Введение

В каждой науке как одной из областей человеческого знания есть нечто общее для всех наук, обусловленное комплексом методов познания, присущих сознанию человека, и нечто особенное, связанное со спецификой отрасли науки, коренящейся в ее предмете.

Предметом экономической науки в самом общем виде являются социально-экономические отношения людей по поводу производства, распределения, обмена и потребления благ всех видов, как материальных, так и духовно-информационных.

Такой предмет порождает ряд особенностей области экономических знаний (и как науки, и как учебной дисциплины), которые необходимо учитывать.

Особенность 1.

Экономика, как практика, так и наука, которая в своем развитии всегда ориентируется на запросы практики, очень тесно взаимосвязана с интересами людей в процессе их задействования в производстве, распределении, обмене и потреблении всевозможных благ. При этом в зависимости от того или иного способа решения тех или иных экономических вопросов одни люди оказываются в выигрыше за счет потерь других людей. Люди объединены в сообщества разных масштабов, когда меньшие по своей мощи и значимости сообщества (далеко не всегда совпадает с численностью сообществ) входят в состав больших сообществ, аналогично матрешкам.

Тот или иной способ решения вопросов экономической практики определяется прежде всего рецептами экономической науки, которые сильно различаются у ее конкретных представителей. В такой ситуации каждый из альтернативных рецептов экономической науки приводит к выигрышу одних за счет потерь других. Отсюда вытекает сильнейшая заинтересованность наиболее активных и влиятельных людей в появлении таких рецептов экономической науки, следование которым приносило бы одностороннюю выгоду им, оборотной стороной чего всегда являются потери других. Такая заинтересованность во многих случаях выражается в предоставлении заказов ученым экономистам на разработку таких экономических теорий и таких вытекающих из них практических рецептов, которые принесут желаемую выгоду заказчикам.

То, что многие рекомендации монетаристов, в том числе и М. Фридмана, лишены практического значения, вряд ли вызовет сомнения у всех тех, кто непредвзято изучает экономику. Однако, несмотря ни на что, один, главный рецепт монетаризма удалось внедрить необычайно широко в экономику многих стран мира и современную глобальную экономику в целом, а именно положение монетаризма о том, что всю экономику следует целиком и полностью подчинить денежно-финансовым потокам, а их регулировать по рецептам монетаризма. Само это положение противоречит той реальной ситуации в экономике, когда ее функционирование и развитие осуществляется через взаимопереплетение, постоянное сетевое взаимодействие реальных экономических процессов с товарно-денежными потоками, причем главными и определяющими являются именно реальные процессы, связанные с производством и потреблением материальных и духовно-информационных благ, а денежно-финансовые потоки в разумно организованной системе хозяйствования призваны играть хотя и важную, но все же подчиненную роль, обеспечивая эффективное взаимодействие производства и потребления.

Тем не менее последние десятилетия наблюдается интенсивно нарастающее распространение монетаризма, хотя дальнейшая судьба этого учения поставлена под вопрос вспышкой острого финансово-экономического кризиса в конце 2008 г. в США и быстро распространившегося на другие страны. Причем в настоящее время удалось сгладить саму эту вспышку (острые симптомы кризиса), но сам кризис, носящий системный характер, далеко не преодолен.

Монетаризм — это крайне тенденциозное, одностороннее экономическое учение, работающее на выгоду одних за счет потерь других.

Чтобы представить, чьим интересам служит монетаризм, обратим внимание на то, что, воспользовавшись итогами Второй мировой войны, США поставили свой бумажный доллар в основу мировой денежно-валютно-кредитной системы^[2], активно проводя во всем мире экономическую политику подчинения национальных экономик других стран денежно-финансовым потокам, направляемым и регулируемым из США на основе ничем не обеспеченной эмиссии американских долларов.

США для скупки по всему миру наилучших умов в науке и технике, создания для них хорошо оснащенных научных лабораторий, что позволяет, с одной стороны, претендовать на лидерство в мировом научно-техническом прогрессе, а с другой — создавать мощный научно-технический фундамент для гонки вооружений, используя их в качестве военно-политической гарантии того политико-экономического порядка, который США установили в своих сугубо корыстных интересах.

Заметим, что, внедрив в начале 90-х гг. ХХ столетия в экономику РФ монетаристскую модель хозяйствования через особый узкий слой пришедших к власти людей, США одновременно реализовали несколько геостратегических целей: резко ослабили своего геополитического конкурента, в том числе за счет подрыва материально-технической базы обороны России; в корне удушили методами монетаризма те предприятия оборонной промышленности, которые в случае разумной конверсии могли бы составить серьезную конкуренцию наукоемким компаниям США; кардинально развернули экономику России от генерирования передовых направлений научно-технического прогресса (космос, ядерные исследования, энергетическое машиностроение, авиастроение и т. д.) к превращению в топливно-энергетический и сырьевой придаток мирового рынка. При этом вывоз капитала из России в США только в 90-е гг. оценивается в сумму, превышающую 1 трлн долл.

Итак, констатируем факт создания экономических учений и вытекание из них рецептов действий исходя не из поиска истины, а из задачи обеспечить выгоду заказчикам, получаемой путем потерь других, в том числе и целых стран мира.

Приведем пример тенденциозности экономической науки из советского периода истории России. В тот период государство наделяло из средств государственного бюджета предприятия оборотными средствами. Очевидно, что предприятия были заинтересованы в получении от государства возможно большей суммы оборотных средств. Для этого крупные предприятия давали заказы ученым экономистам на расчет норматива оборотных средств. Эти ученые прекрасно понимали смысл этого заказа, а потому строили такую теорию оборотных средств, которая позволяла искусственно завышать их величину^[3].

В свое время К. Маркс заметил, что если бы математические аксиомы затрагивали интересы людей, то и они отрицались бы. Все развитие экономической науки это подтверждает. И сам К. Маркс не является исключением, хотя он, несомненно, и был великим ученым экономистом. Однако в угоду идеологии коммунизма он в ряде случаев тенденциозно представлял экономические истины. Так, дав безукоризненное определение общественно-необходимых затрат труда как объективной основы стоимости, соответственно, и цены товара в качестве общественно средних затрат труда на общественно-среднюю потребительскую стоимость, К. Маркс не конкретизировал это ключевое определение, в то время как многие другие определения им буквально разжевывались. Отсюда у большинства последователей К. Маркса возникало представление, что потребительская стоимость (полезность) товара не играет роли в определении его стоимости, в то время как неизбежное отклонение полезности каждого конкретного товара от усредненной полезности всех аналогичных товаров обязательно учитывается в определении величины стоимости согласно определению, данному К. Марксом. Однако, если бы он детально раскрыл роль полезности товара в образовании его стоимости (общественно необходимых затрат труда в качестве ее субстанции), он вынужден был бы признать, что конкретный труд, в том числе труд капиталиста в качестве организатора-управленца, влияет на формирование общественной полезности продукции, в особенности через образование синергетического эффекта^[4].

Здесь возникали бы серьезные сомнения в полноте учения К. Маркса о прибавочной стоимости, этого, по словам В.И. Ленина, краеугольного камня его теории. А на этом “камне” держалось обоснование ликвидации капитализма через экспроприацию капиталистической частной собственности и т. д. Здесь К. Маркс как ученый вступил в противоречие сам с собой в качестве идеолога пролетарской революции.

В противоположность К. Марксу маржиналистская (от англ. слова margin — край, предел) теория ценообразования утверждает, что в основе цены товара лежит его полезность, определяемая по замыкающему (крайнему) потребителю, а потому, якобы, затраты труда, как и вообще затраты, не играют никакой роли в образовании цены.

В таком утверждении истина смешана с ложью. Действительно, замыкающий потребитель определяет величину цены товара, это видно из того, что чем уже круг покупателей, тем цена выше, и чем он шире, тем цена, соответственно, ниже. Однако возникает вопрос: что позволяет расширять круг потреби- телей-покупателей? Очевидно, снижение издержек производства, оборотной стороной чего является рост производительности труда. А раз так, то величина общественно необходимых затрат труда, так же как и полезность, лежат в основе цены товара.

Заметим, что в интересах капиталистов платить наемным рабочим возможно меньшую заработную плату, а для научного обоснования этого весьма подходит маржиналистская теория ценообразования, нивелирующая роль труда в создании стоимости (ценности) товара.

Итак, в основе цены товара лежит взаимодействие затрат труда и полезности, но одна экономическая школа (марксистская) делает упор исключительно на затраты труда, а другая — исключительно на полезности в соответствии с поляризацией общества на индустриальной стадии его развития на буржуазию и пролетариат, чему в XX в. соответствовали две диаметрально противоположные социально-экономические системы — капитализм и социализм, ведущие между собой ожесточенную борьбу вплоть до угрозы развязывания термоядерной войны.

Разумеется, далеко не все экономисты в нашей стране и за рубежом тенденциозно подгоняли свои научные разработки под те или иные установки заказчика. К тому же ангажированность того или иного ученого-экономиста часто обусловлена не его конкретными интересами, а искренней верой в правоту идеологического подхода к экономике, которого он придерживается. При этом заметим, что экономические реформы в России, начатые в 1992 г., были не деидеологизированными, а самыми что ни на есть идеологическими по своей сущности, каковым является рыночный фундаментализм, выступающий в форме неоконсерватизма-монетаризма. К тому же во многих тенденциозных, ангажированных научных разработках экономистов наряду с заблуждениями в одних случаях, откровенной ложью — в других часто присутствует и весьма существенное положительное содержание, пусть не полное, но все же отражающее истину. Это относится не только к заблуждающимся, но и откровенно лгущим экономистам хотя бы потому, что без значительных порций истины никто не поверит целенаправленной лжи (дезинформации). Правда, более грубые подделки дают чистую ложь под соусом правдоподобия.

Примером такой чистой лжи в науке являются измышления местных монетаристов о том, что экономика нашей страны подошла к полному краху в последние годы советского периода истории. Фактически возглавляемое ими тогдашнее правительство РФ позволило отойти от края экономической пропасти, избежать гражданской войны, поставить экономику страны на путь оздоровления.

Здесь следует отметить, что по итогам первых четырех лет радикальных рыночных реформ в духе неоконсерватизма и по рецептам монетаризма (1992-1995) по отношению к 1990 г., этому последнему полному году советской истории, ВВП упал на 38%, объем промышленного производства сократился на 50%, сельскохозяйственного — на 33%, валовое накопление основного капитала уменьшилось в 4 раза^[5]. Примечательно, что и по прошествии 18 лет рыночных реформ в РФ в 2010 г. объемы производства в стране промышленной и сельскохозяйственной продукции, а также величина валового накопления основного капитала остаются на существенно более низком уровне, чем в 1990 г. Резко ухудшилось качество жизни населения, что выразилось ухудшением его обобщающего показателя — средней продолжительности жизни за период 1991 — 1996 гг. Так, этот показатель снизился с 69,2 лет до 64,6 лет по всему населению, в том числе с 63,8 лет до 58,3 лет у мужчин и с 74,3 лет до 71,7 лет у женщин^[6].

Изучение экономической науки и практики не может и не должно начинаться с пустого места, необходимо в полной мере использовать уже накопленные достижения отечественных и зарубежных ученых в этой области, но при этом помнить, что в силу ангажированности мощными социально-экономическими интересами в копилку этих достижений влито очень много тенденциозности, односторонности и даже чистой лжи и дезинформации. Как говорится, ложка дегтя испортит бочку меда. В общечеловеческий “контейнер” достижений экономической науки и практики влиты не ложки, а целые ведра целенаправленной дезинформации, что, безусловно, нужно иметь в виду при изучении экономической науки в целом и ее специальных дисциплин в частности.

Особенность 2.

Экономическая наука и практика охватывает практически все виды жизнедеятельности людей на протяжении всей человеческой истории, когда каждый вид этой деятельности без исключения помимо других жизненно важных сторон имеет также четко выраженную экономическую сторону. Причем эта экономическая сторона в отношении каждого отдельного вида жизнедеятельности переплетена с другими его существенно значимыми сторонами. В итоге не будет преувеличением сказать, что экономика пронизывает всю человеческую жизнедеятельность снизу доверху, вдоль и поперек. Такая исключительно огромная роль экономики в жизнедеятельности общества обуславливает колоссальный объем разнообразной, разнородной и разноуровневой информации, с которой экономическая наука и практика имеют дело в качестве своего объекта.

Если предметом экономической науки и практики являются общественные отношения людей по поводу производства, распределения, обмена и потребления благ, то ее объектом — экономические стороны всех видов жизнедеятельности людей без исключения.

Огромный массив информации, с которым имеют дело экономическая наука и практика, требует особых методов сбора, обработки, анализа и обобщения.

Одним из таких способов является нахождение математических зависимостей между определенными элементами экономики, после чего на базе компьютеризированных расчетов отражение в экономической науке и практике огромнейшей информации упорядочивается, и на основе этой упорядоченности и в соответствии с установленными математическими зависимостями даются практические рекомендации.

Данный способ, называемый эконометрикой, может применяться при решении узких (специальных) задач, например оптимизации транспортных потоков, оптимальной раскройки места метала или ткани и т. п.

Однако для решения подавляющего большинства задач экономической науки и практики этот способ не применен в принципе, поскольку в его основе лежат математические методы количественных сопоставлений и измерений, а всякое количественное сопоставление и измерение возможны лишь на базе сведения сопоставляемых предметов к их общему качеству, например сантиметрам или метрам, килограммам или тоннам и т. д. Можно сказать, какой из предметов длиннее, какой весит больше и т. д. Но никак нельзя говорить о том, что, например, 15 см, больше 10 г.

В экономической реальности мы имеем дело с множеством разнообразных предметов и процессов, с которыми связаны сложнейшие интересы и мотивации людей, что не дает возможности свести их к единому общему качеству и на этой основе применить математические методы обработки информации.

Правда, все явления и процессы в экономике можно выразить, одни прямо и непосредственно, а другие косвенно и условно, в единой универсальной мере — деньгах. И здесь, казалось бы, количественные измерения математическими методами получат полный простор. Но только в этом просторе исчезают реальные люди и их жизненные интересы, за исключением одного — накопления денежного капитала. Целевым установкам накопления денег подчиняется вся экономическая жизнедеятельность людей, а ей — все остальные виды жизнедеятельности. В результате центры городов застраиваются небоскребами, возникают транспортные пробки, катастрофически загрязняется среда обитания человека. Из продуктов человеческого разума остаются востребованными только те, которые способны приносить значительную прибыль в краткосрочной и среднесрочной перспективах и т. д. В итоге человеческая цивилизация стремительно катится к разрушению в экологическом коллапсе.

Впрочем, монетаризм содержит в себе рецепт преодоления экологического коллапса путем сокращения населения планеты до 1 млрд или даже 0,5 млрд человек путем обрезания источников жизнесуществования тем, кто не сумел или не захотел вписаться в жесткие параметры ультрарыночной экономики. Оставляя в стороне нравственную сторону такого решения проблемы перегрузки планеты процессом и плодами антропогенной деятельности (в сравнении с фашизмом это может считаться даже более гуманным), заметим, что такое решение проблемы дальнейшего развития человеческой цивилизации упирается в установление в мировом масштабе диктатуры, способной силовым путем установить монетаристский экономический порядок, к чему существует множество препятствий, в частности Китай, демонстрирующий на практике преимущество альтернативной монетаристской модели хозяйствования, в которой денежно-финансовые потоки не доминируют над реальной экономикой, а подчинены ей, способствуя ее развитию в национально-государственных интересах страны.

Таким образом, экономическая наука и практика, соответствующие реальной действительности, с одной стороны, и духовно-нравственным основам человеческой жизнедеятельности — с другой, помимо прочего имеет дело со сложнейшим взаимопереплетением реальных процессов в натуре и денежно-финансовых потоков, что, в принципе, не позволяет в большинстве случаев свести экономические ситуации к единой мере измерения, в том числе и в деньгах, а это делает неприемлемым повсеместное применение методов эконометрики, требуя выработки других методов анализа и обобщения экономических ситуаций. Однако взамен этого, вследствие усилившегося в последние годы монетаризма, эконометрический подход искусственно распространяется на те области экономики, где он заведомо неприемлем. В результате вниманию студентов вузов предлагаются многочисленные учебники, рисующие математические графики и предлагающие формулы, описывающие жестко фиксированные зависимости между определенными наборами элементов экономики (заработной платой, инфляцией, ВВП и т. д.), в то время как эта взаимосвязь носит подвижный характер, определяемый конкретными обстоятельствами, а потому может быть измерена математически только применительно к каждой конкретной ситуации в отдельности, после сбора соответствующей информации, включая и качественные показатели.

Экономическая реальность, отражаемая в экономической и сопутствующей ей информации, отличается исключительной объемностью, сложностью, разносторонностью и много- уровневостью, требует особых методов экономической науки и практики, представляющих собой экономическую модификацию общенаучных методов познания.

Ни один человек, сколь бы быстрым и точным восприятием экономической информации он ни обладал, даже в самом отдаленном приближении не может охватить весь тот объем знаний, который необходим для разумной ориентации применительно к той или иной конкретно взятой экономической ситуации.

Другое дело — воспринять информацию ключевого порядка и действовать в соответствии с ней, влияя на ключевые точки развития.

Чтобы достичь этого, необходимо:

— научиться выделять ключевую информацию для той или иной экономической ситуации, определяя ее основные звенья;

— понять уровни экономической ситуации, выделяя ключевые моменты применительно к каждому из этих уровней;

— разобраться в межуровневых взаимодействиях;

— выяснить и определить соотношение изучаемой экономической ситуации (элемента, системы) с сопряженными экономическими ситуациями (элементами, системами) по всей сети взаимодействий и на всех уровнях;

— найти оптимальный (разумный, рациональный) вариант развития ситуации (элемента, системы), начиная с определения цели и направления и завершая нахождением требуемых ресурсов и факторов, их эффективным комбинированием в ходе их активного взаимодействия, созданием эффективного механизма этого взаимодействия.

Чтобы реализовать такой многоуровневый подход к экономической науке и практике, человек должен раскрыть свою собственную многоуровневую природу, концентрируемую вокруг его глубинной индивидуальной сущности. Здесь мы подходим к еще одной особенности экономической науки и практики.

Особенность 3.

Поскольку экономика как наука и практика имеет дело с социально-экономическими отношениями людей по поводу производства, распределения, обмена и потребления благ, то для нее принципиальное значение имеет сам человек, его многоуровневый потенциал, степень его раскрытия, целеполагание и мотивация жизнедеятельности, ее алгоритм, причем все это в сочетании с характером и уровнем духовно-культурного развития, общего и специального профессионального образования, образом жизни и его материальным и интеллектуальным обеспечением и др.

Очевидно, что различные экономисты, как ученые, так и практики, в России и за рубежом далеко не однозначно понимают человека. В зависимости же от уровня и характера этого понимания, преобладающего в человеческом обществе на данной ступени его развития, мы будем иметь совсем различные экономические системы, сильно отличающиеся между собой альтернативные варианты экономической науки и практики.

В советский период истории в нашей стране в целом, в экономической науке, в частности, сверху насаждалась двухуровневая концепция человека как биологического существа и как носителя сгустка общественных отношений, который и представляет собой его личность.

Другие, более высокие начала человека, тем более его бессмертная индивидуальность, не признавались, соответственно, отрицался и творчески-созидательный потенциал, внутренне присущий ей. Человек при этом рассматривался как продукт воздействия на него внешней среды, как материальной, так и социальной, вместо понимания человека в качестве наслоения результатов реагирования его внутренней глубинной сущности на те воздействия, которые оказывает на него внешняя среда. Такой подход к человеку был обусловлен воинствующе-атеистическим характером марксизма-ленинизма, господствующей идеологии тоталитарного характера, поддерживаемой всей мощью партийно-государственной власти.

В странах Запада, а теперь и в современной России в силу свободы вероисповедания у человека признаются более глубокие и фундаментальные начала, чем биосоциальная природа человека, но все это признание относится к религии, а с позиции науки, до сих пор носящей сугубо материалистический характер, в том числе и с позиции экономики, человек по-прежнему рассматривается как биологический организм, наделенный психикой, формируемой под воздействием на нее общества. Такой подход к человеку в науке в целом, в том числе и в экономике, является крайне зауженным и недостаточным.

Особенно это проявляется в современную переходную эпоху, когда генерирование новых знаний становится главным фактором развития общества и его экономики.

Дело в том, что генерировать новые знания, полезные для общества, способно только явное меньшинство населения, в пределах 5—10%. В отличии например, от обуви, которой в самых лучших образцах на всех не хватает, кому-то приходится довольствоваться и ее худшими вариантами, новые идеи и научно-технические разработки востребованы только в своем наилучшем качестве, и просто добротные, но уступающие лучшим образцам, уже не нужны. Поскольку люди изначально неравны по своему творчески-созидательному потенциалу, то создавать “ноу-хау” на уровне наивысших достижений может только явное меньшинство.

При развитии науки и техники материальное производство во все нарастающей степени передается автоматизированным системам машин, а само это развитие, как и развитие общества, его науки и культуры будет определяться явным меньшинством, примерно 5—10%. Остальная масса населения, в которой в меньшей степени развит творчески-созидательный потенциал индивидуальной сущности, уже не сможет ни производить общественно-полезную продукцию, ни генерировать непосредственно прогресс человеческого общества. Из этого, однако, не вытекает, что основная масса населения становится излишней и ее существование оказывается неоправданным. Наоборот, эта масса призвана совершенствоваться и развиваться во всей полноте своей жизнедеятельности, выполняя при этом исключительно важную роль — воспроизводства на все более качественном уровне народонаселения, в том числе и того меньшинства, которое способно генерировать новые знания в качестве главного фактора развития человеческого общества.

Как видим, в зависимости от того, признавать или нет индивидуальную духовную сущность человека за пределами его биологического организма, способную генерировать новые знания, мы получаем совсем разные варианты человеческого общества и его экономики.

Экономика как наука и учебная дисциплина состоит из ряда областей экономических знаний, которые, нося узкоспециальный отраслевой характер, должны объединяться в единое целое при помощи некоторой универсальной экономической науки.

Раньше на роль такой науки претендовала политическая экономика, связывая развитие экономики с политикой. Мы не против связи экономики с политикой, наоборот, ее всячески поддерживаем, но только экономику надо связывать не только с политикой, в том числе и с геополитикой, но и с духовной сферой, культурой, историческими традициями, социальной психологией, а также в экономике конкретно взятой страны учитывать ее неповторимый интегрированный экономический потенциал, начиная с уровня, качества, мотивации рабочей силы и завершая интеллектуальным потенциалом, материально-технической базой и природными ресурсами.

Если бы мы такую интегрированную науку создали, то она смогла бы стать аналогом “сборного цеха” для всех остальных специальных экономических наук, от экономики труда, планирования и до бухгалтерского учета, финансов, статистики, если бы она сумела разрешить задачу “объять необъятное”, т. е. объединить в единое целое колоссальное количество разноуровневой и разнородной информации.

Но вместо попытки создания такой интегрированной экономической науки на базе дальнейшего развития политической экономики последняя оказалась редуцированной до экономической теории через удаление из состава экономики политики.

После этого экономическая теория как учебная дисциплина стала быстро деградировать. Наибольший урон эта дисциплина понесла после ее раздела на две части — макроэкономику и микроэкономику. Заметим, что ключевое значение для функционирования и развития национальной экономики имеет ее мезоуровень, на котором, с одной стороны, развертываются межотраслевые производственно-хозяйственные связи, а с другой — осуществляется взаимодействие между макро- и микроуровнями экономики.

По нашему мнению, способствовать объединению различных экономических дисциплин в единое, взаимосвязанное целое должна новая экономическая наука, которую мы назвали ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ.

Как и всякая экономическая научная дисциплина, она должна иметь свой предмет и метод. Будучи аналогична, но далеко не тождественна экономической теории и политической экономии, наука об экономических системах отличается от них помимо прочего тем, что в ней главная, ведущая роль принадлежит именно методу, названному нами экономической системологией, который позволяет по мере необходимости при решении разного рода практических задач объединить в единое взаимосвязанное целое, т. е. в систему, самую разную информацию, поступающую из различных областей экономических знаний.

Основная идея экономической системологии заключается в том, что при практической необъятности для каждого человеческого единичного сознания всего массива экономических знаний, тем более в их развитии и индивидуальной конкретике, дается способ универсальной систематизации этих знаний, причем не в статике, а в динамике, применительно к постановке и решению той или иной экономической задачи, которая в силу своего характера требует учета целой сети взаимосвязей с другими областями экономических знаний.

Если прибегнуть к аналогии, то речь идет о создании в экономике аналога периодической системы в химии, однако не стационарной, а динамичной, что предполагает разработку метода пользования этой “таблицей” при ее дальнейшем развитии через этот метод в соответствии с развитием экономической реальности и ее сознательным и целенаправленным преобразованием.

Предмет науки об экономических системах (экономической системологии): динамичная системная структуризация социально-экономических отношений людей по поводу производства, распределения, обмена и потребления благ, материальных и духовно-информационных, осуществляемая с целью их осмысления с позиции необходимости постановки и решения тех или иных задач стратегического порядка в экономике на всех ее уровнях.

Осмысление выступает как универсальный ключ ко всякому подлинному знанию. При этом осмысление в принципе не поддается объективации, оно не может быть записано ни на каких носителях, ни бумажных, ни электронных, его нельзя передать от одного человека к другому. Как сказал А.С. Пушкин: “не продается вдохновенье, но можно рукопись продать”. Осмысление рождается сугубо индивидуально через вдохновенье, а потому оно не может быть передано ни одному другому человеку, в принципе, ни за деньги, ни по принуждению, ни в качестве дара. Осмысление проходит в рамках индивидуальности человека в результате его внутренних усилий, но в результате осмысления изучаемой проблемы человек способен описать ее со степенью ясности, определяемой уровнем его осмысления, одновременно предложив способы решения проблемы, эффективность которых зависит от ее осмысления. Описание проблемы и способы ее решения уже могут быть зафиксированы на носителях, переданы другим людям, при условии что уровень их общеобразовательной и профессиональной подготовки позволяет это сделать.

Принципиальная невозможность осмысления знаний от одного человека к другому не означает, что нет способов, помогающих человеку развить способность осмысления. Эти способы связаны с системной структуризацией информации динамичного порядка, они относятся одними своими сторонами к предмету экономической системологии, а другими — к ее методу.

Конечно, и предмет этой науки, и ее метод имеют свою определенность, однако в то же время отдельные аспекты, элементы предмета и метода взаимопересекаются, переходят друг в друга, что составляет одну из отличительных особенностей экономической системологии.

Метод экономической системологии — объединенная в единое взаимосвязанное целое совокупность способов и приемов познания социально-экономической реальности, включающая в себя весь их спектр, при приоритетном значении системного подхода и диалектики, программно-целевого подхода, объединяемых на основе осмысления поднимаемых проблем и путей их решения, и на базе возможно более полного и всестороннего учитывания конкретной социально-экономической ситуации, в отношении которой поставлена и разрешается изучаемая проблема.

Из формулировок предмета и метода экономической системологии видно, что данная область экономических знаний включает в себя не только и не столько совокупность уже устоявшейся информации, структурированной в определенную систему, но и динамичный программно-целевой подход к этим знаниям, предполагающий их индивидуальное осмысление и активизацию на его основе поискового, исследовательского подхода к постановке и решению стратегических проблем развития социально-экономической реальности на всех ее уровнях.

Принципиально важно подчеркнуть, что экономическая системология не просто пассивно изучает социально-экономическую реальность на всех ее уровнях на данный период времени, но и, кроме того, выявляя и определяя ее тренды, создает теоретико-методологический фундамент для прогнозирования ее развития, а также ее преобразования через стратегическое управление этим развитием с использованием как прямых, так и косвенных методов управленческого воздействия.