ВВЕДЕНИЕ

Начиная с 80-х годов китайские экономические реформы все больше привлекают внимание зарубежных ученых и политиков. В России и других странах с переходной экономикой идут дискуссии о необходимости изучения и возможности применения китайского опыта, под которым обычно подразумевается конкретная экономическая политика государства.

Полтора десятилетия назад с переходом китайского руководства к политике реформ экономическая наука превратилась в одну из самых приоритетных отраслей общественнонаучного знания. После 1978 г. по инициативе лидеров страны были организованы экономические дискуссии, в которых обсуждался широкий круг проблем политической экономии, исследовался зарубежный опыт экономического развития, обобщались итоги строительства социализма в КНР. Со своими концепциями реформы выступили видные ученые-экономисты Jlo Гэнмо, Сунь Ефан, Сюэ Муцяо, Ян Цзяньбай, лишенные в предшествовавшее десятилетие права голоса, на ведущие позиции в экономической науке выдвинулись ученые среднего поколения Дун Фужэн, Ли Инин, Лю Гогуан, Ма Хун, Сунь Шанцин, У Цзинлянь, Чжан Чжоюань, Чжоу Шу- лянь, в дискуссии включились молодые экономисты Лю Вэй, Фань Ган, Шэн Хун и др. Основные положения, выработанные в ходе обсуждения, учитывались при формировании экономической политики китайского руководства и находили отражение на программном уровне.

Анализ дискуссий позволяет составить более полное представление об экономической политике китайского руководства на современном этапе и о разрабатываемой в КНР стратегии развития, поскольку результаты обсуждения привлекались для теоретического обоснования экономического курса КПК и использовались при определении главных слагаемых экономической стратегии.

В ходе изучения китайских реформ возникло понимание того, что современный опыт КНР не может быть описан удовлетворительным образом как в понятиях традиционного марксизма, так и средствами неоклассической экономической теории Запада. В поисках подходящей методологии изучения китайской экономики у зарубежных исследователей наметились два основных подхода. Согласно первому, западная экономическая теория универсальна, а нынешние успехи Китая обусловлены практическим чутьем и удачливостью китайского руководства; со временем же классическая теория вступит в свои права и в Поднебесной. Сторонники второго исходят из того, что в Китае складывается не просто уникальная практика перехода к рынку, но и формируется новая экономическая теория, соперничающая со всемирной монополией неоклассики. Исследование взглядов современных китайских экономистов дает основание судить не только о теоретических основах избранной в КНР модели реформ, но и позволяет глубже осмыслить общетеоретические проблемы перехода от административно-командной экономики к рыночной. Тема заслуживает внимания и потому, что без учета достижений китайской экономической науки последних лет представления о мировой экономической мысли не будут полными.

Следует также отметить, что многие направления развития китайской экономической мысли до сих пор остаются неизвестными и малоизученными. В период реформ усилия ученых КНР были сосредоточены не только на разъяснении и обосновании конкретных мероприятий новой экономической политики. Китайские экономисты стремились проанализировать структуру народного хозяйства страны, оценить уровень развития китайской экономики, понять механизм ее функционирования.

В условиях, когда обнаружилась неспособность доминировавшей ранее экономической концепции описать и объяснить многие явления реальной действительности современного Китая, а задачи, поставленные практикой реформы, оказались принципиально неразрешимыми при прежнем типе мышления, китайские исследователи стали придавать особое значение поиску новой парадигмы экономической науки. Стремясь по-иному, чем прежде, осмыслить изменения в китайской экономике и представить целостную картину ее ‘развития, ученые КНР обратились к изучению зарубежной экономической мысли, с которой в дореформенный период китайская научная общественность была практически незнакома. В то же время, поскольку китайская реформа существенным образом отличалась от преобразований в других странах, в КНР возрос интерес к национальной традиции.

Все большее место в современной китайской экономической теории занимают исследования культурных, этических и социальных аспектов экономического развития. Изучение этой важной тенденции позволяет раскрыть специфические черты китайской экономической мысли периода реформ и выявить современное содержание межцивилизационного диалога Китая и Запада в сфере экономической науки.

Новые теоретические подходы китайских экономистов могут быть полезными и для России, где проблема формирования нового типа экономического мышления также приобрела в последние годы особую актуальность.

Основываясь на материалах, опубликованных в КНР с конца 70-х годов, автор стремился проследить развитие китайской экономической мысли в период осуществления хозяйственной реформы.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач: —

дать оценку современного состояния китайской экономической науки, выявить основные тенденции ее развития; —

исследовать взгляды китайских экономистов по стержневым проблемам экономической теории (собственность, план и рынок), показать связь теоретических дискуссий с экономической политикой руководства КНР и с практикой хозяйственных преобразований; —

раскрыть особенности восприятия в КНР зарубежной экономической мысли, изучить влияние западных идей на развитие китайской экономической теории в процессе углубления реформ; —

проанализировать внутри китайские и зарубежные оценки предварительных итогов экономических реформ КНР в сравнении с опытом преобразований в России и Восточной Европе, включая сопоставления исходных принципов, лежащих в основе двух моделей перехода к рынку (постепенной и радикальной); —

выделить основные этапы развития китайской экономической теории в период реформ, определить содержание и направление ее эволюции (переосмысление марксизма, обращение к современным западным теориям, поворот к национальной традиции и попытка создания собственной теории).

Цель исследования определила структуру работы. В гл. 1 анализируются новые явления в китайской экономической науке конца 70-х — начала 80-х годов, рассматриваются задачи, поставленные перед ней руководством КНР, выделяются главные направления экономических исследований в период реформы. Глава 2 посвящена теоретическим дискуссиям по вопросам перестройки отношений собственности, плана и рынка в рамках пересмотра господствовавшей марксистской теории. Основное внимание уделяется анализу материалов, опубликованных в КНР в конце 80-х — 90-е годы и пока еще не ставших предметом специального исследования ученых-си- нологов. В гл. 3 рассматриваются особенности восприятия в КНР экономической мысли Запада и теории, появившиеся на юїтайской почве под ее воздействием, а также современные интерпретации древнекитайской традиции с позиций западной экономической теории. Тема гл. 4 — научные разработки в области сравнительного изучения практических результатов реформ в Китае, России и странах Восточной Европы, которые послужили стимулом для нового переосмысления китайскими исследователями основ экономической теории. В гл. 5 выявляются общие тенденции развития китайской экономической мысли в период реформ.

В работе использованы китайские официальные документы по вопросам экономической реформы, а также справочная литература. Информационной базой служили главным образом китайские периодические издания конца 70 — 90-х годов: публикации газет («Жэньминь жибао», «Цзинцзи жибао», «Гуан- мин жибао» и др.) и журналов, среди которых следует специально отметить «Цзинцзи яньцзю», «Гайгэ», «Цзинцзи шэхуй тичжи бицзяо», «Цзинцзисюэ дунтай», «Дунфан», «China Economic Review» (США). Основой для разбора теоретических концепций послужили монографии и статьи китайских экономистов, многие из которых до сих пор не изучались отечественными исследователями. Сведения о них вводятся в научный оборот впервые. В работе также использованы записи бесед и консультаций с ведущими китайскими учеными У Цзинлянем, Ли Инином, Чжао Жэньвэем, Ма Цзяцзюем, Вэй Цзе, Фань Ганом, Хай Вэнем, чрезвычайно важных для понимания сложных процессов в экономике КНР и китайской экономической науке, а также записи курсов лекций проф. Хэ Вэя (экономический факультет Народного университета Китая) и декана того же факультета проф. Вэй Цзе по проблемам теории экономической реформы в КНР. Пониманию ситуации в китайской экономической науке способствовало ознакомление автора с деятельностью ведущих научных центров, осуществляющих исследования в области реформы. Для изучения процессов интернационализации китайской экономической мысли особую важность имели контакты с Ассоциацией китайских экономистов, работающих в США (The Chinese Economists Society), являющейся «мостом» между учеными КНР и мировым экономическим сообществом.

В книге использованы материалы, собранные автором на Тайване в период работы в Центре синологических исследований. Большую помощь оказали консультации тайваньских экономистов Юй Цзунсяня, Чжан Цинси, Чжу Юньпэна, Хуан Чуньсина, Лю Жуйхуа, Дун Аньци и др. Привлечение тайваньского материала позволяет сопоставить восприятие современных западных теорий в КНР и на Тайване и выявить как различия в позициях ученых континентального Китая и Тайваня, обусловленные несхожестью экономических систем, так и общие подходы, сформировавшиеся под воздействием традиционных китайских представлений.

При изучении проблемы восприятия в КНР зарубежной экономической мысли были также использованы западные источники. К ним относятся сочинения экономистов из стран Восточной Европы, среди которых прежде всего необходимо назвать «Дефицит» известного венгерского экономиста Я.Корнай [353] и труды современных экономистов Запада (Р.Коуз [410; 411), Д.Норт [370-372; 442-446], Дж.Бьюкенен [335], О.Уильямсон [392; 393]), стимулировавшие дискуссии в научных кругах КНР и оказавшие ощутимое влияние на развитие китайской экономической теории. Среди западных источников следует специально отметить публикации ведущих американских экономических журналов, которые интерпретировались китайскими учеными и использовались для обоснования собственных концепций.

Экономическая мысль современного Китая — сравнительно новая тема мировой синологии, требующая комплексной разработки.

В отечественной китаеведческой литературе среди специальных исследований по данной проблематике следует прежде всего выделить монографию Э. П. Пи во варовой, в которой прослеживаются общие тенденции развития китайской экономической науки со времени образования КНР и анализируется официальная концепция социально-экономического развития Китая [375], и книгу Е.Ф.Авдокушина, исследовавшего материалы китайских экономических дискуссий конца 70-х — середины 80-х годов [325]. В монографии В.Я.Портякова оценивается состояние китайской экономической науки на кон- цец 70-х — начало 80-х годов, исследуются теоретические аспекты политики реформы и урегулирования [377]. В работах Г.А.Ганшина [338], В.Г.Гельбраса [339], В.В.Карлусова [348], Л.И.Молодцовой [365], И.Н.Наумова [367], JI.В.Новоселовой [369], В.Н.Ремыги [383] анализируются отдельные направления китайских экономических дискуссий и исследуются взгляды китайских ученых по проблемам многоукладности, структурной перестройки народного хозяйства, региональной политики, реорганизации системы управления народным хозяйством. Как следует из обзора литературы, российские синологи уделяли изучению китайской экономической теории значительно меньше внимания, нежели практическому опыту реформы. Никто из ученых специально не занимался проблемой влияния западных идей на китайскую экономическую мысль, не исследовал воздействия традиционных представлений на теории современных китайских экономистов. Не нашли должного освещения основные тенденции в китайской экономической науке 90-х годов, образующие новый этап в развитии экономической мысли в период реформ.

В западной синологической литературе исследованию экономической мысли современного Китая вплоть до последнего времени также не было уделено необходимого внимания. Основное место в работах западных синологов отводилось изучению экономической политики руководства КНР, изложению официальных документов по вопросам экономической реформы, анализу китайской конкретной социально-экономической ситуации.

Широкое распространение среди западных исследователей получила точка зрения, согласно которой проводимая Дэн Сяопином экономическая политика не строилась на основе какой-либо научной теории и не следовала заранее разработанному плану (см. [418, с. 203; 458, с. 95—137]). Данная позиция была особенно четко выражена М.Голдманом, который характеризовал «Дэна и его протеже» как прагматиков, которые «делали то, что представлялось им логичным» [418, с. 203]. Пользуясь образным выражением Дж.М.Кейнса [349, с. 458], М.Голдман писал, что китайские руководители не извлекали своих идей «из творений какого-нибудь академического писаки, сочинявшего несколько лет назад». Поскольку в соответствии с таким подходом китайская экономическая наука не оказывала ощутимого воздействия на формирование официальной экономической политики, проблема изучения китайской экономической теории отодвигалась на второй план.

Тем не менее, анализируя особенности экономического развития Китая в конце 70-х — начале 80-х годов, многие западные ученые задавались вопросом, какие теоретические концепции идейно подготовили реформу в КНР, или, как писала, перефразируя название известной статьи Мао Цзэдуна, Д.Солинджер, «откуда исходили правые идеи» [457, с. 13]. Западными исследователями была признана особая роль китайских ученых-экономистов в создании теоретической основы для глубоких экономических преобразований в КНР. Среди ученых, которые еще в конце 50-х — начале 60-х годов выступили с предложениями реформировать централизованную плановую систему, назывались имена Сунь Ефана, Сюэ Му- цяо, Сюй Дисиня, Гу Чжуня. Серьезное внимание уделялось не только анализу концепций, выдвинутых китайскими экономистами до реформы и в начальный ее период, но и изучению их влияния на взгляды китайских руководителей (см. [409, с. 53—74; 418, с. 203—204]). Однако при разработке данной темы западные авторы долгое время ограничивались исследованием начального периода хозяйственной реформы в КНР, не проявляя интереса к более поздним ее этапам.

В работах западных синологов был выявлен и другой важнейший источник программы китайской экономической реформы — идеи ученых-экономистов из стран Восточной Европы. Было раскрыто влияние в 80-е годы на китайских теоретиков концепций В.Бруса и Я.Корнай. Как писали Д.Старк и В.Ни, эти ученые «вносили свой вклад на каждом этапе полемики о реформе в Восточной Европе, и их труды стимулируют сейчас многочисленные дискуссии в Китае» [458, с. 3]. По мнению указанных авторов, «китайцы реализовали многие из этих идей даже лучше, чем это смогли сделать в странах Восточной Европы» [458, с. 204]. Однако, признавая сам факт воздействия взглядов ученых из стран Восточной Европы на экономическую мысль КНР, западные синологи не исследовали, в чем конкретно оно проявилось, какие изменения претерпели идеи восточноевропейских экономистов при их переносе на китайскую почву, какое место они заняли в концепциях китайских теоретиков.

Не стал предметом самостоятельной разработки в зарубежной китаеведческой литературе и вопрос о таком важном источнике теоретических воззрений ученых КНР, как современная экономическая мысль Запада, до сих пор остается неизученным ее влияние на китайскую экономическую теорию.

Отсутствуют и специальные работы, посвященные выявлению роли национальной культурной традиции в формировании современной китайской экономической науки.

Для более глубокого понимания процессов, происходящих в китайской экономической науке, большую ценность представляют те труды западных синологов, в которых предпринимается попытка найти новые методологические подходы к исследованию социально-экономических проблем современного Китая. Среди работ этого направления следует прежде всего отметить книгу «Перестройка экономических институтов социализма: Китай и Восточная Европа» [458]. В статье Д.Старка и В. Ни содержится аргументированная критика •концепций тоталитаризма и модернизации, в рамках которых в течение последних десятилетий велись исследования социалистических обществ в западной научной литературе [458, с. 3—9, 30]. По их мнению, эти теории оказались неспособными объяснить многие явления, происходящие в социалистической экономике, не позволяли адекватно описать ее реалии, «дать без искажений картину сложной действительности» [458, с. 9]. Д.Старк и В.Ни считают наиболее плодотворным институциональный подход, при котором основное внимание сосредоточивается на анализе экономических институтов современного Китая и стран Восточной Европы [458, с. 30]. Поскольку в китайской научной литературе также ведется поиск нового теоретического инструментария для анализа экономики КНР, исследования западных ученых предоставляют ценный материал, позволяющий обнаружить однонаправленность мысли китайских и западных авторов в методологии изучения экономики и социальных институтов Китая.

Другой важной работой, заслуживающей специального упоминания, является монография Д.Солинджер «Переход Китая от социализма: государственное наследие и рыночные реформы. 1980—1990» [457]. Д.Солинджер выступила с критикой упрощенных представлений о китайских реформах как о «движении Китая к капитализму», которые получили широкое распространение в западной литературе последних лет, особенно после поездки Дэн Сяопина на юг Китая в начале 1992 г. [457, с. 3, 127]. Д.Солинджер убедительно доказала, что многие институты современного Китая (акционерная система, банкротство предприятий и др.) принципиально отличались от аналогичных институтов на Западе, и пришла к заключению о неправомерности рассмотрения мероприятий китайской реформы как переноса на китайскую почву капиталистических методов хозяйствования [457, с. 129—137]. Серьезное внимание в работе уделено анализу встречной тенденции, связанной с влиянием специфических особенностей Китая на ход реформы. На многочисленных примерах было показано, как в условиях Китая капиталистические методы хозяйствования претерпевали существенную трансформацию и превращались, по определению Д.Солинджер, в «капиталистические меры с китайской спецификой» [457, с. 126]. Выводы, сделанные из практики «китаизации» в ходе реформ западных экономических институтов, важны и для изучения процессов «китаизации» западной экономической теории. Как будет показано в дальнейшем, современная экономическая мысль КНР равным образом не может отождествляться не только с марксизмом, но и с основным направлением современной экономической науки Запада — неоклассической экономической теорией.

В 90-х годах за рубежом появились специальные монографические исследования современной китайской экономической теории. Первой работой такого рода стала книга Роберта Сю «Экономические теории в Китае, 1979—1988» [422]. Ученый посвятил ее взглядам китайских экономистов по вопросам рынка при социализме, собственности и планирования на госпредприятиях, стратегии экономического развития, а также цен и зарплаты. В работе впервые была систематически обоснована важность изучения китайской экономической теории, однако стремление показать связь дискуссий с политическим курсом привело к тому, что эволюция взглядов китайских ученых стала выглядеть как процесс, обусловленный идущим «сверху» снятием политических запретов (в терминологии Р.Сю — «политически ограниченной природой научной свободы в Китае») [422, с. 170].

Отдавая должное Р.Сю за постановку важной научной проблемы, нельзя не отметить существенные методологические недостатки его работы, ограничивающие понимание процессов, происходящих в китайской экономической науке. Р.Сю попытался определить общие позиции, разделяемые всеми китайскими экономистами без исключения, исходя из официальной идеологии. Можно согласиться с замечанием авторитетного ученого Б.Нотона, что у Р.Сю «описание точек консенсуса китайских экономистов опасно сближается с идеологическими ограничителями, в которых они оперируют. Поэтому его выводы гласят, что китайские экономисты верят в усовершенствованный социализм, определяемый как плановая товарная экономика, равно как и в то, что определяющая разница между капитализмом и социализмом состоит в форме собственности на средства производства. Все это — идеологические взгляды, установленные высшим руководством, и поэтому они не обобщают должным образом позиции китайских экономистов» [488, 1993, № 135, с. 612—613]. К сожалению, основная часть книги посвящена старшему поколению китайских экономистов, в ней практически не рассматривается проблема западного теоретического влияния, остались в стороне новые теоретические подходы ученых КНР (прежде всего по вопросам перехода к рынку).

Иной подход к проблеме можно найти в опубликованной в 1994 г. книге ученого из Бостонского университета Дж.Фью- смита «Дилеммы реформ в Китае. Политический конфликт и экономические дебаты» [416]. В центре этого исследования стоит попытка «создать по возможности наиболее полную картину взаимодействия между китайскими экономистами и теми, кто принимает решения» [416, с. 5]. Ученый не стал вести речь о китайских экономистах «в целом» и перешел от общих рассуждений о «реформаторах» и «консерваторах» к индивидуальному изучению китайских теоретиков и созданных ими концепций. Конкретно анализируется теоретическая и практическая работа научных центров экономического профиля и отдельных исследователей (У Цзинлянь, Ли Инин), рассматриваются теоретические новации, обсуждавшиеся на различных научных конференциях.

Книга очень информативна, в ней содержится анализ реальных отношений между группами экономистов и разными течениями в китайском руководстве, значительное внимание уделяется молодому поколению экономистов 80-х годов, которое характеризуется как «получившее лучшую экономическую подготовку, чем любое другое поколение после образования КНР» [416, с. 136]. Стиль работы напоминает о прошлой информационно-аналитической работе ученого на правительство США — им выделяются скрытые механизмы связи теоретиков и политиков, приводится много малоизвестной неофициальной информации. С позиции общей методологии при сопоставлении работ Дж.Фьюсмита и Р.Сю можно заметить противоположность их подходов — Дж.Фьюсмит не считает китайских теоретиков пассивной массой, ведомой партийными идеологами, но выявляет механизмы обратного влияния теоретиков на принятие политических решений реформаторами.

Сходный метод изучения социальных и идейных процессов в современном Китае можно найти в статье Д.Кейна [424]. Автор, занимающийся китайской интеллектуальной элитой, выделяет в качестве отдельной группы, недостаточно изученной ранее, «политических советников» (муляо), указывая на нее как на один из источников решений руководства. Д. Кейн подчеркивает роль молодого поколения китайской интеллигенции в развернувшихся с начала 80-х годов процессах интернационализации китайской теоретической мысли, в том числе и экономической. Первым импульсом в овладении западными теориями стало начало политики реформ и открытости в конце 70-х годов, вторым — присоединение после 1989 г. в результате эмиграции части внутрикитайской интеллектуальной элиты к обучавшимся за границей молодым китайским ученым, после чего «лидеры» 80-х ощутили на их фоне свое теоретическое отставание. Для нашего исследования особый интерес представляет наблюдение Д. Кейна, что важный фрагмент китайской экономической теории создается сегодня за рубежами КНР теми, кого он называет «глобальной интеллигенцией», которая призвана повлиять на судьбы Китая в следующем столетии. Примечательно, что в качестве конкретного примера тенденции к интернационализации китайской интеллигенции называется созданная в 1985 г. в США Ассоциация китайских молодых экономистов (CYES) [424, с. 138]. Сохраняя отношения с научными кругами на материке, углубляя связи с западными учеными (как с наставниками или как с коллегами по работе), развивая научные контакты с интеллигенцией Тайваня и Гонконга, также тесно связанной с Западом, но нацеленной на изучение проблем Китая, китайская «глобальная интеллигенция» формируется в соответствии с самыми строгими научными критериями. Ее роль как источника будущих советников китайского руководства, в том числе и в экономической сфере, не должна недооцениваться.

Начало перехода к рынку стран Восточной Европы и России стало предпосылкой для появления нового жанра экономических исследований — сопоставления опыта этих стран с китайским вариантом рыночной трансформации. Среди наиболее удачных работ этого направления можно назвать книгу американского ученого Б.Нотона «Вырастающая из плана: китайская экономическая реформа, 1978—1993» [436]. Включение китайских реформ в контекст общих исследований перехода к рынку посткоммунистических стран важно потому, что помогает выйти за рамки поверхностных противопоставлений восточноевропейско-российской модели «большого взрыва» постепенным китайским преобразованиям.

Особо отметим, что Б.Нотон уделил внимание эволюции взглядов китайских экономистов в ходе реформ: «Более всего впечатляет то, что дискуссии о китайских реформах поставили в острой форме вопросы, которые в самом деле были наиболее фундаментальными проблемами в рыночном переходе. По контрасту с более ранней стадией, когда экономические дебаты были зачастую маргинальными и нереалистичными, дискуссии после 1984 г. богаты практическим содержанием и обладают широкой применимостью. Растущее усложнение экономических дебатов отражает общий рост практических и интеллектуальных возможностей Китая в процессе реформ» [436, с. 196]. Одним из первых среди западных ученых Б.Нотон обратил внимание на высокую степень теоретической зрелости китайских экономистов середины — конца 80-х годов. Упоминая У Цзинляня, Чжоу Сяочуаня, Хуа Шэна, Чжан Сюэцзю- ня, JIo Сяопэна и др., он заключил: «Уровень прозрений и анализа, выделение ключевых вопросов показали, что китайские экономисты идут впереди западных наблюдателей в попытках разрешения наиболее фундаментальных проблем экономических реформ в китайских условиях» [376, с. 188]. Отмечая отклонения Китая от шаблонов западной экономической ортодоксии (например, в спецификации прав собственности), вовсе не приведшие к срыву реформ и имевшие, «на удивление, малое негативное влияние», Б.Нотон поставил принципиальный вопрос: «Создает ли Китай, как это представляется, вызов господствующей экономической теории?» [436, с. 322].

По мнению С.Ширк, «сравнение Китая с Советским Союзом проясняет логику китайской политической стратегии экономических реформ» [456, с. 14]. В своей книге она делает заявку на использование «институционального подхода» в изучении экономической политики, называя в качестве исходной точки своего исследования «необычную идею» возможности институционального анализа принятия экономических решений в коммунистических странах, подобно тому, как этот метод используется при изучении некоммунистических стран [456, с. 7]. В ходе сопоставления моделей реформ в Китае и бывшем СССР автор приходит к выводу, что постепенные китайские реформы построены на «бюрократическом консенсусе». Несмотря на привлекательность замысла книги, можно заметить, что С.Ширк не стала выделять теоретическую сторону формирования экономической политики, сводя процесс принятия решений к «сделкам» между «институцио- нализованными» группировками бюрократов и описывая реформы как пробивание «каменной стены» в уязвимых местах [456, с. 6].

В своем введении к книге «Китайские экономические реформы. Издержки и выгоды постепенного подхода» [441], П.Нолан пишет о китайской реформе как о «загадке», которая ставит под вопрос общепризнанные в западной экономической теории представления о содержании перехода к рынку. Основываясь на сравнении китайского опыта с теорией и практикой преобразований в Восточной Европе, он приходит к выводу, что непредвзятое изучение уникальной китайской модели дает экономистам Запада повод для размышлений о пределах применимости их теоретических установок.

В другой книге — «Подъем Китая, падение России: политика, экономика и план при переходе от сталинизма» [440] — П.Нолан охарактеризовал «контраст в результатах реформ в двух гигантах коммунизма» как одно из наиболее важных событий в мировой экономике последней четверти XX в., которое будет иметь резонанс и в следующем столетии. Раскрывая его значение для исследований в области экономической теории, ученый отметил, что «70-е и 80-е годы характеризовались как господством либерально-рыночных экономических теорий, так и верой в способности экономической „науки11 понять и предсказать экономические события. Драматический контраст между результатами бросил тень на самые крайние версии этих точек зрения» [440, с. 3]. По его мнению, изучение различий в судьбах реформ в Китае и России окажет влияние на развитие экономической науки и приведет к тому, что «экономисты станут отдавать себе все больший отчет в ограниченности их предмета». В свою очередь, те из них, кто вовлечен в принятие политических решений, «будут менее уверенными в необходимости рекомендации масштабных „ре- волюционных“ изменений тем странам, которым они дают советы» [440, с. 3].

Вопрос о том, какие именно теории в наибольшей степени подходят для китайских реформ, был поставлен и профессором Джорджтаунского университета, старшим исследователем департамента Китая и Монголии Всемирного Банка А. Кейде- лем III. Он считает, что принятие Китаем упрощенных схем свободного рынка может нанести вред реформам, наилучшим же вариантом могла бы стать опора на учитывающие китайскую реальность экономические теории «second best». «Зарубежные экономические лидеры и специалисты не должны прямо навязывать решения в духе свободного рынка, веря, что они одинаковым образом применимы везде и всегда» [425, с. 235].

Западные исследователи отмечают, что «дискуссии о переходе от социализма легко соскальзывают к риторике политического экстремизма. Реформаторам советуют скопировать институты американской экономики или, точнее, крайне идеализированной версии этой системы» [450, с. 157]. Соглашаясь с этим наблюдением Т.Роски и других ученых, стоит указать и на то, что подобная «риторика» может сформироваться и на фундаменте китаецентристского отрицания западной экономической теории. О возможности зарождения нового типа «риторики политического экстремизма» заставляют задуматься слова П.Нолана о том, что «советским лидерам было бы лучше послушать бывшего министра экономики Тайваня г-на Ли о роли государства, чем Дж.Сакса и Я.Корнай, — тогда они получили бы иное представление о роли государства в экономике в период масштабных структурных изменений» [440, с. 174]. Если вместо либеральной западной модели реформаторам будет предлагаться идеализированная версия китайской или иной восточноазиатской экономики, то сохранится все та же тенденция к навязыванию правил иной экономической системы без учета исторического опыта и существующих неформальных норм.

Трактовка китайской экономической реформы как «вызова» господствующей экономической теории Запада присутствует й на страницах ведущих академических периодических изданий. В качестве примера можно привести специальный тематический выпуск журнала «The China Quarterly» (декабрь 1995 г.) «Китайская переходная экономика». В открывающей номер статье американского исследователя Э.Уолдера вновь

говорится о том, что «для многих переходная экономика Китая — это интригующая аномалия» [463, с. 963]. Ученый ссылается на П.Нолана и Т.Роски, которые подчеркнули «очевидную иронию того, что Китай добился успеха именно потому, что игнорировал советы, широко раздаваемые восточноевропейским странам многими известными экономическими советниками» [463, с. 963].

Обращение к китайскому опыту становится формой «самокритики» западной экономической теории, что можно видеть на примере публикации Т.Роски. По его мнению, «маршал - лианская теория» («Marshallian Economics») недостаточна для изучения систем, находящихся в процессе крупных социально-экономических изменений [450, с. 1157—1159]. В соответствии с классической экономической теорией китайские реформы должны были окончиться неминуемым провалом, однако реальность почти двух десятилетий свидетельствует об их успехе, поэтому «китайский опыт ... вносит вклад в растущий скептицизм относительно фундаментальных принципов экономической теории» [450, с. 1172—1173].

При ознакомлении с научной периодикой (прежде всего американской) обращает на себя внимание трудность интегрирования жанров синологического и экономического исследования. Вошедшие в моду рассуждения о «противоречии» между «бросающей вызов» китайской экономической практикой и «подлежащей пересмотру и критике» господствующей экономической теорией находятся по большей части в сфере синологических, а не экономических дискуссий. Хотя число публикаций о китайской экономике в экономических журналах возрастает, на страницах ведущих теоретических журналов статей о Китае появляется крайне мало. Такое положение объясняется прежде всего неписаными «правилами игры», существующими в западном академическом сообществе, а не научной значимостью темы.

Обращаясь к этому феномену, П.Прайм писала, что «среди экономистов появляется тенденция к игнорированию более широких, взаимосвязанных между собой проблем китайского общества. Для них это проще, чем для исследователей из других областей, поскольку они вынуждены ставить проблемы, относящиеся в первую очередь к экономике, и публиковать исследования в специальных экономических журналах для занятия постоянной должности и повышения по службе. На многих экономических факультетах американских университетов публикации в страноведческих журналах не засчитываются при принятии на постоянную должность и повышении по службе. Это может стать ценой, которую придется заплатить в данной области исследований» [448, с. 102].

Иными словами, узкая специализация и различия в научном стиле и методологии препятствуют интеграции страноведческих и общетеоретических исследований. При отборе статей редколлегии ведущих экономических журналов отдают приоритет формальным моделям и математической точности, т.е. тому, что мало отражено в статьях о китайском опыте переходной экономики. Заинтересованность профессиональных экономистов в публикациях в тех журналах, материалы которых фиксируются в Индексе экономической литературы, заставляет их писать в соответствии с критериями, дающими им возможность такой публикации. В то же время ведущие синологические издания (к примеру, «The China Quarterly»), уделяющие значительное место проблемам китайских реформ, экономическими не считаются и, следовательно, не входят в этот индекс. Статьи, опубликованные в этих журналах, не влияют на укрепление служебного положения автора и его признание профессиональным экономическим сообществом.

Несмотря на важность китайского теоретического и практического опыта для осмысления общих проблем переходной экономики, вклад синологических исследований в современную экономическую мысль крайне мал. В последнее время рост интереса на Западе к транзитологии способствует изменению отношения профессиональных экономистов к китайскому материалу. Об этом свидетельствует, в частности, изданная в 1994 г. книга одного из наиболее авторитетных американских экономистов, профессора экономики Стэнфорд- ского университета Дж.Стиглица «Куда идет социализм», отдельные главы которой уже переведены на китайский язык [143]. На фоне оживления научных дискуссий в середине 90-х период 80-х годов останется «белым пятном» в зарубежных исследованиях теоретических аспектов китайской экономики.

Суть проблемы образно выражена известным гонконгским экономистом Чжан Учаном: «Я в самом деле не понимаю — во времена закрытости коммунистического Китая, в те 20 лет с 1957 по 1976 г., когда материалов было недостаточно, а информация была недостоверной, за рубежом было несчетное количество исследователей материкового Китая. Но когда двери открылись и появилась достоверная информация, лишь несколько человек занимаются экономическим развитием Китая! Неужели экономисты, в особенности те, что знают китайский язык, — все они обосновались в башне из слоновой кости и там, за закрытыми дверями, изобретают велосипед?» [261, с. 1).

Лингвистические преимущества принадлежности к китайской культуре в сочетании с академической свободой исследований и доступом к современному научному инструментарию не стали основой для глубокого изучения теории экономических реформ КНР тайваньскими учеными. В период острой конфронтации материкового Китая и Тайваня исследования экономики материка носили на острове политизированный характер. Для разработки темы не хватало ни специалистов, ни материалов, которые считались секретными и поступали по каналам правительственных служб информации и безопасности (см. [314; 315]). В наши дни рассмотренные выше ограничивающие тенденции в западных исследованиях китайской экономической теории в полной степени стали характерными и для экономических кругов Тайваня, где научные приоритеты и «правила игры» скопированы с американских. Молодое поколение ученых сознательно следует американским стандартам формализации, обращаясь главным образом к локальным проблемам тайваньской экономики, что выводит теоретическую проблематику переходной экономики и реформ континентального Китая на периферию экономической науки. Даже в 90-е годы тайваньские экономисты не проявляют интереса к общетеоретическим аспектам рыночной трансформации.

Отсутствие такого интереса не означает, что китайские экономические реформы на Тайване не изучаются. Эта тема разрабатывается учеными-политологами. Многосторонние компаративистские обобщения содержатся в монографиях У Юй- шаня [197; 467]. Однако представляется, что эти работы написаны под значительным влиянием американских политологических исследований и американских трактовок российского и восточноевропейского фактологического материала.

Большую научную ценность имеет попытка гонконгских исследователей сопоставить китайскую практику с неоклассической теорией (см. [247]). В этом сборнике утверждается: опыт китайских реформ бросает теоретический вызов неоклассической политической экономии, в свете чего необходим пересмотр господствующих в современной экономической науке теоретических представлений. Сборник интересен тем, что обсуждение темы «китайского вызова» ортодоксальной экономической теории ведется с использованием экономического опыта других стран Азии, прежде всего Японии.

Вопросы развития китайской экономической науки в период реформы внимательно изучаются обществоведами КНР.

Можно условно выделить три группы их работ, непосредственно связанных с темой данного исследования. К первой относятся монографии и статьи, в которых обобщаются и систематизируются материалы китайских экономических дискуссий, ко второй — немногочисленные труды, посвященные изучению в КНР зарубежной экономической мысли, к третьей — работы, сопоставляющие исходные принципы экономических реформ КНР с преобразованиями в России и Восточной Европе.

Первые попытки классификации материалов обсуждения стали предприниматься китайскими авторами уже в начале 80-х годов. В 1981 г. в КНР были изданы работы, авторам которых удалось достаточно полно изложить содержание экономических обсуждений, состоявшихся после смерти Мао Цзэдуна (244; 297]. Обобщения материалов дискуссий публиковались в журнале «Цзинцзи яньцзю» (71; 129; 294], а также в специальных разделах об экономической науке «Ежегодников китайской экономики» (289, с. V-3 — V-11; 291, с. VII-1 — VII-10). Основную ценность этих обзоров составляет их фактологическая сторона, авторами был поднят новый материал, важный для понимания главных тенденций развития китайской экономической мысли.

Наиболее полная информация о проходивших в КНР дискуссиях давалась в «Ежегодниках китайской экономической науки», которые начали выпускаться в Китае с 1984 г. (285— 288]. Особый интерес представляют те их разделы, в которых давалась оценка изучения в КНР вопросов экономической теории и излагались основные точки зрения, высказанные в ходе научных дискуссий. Однако форма подачи материала, избранная составителями ежегодников, существенно ограничивала исследовательские возможности китайских авторов: ученые должны были подводить итоги дискуссий за каждый год в отдельности, что не позволяло им всесторонне осмыслить результаты обсуждения и перейти к более глубоким обобщениям. Многочисленные статьи обзорного характера, посвященные изучению в КНР экономических проблем, публиковались на протяжении 80-х годов в журналах «Хунци» («Цюши»), «Цзинцзи яньцзю», «Цзинцзи кэсюэ», «Цзинцзисюэ вэньчжай», «Цзинцзисюэ дунтай» и др. [71; 129; 234; 294 и др.]. Хотя авторы этих статей и привлекали новые фактические данные, позволяющие составить более полное представление о ходе обсуждения, они, как правило, ограничивались изложением основных позиций участников дискуссий и не анализировали взгляды ученых КНР по существу.

В конце 80-х — начале 90-х годов в КНР был издан ряд крупных работ, в которых подводились предварительные итоги китайских экономических дискуссий за 10 лет. Особого внимания заслуживает сборник статей, выпущенный по результатам состоявшегося в октябре 1988 г. Всекитайского симпозиума по теории хозяйственной системы [228]. Он интересен прежде всего тем, что его материалы отражают состояние китайской экономической науки на конец 80-х годов. Этот этап был весьма плодотворным в истории современной китайской экономической мысли, его изучение необходимо для понимания тенденций развития китайской экономической науки в 90-е годы. Следует также отметить другой сборник [255] и специальный выпуск журнала «Цзинцзи лилунь юй цзинцзи гуаньли» [230]. Главное достоинство этих работ состоит в том, что их составителями был привлечен широкий круг новых источников, однако в целом данные работы представляют собой скорее справочные, чем научные издания.

Особое значение для настоящего исследования имеют публикации китайских авторов о теоретических воззрениях ведущих ученых-экономистов КНР. К ним относятся монографии, посвященные теоретическому наследию патриарха китайской экономической науки Сунь Ефана [34; 299], статьи о взглядах известных китайских ученых Ли Инина, Цзян Ивэя и др. [83; 240]. Ценность данных публикаций определяется тем, что в них содержится интересный фактический материал о научной деятельности китайских экономистов и предпринимается попытка системного изложения их концепций. Однако внимание китайских авторов привлекали лишь взгляды отдельных ученых старшего поколения, в то время как теории других не стали предметом специального анализа. Среди многочисленных работ о китайских экономистах следует также отметить пятитомное собрание «Мои экономические взгляды. 100 современных китайских экономистов о себе» [12] и изданный в Шэньяне пятитомник «Биографии современных китайских экономистов» [284].

В начале 90-х годов появились первые исследования, посвященные выявлению главных направлений развития китайской экономической мысли в период реформы. В 1990 г. была выпущена монография «Основные школы современной китайской экономической мысли» [254], где обобщались итоги научных дискуссий за 10 лет, а в 1994 г. вышел фундаментальный труд «Теоретические школы китайской экономической реформы» [43], хронологические рамки которого охватывали период с конца 70-х годов до конца 1993 г. включительно.

11111 ДїПіЛм ІіТі Ш Йїші nil 21

Эта монография, в которой классифицируются взгляды ведущих ученых КНР и анализируются их новейшие теоретические разработки, заметно выделяется среди других исследований. Особый интерес вызывает данный в ней анализ концепций, выдвинутых новым поколением ученых-экономистов. Если теоретические воззрения экономистов старшего и среднего поколений (У Цзинляня, Ли Инина, Лю Гогуана) хорошо известны, то взгляды Линь Ифу, Фань Гана, Лю Вэя до сих пор не нашли в отечественной и зарубежной литературе должного освещения. Изучение теорий, разработанных представителями нового поколения экономистов, представляется крайне важным, поскольку с именами молодых ученых связываются сегодня в КНР будущее китайской экономической теории и надежды на ее интеграцию в мировую экономическую мысль. Для понимания сложных процессов, происходящих в китайской экономической науке в течение последних 20 лет, наибольшую ценность имеет предложенная в монографии классификация основных школ китайской экономической реформы. Авторы книги отказались от упрощенного деления экономисгов на реформаторов и антиреформаторов, попытались выделить главные школы среди сторонников реформы и показать вклад, который внесла каждая из этих школ в дело реформы.

Помимо литературы об экономических дискуссиях выделяются еще две группы работ, связанных с темой нашего исследования. К одной из них относятся труды китайских авторов об изучении в КНР зарубежной экономической теории [82; 86; 202; 266]. Поскольку основной целью этих публикаций было ознакомление научной общественности с идеями экономистов Запада, в них особенно подробно излагалось содержание зарубежных концепций, а также предпринимались попытки оценить их значение для Китая. Вопросы же о том, какие западные идеи вызвали в Китае наибольший интерес, как западные идеи интерпретировались учеными КНР и какое воздействие на них оказывали, не нашли полного отражения в китайской экономической литературе. Другая группа — работы, сопоставляющие исходные принципы экономических реформ в КНР с преобразованиями в России и Восточной Европе, — представляет новое направление в китайских экономических исследованиях. Обсуждение проблемы началось недавно, число публикаций сравнительно невелико. Изучение этой темы испытывает влияние компаративистских исследований зарубежных авторов и проводится в основном молодым поколением экономистов (Линь Ифу, Фань Ган, Шэн Хун), стремящихся работать на уровне мировой экономической науки [78; 303; 414; 432]. Их работы крайне важны для понимания того, как ученые КНР воспринимают и оценивают китайские реформы в контексте мирового опыта.

Завершая обзор китайской литературы, можно отметить, что, несмотря на изобилие публикаций на темы теории экономической реформы, трудно уяснить, в каком направлении эволюционировала китайская экономическая мысль в процессе реформ. Различия в позициях китайских экономистов фиксируются в справочном стиле, формально перечисляются точки зрения ученых вне связи с динамикой реформы и без учета общих тенденций развития экономической науки как в Китае, так и в мире в целом. Возможно, отчасти это обусловлено стремлением не вдаваться в открытое обсуждение проблемы, неминуемо затрагивающее темы пересмотра марксизма и «вестернизации» китайской экономической теории.

Идеологизированность продолжает оставаться особенностью китайских публикаций по экономической теории, возрастая по мере приближения к темам, затрагивающим основы существующего порядка (социалистический путь развития, ведущая роль общественной собственности, партийное руководство экономикой и т.д.). Это распространяется не только на оценки современной ситуации, но и на трактовки предшествующего развития экономической мысли. По политическим мотивам в китайской литературе не находят адекватного отражения процессы, происходившие в экономической науке КНР до и после июньских событий 1989 г. Имена Су Шаочжи, Чэнь Ицзы, Хуа Шэна и других ученых, выступивших со своими программами переустройства китайского общества весной 1989 г., после событий упоминаются только в целях критики. Из литературы о реформах, опубликованной после 1990 г., исчезли позитивные упоминания не только об ученых-диссидентах, но и о ключевой фигуре среди руководителей-реформаторов в 80-е годы — Чжао Цзыяне [436, с. 22]. Многие острые проблемы, поднимавшиеся в ходе экономических дискуссий, в материалах обобщающего характера не освещаются или затрагиваются лишь попутно. В ряде случаев оценки теорий, выдвинутых учеными КНР, отличаются тенденциозностью, первостепенное значение придается соответствию этих теорий официальному курсу китайского руководства. Такой подход серьезно ограничивает возможности изучения материалов обсуждения и не позволяет выявить внутреннюю логику развития дискуссий.

Влияние идеологии должно учитываться при исследованиях в области общественных наук КНР. Не следует использовать идеологизированную «окрашенность» китайского теоретического материала как предлог для пренебрежения им (что иногда случается в западной литературе). Сходная ошибка происходит и в том случае, когда при анализе китайской общественно-научной мысли она априорно отождествляется с официальной идеологией, а те аспекты дискуссий, которые не вписываются в идеологические рамки, игнорируются как несущественные. В настоящей работе автор стремился выявить содержательные уровни китайских дискуссий, постоянно помня об идеологическом факторе, делая исходя из него необходимые коррективы, но не сводя современную китайскую экономическую теорию к официальной экономической идеологии.

Данная работа была подготовлена в Центре социально-экономических исследований Китая ИД В РАН, коллективу которого автор благодарен за советы. Автор глубоко признателен чл.-корр. РАН В.С.Автономову за ценные замечания. Особую благодарность автор выражает Центру синологических исследований (Center for Chinese Studies, National Central Library) за предоставленную возможность для научной работы на Тайване в Национальной библиотеке и библиотеке Института экономики Академии Синика. Исследовательская работа в библиотеке Синологического института в Лейдене при поддержке Европейской Ассоциации китаеведения (European Association of Chinese Studies) помогла ознакомиться с современной западной научной литературой.

Автор хранит благодарную память о внимательном и доброжелательном редакторе этой книги Владимире Борисовиче Меньшикове.