этом смысле все богатства представляют собой действительные денежные богатства в соответствии со своей ценой, даже когда они вовсе еще не обращены в деньги. Поэтому богатства нации, торгующей с заграницей, состоят как из богатств денежных, так и из богатств реальных, оцениваемых в соответствии с их ценой за границей.

Таким образом, нация, которая имела бы сельскохозяйственные продукты ценностью в два миллиарда, но не имела бы денег, была бы столь же богата, как другой народ, который имел бы на два миллиарда денег, но не имел бы сельскохозяйственных продуктов.

Но для наличия таких продажных богатств необходима двухсторонняя внешняя торговля. Если бы два торгующие друг с другом народа не имели никаких сношений или никакой торговли с заграницей, то один из них не мог бы получить деньги за свои продукты, а другой не имел бы возможности истратить свои деньги на удовлетворение своих потребностей. Поэтому они оба будут одинаково нуждаться во внешней торговле — один для того, чтобы затратить свои денежные богатства, эквивалентные продуктам, а другой, чтобы обеспечить своим продуктам такую цену, которая сделает их эквивалентными денежным богатствам.

Однако о своих богатствах надо судить не по количеству денег, извлекаемых из-за границы путем продажи продуктов, а по цене на эти продукты, установленной посредством постоянной двухсторонней торговли, свободной у обоих народов. Если бы вы вывозили в год всего только 100 сетье пшеницы, не имея возможности продавать больше, то общая цена пшеницы, существующая у торгующих наций, будет иметь такую же силу для вас, как если бы вы продавали 10 миллионов сетье. Эта общая цена создается таким же образом, как уровень воды в сообщающихся водоемах: если на протяжении какого-либо времени океан не получает воды из Средиземного моря, а последнее не получает ее из океана, то уровень воды в обоих этих водоемах будет все же одинаков, потому что он обеспечивается сообщением их между собой. Так же обстоит дело с равенстзом цен у торгующих народов: оно устанавливается и неизменно сохраняется благодаря

Постоянной связи в виДе Двухсторонней торговли. Поэтому, если вы в этом году не продадите пшеницы своим соседям, а они также не продадут вам, потому что вы имеете ее столько, сколько вам требуется для вашего потребления, но не больше, то цена ее все же будет у вас не ниже и не выше, чем у соседей. Потому что если бы цена вашей пшеницы оказалась ниже, то при свободе внешней торговли вы стали бы ее вывозить и тогда цена в вашей стране уравнялась бы с ценой, по которой вы продавали ее за границей. В этом заключается преимущество свободы двухсторонней внешней торговли: она позволяет вам всегда пользоваться общими ценами на любой продукт, даже когда вы не имеете возможности продавать его или покупать. Эта общая цена создает реальную и относительную по связи с соседями продажную цену ваших продуктов, а эта относительная продажная цена создает ваши реальные богатства. Всякая же цена, относящаяся только к внутренней торговле страны, не могла бы сама по себе сделать эту нацию ни более богатой, ни более бедной, но в меру своей беспорядочности и неустойчивости могла бы разрушить экономический порядок для частных лиц, администрацию и сельское хозяйство. Поэтому продажная ценность товаров реализуется только при посредстве общей и устойчивой цены, действующей у торгующих наций, ибо каждая торговая нация может действительно продать их за границу по этой цене. И тогда самой богатой нацией окажется та, которая обладает самыми обширными и плодородными земельными площадями.

Если благодаря внешней торговле товары становятся богатствами, эквивалентными деньгам, а деньги— богатством, эквивалентным товаром, то никакого смысла не имеют 'сетования, что покупаемый за границей товар лишает нас наших денег. Подобные жалобы тем более лишены всякого содержания, что внешняя торговля почти всегда происходит в виде взаимных покупок друг у друга и что вообще эта внешняя торговля происходит у наций в виде взаимной продажи товаров. Нет никакого смысла в изучении баланса внешней торговли для суждения об ее выгодности. Если одна сторона приобрела больше денег, то другая купила больше товаров. Которая из них стала богаче?

К тому же торговый баланс не показывает прибыли, полученные одной стороной на своих деньгах, а другой — на товарах.

Но мы очень хорошо знаем, что без двухсторонней торговли сельскохозяйственные продукты не имели бы в данной стране устойчивой продажной ценности, что внутренние цены в ней были бы беспорядочны и неустойчивы, так как зависели бы от смены урожайных лет недородами, и что, кроме того, общая цена, вытекающая из этих колебаний, очень неблагоприятна для национальных доходов. Поэтому морская держаза, пренебрегающая вывозной торговлей сельскохозяйственными продуктами собственного производства, наносит огромный ущерб росту своих богатств и своего населения, а также своему могуществу.