Викселль как экономист
Второй том "Лекций" Викселля будет обсуждаться в главе 15, где мы познакомимся с Викселлем как создателем обобщенной неоклассической теории денег. Что же касается настоящей главы, то здесь мы стали свидетелями того, как ему удалось соединить австрийскую теорию капитала с теорией общего равновесия Вальраса.
В каком-то смысле можно сказать, что Викселль не был оригинальным мыслителем - он пек булки из теста, которое замесили другие. Конечно, он предложил измерять структуру капитала в терминах "высоты" и "ширины” и открыл эффект Викселля, но все эти теории в лучшем случае представляли собой старые идеи в новой упаковке, но никак не крупный вклад в копилку экономических знаний. Однако бывает, что научный синтез, развитиеиуточнение идей благодаря своим выдающимся качествам стоят большего, чем какие бы то ни было теоретические новшества. Именно такой синтез и реконструирование идей, которые были крайне необходимы на рубеже веков, и были проделаны Виксел- лем. Маршалл в своих "Принципах'’ изгнал проблему общего равновесия в математические приложения и "проглотил” суть теории Бём-Баверка, не завязнув в трясине теории капитала. В результате читателю Маршалла становилось ясно, что заработная плата имеет какое-то отношение к предельной производительности труда, но было вовсе не очевидно, что норма процента имеет прямое отношение к предельному продукту капитала. Сама концепция общей теории цен факторов производства у Маршалла едва различима. Викселль же связывает воедино все течения неоклассической традиции: теорию полезности и "отрицательной” полезности (disutility) Джевонса, теорему Курно о максимизации прибыли, теорию предельной производительности Кларка, концепцию производственных функций Уикстида, теорию дохода Маршалла, теорию капитала Бём-Баверка и концепцию равновесия на многих рынках Вальраса. При этом в общую ткань органично вплетаются критические замечания и пояснения, предложенные десятками ведущих экономистов той эпохи, включая Эджуорта, Бароне и Парето, не говоря уже о трудах великих экономистов прежних лет, таких, как Рикардо, Дж.С.
Милль и Маркс. Можно, конечно, возразить, что и Маршалл сделал не меньше. Это так, однако Маршал часто и не без успеха пытался скрыть пробелы и недостатки заимствованных им теорий, вместо того чтобы открыто указать на них и честно признать, что эти трудности еще ждут своего решения. Викселль писал не для представителей делового мира и не для просвещенных обывателей. Он адресовал свои труды серьезным экономистам и не боялся признать, что в доме, построенном неоклассическими экономистами, не все благополучно. На страницах его "Лекций” мы не найдем ни самодовольства, ни характерного для Маршалла высокомерия, он не пытается создать иллюзию всеобщего согласия теоретиков. Лучше, чем какая-либо другая книга той эпохи, "Лекции" Викселля доносят до нас интеллектуальный азарт экономической науки, находящейся а постоянном поиске, науки, где действуют правила и процедуры, позволяющие обнаруживать и устранять ошибки. Ее рекомендуется прочесть не только для того, чтобы обучиться экономической теории, но и для того, чтобы понять, что сама она непрерывно обучается.