ТРАДИЦИИ И РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА

-е годы отмечены резким ростом интереса китайских и зарубежных ученых к исследованию проблемы взаимодействия и взаимовлияния традиционных и рыночных сил и элементов в процессе перехода Китая к рыночной экономике.

Что касается самого Китая, то спонтанный рост взаимовлияния традиционных и рыночных начал в обществе обусловлен действием многих факторов, накопление «критической массы» которых шло, можно сказать, с самого начала реформ.

Во-первых, ослабление гнета левацкой идеологии и разного рода запретов на использование индивидуальных форм организации производства практически мгновенно дало мощный толчок оживлению и возрождению близких к традиционным форм организации труда - семейного подряда в деревне, ремесленничества и мелкой розничной торговли по всей стране. Возросшая мобильность населения, наряду с развитием горизонтальных хозяйственных связей, реанимировала институт земляческих отношений, который стал играть важную роль в трудоустройстве в городах мигрантов из других мест.

Во-вторых, с развитием экономической реформы и особенно в связи с провозглашенной руководством страны ориентацией на создание в Китае рыночной экономики вся духовная культура и политические институты объективно оказались перед необходимостью самотрансформации, облегчающей их собственное приспособление к реалиям переналаживаемой на рыночные принципы экономики, а также обеспечивающей активное влияние национальной культуры, традиционной системы ценностей и действующих политических институтов на особенности функционирования рыночной экономики в КНР.

В-третьих, политика открытости страны внешнему миру не только содействовала внедрению рыночных начал в китайскую экономику, но и подсказала Китаю возможный вариант ответа на проблему соединения традиционных институтов и рыночных принципов. Сегодня в КНР особенно велик интерес к опыту стран и регионов «конфуцианского культурного ареала», или «китайской иероглифической культуры» (Японии, Южной Кореи, Тайваня, Сянгана, Сингапура), сумевших не допустить уничтожения традиций рынком и не просто встроить традиции в реалии рынка, но и создать, благодаря опоре на традиции, рыночную экономику с отчетливо выраженной национальной спецификой. В глобальном плане КНР стремится дать свой собственный ответ на пришедший с Запада вызов «рынка и демократии», вдохновляясь примером стран Восточной Азии, сумевших это сделать ранее.

Интерес современного западного китаеведения к проблеме взаимодействия традиционных и рыночных факторов в китайской экономике имеет и научную, и практическую сторону. В научном плане феномен развития рыночной экономики в Китае, с одной стороны, частично опровергает суждения Макса Вебера о застойности китайского общества, а с другой - подтверждает его выводы об особой роли в этом обществе внеэкономических факторов. В практическом плане экономический рост Китая превращает его во все более обширный рынок для западных товаров, капиталов и даже идей и одновременно - во все более серьезного политического и экономического конкурента. Российское китаеведение, располагающее собственной школой изучения и традиций, и современной экономики КНР, пытается сегодня соединить эти исследования воедино, с тем чтобы через изучение Китая найти также пути формирования рыночной экономики, учитывающей национальные традиции России, да и поднять эти традиции на достойное место в системе ценностей населения страны.

Принципиальный интерес представляет понимание содержания и качества традиций Китая применительно к задачам модернизации страны и перевода ее экономики на рыночные рельсы. В самом общем виде здесь можно выделить три подхода.

Достаточно распространенным является представление о традиции как о бремени, «грузе прошлого», мешающем развитию экономики и общества, неизбежно сужающем ареал распространения рыночных принципов хозяйствования и деформирующем их. Соответственно, задача модернизации видится не столько в усвоении традиций, сколько в преодолении, если не сказать - отбрасывании их, в том числе и за счет максимально полной и быстрой «вестернизации» Китая, рассматриваемой сплошь и рядом не как самоцель, а именно как один из немногих действенных инструментов разрыва с оковами прошлого. Признаки именно такого отношения к традиции четко прослеживаются в заимствовании марксизма в Китае, в некоторых идеях и практических действиях Мао Цзэдуна, включая «культурную революцию», «кампанию критики Линь Бяо и Конфуция». (При этом попутно Мао Цзэдун своей политикой блестяще доказал, сам того не желая, что борьба с традицией вовсе не обязательно расчищает дорогу рынку и капитализму. Это может быть и дорога к варварству и невежеству.)

Классическим примером негативного отношения к традициям Китая можно считать известный телесериал «Хэ шан» («Плач по реке»), увидевший свет в 1988 г.

На преимущественно негативных - с точки зрения потенциала общественного развития - сторонах китайской цивилизации акцентирует внимание и АХ.Мугру- зин, выделяющий в качестве основных особенностей этой цивилизации приниженное положение отдельной личности и общественных институтов перед государством, преобладание ограниченных, неполных форм частной собственности, пере- гсыщенность производственной сферы трудовыми ресурсами и отсутствие необходимости экономить живой труд3.

Напротив, в последние годы на фоне несомненных экономических достижений страны нередко можно встретиться с некритическим отношением в Китае к традиции, представляемой неким «бесценным сокровищем». Китайская цивилизация объявляется первопроходцем в осуществлении аграрной, торговой, мореплавательной, социальной и интеллектуальной революции в древности, средоточием наибольшего количества высших достижений человечества в сфере культуры, искусства, строительства, науки и технологии3. А нынешний процесс модернизации Китая выдается за «блистательное продолжение и развитие пятитысячелетней истории цивилизации»4, как будто бы в истории Китая не было примеров того, как мертвечина традиций гасила многие модернизаторские порывы - начиная с дискуссии «о соли и железе» в I в. до н. э. и вплоть до «ста дней реформ» Кан Ювэя в конце прошлого столетия.

Наконец, и это отрадно, большинство ученых в Китае и за рубежом начинают относиться к традиции и национальной специфике не как к бремени или «священному писанию», но как к реальности, которую надо исследовать и учитывать во всей ее сложности и противоречивости. Традиция для них есть продолжение в настоящее время вещей и явлений прошлого, которые могут иметь историческую ограниченность и отсталость, и, следовательно, их необходимо видоизменять в новой ситуации, перед лицом новых потребностей5. Соответственно, речь идет не об отбрасывании или некритическом воспроизведении традиций в новых условиях, а о «выявлении тех факторов в культуре и традициях Китая, которые способствуют модернизации, и тех, которые ей препятствуют»6, об «избирательном отношении к традициям». Понимание традиций и специфики собственной страны открывает путь к успешному заимствованию опыта других стран, что особенно важно в условиях перехода КНР к рыночной экономике7.

На начальном этапе экономических реформ в Китае научное осмысление традиций как реальности, требующей всестороннего, со всеми ее плюсами и минусами, учета в экономической политике, нашло свое отражение в исследовании так называемых «основных особенностей» страны - «гоцин», инициированном такими авторитетами, как Юй Гуанюань, Ма Хун, Сунь Шанцин, не без влияния высказываний Дэн Сяопина и Чэнь Юня о многонаселенности страны с преобладанием крестьянства и ее слабой экономической базе. Положение «и большой, и бедной» страны предопределяло для Китая, по мнению ученых, невозможность достижения высокого уровня развития за короткий период, неизбежную неравномерность, мозаичность развития.

Позднее, уже в 90-е годы, после основательного знакомства с современной западной экономической мыслью научное исследование проблемы взаимосвязи традиций и современной организации экономической жизни было продолжено в Китае в виде особо пристального внимания к трудам Д.Норта об институциональной эволюции общества. В работах Д.Норта, в его теории «path dependence» китайская экономическая наука нашла прямое подтверждение своим, сделанным на основе практики, предположениям о том, что совместимость новых институтов экономической жизни с культурным наследием значительно снижает издержки перехода от старых институтов к новым8.

Принципиальное значение имеет структурирование массива традиций, выявление тех традиций, которые в наибольшей степени влияют на выбор стратегии и конкретные особенности перехода к рынку в Китае, на общий облик формирующейся рыночной экономики.

На наш взгляд, в этом плане к ведущим традициям Китая можно отнести традицию крестьянскую, комплекс неэкономических традиций и традицию социалистическую. Общий вектор их совокупного воздействия на рыночную экономику в Китае проявляется в тяготении общества к постепенно-поступательным темпам внедрения рыночных принципов, не создающим серьезной угрозы общественной стабильности, в достаточно заметном (и не всегда оправданном) ограничении ареала распространения рыночных принципов, в стремлении жестко контролировать на макроуровне функционирование рынка и подчинить его реализации считающихся более высокими целей - модернизации страны, процветанию китайской нации, преодолению отставания Китая от развитых стран и т.п.

Порожденное конфуцианской и социалистической традициями требование «ставить ответственность перед обществом выше личной выгоды»9 преломляется в попытках добиваться от рыночной экономики «соединения интересов государства, предприятий и трудящихся», нередко порождающих, в свою очередь, боязнь радикальных мер, вытекающих из логики развития рынка, многочисленность паллиативных экспериментов. Наилучшей иллюстрацией здесь служит ситуация с реформой крупных и средних государственных предприятий, провозглашенной в качестве первоочередной задачи реформы еще на начальном ее этапе, но все еще далекой от завершения.

Воздействие традиций сказывается в весьма высокой доле «китайской специфики» в конкретных формах и методах организации хозяйствования и управления в стране. В ряде случаев - и классическим примером здесь могут служить семейный подряд в деревне и действовавший до 1994 г. финансовый подряд на уровне провинций - традиционные формы ведения хозяйства явились своеобразной подсказкой из прошлого для решения проблем настоящего.

По сути дела, семейный подряд в его нынешнем виде, будучи стихийным ответом китайского крестьянства на державшуюся на внеэкономическом принужде- нии систему народных коммун, стал, с точки зрения выполнения стратегической задачи модернизации сельского хозяйства, псевдорешением. Становится все более очевидным, что тяготеющее к универсальности и самообеспечению мелкокрестьянское хозяйство с низким уровнем специализации и товарности препятствует поступлению в рыночный оборот земли или хотя бы права пользования ею, затягивает сроки модернизации и технического переоснащения села, в целом выступает тормозом на пути полноформатного включения китайской деревни и китайского крестьянства в систему рынка10. В других случаях специфика форм и методов является всего лишь атрибутом переходного состояния и изживается по мере развития того или иного рыночного института от «детства» к зрелости, от эксперимента к норме. Это можно видеть на примере акционирования, становления рынка ценных бумаг, эволюции системы внешней торговли и привлечения иностранного капитала.

Заслуживает быть отмеченной особая роль государственных институтов в функционировании рыночной экономики в Китае, также прямо связанная и с древней, преимущественно легистской, и с социалистической традицией. В результате рынок в Китае формируется в значительной мере как рынок патерналистский, с правом неэкономического вмешательства государства-арбитра в экономические процессы. Несомненно, это способствует поддержанию стабильности в обществе (вспомним периодически вводимые замораживания цен, в том числе в конце 1993 г.), но в то же время явно затрудняет разделение функций государства как собственника и как управляющего, ведет к появлению новых нерыночных экономических институтов в переходящей к рынку экономике, вроде такого «детища» банковской реформы, как «политические» банки. Зло это или благо? Во многом - зло, коль скоро нерыночный характер государственного вмешательства в экономику привел на бытовом уровне к возрождению, возможно, наихудшей из китайских традиций, а именно, опоры прежде всего на систему личных связей («гуанси ван»), к спонтанному росту коррупции на всех уровнях общества. В то же время критикам чрезмерной роли государства в регулировании рыночных процессов в Китае вполне уместно адресовать вывод А.С.Мугрузина: «Чем значительнее груз социальных и экономических проблем, доставшихся современному обществу, тем больше объем исторически прогрессивной работы, которую может провести недемократический режим, нацеленный на модернизацию народного хозяйства и общества»11. ^

Разумеется, не только традиции воздействуют на рынок, но и рыночная экономика влияет на характер проявления традиций, а нередко и делает необходимым если не полную трансформацию, то хотя бы модификацию самой сущности традиций. Предоставляя индивидуальному производителю гораздо большую свобо- ду функционирования в рамках закона, вне традиций, вопреки традициям и даже прямо против традиций, рыночная экономика уже сегодня действует в Китае как мощная антитрадиционалистская сила.

Сокрушительный удар нанесен рьжком по «трем важнейшим догмам» традиционных экономических воззрений - «уделять большое внимание земледелию и ставить на второй план ремесло и торговлю», «придавать большое значение справедливости и пренебрегать выгодой», «избавляться от расточительности и поощрять бережливость»12. Хотя сельское хозяйство и объявляется по привычке «основой народного хозяйства», реальная его доля в структуре валового национального продукта уже, пожалуй, ниже объективно необходимого для Китая уровня. В стране фактически идет постепенный переход к западной модели потребления, по крайней мере в приморских городах. Резко сдала свои позиции социалистическая традиция, нередко воспринимаемая в массовом сознании как мешающий развитию рынка «консерватизм». Даже, казалось бы, непоколебимая самоидектификация китайцев как единых по духу и крови «сыновей желтого императора» дает сбои - китайские эмигранты в США, Австралии, Англии в гораздо большей степени, чем раньше, предпочитают инкорпорироваться в новое общество, а не оставаться навсегда китайцами.

В целом взаимодействие и взаимовлияние традиций и рыночной экономики в Китае в 90-е годы XX в. нельзя представлять как абсолютно мирное сосуществование, как преобладающее наступление традиций на оставленные ослабевшим социализмом позиции или же, напротив, как окончательный разгром рынком традиций, и без того основательно ослабленных социализмом. Скорее, имеет место противоречивый процесс взаимного приспособления, взаимной адаптации традиционных и рыночных сил, способствующий усилению одних и ослаблению других традиций, сопровождающийся позитивными, на наш взгляд, попытками подправить слепое действие «невидимой руки» рынка с помощью морально-этических ценностей и принципов.

Представляется, что сегодня Китай в процессе перехода к рынку стоит перед очень непростой задачей отыскания адекватной состоянию общества формы соединения и меры соотношения традиционных и рыночных начал в хозяйственной жизни страны. На этом пути ему необходимо избежать двух ловушек: «традиционалистской» и «рыночной». Первая ловушка состоит в том, что следование традициям помогает облегчить переход к рынку, но слишком буквальное, некритическое следование традициям мешает достичь конечной цели такого перехода - создать современную рыночную экономику. Суть «рыночной ловушки» такова: переход к рынку объективно требует расставания со значительной частью «груза

Таблица 12 Виды денежно-кредитных инструментов 1978 г. 1991 г % к ВВП млрд ю. млрд ю Наличные деньги 21,2 317,78 16,2 Сберегательные вклады 21,06 911,03 46,5 Депозиты предприятий и организаций 90,25 706,17 36,1 Финансовые депозиты 18,74 50,43 2,6 Денежно-кредитные облигации 0 11,42 0,6 Депозиты, привлеченные небанковскими денежно-кредитными организациями 0 142,11 7,3 Страховые и резервные фонды 1,5 19,08 9,7 Обязательства денежно-кредитных институтов (1-7 в сумме) 152,75 2158,02 110,2 Объем банковских кредитов 185 1806,14 92,2 Кредиты городских и сельских кредитных кооперативов 4 212,49 10,9 Кредиты трастовых организаций 0 121,1 6,2 Правительственные облигации 0 116,82 6 Облигации предприятий 0 38,68 2,1 Обязательства неденежно-кредитных ведомств (9-13 в сумме) 189 2295,23 117,2 Займы правительства у банка 0 107,45 6 Акции 0 7,51 0,4 Общее денежно-кредитное имущество 341,75 4578,2 233,8 Источник: Цзинцзи янырю 1992 hb 11. С 30.

Сводные данные о денежно-кредитных инструментах КНР

объема непогашенных облигаций на конец года к ВНП составило в Китае в 1991 г. всего 6%)f облигаций предприятий (2,1%) и особенно акций (0,4%) все еще была на порядок ниже, чем в странах с развитой рыночной экономикой. В США эти пропорции в конце 80-х годов составляли соответственно 53, 17 и 49%, в Японии - 47, 17 и 54%, в Южной Корее - б, 8 и 8%. Для Китая характерен крайне осторожный подход к реформированию кредитно-денежной системы. Тем не менее, для активизации перевода экономики страны на рыночные принципы функционирования в данной сфере с 1994 г. был предпринят ряд крупных шагов: ? С принятием Закона КНР о Народном банке Китая (18 марта 1995 г.) закреплен и упрочен статус центрального банка страны как руководящего института в осуществлении макроуправления н кредитно-денежной сфере, разработке и проведении денежной политики, направленной, как декларироьано в законе, на поддержание стабильной покупательной способности денег и тем самым на содействие экономическому росту15. О придаваемом в Китае центральному банку значении свидетельствует тот факт, что с середины 1993 г. до конца 1995 г. его возглавлял член Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Чжу Жунцзи, ставший в 1998 г. премьером Госсовета КНР. ?

В 1994 г. учреждены так называемые «политические» банки - Банк развития, Банк развития сельского хозяйства, Экспортно-импортный банк. Их создание призвано обеспечить «политическое» кредитование отстающих районов страны, экспорт Китаем комплектного оборудования, а в целом - разграничение коммерческих и некоммерческих кредитно-денежных операций. ?

Ускорен переход крупнейших специализированных банков Китая - Банка Китая, Стройбанка, Торгово-промышленного банка и Сельхозбанка - на коммерческие принципы хозяйственной деятельности. Закон о коммерческих банках, принятый 10 мая 1995 г. и распространяющийся также на действующие в стране акционерный Транспортный банк и небольшие коммерческие банки (Банки развития Гуандуна, Фуцзяни, Хайнаня, Шэньчжэня, Пудуна, а также Гуанда, Хуася, Чжао- шан, Миньшэн, Промышленный банк Китайской международной поручительской инвестиционной корпорации16), более четко определил допустимые виды банковских операций, правила создания коммерческих банков, установил ряд обязательных пропорций между активами и пассивами банков (например, соотношение мгжду остатками кредитов и остатками депозитов не должно превышать 75%, соотношение между остатками ликвидных активов и ликвидных пассивов не должно быть ниже 25%)17. Совершенствованию банковской деятельности также должно способствовать принятие законов о векселях и залоге.

• Несколько расширены масштабы допуска на китайский рынок кредитно- денежных операцгч иностранных финансовых институтов. ?

Проведены эксперименты по преобразованию сети городской кредитной кооперации в городские кредитные банки. ?

Значительно расширились масштабы эмиссии ценных бумаг и торговли ими на вторичном рынке

г

106

К числу главных особенностей политики учетной ставки по банковским креди- т?ч в Китае можно отнести следующие: определение базового уровня процентной ставки по всем видам кредитов Народным банком Китая; наделение специализиро- ванных банков и кредитных кооперативов правом варьировать в определенных пределах процент по кредитам; кредитование^мастных^щедприят^ под более высокий по сравнению с гсххеїдщ^ороцен^ достаточно частая корректировка учетной ставки в зависимости от характера проводимой кредитно-денежной политики и уровня процентов по депозитам, в какой-то мере привязанного к уровню инфляции. Как правило, ужесточение кредитно-денежной политики, направленное на сдерживание инфляции с помощью ограничения кредитной и денежной эмиссии, сопровождается повышением учетных ставок по всем видам кредитов. Стремление же «оживить экономику», обычно отвечающую на финансовые рестрикции вялостью рынка, падением спроса и кризисом сбыта, ведет, в свою очередь, к снижению учетной ставки (табл. 13).

Таблица 13

Учетная ставка по банковским кредитам в Китае, годовой % 01.01.1995

21.04.1991

15.05.1993

виды кредитования

01.01.1990 21.08.1990 11,34 11,34 11,34

8,82 9,36

12,06

Кредит на оборотные средства 3 месяца б месяцев 1 год

до 30% вверх от базы в 11,34%

до 20% вверх от базы в 9,36%

до 20% вверх от базы в 9,36%

Кредиты индивидуальным промышленникам и торговцам 7,92 отменен 8,64 8,10 9,36 8,64

Колебание:

до 20% вверх от базы в 8,64% 11,70

9,18

8,46

Аналогично кредитам на капитальное строительство 9,36

Кредиты на техническую реконструкцию

9,36 10,08 10,80 10,16 11,16

9,18 10,80 12,06 12,24

12,96 14,58 14,76

Кредиты на капитальное строительство до 1 года (включая полный год) 1-3 года 3-5 лет 5-10 лет более 10 лет

11,34 12,78 14,40 19,26 Исчисляется по формуле сложных % погодично

8,46

9,00 9,54 9,72

По прогрессивной шкале на базе ставки 5-летних кредитов /fcruw*: Чжунго тунрм нтлфянь 1995. С. 577; Цмлхун шнбао. 0301.1995. прошлого», в том числе со многими традициями и привычками, однако излишний «пуризм», бескомпромиссность при оценке соответствия рыночным принципам тех или иных форм хозяйствования и явлений общественной жизни чреваты крупными социальными издержками, огромными потерями в национальной духовной культуре.

На наш взгляд, у Китая есть неплохие шансы найти должный ответ на проблему удовлетворительного соединения традиций с рынком. Все более глубокое изучение этой проблемы и активное обращение китайских реформаторов к соответствующему опыту Японии, Тайваня, Сингапура, Республики Корея свидетельствуют, что Китай ведет поиск в правильном направлении.

Примечания 1

Цитируется по: Галенович Ю.М. Противостояние: Пекин, Тяньаньмэнь, 1989 год. Ч. 3. Телесериал «Плач по реке» // Информационный бюллетень ИДВ РАН. M., 1985. Ns 8. С. 16, 17, 34. 2

Мугрузнн АС. Аграрно-крестьянская проблема в первой половине XX века. M.: Наука. Восточная литература. 1994. С. 210.

1 См.: Сун Тайцин. Эпоха Китая. Прогноз на 21 век. // Гуйчжоу жэньминь чубаньшэ. 1993. С. 200-203 (на кит. яз.).

4 ЛуЦзяньцзе. Культурные традиции Китая в процессе модернизации и комплексной реконструкции // Китай. Китайская цивилизация и мир. История, современность, перспективы. M., 1995. Ч. 1. С. 183.

9 Е Тань. Китайская традиционная культура и модернизация // Вопросы экономики. M., 1994. Ns 7. С. 142.

1 Ли Чжэнся, Ван Чжэньли. Модернизация Китая: традиции и ситуация в стране // Китай. Китайская цивилизация и мир... 1995. Ч. 1. С. 47. 7 Е Тань. Цит. соч., с. 142.

1 Подробно о восприятии взглядов ДНорта в Китае см.: Ворох О. Теория прав собственности и китайская реформа // Проблемы Дальнего Востока. 1995. Ns 1. С. 65-66.

• Ли Чжэньчжи. Глобализация и китайская культура // Тайпинъян сюэбао. (Pacific Journal). 1994. Ns 212. С. 7.

" Хань Цзюнь. Влияние совмещения занятий крестьянским двором на развитие сельского хозяйства и деревни // Чжунго нунминь (Китайское крестьянство). 1995. Ns 9. С. 14-17 п Мугрузин АС. Цит. соч., с. 225. 12 Е Тань. Цит. соч., с. 147