Труд 1943 г. “В поисках экономической дисциплины. Чистая экономика”

Я приобрел, полагаясь в какой-то мере на волю случая, все имевшиеся в наличии экономические работы французских авторов или же переведенные на французский язык — иностранных авторов.

Административная служба, которой я руководил и в сферу интересов которой входило пять французских департаментов, в годы немецкой оккупации работала в замедленном режиме. Однако она занимала не менее 25 часов в неделю. Кроме того, я должен был посещать шахты и карьеры, часто ездить в Париж. В ту пору я был всего лишь самоучкой. Действительно, работы по экономике'Я начал читать только с июля 1940 года. Из заметок на полях книг следует, что с июля 1940 по май 1941 года я прочитал фундаментальные труды Леона Вальраса, Вильфредо Парето и Ирвинга Фишера, трех крупнейших экономистов, оказавших на меня наибольшее влияние.

Как можно было написать подобную работу в столь сжатые сроки и сделать это в трудных условиях черных лет войны и немецкой оккупации Франции? Как уже к 1 июля 1941 года, всего год спустя после демобилизации, мне удалось закончить "Введение" к работе? Как в то же самое время я сумел всерьез подготовить материалы для пяти других томов, которые должны были составить ее продолжение? Как — при всем этом — удалось найти типографию, бумагу для печати (крайне дефицитную в ту пору) и организовать подписку из-за отказа издателей опубликовать книгу?

Сегодня все случившееся представляется мне совершенно невероятным, и тем не менее работа была действительно выполнена и завершена за 30 месяцев.

Ничто, видимо, не могло бы лучше передать то состояние экзальтации, которое я испытывал, чем несколько стрЬк из письма Лейбница: "Я хотел плыть сам, без учителя...

Мой труд 1943 года был, таким образом, всего лишь делом рук любителя, но любителя страстного. И если кто-то подпрыгнет от удивления, узнав, что Королевская академия наук Швеции специально отметила работу автора, который сам себя назвал любителем, значит, он не знает всего того, что любители дали науке в прошлом. В их ряду стоят действительно крупнейшие ученые, такие как Ферма, Лейбниц, Лавуазье, Мендель, Пастер, Луи де Бройль и множество других, кто или в начале пути, или всю свою жизнь были лишь любителями. Вальрас и Парето сами являлись самоучками и любителями. И хотя, как правило, их не любят профессионалы и всякого рода "истеблишмент", любители, однако, обладают совершенно исключительным преимуществом: их образ мысли не обусловлен системой обучения и непрерывным повторением устоявшихся истин, и они действительно способны рассматривать любой вопрос новыми глазами, без предвзятостей и предрассудков.