Роль ценностных суждений

В 1930-е годы после многочисленных нападок на утилитаристскую теорию благосостояния была создана новая паретианская теория, стремившаяся избежать сравнения функций полезности у различных индивидов. Недавно эта "научная" теория благосостояния в свою очередь подверглась критике, и некоторые экономисты вернулись к лозунгу Сениора о том, что экономическая теория должна быть исключительно

"позитивной". Но что бы мы ни думали о современной теории благосостояния, несомненно одно: экономическая мысль развивалась в значительной мере потому, что люди стремились дать оценку различным экономическим системам. Именно это стремление было источником вдохновения почти для всех великих экономистов. Действительно, трудно вообразить, как бы выглядела экономическая теория, если ее очистить от всех следов теории благосостояния. Прежде всего, не имея критериев оценки, мы не смогли бы даже поставить проблему "эффективного" распределения редких ресурсов между альтернативными способами их использования.

Конечно, система цен сама дает нам критерий оценки, потому что каждый доллар, кому бы он ни принадлежал, стоит одинаково. Однако для того чтобы одобрить результаты, к которым приводит система конкурентных цен, от нас требуется ценностное суждение. Система цен — это своего рода выборы, в которых голосование представляет собой трату денег и некоторым избирателям разрешается голосовать много раз. Экономисты постоянно делают важнейшее ценностное суждение, когда учитывают только определенные виды индивидуальных предпочтений.

Но если экономисты исходят из ценностных суждений в начальном пункте своего анализа, то имеет ли экономическая теория право на звание науки? Этот невинный вопрос привел, пожалуй, к наибольшим методологическим злоключениям. С тех пор как Макс Вебер попытался решить эту проблему, сформулировав условия этической нейтральности в общественных науках, дискуссия о роли ценностных суждений в таких дисциплинах, как социология, политология и экономическая теория, не прекращалась. Критики экономической теории всегда утверждали, что объективная экономическая наука, свободная от ценностных суждений, невозможна в принципе. С другой стороны, практикующие экономисты, более или менее осознанно делающие ценностные суждения сами и прекрасно осведомленные о ценностных суждениях других экономистов — своих оппонентов, никогда не сомневались в том, что позитивную теорию не так легко отличить от нормативной, как изъявительное отклонение от повелительного в грамматике. Откуда же такая разница в ответах на, казалось бы, совершенно недвусмысленно поставленный вопрос?

Ортодоксальное веберианское понятие свободной от ценностей (wertfrei) общественной науки выведено из логических соображений: как учил нас Давид Юм, "вы не можете вывести должное из сущего". Поэтому описания и поведенческие гипотезы экономической теории логически не могут вести к этическим выводам. Именно поэтому ведущий методолог неоклассики Дж.Н. Кейнс написал еще в 1891 г.!: "То, что мы можем изучать повторяющиеся экономические явления, не делая ценностных суждений и не формулируя никаких экономических "заповедей", настолько не требует доказательств (если проблема правильно понята), что в защиту этого тезиса мы можем привести одни трюизмы". Тем не менее то и дело мы слышим, что экономическая теория всегда в силу необходимости содержит ценностные суждения.

разграничить и, следовательно, цели нельзя рассматривать как нечто, заданное заранее; и наконец, поскольку все экономические консультации на практике связаны со сравнением функций полезности у разных людей, которое не поддается проверке, всякое практическое применение экономической теории благосостояния почти неизбежно предполагает ценностные суждения.

Все эти утверждения, хотя они совершенно справедливы, не имеют никакого отношения к ортодоксальной концепции свободной от этики общественной науки.

В тезисе 1 происхождение теории перепутано с ее обоснованием. В своей "Истории экономического анализа" Шумпетер постоянно напоминает читателю, что всякая научная теория начинается с "видения" — "преданалитического акта познания, поставляющего материал для анализа", и в этом смысле любая наука идеологична с самого начала. Но совсем иное дело — утверждать, что по этой же самой причине идеологическим актом является также принятие или отклонение научной теории. Аналогично в тезисах 1 и 2 методологические суждения перепутаны с нормативными. Методологические суждения определяют тот или иной критерий оценки теории, а именно: уровень статистической значимости, принцип отбора данных, оценку их надежности и соответствие научных аргументов законам формальной логики.

Нормативные же суждения происходят от этических воззрений и касаются желательности определенных видов поведения и общественных явлений. Лишь эти последние суждения могут быть исключены из позитивной науки.

Что касается тезисов 3 и 4, то надо признать, что экономисты вовсе не всегда избегали приукрашивающих определений и классификаций, специально рассчитанных на то, чтобы убедить аудиторию. Прежде чем рекомендовать определенные меры экономической политики, они нередко выясняли целевую функцию своих заказчиков политиков. Но эти отклонения от доктрины "бесценностной" экономической теории вовсе не означают, что экономическая теория обязательно включает ценностные суждения. Мы можем просто сделать вывод, что экономисты должны, насколько это возможно, различать позитивные и нормативные факторы, определяющие выбор рекомендуемой ими политики. Они не должны скрывать тот факт, что их предложения содержат компромиссы для того, чтобы сделать их политически осуществимыми. Однако экономисты не должны отказывать в совете политикам только потому, что они не разделяют их целей, и обязаны отвергать точку зрения, согласно которой характер рекомендаций зависит от того, какого экономиста наняли для их составления.

Тезис 5 заслуживает особого рассмотрения. Экономическая теория благосостояния, будь-то чистая или прикладная — очевидно содержит ценностные суждения. Как мы уже отмечали, идея "бесценностной" теории благосостояния внутренне противоречива. Этот вопрос вообще никогда бы не вышел на первый план, если бы в новой паретианской теории благосостояния странным образом не утверждалось, что наличие консенсуса по поводу тех или иных ценностных суждений делает их "объективными". Очевидно, что субъективными при такой постановке вопроса остаются только те ценностные суждения, которые содержат сравнение функций полезности у разных людей. Но они-то как раз и исключаются из рассмотрения в данной теории.