Примечание к VII принципу (Имущества, поступающие в обращение.)

Под имуществами, поступающими в обращение, не следует понимать лишь те имущества, которые при употреблении уничтожаются, но также имущества бесплодные или праздные (fortune steriles on oisives), которые делаются активными, когда употребляются, например, для образования затрат в крупных земледельческих предприятиях, в торговле и производительных мануфактурах или же затрачиваются на улучшение земельных участков, доходы с которых ежегодно поступают в обращение.

тельным, хорошо помещенным ИМуЩествам государство получает устойчивость и становится обладателем больших богатств, которые обеспечивают ежегодное образование новых значительных богатств, безбедное содержание населения, благоденствие государства и могущество государя. Но не следует думать того же ни о денежных состояниях, образовавшихся вследствие отдачи денег в рост и основывающихся не на производительном фонде, ни о тех состояниях, которые идут на бесполезные траты, покупку привилегий и т. п. Бесплодное обращение этих капиталов далеко не препятствует им быть разорительными и тягостными для народа.

Примечание к VIII принципу

(Бесплодные издержки следует предоставить самим себе.)

Для нации труд, занятый в ремеслах и промышленности, является объектом, вызывающим расходы, а не источником дохода. Продажа ремесленных и мануфактурных произведений за границу прибыльна лишь тем странам, где произведения эти дешевы вследствие низкой цены съестных припасов, служащих для продовольствия рабочих, условие, крайне убыточное для продукта земельных имуществ и не долженствующее поэтому существовать в государствах, установивших свободную и общедоступную внешнюю торговлю; последняя и без того поддерживает сбыт и цену произведений земли и уничтожает, к счастью, ту малую прибыль, какую можно было бы извлечь из внешней торговли произведениями ручного труда и которая покоится исключительно на потере, причиняемой дешевизной сырья.

Существуют бедные королевства, где большинство чрезмерно распространившихся мануфактур, производящих предметы роскоши, поддерживается исключительными привилегиями и запрещениями употреблять

иные товары, производимые ручным трудом, что под- вергает народ излишним переплатам. Эти запрещения, всегда вредные для народа, еще более убыточны, когда дух монополии и заблуждения, породивший их, распространяется на земледелие и торговлю сырьем, где для умножения богатств страны безусловно необходима самая сильная конкуренция.

Мы не будем говорить здесь о перевозочной торговле, выпадающей на долю маленьких морских государств. Великое обширное государство не должно бросать земледелия для того, чтобы сделаться перевозчиком. Никогда не следует забывать, как один министр прошлого века, ослепленный успехом голландской торговли и блеском мануфактур, произведений роскоши, вовлек свое отечество в такое безумие, что только и говорили что о торговле и деньгах, не думая ни о настоящем назначении денег, ни о настоящей торговле нации.

Этот министр, столь почтенный по своим благим намерениям, но чересчур приверженный к своим идеям, вздумал добыть богатства с помощью ручного труда в ущерб истинному источнику богатств, чем извратил весь экономический строй земледельческой нации. Внешняя торговля хлебом была приостановлена, дабы фабрикант мог воспользоваться низкими ценами на хлеб, сбыт ржи внутри королевства подвергся произвольной регламентации, которая прекратила торговлю между провинциями. Городские магистраты, желая оказать покровительство промышленности и обеспечить себе дешевый хлеб, разорили благодаря этим ложным расчетам свои города и провинции, ухудшая постепенно земледельческую культуру последних; все клонилось к уничтожению доходов с земельных имуществ, мануфактур, торговли и промышленности, каковые отрасли хозяйства могут вестись в земледельческой стране лишь при наличности продуктов земли, так как излишек их обусловливает возможность вывозной торговли; из этих же самых продуктов оплачиваются доходы собственников и заработная плата людей, занятых в прибыльных занятиях.

Люди и деньги отвратились от земледелия и обратились к мануфактурам по обработке шелка, хлопка и

иностранной шерсти в ущерб мануфактурам, обрабатывавшим туземную шерсть и продукты скотоводства. Стали поощрять роскошь, и она быстро развилась. Администрация провинций, поглощенная государственными нуждами, не гарантировала более обитателям деревни спокойного и открытого пользования богатствами, необходимыми для ежегодного воспроизводства новых богатств, а это повлекло за собою дробление земель на мелкие участки, оставление их под паром и окончательное их обесценение. Доходы землевладельцев были принесены в явную жертву меркантильной торговле, которая не могла быть привлечена к уплате налога. Упавшему и обремененному земледелию, казалось, нельзя было и помочь; подобное безнадеж«ое состояние распространялось мало-помалу на людей, средства питания, торговлю сырьем; оно усиливалось еще благодаря издержкам по взиманию налогов и грабительским налогам, падавшим на воспроизводство, пока не сделалось объектом финансовой системы, обогатившей столицу наследием провинций. Спекуляция деньгами, отдаваемыми под проценты, образовала главный вид доходов, покоившихся на деньгах и получавшихся с денег и бывших для нации лишь воображаемыми доходами, которые ускользали от налога и подтачивали государство. Эти доходы, покоившиеся на деньгах и призрачном благосостоянии, поддерживавшиеся блеском гибельной роскоши, ложились на простой народ и все более и более уменьшали воспроизводство настоящих богатств и денежный фонд нации. Увы! Причины этого всеобщего неустройства, игнорировались, к сожалению, слишком долго. Но теперь правительство придерживается более верных принципов, оно знает ресурсы королевства и средства для их восстановления.

Примечание к принципу IX

(Не следует поощрять наплыва денег и людей в мануфактуры и торговлю произведениями роскоши в ущерб труду и издержкам, затрачиваемым на земледелие.)

Следует устраивать мануфактуры для таких лишь произведений, сырой материал для которых производится в стране и которые можно фабриковать поэтому

с меньшими издержками, чем в других странах; следует также покупать за границей те произведения ручного труда, которые продаются там по более дешевой цене, Чем в какую обходились бы стране, если бы она производила их сама.

Примечание к тому же принципу

(Прежде всего королевство должно быть населено богатыми земледельцами.)

Английский городок Goodmanschester прославился в истории тем, что сопровождал своего короля самым почетным кортежем, состоявшим из ста восьмидесяти плугов. Нашим горожанам, привыкшим к мишурному блеску, это великолепие должно показаться довольно жалким. Существуют еще бестолковые и пустые люди, которые не знают, что одни только богатые земледельцы и богатые торговцы, занятые торговлей продуктами земледелия, оживляют торговлю, все исполняют, всем повелевают и управляют, будучи сами вполне независимы; это они обеспечивают доходы нации; они же после собственников, составляющих родовую, должностную и умственную аристократию, образуют класс граждан наиболее почетный, достойный и значительный в государстве. Однако этих самых почетных обитателей деревни, этих господ, патриархов и крупных сельских хозяев, которых буржуа знают лишь под презрительной кличкой пейзанов, хотят лишить даже школьных учителей, которые обучают этих почтенных людей читать, писать, приводить в строгий порядок свои дела и расширяют их сведения относительно разных сторон их положения.

Зто обучение, говорят буржуа, делает их пустымй сутягами; следует ли допускать юридическую защиту по отношению к людям, возящимся с землей, осмеливающимся нахально сопротивляться тем, которые по достоинству своего пребывания в городе должны бы пользоваться особенным уважением и почетом со стороны жителей деревень. Таковы смешные и пустые претензии горожанина, этого наемника, оплачиваемого богатствами деревни.

Из всех способов приобретения нет более хорошего, выгодного, приятного и более достойного свободного человека, чем занятие ЗЕМЛЕДЕЛИЕМ... По моему мнению, нет более счастливого занятия, чем земледелие; и не только по той пользе, какую приносит оно человеческому роду, но также и по тому довольству, удовлетворению и обилию всех произведений, необходимых не только для существования человека, но и для почитания богов.

Примечание к принципу XII

(Следует привлекать богатства в деревни, для того чтобы развить крупное и вытеснить мелкое землевладение.)

При крупном землевладении один человек, управляя плугом, в который запряжены лошади, выполняет то же самое количество работы, что и шесть человек при трех плугах, влекомых быками. В этом последнем случае вследствие отсутствия первоначальных затрат, необходимых для устройства крупного хозяйства, годичные затраты слишком велики сравнительно с чистым продуктом, равняющимся почти нулю, и количеством употребляемой непроизводительно земли, в десять или двенадцать раз более, чем в первом случае. Собственники не находят фермеров, способных произвести нужные для хорошей обработки затраты; отсутствие затрат влечет за собой крайне убыточное истощение земли; сено, доставляемое лугами, потребляется быками земледельца во время зимы; летом же им предоставляется для пастбища часть поля; чистый продукт жатвы до того ничтожен, что достаточно малейшего налога, чтобы совершенно отказаться от обработки земли, что случается вскоре само собой вследствие бедности жителей. Говорят, что существует бедная нация, три четверти терри-

'тории которой очутилось под мелким земледелием, причем около трети годных к обработке земель утратило всякую ценность. Но правительство стремится остановить ход этого упадка и принять меры для его устранения.

Примечание к принципу ХШ (Отнюдь не следует поощрять монополии в культуре полей; каждому должна быть предоставлена свобода возделывать на своем поле такие произведения, какие он найдет нужным.)

Одно время во Франции было распространено мнение, что достаточно стеснить разведение винограда для того, чтобы культура хлеба расширилась; это имело место, когда внешняя торговля хлебом была запрещена, когда даже сообщение между провинциями королевства с целью торговли зерновыми хлебами было затруднено; когда вследствие ограничения культуры хлеба внутренним рынком каждой провинции большая часть земель была заброшена и когда количество этих земель вследствие уничтожения винограда увеличивалось все более и более. Удаленные от столицы провинции были вынуждены тем не менее делать представления с целью протестовать против расширения культуры зерновых хлебов, которая за отсутствием сбыта не приносила в их краях никакого дохода, разоряя лишь собственников и фермеров и не принося того налога, которым были обременены земли. Так что все было направлено к уничтожению двух главных культур королевства и к все большему и большему обесценению земельных участков, одна часть землевладельцев пользовалась исключительными привилегиями в определенной культуре в ущерб другой части; жалкие результаты запрещений и ограничений торговли сырыми продуктами в королевстве, в котором провинции сообщаются реками и морями, а столица и все прочие города легко могут быть снабжены произведениями изо всех частей территории и где удобства вы воза обеспечивают сбыт излишка.

Культура винограда является наиболее выгодной культурой во французском королевстве, так как чистый продукт с десятины винограда средним числом в три раза превосходит чистый продукт с десятины наиболее

плодородной земли, засеянной зерновым хлебом. Кроме того, следует заметить, что издержки, включенные в общее количество продуктов, доставляемых той и другой культурой, более производительны в культуре винограда, чем в культуре хлеба, так как издержки первой культуры, кроме прибыли, доставляют гораздо более заработной платы для людей; расходы же на подпорки и бочки содействуют сбыту леса, а люди, занятые в виноградниках, свободны во время жатвы и представляют поэтому большое подспорье для земледельцев во время уборки зерновых хлебов. Кроме того, только что упомянутый класс людей, труд коих оплачивается землей, становясь очень многочисленным, увеличивает сбыт хлеба и вина и по мере расширения культуры поддерживает продажную ценность этих продуктов; с расширением же культуры увеличиваются и богатства, так как умножение богатств увеличивает численность всех общественных классов нации, а увеличение населения поддерживает в свою очередь наиболее совершенно продажную цену продуктов культуры.

Следует обратить внимание на то, что удобства внешней торговли сырьем, свободным от обременительных налогов, представляют большие выгоды для нации, владеющей обширной территорией, на которой она может разнообразить культуру для получения разнородных продуктов высокой ценности, в особенности же тех продуктов, которые не могут быть производимы в соседних странах. Продажа вина и водок за границу является для нас привилегированной торговлей, которой мы обязаны нашему климату и почве и которая в особенности должна поощряться правительством; поэтому ее не следует подвергать тяжелому обложению, отзывающемуся вредно и на взимании самого налога и на сбыте продуктов, служащих предметом большой внешней торговли, способной поддержать могущество королевства; налог должен просто и прямо падать на почву, производящую эти богатства, и при уравнивании общего обложения нужно щадить те продукты, сбыт коих за границу следует поощрять соответствующей ценой, так как за уме ренность налога, падающего на эти продукты, государство будет вознаграждено в этом случае выгодным влиянием рассматриваемой торговли на все прочие источники богатств государства.

(После затрат на культуру доходы и налог являются богатствами первого порядка, обеспечивающими благоденствие нации.)

В чем заключается благоденствие земледельческой нации? — В крупных затратах, делаемых на воспроизводство и возрастание доходов и налога; в свободной и общедоступной внутренней и внешней торговле; в пользовании богатствами, производимыми ежегодно землей, в крупных денежных уплатах дохода и налога. Изобилие произведений получается при посредстве крупных затрат; потребление и торговля поддерживают сбыт и продажную цену произведений; продажная цена есть мерило богатств нации; богатства определяют размер, в каком может взиматься налог, доставляют деньги, которыми они оплачиваются; последние должны циркулировать в торговле, отнюдь не накопляясь в странах в ущерб пользе и потреблению годичной продукции, которая с помощью воспроизводства и взаимной торговли должна обеспечить беспрерывное существование настоящих богатств.

Чеканеная монета представляет из себя богатство, оплачиваемое другими богатствами и являющееся для наций не чем иным, как посредствующим знаком между покупками и продажами; будучи удерживаемо вне обращения и не обмениваясь на другие богатства, это богатство нисколько не содействует постоянному воспроизводству богатств государства, так что, чем более накопляется монеты, тем больших богатств она стоит, тем больше богатств извлекает она из воспроизводства и тем скорее разоряет нацию. Деньги, стало быть, представляют из себя действительное и полезное для государства богатство лишь в том случае, если постоянно обмениваются на другие богатства. Монета сама по себе есть не что иное, как бесплодное богатство, полезное благодаря лишь тому, что служит для продаж и покупок, для уплаты доходов и налогов, вызывающих ее циркуляцию, так что одни и те же деньги беспрестанно употребляются то для производства этих платежей, то для обращения в торговле.

Точно так же и денежные запасы земледельческой нации должны равняться приблизительно чистому про

дукту, или годовому доходу, с земельных участков, так как в этой пропорции их оказалось бы более чем достаточно для употребления нации, большее количество монеты не было бы полезным богатством для государства. Хотя налог и уплачивается деньгами, но доставляют его не деньги, а ежегодно воспроизводящиеся богатства; в этих-то возрождающихся богатствах, а отнюдь не в денежных запасах, как думают обыкновенно, состоит благоденствие и сила государства. Последовательное возобновление этих богатств невозможно заменить денежными запасами, «о последние легко заменяются в торговле письменными обязательствами, посылаемыми за границу и гарантируемыми богатствами нации. Алчность к деньгам есть одна из сильных страстей, свойственных частным людям; каждый желает иметь богатства, представляющие собой другие богатства. Но эта алчность, отвлекающая деньги от их назначения, не должна быть страстью государства. Большое количество денег желательно в государстве лишь тогда, когда оно пропорционально доходу и является вследствие этого признаком постоянно возобновляемого большего богатства, пользование которым действительно и вполне обеспечено. Таково именно было при Карле V, прозванном Мудрым, изобилие денег, которое явилось следствием изобилия других богатств королевства. Об этом можно судить уже по тем богатствам, которые подробно перечислены в длинном инвентаре этого государя, не упоминая об остатке в 17 миллионов (около 300 миллионов на наши деньги), найденных в его сундуках. Эти громадные богатства тем более замечательны, что бюджет французских королей не достигал тогда и одной трети нынешнего бюджета.

Итак, деньги не представляют из себя настоящего национального богатства, которое беспрестанно потреблялось бы и (воспроизводилось: деньги не порождают денег. Правда, хорошо помещенный экю может породить два экю, но это благодаря лишь тому, что умножилось производство, а не деньги; последние, стало быть, не должны пребывать в бесплодных руках. Поэтому для государства не все равно, как думают некоторые, переходят ли деньги в карман Петра или Павла, так как существенно, чтобы деньги не выходили из рук того, кто употребляет их с пользой для государства. Строго

говоря, деньги, получающие в государстве подобное назначение, не имеют собственника; они принадлежат потребностям государства, которые вызывают их циркуляцию для воспроизводства богатств, поддерживающих существование нации и доставляющих подати государству.

Эти деньги не следует смешивать с теми пагубными деньгами, которыми спекулируют, отдавая их в рост, и которые ко вреду для государства избегают обложения, падающего на всякий годовой доход. Деньги, в которых чувствуется действительная потребность, имеют у частных людей известное назначение, которому, по моему мнению, они всецело и принадлежат. Деньги, предназначенные для действительной уплаты налога, принадлежат налогу; предназначенные для какой-либо покупки, принадлежат вызвавшей последнюю потребности; те, которые оживляют земледелие, торговлю и промышленность, принадлежат этому назначению, предназначенные для уплаты срочного долга или займа — принадлежат этому долгу и т. д., но совсем не тому, кто обладает ими: эти деньги принадлежат народу и никто не должен их удерживать, так как никому в частности они не принадлежат. Между тем эти самые разрозненные денежные суммы образуют главную массу денежных запасов истинно богатого королевства, в котором они употребляются постоянно с пользой для государства Пусть же не колеблются продавать деньги за ту цену, какую они стоили, другими словами, вывозить за границу для покупки товаров, в которых чувствуется потребность. Иностранцы не игнорируют более выгод подобной торговли, в которой потребность обмена решает об употреблении денег в качестве товаров и товаров в качестве денег, так как деньги и товары представляют из себя богатства лишь в силу своей продажной ценности.

Деньги, изъятые и удержанные вне обращения, представляют собой ничтожный объект, который может быть скоро поглощен несколько учащенными займами. Между тем эти-то праздные деньги и производят иллюзию в простом народе; он смотрит на них как на истинные богатства и большой ресурс для удовлетворения потребностей государства, хотя бы даже такого великого государства, которое может быть действительно богатым благодаря только чистому продукту богатств, которые

производятся ежегодно его территорией и как бы порождают деньги, постоянно возобновляя и ускоряя их обращение.

Впрочем, когда государство при посредстве торговли своими произведениями богатеет и процветает, оно имеет благодаря своим торговым сношениям богатства в других странах и бумага заменяет ему деньги. Изобилие и сбыт его произведений обеспечивают ему повсюду пользование денежными запасами других наций. И в хорошо обработанном государстве никогда не отсутствовали деньги для уплаты государю и собственникам доходов, доставляемых чистым продуктом таких произведений почвы, которые способны обращаться в торговле и воспроизводиться ежегодно землей; но хотя деньги и не будут отсутствовать для уплаты этих доходов, не следует заблуждаться и воображать, что налог может покоиться на обращении денег [§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§].

Деньги являются богатством, ускользающим от взора. Подати могут быть наложены лишь на источник таких богатств, которыми можно располагать по усмотрению, которые заметны, способны обращаться в торговле и постоянно воспроизводиться. Только здесь и образуются доходы государя; здесь же он может найти надежный ресурс для удовлетворения настоятельных нужд государства. Взоры правительства не должны поэтому останав ливаться на деньгах; они должны обращаться гораздо далее и сосредоточиться на изобилии и продажной цене произведений земли — условиях, необходимых для возрастания доходов. В этой именно части видимых и ежегодно производимых богатств и состоит могущество государства и благоденствие нации; эта именно часть привязывает и привлекает подданных к земле. Деньги, промышленность, меркантильная и перевозочная торговля образуют лишь временно независимое владение, которое без произведений почвы могло бы образовать лишь республиканское государство. Даже Константинополь, который, не занимаясь земледелием, принужден довольствоваться богатствами, доставляемыми перевозочной торговлей, и тот среди своего деспотизма сумел обнаружить в своих сношениях и в свободном заведовании торговыми богатствами гениальность и независимость.

(Следует поощрять скотоводство.)

Выгоды, достигаемые поощрением названной отрасли хозяйства, заключаются для государства в сбыте, употреблении и пользовании шерстью, большом потреблении мяса, молочных продуктов, масла, сыра и т. п., потреблении, которым должен довольствоваться по преимуществу простой народ, всегда наиболее многочисленный; лишь благодаря этому потреблению окот имеет сбыт и его разводят; точно так же удобрение, которое доставляет окот земле и которое обеспечивает обильные жатвы, получается благодаря тому же скотоводству. Обилие жатвы и домашнего скота обеспечивает государство средствами существования и устраняет всякие опасения относительно голода. Пища, доставляемая людям скотом, уменьшает потребление хлеба, который нация может продавать в большем количестве за границу, постоянно увеличивая торговлей столь драгоценным продуктом свои богатства. Проистекающий отсюда достаток простого народа также немало содействует процветанию государства.

По отношению к доходу собственника доход, доставляемый скотоводством, неразрывно соединен с доходом от земледелия, так как в странах, в которых затраты фермеров не подвергаются риску быть обложенными произвольным налогом, арендная плата за ферму устанавливается по принятии в соображение количества продуктов, доставляемых земледелием и скотоводством вместе. Но, когда налог падает на фермера, доходность земель уменьшается, ибо фермеры не решаются производить затраты на покупку скота из опасения, что этот скот, будучи заметным объектом, будет обложен каким- либо разорительным налогом. В таком случае вследствие недостатка скота, который мог бы доставить удобрение для земли, культура ее приходит в упадок, расходы, вызываемые обработкой истощенных земель, поглощают чистый продукт и уничтожают доходность земель.

Прибыль, доставляемая скотоводством, настолько содействует производительности земельных участков, что последняя достигается лишь с помощью первой, так что при исчислении продуктов культуры, составляющих доход собственников, нельзя оценивать в отдельности то

содействие, которое оказывают друг другу эти отрасли хозяйства. В действительности благодаря скорее окоту получается чистый продукт, доставляющий доходы и налог, чем труду людей, который вряд ли окупил бы расходы на их существование. Но на покупку скота необходимы крупные затраты, почему правительству и следует привлекать в деревни скорее богатства, чем людей; в людях недостатка не будет, раз имеются богатства, но без последних все погибнет, земли утратят свою ценность и королевство очутится и без ресурсов и без сил.

Необходимо, следовательно, чтобы существовала полнейшая безопасность для свободного помещения богатств в земледелие и совершенная свобода в торговле продуктами. И те богатства, которые служат для воспроизводства новых богатств, не следует обременять налогами. Кроме того, фермеры и их фамилии должны быть изъяты от всяких личных повинностей; иначе эти зажиточные обитатели, столь необходимые для своего дела, перевезли бы свои богатства, затрачивавшиеся на земледелие, в города с целью воспользоваться там привилегиями, которые невежественное правительство из особенной склонности к горожанам, этим людям наживы, предоставляет городам. Самодовольные буржуа, в особенности же мелочные торговцы, которые наживаются исключительно на счет публики, эти буржуа, говорю я, в покровительствуемом и почитаемом земледелии нашли бы для своих детей более солидные и менее зависимые занятия, чем в городах; их богатства, вывезенные в деревни, улучшили бы земли, умножили богатства и обеспечили бы процветание и могущество государства.

Следует сделать одно замечание относительно дворянства, занимающегося земледелием в своих поместьях. В этом сословии найдется много лиц, не имеющих земельной собственности, достаточной и для употребления всех их плугов и для полного применения их способностей, почему они теряют как на издержках производства, так и вследствие неприменения своих способностей. Что было бы позорного для знати, если бы ей разрешили снимать в аренду землю с целью расширения культуры и применения своих способностей на пользу государства, в особенности же в стране, где бремя постыдного налога

не падало бы более ни на личность, ни на земледельцев? Есть ли что-либо унизительного в том, что герцог или пэр нанимает отель в городе? Платеж арендной платы не устанавливает какой-либо зависимости к кому бы то ни было, точно так же как и 'покупка платья, платеж ренты, займа и т. п. Кроме того, следует заметить, что в земледелии владелец земли и владелец затрат, производимых на ее обработку, оба являются в одинаковой степени собственниками и в этом отношении достоинство обоих одинаково'. Знать, расширяя свои предприятия на землю, способствовала бы этим благоденствию государства и нашла бы в -них ресурсы для своих издержек и расходов, производимых их сынками во время военной службы. Во все времена земледелие было тесно связано с дворянством. У свободных народов аренда земель, изъятых от произвольных и личных налогов, представляет сама по себе явление совершенно индифферентное. Поземельная подать, падающая на землю и от которой не изъято даже дворянство, никогда не позорила ни знати, ни земледелия.

Примечание к принципу XVI (Каков сбыт, таково и воспроизводство.)

Приостанавливая внешнюю торговлю зерновым хлебом и другими сырьевыми продуктами, заставляют земледелие сообразоваться с количеством населения, тогда как следует содействовать увеличению последнего, расширяя земледелие. Продажа сырых продуктов за границу увеличивает доходность земельных участков; увеличение издержек привлекает в государство людей, возрастание населения увеличивает потребление сырых продуктов; увеличение же потребления и продажи этих продуктов за границу ускоряет в свою очередь прогресс земледелия и возрастания населения и доходов.

Вследствие свободы и общедоступности внешней торговли как вывозной, так и ввозной зерновые хлеба постоянно имеют более равномерную цену; под последней разумеют цену, которая устанавливается среди торгующих наций. Подобная торговля постоянно уравнивает неодинаковость годичного урожая в разных странах; она

доставляет по очереди тем нациям, которые постиг неурожай, излишек хлеба тех наций, которые получили обильный уро!жай, поддерживая тем самым всегда и всюду производство и цены почти на одинаковом уровне. Вот почему торговые нации, не имеющие земель для возделывания, имеют столь же обеспеченный хлеб, как и те, которые обрабатывают громадные территории. Малейшая выгода в цене, получаемая одной страной, привлекает туда товар, и равенство цены постоянно восстанавливается.

Между прочим, было отмечено, что, помимо сбыта за границу и более высокой цены, одно более или менее устойчивое равенство цен увеличивает более чем на одну десятую долю земельный доход; увеличивает и обеспечивает затраты, предупреждает чрезмерную дороговизну, уменьшающую население, и препятствует обесценению, которое изнуряет земледелие. Напротив, при запрещении внешней торговли наступает часто недостаток в предметах необходимости. Культура земель, чересчур стесненная размером потребностей нации, заставляет цены колебаться в зависимости от хорошего или дурного урожая страны — большая часть земель обесценивается и теряет доходность, непрочность сбыта беспокоит фермеров, они приостанавливают затраты на культуру и арендные цены понижаются. И по мере того как нация страдает от обманчивой предосторожности, упадок этот все более и более возрастает, пока наконец страна не разоряется совершенно.

Если бы с целью избежать недостатка в зерновом хле'бе запретили торговцам продавать его за границу и наполнять им амбары в урожайные годы, для того чтобы восполнять этими запасами недостаток хлеба в неурожайные годы, если бы вздумали воспретить, говорю я, учреждение этих свободных магазинов, благодаря которым конкуренция торговцев предупреждает монополию, обеспечивает земледельцам сбыт во время урожая и поддерживает изобилие во время неурожая, — то из принципов администрации столь боязливой и чуждой земледельческой нации, которая может обогатиться лишь при наличности сбыта для своих продуктов, можно было бы заключить, что следовало бы стеснить по возможности также и потребление в стране хлеба, сводя потребление простого народа к картофелю, черному хлебу, жолудям

И т. п. В силу столь Неуместной и гибельной предусмотрительности следовало бы воспретить также транспорт хлеба из провинций, где он находится в изобилии, в провинции, лишенные его. Какое заблуждение! Какую монополию установило бы это произвольное и разорительное регулирование! Что случилось бы с доходами, налогом, заработной платой и силами нации?

Примечание к принципу XVIII

(Низкая цена сырых продуктов сделала бы торговлю невыгодной для нации.)

Если, например, покупают за границей известное количество товара за один сетье хлеба, стоящий 20 ливров, то понадобилось бы два сетьё, чтобы оплатить то же количество этого товара в том случае, если бы правительство принудило понизить цену хлеба до 10 ливров.

Примечание к тому же принципу (Какова продажнаи ценность, таков и доход.)

В каждом государстве следует различать блага, которые имеют потребительную ценность, не имея продажной, от богатств, имеющих и потребительную и продажную ценность. Дикие племена Луизианы пользовались, например, многими благами, как-то: водой, лесом, дичью, продуктами почвы и т. п., которые не составляли богатства, не имея продажной ценности. Но с тех пор как эти племена завязали некоторые торговые сношения с Францией, Англией, Испанией и т. д., часть этих благ приобрела продажную ценность и стала богатством. Итак, администрация королевства должна стараться обеспечить народу в одно и то же время и возможно большее изобилие продуктов, и возможно большую продажную ценность их, так как, имея большие богатства, она обеспечит посредством торговли все прочие вещи, какие только понадобятся ей, в пропорции, соответствующей состоянию ее богатств.

Примечание к принципу XlX (Дешевизна сьестных припасов не выгодна для бедны* классов населения.)

Дороговизна хлеба, например, хотя бы постоянно существующая в земледельческом государстве, была бы более выгодна для простого народа, чем низкие цены. Поденная плата ремесленника устанавливается довольно естественным путем в соответствии с ценой хлеба и равняется обыкновенно одной двадцатой доле цены сетье. При этом условии и предположив, что цена хлеба постоянно равнялась бы 20 ливрам, ремесленник заработал бы в течение года около 260 ливров, издержал бы на хлеб для себя и своей семьи 200 ливров, и 60 ливров ему осталось бы на прочие потребности. Если же, наоборот, сетье стоил бы только 10 ливров, он заработал бы только 130 ливров, из них издержал бы на хлеб 100 ливров, и на остальные потребности ему осталось бы лишь 30 ливров. Точно так же замечено, что провинции, где хлеб дорог, гораздо более населены, чем те, где ок дешев.

Та же самая выгода получается и для всех других классов общества, так как увеличивается прибыль земледельцев, доход собственников, налог и благоденствие государства. Продукт земли в этом случае с избытком вознаграждает за возвышение издержек на заработную плату и пропитание. В этом легко убедиться, высчитав количество издержек и возвысившуюся сумму продуктов.

Примечание к принципу XX (Не следует уменьшать достатки простого народа.)

Чтобы оправдать притеснения деревенских жителей, сборщики податей выставили принцип, по которому крестьяне должны оставаться бедными, для того чтобы не могли облениться. Спесивые буржуа охотно усвоили этот варварский принцип, потому что недостаточно обращают внимание на другие более верные принципы вроде того, например, что человек, не имеющий возможности делать сбережения, работает лишь для того, чтобы не умереть с голода, и что в общем всякий человек, имею-

щий возможность сберегать, трудолюбив, так как всякий человек стремится к богатству. Истинная причина лености забитого крестьянина заключается в слишком низкой заработной плате и в недостатке занятий в тех странах, в которых препятствия, чинимые торговле сырьем, обесценили съестные продукты или где другие причины разорили земледелие. Притеснения, низкая цена съестных припасов, заработок, недостаточный для того, чтобы побудить крестьян к работе, — вот что делает их браконьерами, бродягами и ворами. Принудительная бедность не является, стало быть, средством сделать крестьян более трудолюбивыми. Лишь обеспеченная собственность и спокойное пользование своим заработком могут ободрить их и сделать более энергичными.

Министры, руководимые гуманными чувствами, высшим образованием и более широкими взглядами, с негодованием отвергают ненавистные и разрушительные принципы, которые ведут только к запустению деревень; они не игнорируют, что лишь богатства жителей деревни порождают богатства нации. Бедны крестьяне — бедно и королевство.

Примечание к принципу XXII

(Крупные издержки на потребление средств питания поддерживают хорошую цену съестных продуктов и воспроизводство доходов.)

То, что говорится здесь относительно больших издержек на потребление съестных припасов, относится лишь к земледельческим нациям. Совсем иное следует сказать относительно маленьких торговых наций, не имеющих территории, ибо в их интересах сберегать на всякого рода издержках для того, чтобы сохранить и увеличить фонд богатств, необходимых для торговли, дабы торговать с меньшими издержками, чем другие нации, и тем самым обеспечить себе выгоды конкуренции при покупках и продажах за границей. Эти маленькие торговые нации следует рассматривать как торговых агентов больших государств; последним гораздо выгоднее торговать через их посредство, чем заниматься самим всевозможного рода торговлей, ибо они производили бы ее

с большими расходами и извлекали бы из нее меньшую выгоду, чем какую получили бы, вызвав у себя сильную конкуренцию иностранных торговцев, так как лишь с помощью возможно большей конкуренции, доступной для торговцев всего света, может нация обеспечить себе наилучшую цену, возможно лучший сбыт произведений своей территории и предохранить себя от монополии своих торговцев.

Примечание к принципу XXVI

(Следует обращать меньшее внимание на увеличение населения, чем на возрастание доходов)

Присущее всем нациям стремление к военному могуществу и незнание того, что действительно необходимо для ведения войны, — обыкновенно думают, что для этого требуются только люди, — дало повод предполагать, что сила государства заключается в многочисленном населении. При этом просматривают, что для ведения войны совсем не требуется такого уж большого количества людей, как представляется это с первого взгляда. Очень многочисленные армии обыкновенно бывают, да и должны быть наиболее пагубными для нации, которая разоряется, употребляя их лишь для того, чтобы разбить неприятеля, потому что та часть нации, которая составляет войско, не может ни существовать, ни действовать без содействия части нации, платящей 'налоги.

Некоторые поверхностные умы предполагают, что большие богатства добываются многочисленным насе-, леиием, но они забывают, что люди могут получать и воспроизводить богатства лишь с помощью богатств и лишь до тех пор, пока существует надлежащая пропорция между людьми и богатствами.

Нация постоянно думает, что она не обладает достаточным количеством людей, не замечая, что в стране не имеется достаточных средств для поддержания большого населения и что люди без собственных средств полезны для страны лишь в том случае, если находят в ней обеспеченный заработок, дающий им возможность существовать своим трудом. За отсутствием заработка часть

сельского населения может, конечно, заняться для своего пропитания возделыванием некоторых дешевых продуктов, которые не требуют ни больших издержек, ни продолжительного труда и жатва которых не заставляет себя долго ждать, но эти люди, произведения и земли, на которой они произрастают, для государства не имеют никакого значения. Для того чтобы извлечь из земли доход, необходимо, чтобы сельские работы, помимо заработной платы, доставили чистый продукт, так как лишь чистый продукт дает средства для существования другим общественным классам, необходимым для государства Вот этого-то и нельзя ожидать от бедных лю дей, обрабатывающих землю с помощью рук своих или других несовершенных орудий; они только и могут что раздобыть себе средства существования, не имея возможности заняться культурой хлеба, последняя требует слишком много времени, труда и издержек, чтобы быть выполненной людьми, лишенными способностей и вы нужденными добывать из земли средства пропитания с помощью только своих рук.

Не этим бедным крестьянам, стало быть, можете доверить вы обработку своих земель. Домашний скот—¦ вот кто должен обрабатывать и удобрять ваши поля Потребление, сбыт, удобства и свобода внутренней и внешней торговли — вот что обеспечивает продажную ценность, из которой образуются ваши доходы. Следовательно, богатым людям — вот кому должны вы предоставить культуру земель и сельскую торговлю. Только тогда вы и сами разбогатеете, обогатите государство и произведете неиссякаемые богатства; при наличности же последних вы можете с избытком пользоваться произведениями земли и ручного труда, содержать сильное войско для защиты от врагов и делать щедрые затраты на общественные работы; с помощью же последних вы можете доставить нации предметы удобства, облегчить торговлю вашими товарами, укрепить ваши границы, содержать значительный флот, украсить королевство и доставить трудовым классам заработок, которые привлекали бы и удерживали их в пределах королевства. Итак, управление земледелием и торговлей его продуктами является в земледельческой нации основанием для министерства финансов и всех прочих частей администрации.

Одних огромных армий недостаточно для успешной защиты от врага; для этого нужно хорошо платить солдатам, чтобы они были хорошо дисциплинированны, развиты, сильны, довольны и мужественны. Война на суше и маре требует также и других средств, кроме человеческих армий, и требует других издержек, гораздо более значительных, чем средства на содержание солдат. Так что скорее богатства, чем люди, поддерживают войну, пока имеются богатства для уплаты жалованья солдатам, до тех пор не будет недостатка в них для пополнения армий.

Чем более богатств имеет нация для годичного воспроизводства богатства, тем менее людей требует оно, тем больший чистый продукт доставляет оно и тем более людей может занять правительство на службе и общественных работах; и чем более имеется средств для уплаты солдатам жалованья, на которое они существуют, тем более эти люди полезны государству своим трудом и издержками, благодаря которым плата их снова поступает в обращение.

Выигранные битвы, в которых только убивают людей, не нанося другого урона, мало ослабляют неприятеля, если только жалованье тех людей, которых он потерял, остается и достаточно для привлечения других людей.

Армия в сто тысяч хорошо оплачиваемый человек равняется армии в миллион людей, так как всякая армия, в которую привлекает людей жалованье, не может быть истреблена. Сами солдаты, следовательно, более всех заинтересованы в том, чтобы храбро защищаться; они могут потерять при этом всего более, потому что недостатка в их преемниках, твердо решившихся бороться с опасностями войны, никогда не будет Богатства — вот что, следовательно, поддерживает честь армии. Герой, который выигрывает битвы, берет города, приобретает славу и вскоре приходит в совершенное изнеможение, не является еще завоевателем. Историк, который в рассказе о военных действиях останавливается лишь на чудесном, плохо осведомляет потомство об успехах действительно решающих военных событий, если оставляет его в неведении относительно положения настоящих сил и политики тех наций, историю которых пишет, так как лишь в постоянном довольстве плательщиков нации и в па

триотических добродетелях отстоит истинное могущество государств.

То же самое следует заметить и относительно общественных работ, облегчающих возрастание богатств, каковы суть: проведение каналов, исправление дорог, речных путей сообщения и т. п. Эти работы не могут быть выполнены иначе, как при благосостоянии плательщиков, имеющих возможность содействовать затратам на эти издержки без вреда для годичного воспроизводства богатств нации; иначе эти дорогие, хотя и очень желательные работы, явились бы вследствие неправильного обложения или беспрерывной барщины разорительными предприятиями, последствия которых не окупились бы пользой этих принудительных и тягостных работ, так как упадок государства с трудом восстанавливается. Разрушительные причины, все более и более усиливаясь, делают бесполезной всю предусмотрительность и все усилия государства, когда хотят только уничтожить их влияние, не доискиваясь до самых причин. Для своего времени это было хорошо доказано автором книги, изданной в 1669 г. под заглавием «Подробное описание Франции при Людовике XIV». Этот автор относит начало упадка к 1660 г. и прослеживает ход его до времени издания книги; он утверждает, что доходы с земельных имуществ, равнявшиеся приблизительно 700 миллионам (1400 миллионам на нашу теперешнюю монету), за промежуток времени с 1660 по 1669 г. уменьшились вдвое; он замечает, что это ужасное сокращение доходов следует приписать не количеству налогов, но дурному способу обложения и его последствиям. Так как подобное управление продолжало еще действовать, то отсюда можно судить и о дальнейшем ходе этого сокращения.

Обложение налогами было так неустроенно, что из 750 миллионов налогов королевская казна получила при Людовике XIV лишь 250 миллионов; это ежегодно лишало плательщиков пользования 500 миллионами, не считая ежегодного убытка, который причиняла произвольная подать (taille), падавшая на фермеров. Многочисленные и разорительные налоги на всякого рода издержки возросли до того, что коснулись и издержек по взиманию самих налогов в ущерб государю, для которого большая часть доходов оказалась совершенно призрач

ной. Лучшим управлением, замечает далее автор, можно было бы весьма быстро и в значительной степени увеличить получаемую сумму налогов и обогатить подданных, уничтожив это гибельное обложение и оживив внешнюю торговлю зерновым хлебом, винами, шерстью и т. п. Но кто мог бы осмелиться на подобную реформу в то время, когда не имели никакого понятия об экономической политике земледельческой нации? Указанным путем, как думали тогда, можно было бы лишь ниспровергнуть колонны здания.