5.6. Третья общеевропейская волна роста населения и действие второго закона резервуара на примере Нидерландов

Упадок торговли и промышленности неизбежно должен был сказаться на городах. Численность городского населения Республики впервые за несколько столетий не только перестала расти, но и существенно снизилась. Население тридцати крупнейших голландских городов сократилось с 36,3 % от общей численности населения в 1730 г. до 32,8% в 1755 г. [168, с. 96]

В чем же была причина столь глубокого упадка? Едва ли его можно назвать случайным. За сто пятьдесят лет гегемонии голландцев в мировой торговле неоднократно обстоятельства препятствовали налаженному процессу торговли с тем или иным регионом. Но предприимчивость голландских купцов, словно река, которую пытаются перегородить, всегда находила себе путь и нередко даже возникающие препятствия лишь способствовали 158 более бурному расцвету голландской торговли.

Ничего удивительного нет в том, что именно в это время эти страны начинают активно развиваться - многие европейские резервуары начинают заполняться. Товары, которые ранее перевозились на голландских судах, теперь привозятся из-за моря в ту или страну на кораблях этой страны. Многие товары элитной торговли, производившиеся голландцами, начинают производиться в странах, в которые ранее голландцы эти товары экспортировали.

Заполнение резервуаров во многих странах Европы в это время способствовало тому, что торговля практически всех европейских стран в это время испытывала настоящий бум: рост составил от полутора до пяти раз. Особенно показательно, что торговля Амстердама в это время не увеличивалась. Это яркий пример того, как действует второе правило резервуара. Ведь меркантилистские меры принимаются для того, чтобы защитить свою промышленность от конкуренции иностранных товаров или услуг. Но смысл принимать такие меры есть только тогда, когда производство этих товаров и услуг уже существует, хотя и остается пока конкурентно более слабым. В противном случае запретительные меры долго не продержаться, так как граждане данной страны просто лишаться нужных им товаров и услуг, что неизбежно вызовет их недовольство.

То, что причиной упадка голландской экономики была именно конкуренция более емких резервуаров подтверждает целый ряд примеров. Так, льноткацкая промышленность Твенте в Ове- рэйселе процветала в последней четверти XVII в. и в первых десятилетиях XVIII в. Но в 1720-х гг. эта промышленность начинает сокращаться и оправилась только временно во время войны за Австрийское наследство. Причиной этого была в том, что в ходе войны сильно пострадала льноткацкая промышленность Силезии. После того как война закончилась, льноткацкая промышленность Твенте пришла в упадок.

Аналогичным образом отразилась война за Австрийское наследство на голландской торговле товарами элитной торговли и судостроении. В ходе войны голландские купцы перевозили много продукции из колоний Франции и вследствие этого, в частности, голландское кораблестроение несколько оживилось. Восстановление нормального движения французских кораблей привело к резкому сокращению количества в Голландии строящихся кораблей [150, с. 1002]. Эти примеры доказывают, что голландская промышленность и торговля просто не выдерживала конкуренции. Причина этого состояла в действии второго закона резерауара. Пока не наполнились более емкие резервуары их развитие происходило очень медленно. Голландские купцы были вне конкуренции в данной стране просто потому, что с ними никто и не конкурировал в производстве определенных товаров или торговле ими. Обычно это были товары элитной торговли, так как производство таких товаров требует большей специализации и больших навыков, чем производство товаров широкого повседневного спроса, то есть реальной торговли.

Вспомним, что не так уж давно именно голландская экономика не боялась никакой конкуренции и легко побеждала в конкурентной борьбе даже жителей Англии, будущей «мастерской мира». Причина этого состояла в том, что население Англии в то время только в 2-3 раза превосходило население Нидерландов, а вот разница в уровне развития и высоте критического коэффици-. ента была значительна.

Интересным примером того, как реагировала голландская экономика на вдруг возникшую конкуренцию является история голландского рыбопромысла. С начала XV в. голландский промысел сельди доминировал в лове сельди в Северной Европе. Но с начала восемнадцатого столетия ситуация радикально изменилась. Другие страны северной Европы, особенно Швеция, Дания и Норвегия составили голландской сельди жестокую конкуренцию. За несколько лет голландский флот, занятый ловом сельди, уменьшился с около 225 судов до 140 и ежегодный улов насчитывал менее трети нормального годового улова в середине XVII в. [169, с.128]. Разумеется причина столь драматического изменения состояла не в том, что шведские, датские или норвежские рыбаки не ловили сельдь до начала восемнадцатого столетия. Конечно, ловили. Но коренным образом изменилась ситуация в этих странах, а именно вырос критический коэффициент, что привело к увеличению людей, занятых ловом сельди и заставило рыбаков не просто ловить рыбу преимущественно для собственного потребления, но существенно увеличивать объемы лова и выходить с ней на рынок.

Итак, внешние условия развития для Нидерландов в XVIII в. изменились радикально и самым неблагоприятным образом. Страна должна была перейти на внутренние условия развития, которые были недостаточны для содержания выросшего уровня потребностей населения. Хроническая безработица охватила практически все промышленные города Нидерландов. Например, в сукноделии Лейдена, которое работало на экспорт, конкуренция со стороны бурно развивающихся новых текстильных центров привела к тому, что общее количество занятых рабочих упало с около 36000 человек в 1680-х гг. до 17000 человек в 1752 г. [150, с. 1009]. В Гарлеме между 1710 г. и 1750 г. приблизительно 9000 ткачей остались без работы. [170, с.245]. Согласно закону сечения конуса, выросший уровень потребления населения в этом случае, должен был способствовать тому, что критический коэффициент оказался очень высоким.

Действительно, голландские рабочие активно пытались удержать высокий уровень потребления который до начала упадка был значительно выше чем в других странах Европы. В условиях начавшегося кризиса предприниматели, естественно, старались повысить конкурентоспособность своей продукции за счет снижения зарплаты рабочим. Рабочие же в ответ организовывали и проводили многочисленные акции и забастовки, которые часто имели совершенно современный характер [105, с. 1014].

Социальное напряжение в стране привело к бурным событиям 1747-1751 гг. Поводом для взрыва народного недовольства послужила операция небольшой французской армии, которая была послана во Фландрию скорее для проведения демонстрации в предупреждение нидерландского правительства, чем для серьезного вторжения. Выступления недовольства начались в городах Зеландии, потом Голландии и позднее распространились на другие провинции Нидерландов. Горожане и городская милиция вместе с прибывшими в города моряками и крестьянами проводили мощные демонстрации и требовали восстановления штат- галдерата. Есть основания полагать, что требование изменения системы власти в Республике было для широких народных масс только поводом для выражения недовольства существующим порядком вещей, как, например во время Революции массы протестовали против католицизма в поддержку Реформации. Именно поэтому приход к власти Вильяма IV в качестве штатгальтера вовсе не привел к успокоению народного недовольства. Разъяренные толпы нападали на конторы и дома сборщиков налогов. Кое-где городские власти были вынуждены приостановить сбор акцизов и муниципальных налогов. Кроме того, что является показательным, в Амстердаме толпа начала атаковать не только дома сборщиков налогов, но и просто богатых людей. Эти факты еще раз подтверждают, что социальное напряжение в то время в Нидерландах было очень высоким.

Снять это напряжение в определенной степени помогала эмиграция. Благодаря высокой квалификации голландских работников, их охотно принимали во многих странах Европы. Много высококвалифицированных ремесленников эмигрировало в Великобританию, Пруссию, Россию, Швецию. Голландские кораблестроители и плотники пользовались высоким спросом во всей Европе [150, с. 1013]. Менее квалифицированные голландцы эмигрировали в Новый свет. Любопытным примером одновременно эмиграции и конкурентной борьбы является реакция голландской табачной промышленности на меркантилистские меры европейских стран. Запрет Швеции на импорт переработанного табака привел к переезду целых фабрик, со всеми работниками и оборудованием, в Стокгольм. Этот пример позволяет проследить некоторые аспекты действия второго закона резервуара. Нидерланды теряли и квалифицированных работников и предприятия, в то время, как их конкуренты получали и то и другое.

Показательно, что сельское хозяйство Нидерландов, которое были в глубоком кризисе с 1660-х гг. начала выбираться из депрессии и развиваться [150, с. 1004]. При этом, как и следовало ожидать производство технических культур таких как табак, лен, конопля испытывало сильное сокращение. Это не удивительно, так продукция переработки этих товаров шла преимущественно на экспорт. Только тогда, когда внешние условия позволяли, производство этой сельскохозяйственной продукции увеличивалось. Так было, например, во время войны Америки за независимость когда в Нидерландах возросло производство табака. Но в целом «постоянное увеличение активности и объемов производства в голландском сельском хозяйстве было ограничено основными продуктами питания, такими как рожь и картофель» [150, с. 1005]. Причина этих явлений в голландском сельском хозяйстве состояла в том, что на внешнем рынке продукция голландской промышленности не выдерживала конкуренции, что вело, в частности, к снижению импорта балтийского зерна. Уровень же потребления оставался достаточно высоким и потребность в продуктах питания для голландского населения должна была покрываться за счет внутренних возможностей. Именно не- обходимость компенсации уменьшения импорта продовольствия ускорило выход голландского сельского хозяйства из глубокого кризиса. Неудивительно, что застой в осушении земель, который продолжался с 1670-х гг. сменился к середине XVIII в. некоторыми положительными сдвигами, хотя по-настоящему осушительные работы возобновились только после 1850 г., то есть после того как началась новая волна роста населения.

Если мы сравним общую картину упадка голландской экономики в середине XVIII в. с упадком, который пережила Италия в XVI-XVII вв., то увидим очень много общего. На сходство развития Италии и Нидерландов уже не раз обращалось внимание. Действительно, обе страны пережили взлет, обусловленный внешними возможностями за счет элитной торговли. Этот взлет на фоне медленного развития окружающих стран особенно контрастно выделялся яркими достижениями в области искусства, науки и техники. Потом обе страны пережили стремительный упадок, в то время как соседние страны продолжили поступательное движение вперед. В обеих странах наблюдалось разрушение ранее процветавшей промышленности и торговли, снижение численности населения, деградация городов, при некотором оживлении сельского хозяйства. Потом обе страны погрузились в стационарное состояние, рост населения и развитие почти остановились на столетие - полтора.

Обе эти страны представляют прекрасный пример действия второго закона резервуара. Будучи небольшими, но достаточно емкими резервуарами, они быстро наполнились и, используя свое выгодное для элитной торговли географическое положение, перешли на внешние возможности в своем развитии. В это время их соседи еще находились в стадии заполнения резервуара и существенно отставали в развитии. Именно поэтому и Италия и Нидерланды, каждая страна в свое время, практически монопольно господствовали на Европейском рынке.

Но действие второго закона резервуара неумолимо привело к тому, что резервуары соседних стран начали тоже заполняться. Причем в конце XV в. центр экономического развития переместился из северного Средиземноморья на северо-запад Европы. Именно тут находились значительно более емкие резервуары - Парижский бассейн, юго-восточная Англия и Нидерланды, кото- 164 рые к этому времени накопили в себе значительные массы населения. От этого перемещения Италия проиграла, а Нидерланды выиграли. Исключительно высокий достигнутый тут уровень развития плюс очень выгодное географическое положение позволили Республике Соединенных Провинций стать самой передовой страной Европы и мира. Но не некими исключительными качествами жителей Нидерландов было обусловлено это доминирование, а тем, что соседние более емкие резервуары были еще не заполнены. Когда же эти резервуары начали заполняться - в первую очередь английский, затем французский, стран Скандинавии и некоторых государств Германии, Голландия утратила свое исключительное положение и не смогла выдерживать конкуренцию своих многочисленных соперников. Так же как и Италия, Голландия погрузилась в стационарное состояние. Достигнутый населением уровень развития, в общем, сохранился, но дальнейшего его роста не было, пока не началась новая волна роста населения. Поскольку Голландия значительно позже погрузилась в стационарное состояние, то успела продвинуться в своем развитии дальше, чем Италия. Даже находясь в стационарном состоянии, в условиях когда почти вся ориентированная на экспорт индустрия оказалась свернутой, Нидерланды удерживали достигнутый уровень развития. «Все же стабильность и устойчивость голландского общества остались большей частью ненарушенными, также как и традиционные связи социального устройства, образование, благотворительность и церковная жизнь» [150, с. 1126].

Иностранцы, которые посещали Нидерланды, и в период упадка удивлялись тому, что по сравнению с их родными странами тут уровень преступности значительно ниже и улицы городов чисты и безопасны. Один англичанин в 1800 г. писал из Республики, что ее государственное устройство нужно уважать за его эффективность в частных и домашних установлениях жизни и что условия жизни слуг в целом в Соединенных провинциях являются превосходными по сравнению с теми в которых живет этот класс в Англии [171, с.200]. Несколько лет позднее итальянский представитель Маттео Гальди, который знал Нидерланды очень хорошо, полагал, что Республика является моделью чело- веческого прогресса и порядка, образцом для всей Европы [172, сс. 69, 70, 258, 273].