О ТОРГОВЛЕ Первый диалог между М. X. и М. Н.

/ М. X. — Вы продолжаете утверждать, мой друг, что торговля, искусства и ремесла представляют собой бесплодные занятия. Между тем вы не 'можете не согласиться, что если в занятиях торговлей, искусствами и 1 ремеслами господствует свободная конкуренция, то соперничество купцов и ремесленников принуждает их довольствоваться меньшим вознаграждением к выгоде тех наций, которые оплачивают их услуги.

М. Н — Я с удовольствием вижу, мой друг, что вы усвоили себе, наконец, ту точку зрения, с которой сле-

дует рассматривать наш вопрос. Но во взятом вами случае та прибыль, которая так поражает вас, не может быть приписана торговле; причем все равно, рассматривать ли последнюю как известную услугу со стороны торговцев, или же, как и следует смотреть на нее, как простой обмен. Эта прибыль, столь подчеркиваемая вами, сводится лишь к сбережению, которое продавец из первых рук и покупатель-потребитель делают на расходах, вызываемых торговлей купцов-перепродавцов (marchande-revendeurs); получается же она благодаря только полной конкуренции между торговцами, заставляющей довольствоваться их меньшим вознаграждением или барышом.

М. X.—Я полагаю, однако, мой друг, что вы согласитесь по крайней мере с тем, что свободная конкуренция среди торговцев-перепродавцов, перевозящих произведения одной страны в другую, увеличивает цены в той стране, где они слишком низки, и понижает их там, где они слишком высоки; отчего в одной стране получает прибыль продавец из первых рук, а в другой — покупщик-потребитель. Следовательно, торговля доставляет этим странам двойную прибыль. Каким же образом хотите вы доказать, что она бесплодна?

М. Н. — Остановитесь, мой дорогой друг! Вы смешиваете здесь влияние свободных торговых сношений

s

Между различными странами с влиянием самой торговли. Последняя есть не что иное, как обмен одного произведения, имеющего продажную ценность, на произведение равной ценности; обмен, при котором, если только рассматривать его в чистом виде, нечего терять и выгадывать, строго говоря, ни тому, ни другому из контрагентов; хотя вследствие вполне независимых от торговли причин, которые могут с одной стороны понизить, с другой возвысить цены, какой-либо из контрагентов и может потерпеть большой убыток.

М. X. —-Разве выигрывать не значит того же, что не терять, а терять того же, что не выигрывать? Раз выражения эти — синонимы, наш спор должен прекратиться, так как можно было бы сказать, что торговля, избавляя нацию ог потерь, обогащает ее н является вследствие этого >не бесплодной.

М. Н.—Мой друг, филологи утверждают, что точное выражение идей почти совсем не допускает синонимов, а чтобы убедить вас в том, они сказали бы вам, что если только допустить ваши синонимы, то 'Следовало бы допустить также и то, что не потерять и не выиграть означает то же, что и потерять и выиграть. Так что об игроке, который оставил игру, не выиграв и не проиграв, можно было бы сказать одинаково: он ни проиграл, ни выиграл, или он проиграл и выиграл.

На вашем языке следовало бы сказать также, что 'выигрывает всякий, кто не обворовывается. В таком случае барыши подобного рода могли бы быть значительно увеличены, но разве можно было бы разбогатеть на них? Подобные софизмы основываются, 'Следовательно, лишь на злоупотреблении словами.

М. X. — Я хочу сделать вам одно новое возражение, которое, быть может, окажется более удачным. Если производительный класс получает цену за продаваемые им свои произведения лишь благодаря конкуренции торговцев, то ведь справедливо, как утверждали некоторые, что этот -класс нельзя считать производительным в момент продажи им своих произведений. При этой продаже из первых рук он является, напротив, бесплодным классом, как неудачно называют другой класс; в действительности же последний не является бесплодным классом, так как, покупая произведения, продаваемые из первых рук, он придает им свойство богатств.

М. Н. — Обращайте внимание на то, что вы говорите, мой друг. Придерживаясь даже вашего мнения, следует считать бесплодной не продажу из первых рук, а ту покупку, которая совершается при этом, так как по смыслу вашего возражения покупает у производительного класса торговец; продает ведь не бесплодный класс? Образование же цены всегда предшествует покупкам и продажам. Если только конкуренция продав

цов и пОкупЩиков не производи? каких-либо изменений, то цена остается такой же, какая образовалась в силу других причин, независимых от торговли. Если конкуренция и производит здесь изменения, то лишь По отношению к нуждам потребителей.

Это изменение, вызываемое конкуренцией торговцев, является не чем иным, как уравнением (неодинаковых цен в том случае, если они неодинаковы в разных странах, между которыми установились благодаря конкуренции торговые сношения. Таким образом, цена, слишком низкая, возвышается на счет другой цены, слишком высокой, что ничего не прибавляет к общей сумме цен, подобно тому как сведение различных измерений к одной общей мере ничего не прибавляет к количеству измеряемых произведений. В рассматриваемом случае, стало быть, ничто не доставляется бесплодным классом производительному; ибо та сумма денег, которая употребляется в данной торговой сделке, существовала раньше в силу совсем других причин, и последних не следует смешивать с простыми условиями, которые содействуют заключению подобных сделок, ничего не прибавляя к общей сумме существовавших ранее денежных сумм.

Торговля перепродавца ведется одинаково при всех изменениях в цене, и целью представителей этого занятия является не что иное, как заработная плата, уплачиваемая производительным классом!. Всеобщая конкуренция, избавляющая последний класс от потерь, противоречит интересу торговцев и ремесленников, которые постоянно стремятся к тому, чтобы покупать по низким ценам. Таким образом, -бесплодный класс отнюдь не заботится о том, чтобы обеспечить прибыль производительному классу, -который его оплачивает и избавляет от всех издержек; наоборот, он постоянно старается наверстать на ценах те потери, от которых может избавить последнего конкуренция.

Лишь благодаря тем ценам, которые потребность придает произведениям, производительный класс в состоянии воспроизводить ежегодно богатства посредством затраты труда на культуру земель. Благодаря этим же ценам он возмещает свои -издержки из воспроизведенных богатств, уплачивает доходы собственников, государя -и лиц, имеющих право на получение десятины,

и уплачивает все издержки бесплодного класса Названный йами класс моментально исчез бы, как только перестал бы оплачиваться богатствами, постоянно вбс- производимыми производительным классом. Последний всегда может существовать самостоятельно на плоды трудов своих. Бесплодный же класс, предоставленный самому себе, не мог бы обеспечить себе какого бы то ни было существования с помощью одного своего бесплодного труда, он немедленно вынужден был бы оставить этот труд, чтобы приняться как можно скорее за обработку земли или за поиски тех земных продуктов, которые произрастают естественным путем и необходимы для удовлетворения материальных потребностей человека Всякое занятие промышленностью ограничилось бы производством нескольких изделий, необходимых для его производительных работ и для удовлетворения некоторых особенных и неизбежных потребностей[*********************].

Но заметьте, мой друг, одно особенное обстоятельство. вопрос о бесплодности торговли-перепродажи, точно так же как искусств и ремесел, рассматривается нами при предположении полной свободы конкуренции. Лишь при этом условии торговля, искусства и ремесла

йрйНбся? вйЮ fy й<5ль$у, какуЮ ?6ЛьКй U6tyt прйн6сИ?Ь и которая дает повод утверждать, что эти занятия не следует рассматривать как бесплодные. Но не забывайте, что даже при наличности конкуренции лица, занятые в торговле, искусствах и ремеслах, утверждают противное, они убеждают вас, что иностранные торговцы, фабриканты и ремесленники, которые благодаря конкуренции получали бы у вас прибыль, вели бы с вами торговлю, чрезвычайно для вас невыгодную. Между тем эти иностранцы торговали бы с нами по тем же ценам, что и туземные торговцы, вследствие чего для нас было бы одинаково полезны как одни, так и другие Тем не менее сами торговцы, не довольствуясь утверждением, что в случае свободной конкуренции торговцев всего света торговля бесплодна, идут еще далее: они утверждают, что эта всемирная конкуренция сделала бы торговлю вредной для нации, допустившей подобную свободу.

Что касается бесплодности торговли, то мы вполне соглашаемся с торговцами, которые занимаются ею. Остается, стало быть, расследовать- действительно ли конкуренция вредит торговле, в чем они хотят нас уверить

М X —Признаюсь, мой друг, что я должен отказаться от моего мнения относительно тех выгод, которые приписывал торговле при наличности свободной конкуренции Подобно вам я считал последнюю наиболее благоприятным условием для торговли и притом столь выгодным, что я не допускал даже возможности рассматривать торговлю как бесплодное занятие. Теперь же, наоборот, торговля представляется мне при наличности конкуренции не только бесплодной, но я склонен думать даже, что торговцы правы, утверждая, что благодаря всемирной конкуренции она становится вредной. Так как с этой точки зрения существует одно обстоятельство, которое трудно скрыть от вас. Ведь иностранные купцы увозят и расходуют на своей родине то вознаграждение, которое мы уплачиваем им за оказанные нам услуги, таким образом, мы обогащаем этим вознаграждением прочие нации. Тогда как, будучи предоставлено нашим туземным купцам, это вознаграждение расходовалось бы у нас; деньги, полученные последними, были бы употреблены на покупку

У нйс произведений и мануфактурных foBapofi, ксггдрыё их агенты и они сами потребили бы внутри самой страны.

М. Н. — С первого взгляда это обстоятельство заслуживало бы внимания, если бы только это мнимое преимущество могло уравновесить тот убыток, который происходит вследствие исключения свободной конкуренции из торговли. Но покупки, имеющие целью издержки и которые были бы совершены в стране ири помощи денег, полученных в виде 'вышеупомянутого вознаграждения, представляли бы из себя лишь ряд обменов ценности, выраженной в деньгах, на равноценность, выраженную в товарах. С этой точки зрения не было бы ни потери, ни выгоды для какой-либо стороны ни по отношению к обмениваемым ценностям, ни, следовательно, по отношению к потреблению, о котором говорите вы.

Впрочем, вы не замечаете, что в вашей гипотезе об устранении конкуренции, те, которые исключат из своей торговли иностранцев, в силу репрессалий будут исключены из торговли иностранных наций. Так что все те мнимые выгоды, которые приписываете вы исключению, будут уничтожены самим исключением. Правда, ваши торговцы охотно похлопочут об этой мере, раз будут уверены, что вознаградят себя у вас же и за свое исключение из-за границы, и за увеличение расходов, вызываемых 'морской торговлей, которая прекратится, как скоро будут вывезены ваши товары. В самом деле, раз вывоз будет предоставлен повсеместно туземным купцам, все путевые расходы по ввозу должны будут покрываться иным путем; почему иностранцы постараются как 'можно более сократить ввоз или же возместить все расходы по 'нему с вывозящих наций. Ваше исключение ведет, таким образом, не только к тому, чтобы обременить вашу торговлю излишними расходами, но также и к тому, чтобы сильно сократить ее. Не это ли обременение торговли расходами представляется вам прибыльным для нации, так как эти расходы являются будто бы прибылью, предоставленною исключительно нашим торговцам, а не иностранным. Но не замечаете ли вы при этом-также и того, что эта прибыль предоставляется им в ущерб самой нации, которая ее оплачивает?

М. X. — Но* вы забываете или ставите ни во что ту выгоду, которую доставляет сбыт, обеспеченный издержками наших торговцев?

М. Н. — Этот сбыт, по-видимому, сильно занимает вас. Но разве чувствуется большая потребность в покупщиках, чем в продавцах? Разве более выгодно продавать, чем покупать? Разве деньги предпочтительнее жизненных благ? Не являются ли эти самые блага настоящим объектом всякой торговли, именно истинными потребительными ценностями, посредством которых приобретаются деньги, циркулирующие лишь для облегчения взаимного обмена этих самых ценностей? Всякая торговая сделка не соединяет ли покупщика и продавца? Продажи и покупки совершаются, мой друг, свободно; несомненно, стало быть, что потребность продавать и потребность покупать одинаковы для той и другой стороны.

Прибыли2 торговцев какой-либо нации отнюдь не являются прибылями для последней. Они служат лишь для того, чтобы расширить их торговлю или увеличить их издержки. В том и другом случае они усиливают не сбыт, а конкуренцию, так как во всех странах количество произведений, годных для торговли, ограничено. Так что, чем более будет торговцев, занимающихся вывозом и ввозом товаров, тем большая конкуренция создастся среди лиц, занятых перевозкой товаров, тем меньшим вознаграждением будут вынуждены довольствоваться эти лица и не только в гой стране, в которой они живут, но также во всех других странах, на которые будет простираться их конкуренция, причем безразлично, будет ли последняя иметь место при покупках или при продажах; и это потому, что всякая покупка, совершенная торговцем в одной стране, предполагает продажу в другой. Следовательно, та страна, в которой живут торговцы, пользуется не большим преимуществом, чем другие страны, в которых они не живут3.

В другом случае, когда барыши торговцев тратятся в стране их жительства, издержки эти не обеспечивают последней большего сбыта, так как количество того, что предназначается в этой стране к продаже, ограничено. Если этого количества не хватает сравнительно со средствами, предназначенными на издержки, то пополнить его можно лишь ввозом произведений других стран; д

т

при полной свободе торговли и цена покупаемых потребителями произведений, и цена продаваемых произведений тех стран, в которых эти торговцы живут, регулируется всегда ценой главного рынка. Хаким образом, все прочие страны, которые ведут торговлю между собой, одинаково содействуют и образованию этой самой цены, и установлению одного и того же сбыта. Издержки потребителей, в какой бы стране они ни совершались, служат к общей выгоде всех тех стран, которые поддерживают друг с другом свободные торговые сношения. Это обстоятельство должно успокоить вас относительно обогащения соседних стран при помощи той торговли, которую их торговцы ведут у вас, так как выгоды, доставляемые этой торговлей, обоюдны.

М. X. — Это мне нравится! Ведь продажи и покупки совершаются всегда лишь в силу известных потребно'- стей; те, которым нужно продать что-либо, часто не находят покупателей. Если барыши наших туземных торговцев уменьшатся благодаря конкуренции, то в соответствии с уменьшением их прибылей уменьшатся также и их издержки в стране; тогда наша потребность сбыть то, что мы имеем продать, не будет удовлетворена теми издержками, которые наши торговцы в состоянии сделать.

М. Н.—'Это возражение неприменимо для страны, где свободная конкуренция в торговле увеличивает число покупателей.

М. X. — Этот ответ может иметь силу лишь по отношению к тем съестным припасам и товарам, которые могут быть вывезены. Кроме того, расходы по перевозке будут вычтены из цены продуктов, продаваемых из первых рук.

М. Н. — В этом втором замечании вы не обращаете внимания, мой друг, на ту потерю, которую мы понесем на расходах по нашему вывозу, если будем лишены конкуренции в нашей торговле. Уменьшение расходов по перевозке достигается через посредство свободной конкуренции перевозчиков всех стран благодаря тому, что соперничество друг с другом побуждает их доволь- .ствоваться меньшим вознаграждением; а уменьшение торговых расходов послужило бы к нашей выгоде, увеличило бы наши продажи и усилило бы нашу способ

ность к издержкам. Наши издержки оживили бы нашу внутреннюю торговлю, земледелие, увеличили бы население и расширили бы, следовательно, обоюдный сбыт съестных припасов и товаров страны для нашего собственного пользования. Все эти выгоды, которых мы были бы лишены, если бы торговля велась исключительно нашими торговцами, ибо те чрезмерные расходы этой торговли, которые обогатили бы наших торговцев, разорили бы нацию.

Эти расходы возвысили бы цену произведений, продаваемых из первых рук, и уменьшили бы доходы государя и собственников, издержки которых идут на вознаграждение, дающее возможность существовать лицам, не имеющим собственности. И вы утверждаете, что нация была бы тогда хорошо вознаграждена тем ничтожным увеличением издержек со стороны наших торговцев, которые также относятся к издержкам страны, как 1 к 300’ Таким-то путем доказываете вы, что наша торговля, предоставленная нашим торговцам, производительна для страны, а свободная конкуренция сделала бы ее поэтому не только бесплодной, но и вредной. Мне думается, что вы лучше понимаете интересы торговцев, чем интересы нации.

Никак не в сбыте ощущается недостаток, а в цене. По низкой цене всегда можно сбыть товары, так как количество потребителей всегда значительно превосходит размеры действительного потребления и возможного сбыта. По мере умножения средств существования повсеместно увеличивается и количество потребителей; но одна только свободная конкуренция иностранных торговцев может обеспечить возможно лучшую цену, и лишь высокие цены могут обеспечить и поддержать благосостояние народа и государства при помощи успехов земледелия. Вот альфа и омега экономической науки.

Благодаря влиянию конкуренции мы были бы, следовательно, хорошо вознаграждены, платя умеренное вознаграждение иностранным и нашим торговцам за расходы по вывозу.

Иностранные торговцы не обогатили бы полученным вознаграждением своей родины, в особенности же в том случае, если бы в последней не существовало конкуренции. Так как эти торговцы при своих продажах и

покупках назначали бы цены, не особенно благоприятные для своей родины.

Предположите, напротив, что в торговле этих стран господствует свободная конкуренция, и вы заметите, что они получают выгоду благодаря лишь этой свободной конкуренции, установленной здравой торговой политикой. Эта свободная конкуренция увеличила бы в этих странах количество покупщиков, обеспечила им независимо от издержек своих собственных торговцев верный сбыт, который поддерживал бы .на хорошем уровне цену их съестных припасов и товаров. Покупки, которые совершали бы эти торговцы при помощи издержек, были бы тогда, как и следует во всякой правильной торговле, лишь обеспеченным обменом ценностей на равноценности, без потери и без выгоды для какой- либо стороны.

Представления, которые образовались относительно обогащения посредством торговли одной страны в ущерб другой, суть лишь иллюзии, навеянные заблуждением. Если какая-либо страна и терпит некоторый убыток от своей торговли сравнительно с другой страной, то это бывает благодаря только стеснениям ее торговцев и торговли. Так как торговля сама по себе, если страна ведет ее согласно с естественным порядком, одинаково благоприятна всем нациям4. Намерения нанести вред могут быть выгодны лишь для некоторых торговцев, внушающих их своему народу и невыгодны этому, плохо наученному народу.

М. X. — Однако же Англия, Голландия, Гамбург, Данциг и т. п. обогатились благодаря только морской торговле. Эти примеры, а также примеры многих других наций, прославившихся своей торговлей в разные времена и в разных странах, более убедительны, чем ваша новая теория, основанная лишь на благовидном различии народа и его торговцев. Разве можно представить себе торговлю без народа и народ без торговли, и разве не абсурдно спорить против фактов?

М. Н, — Мы не спорим против фактов, представляющих из себя нечто реальное; но родовое название, какое представляет собою слово торговля, обнимающее целый ряд реальных отношений, не является само реальным фактом. В данном случае речь идет о морской торговле, представляющей из себя ничтожную отрасль всей на

циональной торговли, притом такую отрасль, которая ведется не самими нациями, а посредниками, барыши коих оплачиваются одинаково всеми нациями, соединенными этой посреднической торговлей. Эта торговля совсем не имеет родины и представляет собой нечто чуждое и внешнее тем нациям, которые не ведут ее сами, а сообщаются между собой благодаря только ее посредничеству.

Правда, что морские гавани привлекают судохозяев, которые устраивают в них фактории, и что эти гавани принадлежат нациям. Но, без сомнения, крайне странно, что вы смешиваете выгоду, доставляемую от обладания гаванями, с частным, исключительным интересом судоховяев. Но вы делаете еще более грубую ошибку, смешивая 'богатства этих самых торговцев с богатствами самой страны.

Правда, что имеются фактории, гавани которых находятся во владении самих торговцев; эти торговцы образуют в таком случае нечто вроде республики, не признающей других наций, кроме самой себя. Но мне кажется, что вы все еще смешиваете эти фактории с нациями и империями, которые поддерживают свое существование благодаря богатствам своей собственной территории; так как вы одинаково смотрите на торговлю Гамбурга и Англии. Может быть, и сама Англия ставит себя на одну и ту же линию. Так и следует, скажете вы, если благосостояние этой нации зависит более от морской торговли, чем от ее территории. По крайней мере в этом королевстве господствует правительство торговой республики, при котором морской флот значительно развился в угоду морской торговле, немало содействовавшей заключению государственных займов

Но обратите внимание, что торговля, которая кредитует нацию, не представляет из себя последней. Нация может рассматривать морскую торговлю как один из источников богатств. Тот, кто ссужает, всегда представляется очень богатым тому, кто занимает; богатства в этом случае представляются общими тому и другому, пока не наступает момент, когда кредитор начинает преследовать должника.

С этой точки зрения вам легко различить земельный фонд английской нации от богатств ее торговой республики. Последняя может ссужать народу, но ссужать не

значит еще давать или даже содействовать удовлетворению государственных нужд; а займы не служат еще доказательством богатства и могущества государства. -Если, таким образом, морская торговля обогащает, по вашему мнению, английский гна!род, то вы забываете настоящий источник богатств, который делает ее способной к платежу, на котором покоится ее кредит и без которого торговый флот никогда не содействовал бы триумфу военного флота. Если вы скажете, что возможность заключать займы представляет для страны по меньшей мере ipecypc, то вы должны принять во внимание, что этот гибельный ресурс есть не что иное, как кредит страны, который вызывает уплату процентов заимодавцу. В подобных случаях воображают, что нация должна нации и что нация платит нации; но эта игра слов не может скрыть от вас, что здесь имеются две нации, из коих одна должна платить другой5. Когда первая занимает, она не заботится о том, являются ли заимодавцами туземцы или нет; эго ей также безразлично и тогда, когда приходится платить. Таким образом, английская нация должна хорошо заметить, что морская торговля, которая является ее кредитором, не является в то же время ее должником. Вы, может быть, скажете, что, уплачивая налоги, она уплачивает тем самым свою долю государственного долга? Ни в коем случае; те налоги, которые уплачивает торговля, являются увеличением торговых расходов, падающих на нацию. Так как необходимо, чтобы нация уплачивала все расходы по обмену своих произведений самими продуктами земли, которая является единственным источником всяких богатств и издержек. Торговые богатства являются лишь фондом издержек, который мгновенно исчез бы, как только прекратилось бы ежегодное воспроизводство богатств, доставляемых землей. Если при распределении последних упускают из виду их источник, политика запутывается и становится роковой для народа.

О мой друг! Чтобы обеспечить ход этого распределения, следует содействовать не отдельным корпорациям торговцев, а самой торговле; ее следует поощрять свободой, безопасностью, льготами и всеми облегчениями, какие только можно предоставить. Запрещения, исключительные привилегии, все мнимые льготы в этом

роде, предоставляемые якобы национальным торговцам, которые на самом деле являются членами общей торговой республики, могут обеспечить лишь чрезмерную прибыль этим торговцам; но одна только свобода торговли может обеспечить благосостояние государств. Значительная торговая навигация, которая обогащает торговцев, не обогащает великих наций. Торговцы пользуются богатствами нации, но нации не пользуются богатствами торговцев. Купец является иностранцем в своем отечестве, ведя торговлю с своими согражданами, так же как и с иностранцами. Отеческим достоянием (le patrrmoine) нации является земля. Отеческое же достояние торговца-перепродавца составляют барыши, уплачиваемые ему нацией. Таким образом, значительный торговый флот (который не следует смешивать с военным флотом) не составляет части Достояния земледельческих наций; последним нечего и претендовать на этот флот; напротив, они должны быть независимы от него и ни на что не полагаться, кроме своей территории.

Если, для того чтобы рассеять предрассудки, требуется сделать эти истины более наглядными, то достаточно сравнить состояние Испании в то время, когда ее торговый флот появлялся во всех частях земного шара, когда она открыла и разорила новую часть света, столь громадную и столь неизмеримо богатую, и вскоре затем сама разорилась; сравнить состояние ее в это время, говорю я, с тем благоденствием, которым она пользовалась задолго до этого, когда ее территория тщательно и прилежно культивировалась, а все торговое мореплавание сводилось к простой, мало развитой каботажной торговле.

«Мавры владели наиболее богатыми провинциями этого счастливого королевства, которые были в то время (в десятом и последующих столетиях) чрезвычайно населены. В одной только Кордове, бывшей столице Мавританского государства, насчитывали двести тысяч домов, шестьсот мечетей и девятьсот общественных бань. Арабский историк, у которого заимствовал я эти подробности относительно Кордовы, говорит, что в его время имелось в Испании двадцать четыре больших города, триста городов второго и третьего порядка, и бесчисленное количество деревень и поселков; на

берегах Гвадалквивира насчитывалось их, по словам историка, до двенадцати тысяч».

«Доходы испанских калифов из династии Омайадов доходили во время Абдур-Рамана до 12 миллионов 500 тысяч динаров (или пистолей) деньгами, что «а наши деньги составляет более 130 миллионов*; кроме того, громадное количество налогов уплачивалось натурой, произведениями земли, оценить которые было бы трудно; но достоверно то, что они взимались с продукта земель (produit des terres), следовательно, должны были быть очень значительны у такого земледельческого, трудолюбивого и многочисленного народа, который поднял земледелие до такой степени совершенства, что превосходил в этом отношении все прочие народы». (История Африки и Испании под владычеством арабов.)

Правда, арабы владели большей половиной Испании; однако и та часть ее, которая находилась под господством христианских принцев, вынужденных обороняться от столь могущественного врага и вести с ним постоянную войну, должна была образовать столь же могущественное государство, как и государство ее столь сильных соседей. Отсюда можно представить себе, какие значительные богатства должна была производить территория Испании и как многочисленно должно было быть население столь богатой страны. Варварские войны того времени, сопровождавшиеся опустошениями, грабежом и пожарами, постоянно разрушали большую часть богатств этого королевства, но культура его вос- становляла убыль, исправляла последствия опустошений и поддерживала благоденствие и численность населения на высоком уровне. Те, которые считали тогда население Испании равным пятидесяти миллионам жителей, .не преувеличивали, говоря о состоянии богатств страны, ежегодная сумма воспроизводства которых должна была равнять от 9 до 10 миллиардов на нашу настоящую монету.

Ценность денег сравнительно с ценностью съестных припасов, превышала тогда почти вдвое ценность денег настоящего времени, так как со времени открытия рудников Америки деньги стали гораздо менее редки. Это открытие вызвало прекращение разработки серебряных и золотых рудников в Испании, потому что стоимость труда по их разработке ие окупалась добываемым продуктом. Таким образом, этот доход в 130 миллионов равняется ПО крайней мере 260 миллионам на наши деньги.

m

Настоящее полamp;жёние йТбго корблевсТйй дбс+аточнб известно, чтобы его можно было сравнить с положением того времени и признать, что отнюдь не морская торговля обогащает нации; она может обогатить только торговцев, которые, наживая богатства на счет нации, удерживают их исключительно для самих себя. Напротив, земледельцы делят продукт своих трудов с государем и собственниками земель; ибо один только производительный труд может покрыть издержки производства и доставить, кроме того, излишек богатств, который образует доход наций; этой самой выгодой он существенно отличается от бесплодного труда, расходы во время которого нужно предварительно покрыть и в результате которого является одно только возмещение этих расходов.

Придерживаясь этих столь широких взглядов, посланник Генриха IV заключал договор с голландцами. «Это морское пространство, — говорил он им, — которое делите вы бесспорно только с Англией, является предметом раздора между вами; вы хорошо знаете, что как ваши богатства, так и богатства Англии добываются благодаря только морской торговле. Что же касается Франции, богатой как своей собственной почвой, так и тем, что последняя производит из недр своих, то она мало заботится о море».

Нации, занятые морской торговлей, могут насчитать большое количество богатых торговцев, но государство в подобных случаях остается всегда бедным. Государственный доход не имеет никакого касательства к этим богатствам. Своим блеском Карфагенская республика обязана была одному богатому городу, фактории торговцев, привязанных единственно к своим сокровищам и мало заботившихся о государственных потребностях даже в то время, когда им 'грозила участь подпасть под владычество римлян.

Чтобы не запутаться в столь важной и до сих пор столь мало изучавшейся теме, о которой мьг рассуждаем, следует тщательно различать торговые сношения на почве свободной конкуренции и самую торговлю; это два совершенно различные явления. Исключительные привилегии или другие вредные причины могут стеснить свободную конкуренцию в ущерб стране, ничуть не стесняя торговли. Каждая страна несет потери,

Которые неотделимы от этйх препятствий и не могут быть приписаны торговле, и последняя не может избавиться от этого бедствия сама собой, разве только с помощью того, что монополия называет контрабандой.

Действие торговых сношений при наличности свободной конкуренции заключается в установлении общего уровня цен в различных странах, торгующих друг с другом. Это всемирное уравновешивание цен создает естественный уровень цен, при котором нации ничего не теряют ни от обмена, ни от неравенства цен. Я говорю, что это есть естественное состояние цен, так как свободная конкуренция торговли является естественным свойством торговли повсюду, где только эта конкуренция облегчена перевозкой и мореплаванием, так что хорошие дороги, реки, каналы, море подымают слишком низкие цены и могли бы с большим основанием, чем торговля, считаться производительными, если бы посредством не совсем точного языка попытались смешать средства и побочные условия с действительной причиной воспроизводства богатств.

При господстве в торговле свободной конкуренции страна не должна в ущерб своим интересам покровительствовать более своим торговцам, чем иностранным; она должна стремиться к возможно выгодной цене для своих продаж и покупок, чтобы получить возможно большее количество вещей, какие только может доставить себе при помощи обмена. Это наибольшая выгода какую она может обеспечить себе в своей торговле, так как, чем больше вещей, годных для потребления людей, может добыть она, тем большее количество людей может просуществовать на эти предметы. Вели же она стремится в ущерб конкуренции в своей торговле увеличить состояние своих торговцев-перепродавцев, она уменьшает этим самым свои богатства и население, ибо эти состояния образуются не только на счет доходов государя, земельных собственников и лиц, имеющих право на получение десятины, но и в явный ущерб для них; издержки этих классов делаются всегда к выгоде всех прочих жителей.

Лишь эти доходы, эти богатства, которыми можно располагать по усмотрению, увеличивают население и свободное и прибыльное применение труда. Чем больше этих богатств и труда будет затрачено на культуру зе

мель, проложбние дорбг и каналов, улучшение реЧйых путей сообщения, тем сильнее увеличатся годичные богатства вследствие возрастания продуктов и сбережения на торговых расходах внутри государства.

М. X. — Я выслушал с большим вниманием, мой друг, ваше длинное возражение, ваше отступление к истории Испании и в особенности ваше заключительное рассуждение. Но, согласно с вашими же собственными принципами, не следует ли ла те богатства, которыми можно! располагать по усмотрению и необходимость которых вы заставили признать, соорудить и увеличить торговый флот и занять в нем большое количество досужих людей, которые своими издержками содействовали бы сбыту произведений и обеспечивали бы ежегодное воспроизводство этих богатств?

М. Н. — Без сомнения, это было бы возможно и еще более увеличивало бы богатства торговцев на счет нации; она пожертвовала бы таким путем свои доходы на создание торгового флота к выгоде своих торговцев, которые являются в такой же степени ее торговцами, в какой и иностранные торговцы.

Еще раз повторяю, торговым мореплаванием следует обеспечивать не только сбыт произведений, но также и возможно выгодную цену для покупок и продаж, т. е. возможность продавать за границу возможно дороже и покупать там возможно дешевле, не причиняя при этом несправедливости. Сбыт всегда обеспечивается в достаточной степени внутренней торговлей государства, ибо в потребителях, которые обыкновенно не потребляют столько, сколько им хотелось бы, недостатка никогда не будет.

Если вы в ущерб себе умножите исключительные привилегии в денежных профессиях, те, которые будут в «их заняты, не замедлят увеличить свои издержки ,на счет остальных граждан. Вследствие этого ремесленники с большей силой будут соперничать в возвышении рабочей платы к выгоде ремесленного производства, так как все хотят потребить более, того, чего они не потребляют, и содействовать сбыту по мере возможности. Побуждать их к этому совсем не представляется необходимости. Всегда и всюду существует возможно больший сбыт, ибо он отсутствует лишь в том случае, когда потребители слишком бедны для того, чтобы быть

й Состояний покупать, а они бьгва^т еще более бедна, когда низкие цены произведений уничтожают богатства. Падение цен не уменьшает нужды в потреблении; эти потребности всегда превосходят количество потребляемых предметов, в особенности же в те времена, когда последние обесцениваются вследствие бедности потребителей Низкая цена потребляемых предметов не увеличивает их количества; напротив, она препятствует их воспроизводству, разоряет земледельцев, уничтожает национальный доход и рабочую плату. Последняя всегда соразмеряется с состоянием доходов, доходы — с состоянием цен, сбыт—с состоянием рабочей платы, которая может отсутствовать лишь в случае отсутствия предшествующих причин. Доходы, цены и рабочая плата покоятся, стало быть, не на сбыте. Наоборот, сбыт находится в зависимости от цен, доходов и рабочей платы: он бывает при всевозможных ценах и отсутствует лишь тогда, когда цены и способность покупать исчезают. В подобных случаях люди бывают вынуждены вести образ жизни диких племен, которым поиски съестных продуктов, производимых естественным образом землею, восполняют по возможности количество покупок, т. е то, что мы называем сбытом. В этом состоянии при отсутствии ограниченной собственности, богатства и культуры все люди становятся собственниками. Но так существовать могут лишь некоторые немногочисленные народности, разбросанные по обширным пустыням и неспособные образовать ни политического тела, ни нации.

Население может возрастать лишь при наличности продуктов, получаемых посредством обработки земли, и не может разбогатеть и обеспечить прогресс культуры иначе, как при выгодной цене в своих продажах и покупках. Эту выгодную цену страна может обеспечить себе лишь при свободной конкуренции в своей внешней торговле, т. е. с помощью свободной конкуренции тор- гавцев-перепродавцев, как туземных, так и иностранных, ибо они, изобилуя в стране, довольствуются меньшим вознаграждением и обеспечивают установление общих цен, имеющих место среди других стран. Лишь с помощью этой двойной выгоды <в сбережении торговых расходов и в установлении общей цены для всех стран обеспечивается возможно лучшая цена при про-

Дйжах и покупках Следовательно, не затратой доходов на сооружение и увеличение торговых кораблей и усиленного занятия людей в этих работах может .народ сделать свою торговлю наиболее выгодной, так как работы и сбыт поддерживались бы при этом на счет самой страны. Поэтому выгода может заключаться в подобных случаях лишь >в сбережении, а не в увеличении торговых расходов, которые в конце концов падают на страну и постоянно стремятся стеснить конкуренцию среди иностранцев, которая одна может вполне обеспечить установление общих цен и сбережение на торговых расходах, выгодное для всей страны

MX — Вам сто раз возражали, что такая большая страна, как Франция, обладающая выгодными, удобными и вполне пригодными для развития большой внешней торговли гаванями, должна быть рассматриваема не только как земледельческая, но и как торговая страна.

М Н — Если вы хотите сказать этим, что великая земледельческая страна, которая имеет много произведений к продаже и нуждается в совершении многих покупок посредством продажи продуктов, есть торговая нация внутри и вне своей страны, то можно согласиться с вами, что даже и колоны — торговцы, точно так же как и все прочие обитатели земледельческого государства И действительно, они своей деятельностью дают основание торговле Но это не та торговля, о которой говорите вы и которая, являясь посреднической торговлей, зависит от только что названной и образует особую профессию, предназначенную к услугам земледельческо-торговой нации Это занятие отправляется внутри страны главным образом туземцами, а вне ее — туземцами и иностранцами. Не эти ли туземцы, занятые в этой посреднической внешней торговле, побудили вас рассматривать земледельческую нацию как земледельческую и торговую 'в одно и то же время^ С этой точки зрения она показалась бы нам гораздо менее торговой, какою она не является в действительности, так как подразделяется на несколько общественных групп, занятых во многих других занятиях, которые все зависят от богатств, производимых посредством культуры земли Вы могли бьт сказать, что земледельческая нация есть не только торговая нация, но еще с большим

основанием назвать ее нацией рантье, финансистов, нищих и т. д. И вы нашли бы, что в качестве торговой нации в вашем смысле она, хотя и была бы необходимой, то благодаря своим потребителям, издержки которых представляются вам столь выгодными для сбыта наших произведений, заслуживала бы гораздо меньшего внимания, чем нация рантье или финансистов. Последняя с этой точки зрения должна была бы привлечь гораздо большее 'внимание, так как вы думаете совсем просто, что здесь идет речь лишь о том, чтобы платить потребителям для покупки и потребления наших произведений. Но вы должны были бы также знать, что при этом условии вы никогда не будете ощущать недостатка в потребителях; между тем это именно условие может отсутствовать у вас, если только вы ле позаботитесь о том, чтобы оно действовало к-возможно боль шей выгоде воспроизводства. О мой друг! Вы не рассматриваете здесь морскую торговлю с настоящей точки зрения, которая была бы наиболее выгодна для наций. Благодаря установлению связей и уравнению цен, которые торговля производит между разными странами, она доставляет прибыль всем странам, а отнюдь не богатствами, которые похищают у наций барыши торговцев, пользующихся их услугами, причем безразлично, обитают ли они в этих странах или нет.

М. X. — Чем более я вас слушаю, тем труднее представляется мне согласиться с вами. Разве, наконец, барыши туземных торговцев-перепродавцев не являются в то же время богатствами для нации?

М. Н. — Нет, не являются. Интересы этих торговцев совершенно противоположны интересам нации. Нация должна стремиться к возможно большему сбережению на своих торговых расходах, торговцы же стремятся увеличить, насколько могут, издержки нации на эти расходы ради увеличения своих барышей в ущерб нации; и они ничего ей не дают, чего бы она ни оплатила им точно так же, как и иностранным купцам. Таким образом, богатства туземных торговцев совершенно отличны от богатств нации, за исключением только торговых республик, где торговцы являются одновременно государем, государством и народом. Что же касается до прочих государств, которые оплачивают эту торговлю перепродавцев, то ясно, что и свои и чужие купцы оди-

накойо чужды странам, с которыми онй ведут Зту разо* рительную торговлю.

М. X. — Но те состояния, которые образуются из торговых барышей перепродавцев, разве они не возвращаются обратно к нации, когда бо-гатые торговцы перестают заниматься торговлей или когда их состояния переходят к наследникам, выбравшим другие занятия?

М. Н. — Нужно рассмотреть ваше возражение. Разве владельцы этих богатств займутся земледелием? Нет, они слишком богаты для того, чтобы обременять себя заботами по ведению сельских работ и лишить себя общественных удовольствий и развлечений города. Купят они землю? Это очень правдоподобно, но этим они не увеличат ни количества земель, ни количества собственников; так как земли, которые продаются, меняют только собственников, не меняя ни местоположения, ни пространства. Приобретут они разного рода обязательства (de charges) или ренты? И это может быть, но в таком случае они обратят свои богатства в ложные доходы, которые отнюдь не обогащают нации, а ведут только к тому, что те, которые занимают деньги, впадают в долги, совершенно их разоряющие.

Ах мой друг! Вы можете хорошо спорить, анализировать, приводить многочисленные возражения против приводимых фактов, но в конце концов вы согласитесь, что лишь богатства, затрачиваемые 'на удобрение земли, обогащают государства, так как истинными богатствами являются продукты, которые ежегодно рождаются из земли. Без этого воспроизводства прочие богатства, те состояния, которыми вы хвастаетесь, богачи и бедняки, все это тотчас бы исчезло бы. Источник богатств, добываемых бесплодным трудом, иссяк бы очень быстро, если бы эти богатства были употреблены для удовлетворения жизненных потребностей и не были потом восстановлены при помощи труда, затраченного «а культуру земель.

Те, которые стали бы содействовать благосостоянию государств этим родом богатств, поступили бы как дети, которые ценят в саду гораздо более цветы, насаженные в клумбах, чем овощи и плодовые деревья. Десять миллиардов, расходуемые в бесплодном занятии в продолжение двадцати лет, все время будут оставаться теми

же десятью миллиардами. Тогда как десять миллиард дов, помещенных в земледельческие предприятия, принесут в двадцать лет десять миллиардов, из коих пять миллиардов будет употребляться ежегодно на средства существования без ущерба для первоначального капитала (premier capital). Таким образом, десять миллиардов, употребленные на те же средства пропитания, но не воспроизводимые ежегодно, были бы совершенно и безвозвратно издержаны в продолжение двух лет.

Вот как следует думать о всех денежных богатствах государства, которые, ослепляя народ и представляя собой обманчивый ресурс для заемщиков, не могут быть в великом государстве ни чем иным, как бесплодными, преходящими сокровищами, раз отсутствуют богатства, идущие на применение культуры и возобновляющие ежегодно все издержки страны.

М. X. — Допустим, что денежные богатства представляют из себя бесплодные и преходящие сокровища, если вам это нравится, но раз вы признаете, что они образуют сокровища, все разногласие между нами должно исчезнуть. Не можете же вы отрицать, в самом деле, что наши торговцы накопляют благодаря своим барышам денежные богатства. Я знаю, вы скажете, что их барыши уплачиваются страной. Но это верно лишь относительно одной части этих барышей. Наши торговцы ведут торговлю с другими странами так же, как и с нашей. Они наживаются, стало быть, также и на счет других стран. Я охотно признаю, что та часть их барышей, которая уплачивается нами, не является приростом богатств. Но вы в свою очередь должны признать, что та часть барышей, которая уплачивается нашим торговцам иностранцами, представляет из себя настоящее увеличение богатства для страны и что, таким образом, их торговля производительна, по крайней мере с этой точки зрения.

М. Н. — Вы забываете, что если наши торговцы выигрывают на счет прочих стран, то иностранные торговцы выигрывают таким же образом на наш счет. Следовательно, с этой точки зрения страны не имеют никакой выгоды друг перед другом. Расходы по обоюдной торговле уравновешиваются точно так же, как и барыши торговцев тех стран, которые торгуют друг с другом. Торговцы ввозят, вывозят и наживаются по очереди на

счет каждой страны. Таким образом, при свободной конкуренции во внешней торговле ни одна страна не пользуется каким-либо преимуществом по отношению к обоюдным барышам торговцев. При отсутствии же полной свободы конкуренции расходы увеличиваются и становятся обременительными для стран, изгнавших у себя эту свободу.

С какой бы точки зрения вы ни смотрели на барыши торговцев какой-либо страны, вы заметите, что эти барыши суть не что иное, как расходы, уплачиваемые этой страной или различными странами, взаимно обремененными этим родом издержек в соответствии с торговлей, которую они ведут между собой.

Торговые расходы всегда уплачиваются на счет тех продавцов продуктов, которые получали бы полностью цену, платимую покупателями, если бы вовсе не было посредствующих расходов. Следовательно, мы покрываем расходы при продаже наших произведений иностранцам, а последние уплачивают таким же способом расходы при продаже своих произведений нам. Прибавьте и вычтите с той и другой стороны барыши, которые составляются этими обоюдными платежами расходов разными торговцами всего света, занятыми в торговле всех наций, и вы найдете всюду лишь компенсацию расходов, вызванных этой посреднической торговлей.

Правда, эти расходы могут увеличить богатства торговцев, получающих от них прибыль, но не богатства стран, обоюдно их оплачивающих. Так как, повторяю это еще раз, торговцы совсем не допускают к пользованию своими богатствами народа, тогда как сами пользуются богатствами последнего.

М. X. — Я знаю, что торговцы, покупая наши произведения, продают свои деньги за эти произведения или обменивают ценность на равноценность, при этом, как вы мне говорили, совсем не происходит возрастания богатств страны. Но ведь торговцы в этом случае делают то же, что и другие люди, собственники и даже земледельцы, которые также продают свои деньги за произведения или свои произведения за другие, т. е. обменивают ценность на равноценность. Каьэе же различие находите вы между этими двумя сходными операциями, которое дало бы вам повод отнести торговлю

к бесплодным профессиям, а земледелие — украсить почетны^ названием производительного занятия.

М. Н. — Различие существует, мой друг, довольно ощутимое; торговцы не могут ни увеличить своих богатств, ни оплатить своих издержек, пока им самим не будет уплачено то вознаграждение, которого заслуживают их труды в качестве перевозчиков и содержателей магазинов. Одной рукой они получают вознаграждение, другой расходуют его. Они не могут издержать одним су больше того вознаграждения, которое было им уплачено продавцами произведений при обоюдных продажах и покупках, посредниками коих были торговцы. Их труд состоит только в том, чтобы перемещать богатства из одних рук в другие; так что по существу своему он является исключительно бесплодным в строгом смысле этого слова. Наоборот, земледельцы и собственники, делящие между собой те произведения, появление которых вызывают земельные издержки (defenses foneires) собственников вместе с первоначальными и годичными затратами и трудом земледельцев, ежегодно возобновляемыми, ничего не получают иначе, как из рук самой природы, которую их затраты и труды сделали производительницей богатств. С помощью этих богатств, которые они воспроизвели, они оплачивают те покупки, которые совершают друг у друга, и посредничество торговцев в этих взаимных покупках. Торговцы, стало быть, ничего не оплачивают сами; им сначала платят для того, чтобы они были в состоянии производить платежи; их издержки не являются в действительности их издержками, но лишь частью того фонда издержек, который производят собственники и земледельцы, платящие за них. И вы меня спрашиваете: какое различие нахожу я в этом отношении между земледельцами и собственниками, с одной стороны, и торговцами, с другой? Разве, на ваш взгляд, не имеется никакого различия между универсальными плательщиками' всех издержек общества и теми, которые лишь участвуют в расходовании этих издержек, не будучи в состоянии произвести их; между плательщиками заработной платы и наемными рабочими.

М. X. — Я вам сказал, что я согласен с этими принципами по отношению к внутренней и той части внешней торговли, расходы по которой уплачиваем мы. Но

мы расходимся во взглядах на ту часть расходов по внешней торговле, которая уплачивается нашим торговцам иностранцами и дает им возможность покупать наши произведения для собственного своего потребления. Так как в конце концов мы нуждаемся в потребителях, которые покупали бы наши произведения; для нас выгодно, если последние оплачиваются иностранцами. Вот почему вы не можете говорить, что мы уплатили в данном случае торговцам то, что они уплачивают нам при покупке наших произведений.

М. Н. — Вы возвращаетесь, кажется, к старому. Вспомните, что мы отметили три вещи: во-первых, то, что та прибыль, которую другие нации могут уплачивать нашим торговцам, уравновешивается естественным образом той прибылью, которую уплачиваем мы торговцам других наций; во-вторых, то, что при наличности -свободной конкуренции в своей торговле каждая нация пользуется наибольшим сбытом своей продукции по возможно выгодным ценам, причем барыши торговцев бывают в подобном случае, так же как и их издержки, наименьшими; в-третьих, то, что при отсутствии свободной конкуренции торговля, сбыт и цены на продукцию устанавливаются к крайней невыгоде для наций, последняя не может быть вознаграждена за потери, причиняемые ей отсутствием конкуренции, барышами своих торговцев, хотя бы эти барыши всецело уплачивались иностранцами; чего никогда не бывает и никогда не может быть, в особенности же в том случае, который встречается наиболее часто, а именно когда иностранцы в силу репрессалий запрещают купцам других стран торговать своими вывезенными произведениями, вследствие чего торговцы эти лишаются всякого рода барышей, а торговые расходы сильно увеличиваются с той и другой стороны, к взаимной невыгоде обеих наций.

М. X. — Как! Если мы обеспечим себе выгодный торговый баланс, который увеличит наши денежные запасы, разве мы не в состоянии будем оплатить большее количество потребителей и дать им возможность покупать и потреблять нашу продукцию?

М. Н, — Вы не ожидаете, конечно, этой выгоды от нашей торговли с Восточной Индией и тем не менее вы думаете вместе с лицами, заинтересованными в этой торговле, что она для нас очень выгодна. Та выгода,

которая состоит в денежном балансе и к которой клонятся ваши виды, не является, конечно, целью наших торговцев в Восточной Индии. Они сообщили бы вам, что этот денежный баланс есть химера политических спекулянтов, которую не следует осуществлять во внешней торговле; последняя и без того всегда выгодна в силу тех барышей, которые она доставляет в виде товаров или денег. По правде, во всех подобных случаях говорит частный интерес, и нам следует остерегаться его рассуждений, всегда очень коварных и подтасовывающих к своей выгоде доводы за и против р притом всегда, вплоть до наших дней, с успехом, которого нам следовало бы стыдиться.

Без сомнения, что вы считаете денежный баланс выгодным не в силу тех барышей, которые доставляет он торговцам? Так как барыши их всегда обеспечены и отделены от национального имущества и вполне независимы от рассматриваемой выгоды денежного баланса, притом барыши эти могут быть одинаково барышами как туземных, так и иностранных купцов, ибо выгодный денежный баланс может быть достигнут лишь при обширной торговле, в которой количество продаваемых продуктов превышает количество покупаемых. Обширная торговля может преуспевать, стало быть, лишь при полной и свободной конкуренции покупщиков всех наций.

Следовательно, для того чтобы получить выгодный денежный баланс, следует более продавать, чем покупать. Но мы замечаем при этом одно только начало торговли,-так как страна продает вещи, способные обращаться в торговле, лишь для того, чтобы купить вещи, пригодные для ее пользования. Лишь своими покупками она завершает свою торговлю и тем самым уничтожает наконец эту хваленую выгоду денежного баланса. Вообще ни одна страна не продает своих произведений с целью накопить себе сокровища; такой торговлей она привела бы свое земледелие к упадку, и хваленая выгода денежного баланса оказалась бы для нее очень убыточной. Вы ведь знаете, что торговля должна вернуть в конце каждого года в руки земледельца всю ценность произведений, проданных для уплаты дохода земельным собственникам, для того, чтобы работы по возделыванию земель могли продол

жаться. Как же Допускаете вы торговлю, которая обеспечивает выгодный денежный баланс?

М. X. — Как вы сами не замечаете, что вместе с заключением выгодного денежного баланса страна завершает у себя свою торговлю, оплачивая потребителей, которые покупают и потребляют ее произведения?

М. Н. — Но вы забываете, что страна эта, согласно с вашей гипотезой, продала иностранцам произведения для того, чтобы получить деньги; что количество ее произведений, способных обращаться в торговле, ограничено; так что, когда они проданы или обменены за Деньги, она завершает свою торговлю покупками, а не продажами? Вы, конечно, скажете, что эти покупки она делает у самой себя, т. е„ как я выражаюсь, она оплачивает потребителей (c’est que j’appelle payer des con- sommateures). Согласно с этим ходом ваших рассуждений следовало бы также и то, что потребители должны отправиться выкупать те продукты потребления, которые страна продала за границу. Разве в этом заключается выгода вашего денежного баланса? Но в таком случае эти деньги снова вернулись бы к иностранцам, и все расходы по такой торговле пали бы на вас. Избегайте же по возможности этой хваленой выгоды денежного баланса и заметьте, что самой выгодной торговлей, какую только может вести нация, является ее внутренняя торговля; эта торговля регулируется ценами, которые устанавливаются в торгующих странах и пользование которыми обеспечено ей благодаря полной и совершенной свободе во всякого рода торговле. Внутренняя торговля избегает всех расходов внешней. Правда, это сбережение делается ко вреду торговцев, заинтересованных обыкновенно в том, чтобы влиять на вас заманчивой выгодой денежного баланса. Они знают, что простой народ чрезвычайно расположен верить тем, которые увлекают его возможностью нажить деньги; но они иначе рассуждают, когда идет речь об их торговле в Восточной Индии, которая поглощает наше серебро без возврата. Тогда они ставят вам на вид, что конечной целью торговли является обмен денег на товары и Что только благодаря нашим покупкам торговля для нас выгодна. Таким образом, при продажах ли, при Покупках ли они всегда указывают нам на выгоду морской торговли, которая всецело служит к их выгоде.

Все это трудно раскрыть тем, которые не занимаются этой профессией; почему софизм всегда торжествовал в подобных случаях и убеждал нас, что торговля перепродавца производительна, что только она достойна внимания правительства и названия торговли. Таким то образом естественные узы различных обществ превратились в роковое пламя раздора между морскими нациями, а заключение договоров об исключительной торговле стало главной целью дипломатических переговоров и политики6.

М. X. — Все страны всегда чрезвычайно заботились о выгодном денежном балансе во внешней торговле; это — несомненный факт. Так что я никак не могу убедить себя в том, что выгода эта нереальна.

М. Н. — Нация не может обеспечить себе выгодного" денежного баланса иначе, как увеличивая свои продажи иностранцам и уменьшая свое потребление. Нельзя не согласиться, что частный человек может подобным путем посредством сбережений скопить себе состояние на счет других; я говорю — на счет других, так как сокращение издержек со стороны этого человека является сокращением прибыли для других людей. Но разве может обогатиться народ, ведя себя таким образом? Рассмотрите в Экономической таблице ход обращения денег и распределение ежегодно воспроизводимых богатств и посмотрите, могут ли три класса граждан найти какую- либо выгоду для себя в подобном сокращении издержек? Издержки земледельца ограничены в этой таблице теми, которые он обязан делать, чтобы поддержать свою культуру; если вследствие отсутствия сбыта в стране он вынужден будет увеличить количество продаж иностранцам и уменьшить свои издержки, то он уменьшит этим самым свою жатву, соответственно с чем уменьшится также количество его продаж. Разве такое поведение может обогатить его? Если собственник приостановит обращение дохода, который выплачивается ему земледельцем деньгами, он уменьшит свои покупки у производительного и бесплодного класса и уменьшит средства существования последнего класса пропорционально своему сбережению. Если, наконец, бесплодный класс начнет сберегать, чтобы увеличить свою казну, и если жатва уменьшится в соответствии с сбережениями земледельца и собственника, труды и прибыли названного

класса уменьшатся в той же пропорции; следовательно, и этот класс необходимо придет в упадок. Мы видели, что вследствие подобного поведения производительного класса становится также неизбежным и упадок годичного воспроизводства богатств. Стало быть, уничтожение дохода собственников является необходимым следствием упадка годичного воспроизводства богатств, который влечет за собой уменьшение продаж за границу, уменьшение народонаселения и массы циркулируемых денег.

Таким образом, страна, которая посредством внешней торговли стремилась бы обеспечить себе выгодный денежный баланс, совершенно разорилась бы.

Но любопытнее всего во мнении сторонников выгодного денежного баланса то, что они указывают на распространение роскоши как на одну из выгодных сторон его; между тем оно уравнивает по крайней мере расходы с доходами, полученными при помощи баланса; другими словами, уравнивает потребление с производством, покупки с продажами. Ясно, следовательно, что согласно даже с вашим мнением, вы не должны рассчитывать на иное возрастание богатств, кроме того, которого можно достигнуть культивируя земли и сокращая роскошь для того, чтобы увеличить с выгодой издержки на эту культуру.

М. X. — Несмотря на все ваши руссуждения, я вижу, однако, еще то, что, чем больше будем мы продавать иностранцам и чем менее будем покупать у них, тем более увеличим мы также наш денежный фонд, не прибегая к каким-либо сбережениям.

М. Н. — И я, мой друг, замечаю одно противоречие в ваших идеях. Если вы исключаете сбережения, то вы должны допустить по меньшей мере потребление, равное вашему годичному воспроизводству; откуда следует, что купить за границей другие произведения, в которых почувствуете потребность, дабы привести ваше потребление или же, если вы продадите их, вы принуждены будете купить за границей другие произведения, в которых почувствуете потребность, привести ваше потребление в соответствие с вашим годичным воспроизводством. Таким образом, вы продадите иностранцам не более того, что купите у них. Если вам случится ошибиться, продав им часть произведений, потребить которые должны были бы вы сами, то вы обязаны будете снова

купить их и оплатить расходы по этой торговле. Правда, вы можете в таком случае увеличить денежный баланс к выгоде ваших торговцев, но это будет на ваш счет.

М. X. — Это, может быть, и справедливо по отношению к торговле произведениями земли, но по отношению к торговле изделиями ручного труда это не совсем так.

М. Н. — Почему же не так? Разве вы не замечаете, что те, которые изготовляют эти изделия, продают их лишь для того, чтобы купить произведения, в которых чувствуют нужду? Таким образом, их покупки уравновешиваются их продажами; причем к этой торговле, которая по существу своему является всегда торговлей произведениями земли, страна не получает какого-либо выгодного денежного баланса.

М. X. — Для получения выгодного денежного баланса посредством внешней торговли достаточно, чтобы наши продажи превысили наши покупки, так как те издержки, которые народ делает у себя дома, не влекут за собой вывоза денег из государства. Таким путем можно согласить выгоду, получаемую страной от роскоши, с выгодой, доставляемой ей денежным балансом.

М. Н. — Вы не можете продать иностранцам тех товаров, которые потребляете сами у себя на родине. Масса богатств, способных обращаться в торговле, ограничена годичным воспроизводством вашей территории. Таким образом, чем более потребите вы их, тем менее останется у вас денег и тем менее будете вы в состоянии купить на них потребные для вас товары, которых не производит ваша территория. Ваша внешняя торговля окажется в таком случае сильно стесненной; незначительно будет и количество меновых сделок между вами и иностранцами. Не стесняя ли, таким образом, вашу внешнюю торговлю, надеетесь вы получить выгоду от денежного баланса и роскоши? Разве это последовательно?

Перестаньте, мой дорогой друг, рассматривать международную торговлю как войну с неприятелем, и средство грабежа. Убедитесь наконец, что вы не можете увеличить ваших богатств и наслаждений (jouissances) за счет других путем торговли. Ваш единственный интерес по отношению к этому естественному пользованию вашим правом собственности на принадлежащие вам продукты состоит в предоставлении этому пользованию

полнейшей свободы, с тем чтобы возможно большая конкуренция покупателей и продавцов обеспечила вам возможно высшую цену при продаже ваших произведений и наиболее низкую цену при покупке иностранных произведений; это повлечет за собой наибольшее приращение к продуктам вашего земледелия и доставит вам единственно верные и солидные средства увеличить вашу торговлю, ваши богатства и наслаждения.

М. X. — Стоит только сильно увеличить количество ремесленных изделий, для того чтобы вы были в состоянии как потребить сами, так и продать значительное количество их иностранцам. Последние, уплачивая вам за эти изделия деньгами, обеспечат вам этой торговлей выгодный денежный баланс, а с ним вместе и выгодное развитие роскоши.

М. Н. — Чем более увеличите вы количество ремесленных изделий, тем более увеличите вы также количество фабрикантов и ремесленников, которые будут покупать у вас или у иностранцев продукты для своего существования и сырой материал для своих изделий. Те произведения, которые они купят у вас, вы не в состоянии будете продать за границу. Те же, которые они купят у иностранцев, унесут деньги, которые получат последние за продажу своих изделий; таким образом, эти деньги не будут содействовать вашему денежному балансу. Те произведения, которые фабриканты и ремесленники купят у вас, уменьшат количество продуктов, продаваемых вами иностранцам; так что вы получите от последних настолько менее денег, насколько количество продаж, которые совершите вы у них, будет уменьшено покупками, которые ваши фабриканты и ремесленники сделают у вас. Ваше возражение предполагает, таким образом, что продаваемые вами произведения исполняют двоякое назначение, нелепость чего вы легко заметите. Кроме того, вы хорошо знаете, что, для того чтобы увеличить количество продавцов ремесленных изделий, следует также увеличить количество покупателей. Вы ничего не выиграете в том случае, если умножите количество первых, не увеличив количества вторых. Необходимо, стало быть, обогатить предварительно иностранных покупщиков, и только тогда вы будете в состоянии расширить свою внешнюю торговлю ремесленными изделиями и обогатиться в свою

очередь посредством торговли за счет иностранцев. Разве ваша торговая политика может достигнуть зараз этих двух противоположных условий?

М. X. — Моя политика отнюдь не страдает противоречиями. Я не имею ни малейшего желания обогащать иностранцев, а хочу только обеспечить нам торговый баланс за их счет.

М. Н. — Я замечаю, мой друг, что вы так заняты этим балансом, что не удостаиваете даже выслушать меня. Посмотрим, не придем ли мы к соглашению, если я вернусь несколько назад к тому, о чем говорил ранее; тогда, может быть, вы поймете меня скорее.

В чем именно заключается та самая выгода, которую вы хотите достигнуть и которую называете денежным балансом?

М. X. — Вот прекрасный вопрос! Я уже говорил вам, что мне хотелось бы, чтобы мы продавали иностранцам более, чем покупали у них.

М. Н. — Это представляется мне трудным, так как в действительности каждая покупка есть продажа и каждая продажа есть покупка. И я не вижу, каким путем могло бы осуществиться ваше желание; разве только вы согласитесь продавать иностранцам продукты и товары, за которые они ничего не будут платить вам. В таком случае вы действительно больше продадите, чем купите, если только это можно назвать продажей. Но я сомневаюсь, чтобы такая продажа была выгодна.

М. X. — Это не то, что я хочу сказать; я утверждаю, и вы хорошо это знаете, что иностранцы уплатят деньгами излишек тех продаж, которые мы совершили у них и которые превзойдут сумму ваших покупок.

М. Н. — В таком случае, вы так же плохо выразились, как и те писатели, у которых заимствовали вы свои идеи и выражения; и это все, что хотел я в данном случае отметить. Вместо того чтобы сказать, что вам желательно, чтобы наши продажи превысили наши покупки, что физически невозможно, следовало бы совершенно просто сказать, что вы хотите купить деньги за свои произведения. В этом же я вовсе не вижу той большой выгоды, которая вас поражает. Мне кажется, что иностранец при этом торге не даст вам такой суммы денег, которая превышала бы ценность продаваемых ему произведений.

Вы, конечно, не скажете мне, что деньги иностранцев стоят дороже ваших товаров. Если бы они стоили дороже, то другие страны, которые не в большей степени простодушны, чем вы, не дали бы их в обмен, потому что обмен этот совершается свободно с обеих сторон, что и доказывает, что обе ценности, обмениваемые друг на.друга, совершенно равны. Следовательно, если деньги других стран стоят ваших товаров, а ваши товары стоят этих денег, то выгода от обмена представляется одинаковой для той и другой стороны.

М. X. — Но разве вы не по’нимаете, что иностранцы потребят ваши товары, и тогда у них ничего не останется; тогда как все те деньги, которые они уплатили нам, останутся в наших руках и увеличат наше богатство?

М. Н. — А! Я вас понимаю! Продукты и товары потребляются; деньги же имеют продолжительное существование; стало быть, деньги, по вашему расчету, стоят в действительности всегда больше, чем товары, будь они даже равной ценности. Утверждение единственное в своем роде; но не проводите слишком далеко ваших рассуждений. Иначе в силу свойства денег быть сохраняемыми вы могли бы утверждать даже, что было бы выгодно дать, например, сто тысяч экю в товарах за пятьдесят тысяч экю в деньгах[†††††††††††††††††††††], так как иностранцы потребили бы ваши сто тысяч экю в товарах, а пятьде* сят тысяч экю не могли бы исчезнуть подобным путем. То, что я утверждаю относительно пятидесяти тысяч, можете вы сказать о тысяче экю и даже об одном экю; отсюда вы могли бы легко заключить, что страна поступила бы выгодно, продав иностранцам за один экю продукт или товар, который она могла бы продать внутри страны за сто тысяч экю. Как жаль, что, несмотря на рассуждения вас самих и сторонников вашего мнения, торговля эта не является привлекательной; так как если бы только страна захотела заняться подобной торговлей, она никогда не испытала бы недостатка в продавцах денег, которые постарались бы удовлетворить ее вкус к этому металлу. По вашему мнению, она получила бы в таком случае, бесспорно, самый выгодный

Торговый баланс и увидала бы беспрерывной возрастание своего денежного богатства. Между тем находятся люди, которые твердо убеждены, что таким путем она увеличила бы свою действительную бедность. Сознаюсь, что и я принадлежу к этим людям; для меня совершенно ясно, что, согласно приведенному примеру, уплата деньгами сальдо торгового баланса отнюдь не доказывает увеличения богатств страны, которая его получает. Когда-нибудь вы убедитесь, может быть, в этой истине. В настоящее же время я считаю вас слишком рассудительным для того чтобы решиться утверждать, что деньги предпочтительнее продуктов. Если же они не предпочтительнее, как мне представляется с крайней очевидностью, то скажите мне, в силу каких оснований тот, кто обменял свои продукты или товары на деньги, должен радоваться своей сделке более того, кто обменял свои деньги на продукты или товары?

Иностранцы, говорите вы, потребят товары, купленные у вас, и у нас ничего не останется. Разве этот ничтожный результат удовлетворит конечному назначению всякого богатства — наслаждениям? Когда вы истратите деньги, которые иностранцы дали вам в уплату, ваша выгода исчезнет, и ваше положение сравняется с положением иностранцев. Если же вы не захотите тратить эти деньги, то это вы потеряете в торге, так как иностранцы удовлетворят своим потребностям, а вы лишитесь этой возможности. Вы заслуживали бы в таком случае чтобы вам сказали о ваших деньгах то же, что сказал Лафонтен скупому в своей басне:

Mettez une pierre a la place,

Elle vous voudra tout autant.

М. X. — Но вы, так хорошо понимая необходимость иметь капиталы для затрат на земледелие, на сооружение зданий, на эксплуатацию и улучшение земель, на устройство выгодных мануфактур и т. п., разве вы не думаете, что образование капиталов для этих затрат требует большего накопления денег? А раз это так, то разве торговый баланс, увеличивая ваш денежный фонд, не делает накопление это более легким и не увеличивает вследствие этого затраты на все наши полезные предприятия? И разве отсюда не воспоследует возрастание продуктов и населения?

М. Н. — Нет, мой друг, я совсем не думаю, чтобы уплата деньгами торгового баланса ничем не отражалась на этих важных явлениях. Затраты, необходимые для того, чтобы получить возможно большее количество продуктов с территории, совсем не находятся в зависимости от величины денежных запасов. Осмотрите фермы, мастерские и вы увидите, в чем состоит фонд этих столь драгоценных затрат. Вы найдете там строения, скот, семена, сырой материал, движимость и инструменты всякого рода. Все это, без сомнения, стоит денег, но ничто из этого не является деньгами; и возрастание всего этого, отнюдь не вытекая из накопления денег, изъятых из обращения, понизило бы цену продуктов и уменьшило бы, следовательно, прибыль от культуры и возможность увеличить затраты на нее; возрастание же всего этого вытекает единственно из хорошего употребления издержек. Пока продукты, доставляемые культурой земель, употребляются для выполнения работ, необходимых для умножения жатв; пока вся жатва или по крайней мере ее большая часть жертвуется, так сказать, не для чего иного, как для образования затрат, необходимых для производства новых жатв, до тех пор затраты, капиталы (les capitaux) 7, полезные работы, продукты и богатства [‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡] беспрерывно и быстро возра

стают. Это замечается особенно в молодых обществах, начинающих развиваться; это же наблюдается в действительности в английских колониях Северной Америки; это же можно было бы заметить во всех ст/анах, где только находятся свободные земли, пригодные для обработки, которые управлялись бы сообразно с законами естественного порядка. Чтобы достигнуть этого спасительного действия, почти совсем не требуется денежных фондов, еще менее накопления денег, ибо оно безусловно препятствовало бы этому процессу8. Когда это распределение издержек прекращается, когда на культуру идет лишь часть их, безусловно необходимая для поддержания ее in statu quo или, как мы выражаемся, для возмещения расходов земледельца (.. .pour l’entretenir in statu quo que ce que nons appelons les reprises de cultivateurs), возрастание фонда затрат повсеместно останавливается; они могут переходить из рук в руки, могут образоваться в известной части на счет других поглощающихся затрат, но в конечном результате они не увеличиваются. Когда же земледельцам не обеспечивают обратного получения всех произведенных расходов (les reprises indispensables), когда собственники перестают заниматься своими имениями и всецело или главным образом начинают тратиться на роскошь, когда они поселяются в больших городах; когда потребление повсеместно отдаляется от места производства, когда начинают стеснять торговлю под предлогом заключить более выгодный торговый баланс, как это и случилось в большинстве стран Европы, — во всех этих случаях затраты, богатства, полезные предприятия, необходимые занятия, продукты, доходы, население все это уменьшается вследствие непреодолимой силы. В этом состоит физический закон, установленный природой и дающий возможность судить о прошлых, настоящих и будущих судьбах государства по тому поведению, которого они держались или держатся в настоящее время. Невозможно, чтобы по отношению к этому очевидному, всеобщему, священному, простому и верховному закону ваши мелочные комбинации о балансе не показались вам столь же пустыми, сколь и мало достойными

остановить наш разговор, ведь в Действительности они и являются такими.

М. X. — Но в чем же состоит по-вашему, мой друг, выгода от оплаты деньгами сальдо торгового баланса, та выгода, которая занимала почти все европейские страны и восхвалялась столькими знаменитыми писателями?

М. Н. — Ровно ни в чем, и это, может быть, в самом благоприятном случае. В самом деле, я чрезвычайно охотно присоединяюсь к мнению тех торговцев, которые ничего так не опасаются, как вывезти из-за границы деньги после отправки туда товаров. Эти люди знают, что они ничего не выгадают, вывезя эти деньги, что это доказывает лишь то, что они не могли совершить тех покупок, какие хотели. К концу войны 1740 г. англичане нашли свой денежный фонд увеличившимся на пять миллионов фунтов стерлингов, из чего заключили, что их страна обеднела, так как вследствие сокращения торговли их деньги не могли быть употреблены за границей на покупку товаров. Они не думали тогда, подобно вам, о торговом балансе.

Существуют страны, которые имеют рудники, и другие, в которых их нет. Так как золото и серебро не- потребляемы, и обычная собственность на них достаточно ограничена, то страны, имеющие рудники, находят, конечно, большую выгоду в том, чтобы оплачивать то, что вы называете денежным балансом, т. е. продавать свои деньги за другие житейские и потребляемые продукты. Такая продажа является для этих стран единственным средством поддержать ценность денег и обеспечить сбыт золота и серебра, которые являются продуктами их территорий. Для наций, которые не имеют рудников, а имеют лишь потребляемые и обычные продукты, было бы очень невыгодно, если бы они были принуждены заниматься внешней торговлей; это доказывало бы только, что у них дома ощущается недостаток в потребителях, которые в состоянии были бы оплатить произрастающие там продукты, что и заставляет их сбывать эти продукты за границу и влечет за собой увеличение торговых расходов на счет этих стран. Для последних внешняя торговля является тогда необходимым и даже неизбежным злом для того, чтобы поддержать ценность своих продуктов и чтобы избе

жать еще большего зла, заключающегося в ее понижении. Эта внешняя торговля, которая во всех случаях должна оставаться совершенно свободной и избавленной, подобно внутренней торговле, от каких-либо стеснений, контрибуций и тягостей; эта внешняя торговля, говорю я, может оказаться невыгодной для страны еще в одном случае, а именно если последняя в обмен своих произведений не может найти произведений, годных для своего употребления, и должна брать в уплату посредствующий знак, каким является серебро, ибо оно в виде монеты [§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§] не может служить для чего-либо иного, кроме обмена произведений, что требует тогда двойного оборота и двойных расходов на перевозку и обмен за счет торгующих стран.

Не могу не заключить, мой друг, что внешняя торговля есть самое худшее, что только может быть (le commerce exterieur est un pis-aller) для тех наций, которые не могут сбыть выгодно своих продуктов в своей собственной стране путем 'внутренней торговли9. Что же касается денежного баланса, то это есть самое худшее, что могут получить от своей внешней торговли страны, которые не могут вывезти обратно произведений, годных для употребления. И чрезвычайно странно, что писатели, способные, впрочем, обнаружить большую сообразительность, придавали такое значение этому денежному балансу, который представляет собой самое худшее, что только можно получить от самой невыгодной торговли (...n’est que le pis-aller du pis-aller du commerce).

Лишь в тех случаях, когда страны не могут сделать ничего лучшего, могут они стремиться к получению денежного торгового баланса, так как что-нибудь, несомненно, лучше, чем ничего. Но всегда следует обращаться к общей свободе, чтобы определить те случаи, когда можно прибегнуть к этому крайнему средству. Оно предпочтительнее одной только безрезультатной торговли и в тех случаях, когда может иметь место, по крайней мере так же выгодно для той страны, которая уплачивает баланс, как и для той, которая его получает.

Еще раз .повторяю: перестаньте, м,ой Друг, перестаньте путаться с политическими апекуляторами, которые стараются убедить вас, что посредством торговли вы можете выгадать на счет прочих наций. Справедливый и благой бог захотел, чтобы это было невозможно и чтобы торговля, как бы она ни производилась, была бы всегда одним только плодом несомненно обоюдной выгоды. И заметьте раз навсегда этот основной принцип, не допускающий никаких исключений: раз вы допустите полную- и совершенную свободу конкуренции между продавцами и покупщиками всякого рода, вы воспользуетесь торговлей наиболее выгодно и несомненно заключите возможно выгодные обороты в ваших продажах и покупках. Но раз вы стесните в чем бы то ни было эту свободу, вы подвергнетесь неисчислимым и неизбежным потерям, невознаградимым денежным балансом вашей торговли, который не представляет собой никакой выгоды.

М. X. — Оставим, мой друг, эту тему о денежном балансе, которая только удаляет нас от нашего вопроса.

В моем уме возникают еще возражения на более значительные пункты. Не могу скрыть от вас, что мне всегда представлялось, что туземные торговцы способствуют своими издержками сбыту своих туземных продуктов. Не содействуют ли они в таком случае и удовлетворению потребностей государства?

М. Н. — Я уже обращал ваше внимание, мой друг, что в стране, где большая часть граждан никогда не потребляет того, что хотела бы потребить, имеется недостаток не в сбыте продуктов, а в хорошей цене; эта же цена всегда отсутствует, когда не бывает обеспечена свободной конкуренцией в торговле. Чем более

В данном случае имелось бы покупателей у нации, которые уплачивали бы лишь с помощью барышей, уплаченных последней, тем более теряла бы она в сбыте своих продуктов, цены которых не устанавливала бы всеобщая конкуренция.

Сбыт не может расшириться сверх того количества продукции, которое имеется к продаже. Напрасно пытались бы приноровить сбыт к одной части жителей в ущерб всем прочим; всегда имелся бы один и тот же сбыт, который не мог бы превзойти массы продукции, которую можно продать. Повторяя мне свое возражение, вы принимаете в расчет один только сбыт, но экономический строй имеет другие основания для развития благоденствия и наиболее выгодного назначения издержек, которые завершают сбыт во внутренней торговле произведениями земли. Нельзя предполагать, что среди покупателей во внутренней торговле возрастет конкуренция и поднимет цены и сбыт, так как при известном уровне издержек в стране может быть столько покупателей, сколько их было оплачено с целью дать им возможность покупать. Конкуренция покупателей, продажи, покупки, сбыт — все подчинено размеру издержек, которые могут делать владельцы продуктов земли. Лишь эти владельцы, и только они одни, оплачивают потребителейстртны, которые с помощью полученных денег покупают у первых продукты, возвращая владельцам то, что они уплатили ранее. Внешняя торговля страны не может выйти из сферы того круга, в котором заключена. Лишь при полной свободе во внешней торговле продукты одной страны могут постоянно содействовать установлению тех цен, которые имеют место среди всех торгующих наций. Таким образом, сбыт, который обеспечивается будто бы во внутренней торговле издержками торговцев, обогащающихся в ущерб полной свободе, может быть лишь крайне невыгодным и внести только беспорядок в распределение издержек [**********************].

То же самое следует оказать и о налогах, которые уплачивались бы лишь из барышей, уплаченных страной лицам, обложенным налогами. Никакой налог не может быть уплачен из какого-либо иного источника, кроме доходов территории; иначе он вызвал бы чье- либо разорение.

Торговцы-перепродавцы умеют охранить свои барыши и укрыть их от налога; их богатства, так же как и они сами, созсрм не имеют отечества; они неизвестны, кочуют и распространяются по всем странам, входящим в сферу их торговли, и так слиты с активными и пассивными долгами, что их нельзя вычислить, с тем чтобы подвергнуть пропорциональному обложению. Если облагать товары, то обложение упадет одинаково на торговлю как 1уземиых, так и иностранных торговцев, но при этом и те и другие при своих продажах и покупках предохранят себя от них, перекладывая их в общем на народ, т. е. на доходы с земельных имуществ. Торговля не может быть обременена налогом, который поглотил бы заработок этого занятия; иначе оно прекратилось бы или же налог этот включили бы в торговые расходы ради облегчения туземных и иностранных торговцев, произведших затраты. Таким образом, богатства туземных купцов в такой же степени чужды богатствам страны, как и богатства иностранных купцов-пере- продавцев. При господстве конкуренции в своей торговле нация не должна поэтому питать большую склонность к одним, чем к другим; иначе она повредила бы той общей конкуренции, которая целиком служит к ее выгоде в силу сбережения на торговых расходах и установления общих цен между торгующими стра- нами.

М. X. — Разве налоги голландской республики не покоились на ее торговле? Разве могущество голландцев, их войска и морской флот, которые содержались на счет налогов, платившихся торговцами, не внушали почтения остальным нациям? И разве эти торговцы,

Несмотря на усиленное обложение, не были еще достаточно богаты? Если 'бы эта провинция была присоединена к Франции, разве она не увеличила бы значительно могущества королевства? Почему Же, говорите вы, что те налоги, которые уплачивает наша морская торговля, не содействуют росту государственных доходов?

М. Н. — Торговля Голландии могла выплачивать сильные налоги республике потому, что торговля других стран также была 0|бременена значительными налогами, которые повсюду возвышали вознаграждение торговцев за счет тех самых наций, которые взимали налоги с своей торговли. Вследствие этого голландские торговцы были в состоянии, в особенности же благодаря Сбережениям в издержках на навигацию, конкурировать с торговцами других стран и принимать участие в уплате республике налогов, и эти налоги не могли бы быть столь значительными, если бы торговцы других стран не были вынуждены увеличить свое вознаграждение с целью вернуть себе те налоги, которыми обложили их торговлю. Как бы вы ни смотрели на этот предмет, чы всегда заметите, что торговля необходимо ведет к переложению тех налогов, которыми ее облагают, на лиц, подвергающих обложению те услуги, которые оказывают им торговцы. Если бы Голландия, говорите вы, была провинцией Франции, она значительно увеличила бы могущество нации теми налогами, которые взимало бы с нее государство. Но Голландию не следует рассматривать как исключительно торговую страну; ее следует также рассматривать как владельца территории, которая много производит, колоний, продукты которых для нее очень выгодны, морей, из каих извлекает она с помощью рыболовства громадное количество продуктов. Так что в качестве собственника она может получать значительные суммы, которые извлекают из производительного фонда. Эти суммы не следует смешивать с налогами, которые падают на услуги торговцев, ибо эти услуги должны быть последним оплачены. Если вы обложите их налогами, то торговцы вынуждены будут увеличить соответственно свое вознаграждение на счет тех, которые оплачивают его. Услуги голландских ¦торговцев могут быть выгодны для нашей торговли лишь 9 том случае, если они заставят нас оплачивать их услуги

менее дорого, чем другие торговцы. Так что эта выгода исчезла бы, если бы вы обложили их услуги налогами; вы уменьшили бы этим цену тех продуктов, которые вы им продаете, и повысили бы цену тех продуктов, которые вы у них покупаете; или же торговля между вами и торговцами прекратилась бы, но в таком случае торговцы эта сами собой исчезли бы, а вместе с ними прекратилось бы и получение налога.

М. X. — Я хорошо понимаю, что если мы обложим налогами своих торговцев, то повредим только нашей собственной торговле, вот почему я и думаю, что следует облагать лишь иностранных торговцев, которые уплачивали бы эти налоги на счет своего вознаграждения. Подобное обложение иностранных торговцев будет иметь два хороших последствия: оно увеличит доходы государства не обременяя нации, и предоставит нашим туземным торговцам преимущество в конкуренции с иностранными торговцами.

М. Н. — Разве вы не замечаете, мой друг, что подобным обложением вы установите к выгоде своих торговцев род исключительной привилегии, которая оказалась бы очень вредной для вашей собственной торгозли? Отвлекитесь на одно мгновенье от своих торговцев и подумайте, что для обеспечения нашей торговле возможно большего сбыта следует допустить здесь полную, совершенную и свободную конкуренцию торговцев всех стран, чтобы всегда продавать тем, которые могут и хотят купить у нас по самой дорогой цене, и чтобы покупать у тех, которые хотят и могут продавать нам по наиболее сходной цене и которые будут поступать таким образом, чтобы поддержать торговлю с нами и обоюдную торговлю других стран Наоборот, если вы ¦своими налогами оттолкнете иностранных торговцев, они будут привозить к вам требуемые товары лишь в том случае, если им удастся переложить на вас те налоги, которыми вы хотели их обложить, а покупать ваши продукты лишь тогда, когда им удастся уплатить этот ¦самый налог на счет продаваемых вами продуктов. Вследствие этого вы установили бы у себя рыночные цены (des prix courants), которые были бы крайне невыгодны для вас при ваших продажах и покупках и на которых хорошо нажились бы одни только ваши собственные торговцы к вашему ущербу. Иностранные

тбр-говцы заставили бы вас самих платить налоги, которые

вы надеялись получить из их вознаграждения. В силу же тех цен, которые установились бы к вашей невыгоде в вашей торговле, вы уплачивали бы налоги еще вашим собственным торговцам.

М. X. — Но если прочие нации обложат налогами ваших торговцев, то разве вы не воспользуетесь репрессалиями и не обложите их торговцев? Неужели вы оставите торговлю прочих наций 'Свободной и неприкосновенной, тогда как прочие нации стеснят вашу торговлю и -подвергнут ее обложению? Выгода от подобной торговли не была бы одинаковой для той и другой стороны.

М. Н. — Не забывайте, мой друг, что те налоги, которыми мы облагаем в силу репрессалий иностранных торговцев, всегда служат к нашему ущербу и возмещаются нами этим торговцам на счет цены товаров, которые мы им продаем. Этот ущерб распространяется незаметно для нас даже на цены тех товаров, которые мы продаем нашим собственным торговцам. Наконец, я скажу, подобно вам, но в совершенно ином смысле, что выгода, доставляемая изъятием от обложения, которую мы одни предоставили бы торговле, не была бы одинаковой для той и другой стороны. Нет, конечно, она не была бы равной для наций, которые изгнали бы у себя конкуренцию покупщиков и продавцов стеснениями и налогами. Торговцы и перевозчики всех наций изобиловали бы у нас, где они не находили бы этих препятствий и избегали бы тех неразумных наций, которые ставили бы преграды их свободе.

Но это же самое очень скоро просветило бы эти нации; они не замедлили бы обратить внимание на влияние этой конкуренции покупщиков, продавцов и перевозчиков, которая обеспечила бы нам пользование возможно лучшей ценой при наших продажах и покупках и весьма ускорила бы развитие нашего благоденствия и могущества; они не долго предоставляли бы нам одним извлекать пользу из конкуренции. Она побудила бы их, подобно нам, серьезно войти в естествен* ный порядок торговли, который не возбуждает никаких поводов к войне и никаких исключений при заключении мирных трактатов. Тогда узнали бы, что все войны и эее изъятия в области торговли не могут иметь какой-

либо другой цели, кроме установления монополии; правда, оно может быть нежелательным и для части туземных торговцев, но является всегда вредным для тех наций, которые не различают своих интересов от интересов своих торговцев и которые разоряются, стремясь вести войну ради обеспечения туземным представителям торговли исключительных привилегий, вредных для них самих.

М. X. — Как ухитряетесь вы, мой Друг, примирить те противоречия, которые замечаю я в ваших рассуждениях. Вы мне говорите, что требуется очень мало времени для того, чтобы торговцы сумели предохранить себя совершенно от налогов и переложить их на те нации, которые их устанавливают. Теперь же вы говорите, что свобода от обложения, иммунитет, привлекли бы к нам торговцев изо всех стран и что налоги, которыми обложили бы их торговлю в других странах, удалили бы их из мест, где хотели бы их подвергнуть обложению. Если торговцы избегают налогов, что представляется мне вполне естественным, то это служит доказательством, что эти налоги являются им в тягость; если же они являются им в тягость, то это доказывает, что они не вполне вознаграждаются нациями, с которыми торгуют, и что последние уплачивают по крайней мере часть этих налогов на счет своего вознаграждения и своих собственных богатств. Следовательно, если торговцы могут платить налоги из своего вознаграждения, то и правительство может налагать на них налоги, которые вовсе не будут служить к ущербу прочих граждан. Таким образом, те налоги, которые явились бы потерей для торговцев, служили бы к 'выгоде фиска и всегда брались бы из продуктов их торговли, которая с этой точки зрения и явилась бы обложенной налогом.

М. Н. — Если бы торговцы были принуждены, как вы предполагаете, платить налоги, которыми нации облагают торговлю, то это служило бы лишним поводом для их привлечения отовсюду туда, где торговля была бы свободной. Вознаграждение, уплачиваемое за их услуги, должно быть им обеспечено, иначе они забросили бы свою профессию. Но так как они могут освободиться от этого обложения, то ваше возражение не попадает в цель. Впрочем, имеются Другие неудоб

ства, которые побуждают их опасаться этих налогов. Эти другие неудобства слишком реальны, ибо, кроме проволочек, дознаний и других тягостных формальностей, практикуемых сборщиками податей, обложение торговли влечет за собой понижение цены продуктов, которые нужно продать, и подымает цену тех, которые надо купить у иностранцев; все это сильно стесняет торговлю. С одной стороны, низкая цена заставляет потреблять те продукты, которые хотелось бы продать, или же побуждает забросить культуру этих продуктов. Вздорожание же, с другой стороны, обязывает обойтись без тех продуктов, которые хотелось бы купить за границей, так как покупать можно лишь до тех пор, пока продаешь; следовательно, при продаже по низкой цене и покупке по дорогой нарушается соответствие между продажами и покупками к ущербу тех игти других. Вот почему вывоз и ввоз, цены, торговля, торговцы — все это находится в неопределенном положении у наций, которые облагают свои товары и торговлю, думая обложить товары и торговлю у своих соседей.

М. X. — По крайней мере эти неудобства не имеют места по отношению к торговле земледельческих колоний, когда метрополия предоставляет ее своим торговцам, чтобы обеспечить себе всю прибыль от этой торговли. Метрополия, учреждая свои колонии, имеет в виду лишь свою собственную выгоду и «е должна забывать эту основную цель в своей торговле с нами.

М. Н. — Без сомнения, метрополия постоянно должна быть занята своей выгодой, почему и должна обеспечить себе прежде всего прибыль от своей торговли, т. е. торговли всех провинций, которые ее составляют. Таким образом, с этой точки зрения она должна держаться той же политики по отношению к своим колониям и провинциям. Поэтому она может извлечь наибольшую выгоду из своей торговли лишь в том случае, когда обеспечит себе полнейшую свободу конкуренции торговцев всех стран. Вы станете торговать с Индией, Китаем и т. д. Думаете ли вы, что нациям этих стран выгодно запретить вам торговать у себя? Почему же вы в таком случае думаете, что вам выгодно запретить у себя торговать иностранцам?

М. X. — Не смешиваете ли вы интересов колоний с интересами метрополии, т. е. тех провинций, которые ее составляют?

М. Н. — Разве колонии метрополии находятся под другим владычеством, чем остальные провинции метрополии? Разве общий национальный интерес не обнимает все частные интересы провинций, находящихся под одним и тем же владычеством? Можете ли вы отделить частный интерес какой-либо из этих провинций от общего интереса нации? И можете ли вы повредить частному интересу этих самых провинций без того, чтобы не повредить общему интересу нации? 10

М. X. — Разве колонии не сами отделились от метрополии? Разве между ними и метрополией не существует внешней торговли, похожей на ту, которую поддерживает метрополия с иностранцами? Наконец, не стремится ли метрополия наживаться, насколько это возможно, на счет других наций с помощью торговли? Почему же не извлечь ей той же выгоды также и на счет своих колоний?

М. Н. — Я мог бы вам ответить совершенно просто, что колонии не являются иностранными нациями для империи, и ваше сравнение падет тогда само собой. Но вы должны заметить, кроме того, еще следующее обстоятельство: если бы не было торговцев-перепродав- цев, то международная торговля ничем не отличалась бы от торговли, которую ведут между собой провинции каждой страны, и от той, которую ведут между собой обитатели какой-либо страны, так как каждый стремится извлечь из торговли выгоду, какую только может, при продажах и покупках. Правда, это намерение обще обеим договаривающимся сторонам, что и устанавливает обмен ценности на равно-ценность. Чем более вы будете размышлять о торговле, тем скорее заметите, что она повсеместно подчинена этому общему порядку и что все те законы, какие только могут установить нации, чтобы извратить его, всегда будут вредны для их учредителей [††††††††††††††††††††††].

М. X. — Но если бы допустили, таким образом, общую свободу конкуренции, что сделалось бы с нашим торговым флотом, который доставляет матросов?

М. Н. — Разбогатейте с помощью свободы в вашей собственной торговле, и ваш торговый флот увеличится в соответствии с вашими богатствами и образует матросов, обучение которых обойдется вам гораздо дешевле. Всякая богатая нация, имеющая гавани, всегда имеет большой торговый флот. Торговцы, купцы, судовладельцы, перевозчики никогда не замедлят собраться около богатых. Раз вы допустите общую свободу конкуренции, ваш торговый флот станет, подобно флотам других наций, богатым и могущественным.

М. X. — Но если нация не покровительствует своим торговцам предпочтительно с иностранными торговцами, она не будет иметь у себя достаточно торговцев, чтобы расширить конкуренцию в своей торговле и избавить ее от монополии иностранных торговцев.              4

М. Н. — Без сомнения, следует, чтобы нации покровительствовали своим торговцам, но еще более выгодно для нее покровительствовать своей торговле. Итак, все ваши рассуждения заставляют вас признать наконец необходимость свободной конкуренции, при которой торговля представлялась вам, как и торговцам, не только бесплодной, но и вредной.

Не упрекайте же нас, что мы считаем торговлю просто бесплодным занятием, раз вы сами вместе со своими торговцами хотели доказать нам, что даже в самом благоприятном случае, согласном с естественным порядком, она вредна. Признайте, кроме того, мой друг, что поощрения, которыми нация обязана содействовать своим торговцам, не могут состоять в исключительных привилегиях, а лишь в свободе от обложения в соединении с безопасностью их плавания от нападений пиратов и иностранных торговцев, поддерживаемых морскими силами своих наций. В действительности при этих условиях всякая богатая и могущественная нация, имеющая гавани, никогда не почувствует недостатка в судохозяевах и торговцах; торговые барыши привлекают их и собирают повсюду, где имеются богатства, которые обеспечивают успех профессии столь чтимой и доходной.

Вы начинаете соглашаться, что нация должна развивать по возможности конкуренцию в своей торговле, вы мечтаете о том, чтобы предохранить ее от монополии иностранных торговцев и, чтобы достигнуть этого,

предаете ее монополии туземных торговцев? Это не совсем основательные предложения, мой друг. Вы теперь очень хорошо понимаете, что одна только свобода от обложения и вообще абсолютная свобода торговли может увеличить количество туземных и иностранных торговцев, изгнать монополию, сократить обременительные расходы, обеспечить нациям возможно высокую цену при их продажах и возможно низкую цену при их покупках и обеспечить им, таким образом, торговлю наиболее развитую и выгодную, к какой только они могут стремиться.