ВВЕДЕНИЕ

Давно миновали времена, когда буржуазные экономисты стремились познать и раскрыть законы, управляющие капиталистическим хозяйством. Буржуазная политическая экономия имела научный характер лишь до тех пор, пока на арену борьбы не выступил в качестве самостоятельной классовой силы пролетариат, т.

Со времён Маркса возникали и сходили со сцены десятки буржуазных экономических теорий. Они ставили своей задачей борьбу с марксизмом и оправдание буржуазного строя. Смена одних теорий другими объяснялась меняющимися условиями классовой борьбы.

Менялись теории и доводы, с которыми буржуазные экономисты выступали в разное время. Но неизменными оставались задачи, которые они ставили перед собой,— а именно — защита капитализма, обман народа. Ленин называл буржуазных профессоров-экономистов «учёными приказчиками класса капиталистов». «...Ни единому профессору политической экономии, способному давать самые ценные работы в области фактических, специальных исследований, нельзя верить ни в одном слове, раз речь заходит об общей теории политической экономии» *.

В настоящее время защита капитализма становится для буржуазных экономистов всё более трудной задачей. Ныне уже 900 млн. человек в Европе и Азии — более трети на-

1 В. И. Ленин, Соч., т. 14, стр. 328.

Селения земного шара — вырвались из капиталистической системы и пошли по новому, социалистическому пути. Победа социализма в СССР и социалистическое развитие стран народной демократии — очевидное доказательство тому, что дни капитализма сочтены и его окончательное устранение в ходе классовых битв и национально-освободительных движений неизбежно.

Оправдание и защита капитализма были сравнительно лёгким делом для буржуазных экономистов в эпоху, когда капитализм был ещё исторически прогрессивным строем, шёл в гору, содействовал развитию производительных сил. Теперь, когда капитализм вступил в период общего кризиса всей своей системы, перестал быть единственной всеобъемлющей и господствующей хозяйственной системой на земном шаре, буржуазным экономистам стало значительно труднее защищать и оправдывать капиталистический строй. Нынешние выступления буржуазных экономистов — это настоящие «сражения наёмных писак», как характеризовал Маркс выступления современных ему вульгарных экономистов. Ныне буржуазные экономисты руководствуются не заботой о выяснении истины, а жандармско- охранительными соображениями. Их задача — обманывать народ, а не просвещать его.

Одно дело защита буржуазного строя в ту пору, когда внутренние силы капитализма действовали безотказно. И другое дело теперь, когда внутренние силы капиталистического хозяйства, на основе которых достигался раньше подъём производства, действуют всё слабее. Тогда буржуазный экономист мог объявлять, что кризисы и безработица — случайные недостатки в целом «лучшего из лучших» механизма — капиталистического хозяйства. Теперь, когда для поддержания производства капитализм прибегает к искусственным факторам в виде милитаризации и государственного вмешательства в хозяйство, апология капитализма становится всё более трудной, а потому и более изощрённой. Этим объясняется, что новые теории буржуазных экономистов оказываются во всё более вопиющем и явном противоречии с реальной действительностью и перемежаются с более или менее обильными дозами демагогии, рассчитанными на то, чтобы ввести в заблуждение легковерных людей.

Разумеется, буржуазный экономист имеет дело с капиталистической действительностью. В его книгах и статьях идёт речь о капиталистах и наёмных рабочих, стоимости и деньгах, заработной плате и прибыли, проценте и банках, промышленности и сельском хозяйстве и т.

Буржуазный экономист берёт ту или иную сторону реальной капиталистической действительности и представляет её в извращённом виде или придаёт той или иной стороне этой действительности такое значение во всей системе хозяйства, которого она на деле не имеет. Так, например, кризисы перепроизводства, в которых обнаруживаются все противоречия капиталистической экономики и которые свидетельствуют о том, что капитализм стал величайшим разрушителем производительных сил общества и препятствием их развитию, буржуазные экономисты нередко склонны изображать как случайные явления, порождённые или нарушениями в области кредита, или, например, психологией капиталистов и рабочих, склонностью скорее сберегать доходы, нежели их тратить, и т. д. При этом буржуазный экономист для убедительности своих утверждений очень часто прибегает к цифрам и фактам. Крайняя сложность и разнообразие современной капиталистической экономики дают возможность буржуазному экономисту вырывать те или иные экономические данные из реальной жизни, чтобы подкрепить этим любую, самую неверную и вздорную теорию. Этому содействует и буржуазная статистика, нередко фальсифицирующая публикуемые данные.

Всё это говорит о том, что разоблачение и критика буржуазных экономических теорий требуют глубокого изучения самой капиталистической действительности.

В настоящей работе подвергается разбору и критике группа буржуазных экономических теорий, утверждающих, что современный капитализм коренным образом изменил свою природу. Сторонники этих теорий заявляют, что капитализм ныне служит не интересам кучки богачей, а интересам «потребителей», крестьян и рабочих, интересам народа. Они даже иногда согласны признать, что прежде имела место капиталистическая эксплуатация, с тем, однако, чтобы тут же заявить, что эта эксплуатация теперь исчезла. Они соглашаются иногда, что раньше существовали нищета, безработица, кризисы, с тем, однако, чтобы при этом провозгласить, что теперь благодаря вмешательству государства (некоторые добавляют:              и благодаря

власти крупных корпораций) все эти явления ушли или уходят в прошлое.

Часть буржуазных экономистов, вынужденных считаться с очевидными фактами, признаёт и господство монополий. При этом, делая из нужды добродетель, они пытаются как раз господству крупных корпораций приписать привнесение в капитализм целого ряда новых особенностей — заботу о повышении жизненного уровня народа, о благе общества и т. д., которые на деле капитализму никак не свойственны. Так, американский экономист Берли провозгласил, что начиная с первой мировой войны капиталистический мир находится «в состоянии революции». Берли умудряется выдать за «революцию» самый факт господства крупнейших корпораций. При этом, как полагается идеологу американского империализма, Берли объявляет главой этой «революции» американский капитализм. «Капиталистическая революция, в которой США оказались лидером,— пишет Берли,— обладает большой эффективностью и большой гибкостью благодаря коллективной организации капитала в корпорации» *. Впрочем, о том, что капитализм находится в «состоянии революции», провозгласил не только он. И эта склонность буржуазных экономистов выдать за «революцию» господство монополий имеет своей очевидной целью удержать массы от действительного революционного изменения основ капитализма.

Берли, следуя уже установившемуся стандарту проповедников «нового», «народного» капитализма, провозгласил, что крупные корпорации действуют как в интересах акционеров, так и в интересах общества. Они — «доверенные общества», уверяет он.

Итак, монополии — вот вершина человеческого прогресса. Они заботятся не о прибылях, а о благе народа и общества. «Капитализм — не путь в жизни, а метод достижения прогрессивных экономических и социальных результатов... Корпорация коллективизировала капитал и... сконцентрировала власть в руках маленькой руководящей группы. Совокупность этих групп, сотня или около этого, доказала, что она — главный инструмент революции XX века в Западном мире»[1],— говорит Берли.

Этот апологет «капиталистической революции» не стесняется. Он решил не следовать примеру тех экономистов (Штиглер, Наттер, Адельман и др.), которые уверяют публику, будто бы власть монополий в Соединённых Штатах уменьшается, да и вообще их, может быть, и вовсе нет,— ведь в США есть, слава богу, законы против монополий. Берли идёт иным путём. Да, признаёт он, в экономике США господствует сотня крупнейших монополий. Однако эти монополии — не гигантские спруты, которые обвили тело американского народа и высасывают из него все соки, как это есть на самом деле. В его изложении это — «доверенные народа» и «представители общества». Больше того, он выдаёт их даже за «ниспровергателей основ», совершающих «революцию». При внимательном чтении выясняется, что «революция», которую монополии осуществляют в «интересах народа», сводится не к изменению общественных отношений, следовательно, не к улучшению жизни народа, а к изменениям в технике. Итак, вся «народность» и «революционность» монополий сводится к тому, что они вводят новую технику, разумеется, там и тогда, где и когда это им выгодно и даёт возрастание прибылей.

Но в том, что в условиях капиталистического способа производства вводится новая техника, ничего нового для капитализма нет. За время своего существования капиталистический способ производства — разумеется руками рабочих, инженеров, изобретателей и учёных — совершил немало изменений в технике и приёмах производства, гигантски повысил производительность труда. Всё дело в том, и это всеми силами скрывает Берли, что рост производительных сил и производительности общественного труда при капитализме идёт на пользу небольшому и всё уменьшающемуся количеству богачей. Всё дело в том, что сотня-другая монополий теперь нещадно эксплуатирует и обрекает на нужду и обнищание массы народа. Всё дело в том, что даже рост техники теперь, в условиях господства монополий, наталкивается в большом количестве случаев на ряд препятствий, поскольку монополия создаёт экономическую возможность задержки технического прогресса.

Теоретические упражнения Берли, за которые ухватились защитники «народного капитализма», свидетельствуют не столько об изобретательности их автора, сколько о том, перед какими трудностями в деле оправдания и защиты власти монополий стоят экономисты буржуазии.

Приписывание современному капитализму стремления к обеспечению «блага народа», повышению его жизненного уровня широко распространено у современных буржуазных экономистов. Если Берли пишет о «революции», совершённой американским капитализмом в XX веке, то американский журнал «Форчюн» писал о «трансформации американского капитализма», при которой «собственники чувствуют свои общественные обязанности, а руководители являются доверенными не только собственников, а всего общества в целом. Такова трансформация американского капитализма. Во всём мире нет более обнадёживающего экономического явления» [2].

Подобные высказывания можно было бы умножить. Они выражают в разной форме стремление доказать, что природа капитализма настолько изменилась, что он из строя, несущего нищету и бедствия народу, стал строем, пекущимся о народе, «народным» строем.

Разумеется, было бы совершенно неправильным считать, что современный капитализм как две капли воды похож на капитализм, каким он был, скажем, сто лет назад. За эти сто лет капиталистическая экономика подверглась существенным изменениям. Вопрос не в том, изменился ли капитализм середины XX столетия по сравнению с капитализмом прошлого века. Весь вопрос в том, в чём заключаются эти изменения?

Реальная действительность никак не соответствует тому, как изображают буржуазные экономисты современный капитализм. Да, капитализм изменился. Но изменения состоят не в том, что капиталисты сами «совершили революцию» или что капитализм стал «народным».

Империализм, принесши, несомненно, много нового в развитие капитализма, прежде всего не отменил и не изменил сущности капитализма, его общественной, классовой природы. Главная особенность современного капитализма заключается в смене свободной конкуренции, характерной для старого капитализма, господством монополистических союзов капиталистов. Однако господство монополий не отменило — и не могло отменить — эксплуатации труда капиталом, присвоения классом капиталистов прибавочного труда рабочего класса, стремления капиталистов к выколачиванию любыми средствами возможно большей массы и нормы прибыли. Больше того, господство могущественных монополистов, обладающих громадной экономической и финансовой мощью, крайне усиливает эксплуатацию рабочих. Монополии получают такие мощные рычаги нажима на рабочий класс, бешеного ускорения темпов работы на производстве, каких старый капитализм не знал и не мог знать. Постоянный рост цен на предметы потребления трудящихся, которым характеризуется эпоха господства монополий, .не может не означать ухудшения положения рабочих и трудящихся масс. Этот рост цен дополняется небывалым ростом налогов на трудящиеся массы. Завинчивание налогового пресса осуществляет государство, служащее монополиям, и это также является фактором ухудшения положения трудящихся. Профсоюзы — экономические организации рабочих — оказываются бессильными перед экономическим могуществом монополий, соединённым с могуществом государства. Господство монополий с их погоней за монопольными прибылями, с небывалым ранее нажимом на рабочих не может не означать резкого обострения классовой борьбы.

В капиталистических странах за последние десятилетия, в частности под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции, при общем обострении классовой борьбы, достигли значительного развития профессиональные организации рабочего класса. Некоторые буржуазные экономисты пытаются в факте роста численности профсоюзов в странах капитала найти «обоснования» своим утверждениям о коренном изменении природы капитализма. Так, американский экономист Кеннет Гол- брейс [3] выдвинул теорию, будто бы американский капитализм представляет «равновесие сил» крупных корпораций, с одной стороны, и крупных профсоюзов — с другой. В этом он видит один из главных признаков «трансформации» капитализма. Несостоятельность этого утверждения очевидна. Никакая профессиональная организация рабочих не в состоянии «уравновесить» ни своей численностью, ни сплочённостью мощь монополий. И дело не только в могуществе самих монополий, айв том, что монополии подчиняют себе государственную власть, которая со всей силой аппарата принуждения и насилия выступает против рабочего класса. Как раз США, где действуют такие террористические законы против рабочих, как закон Тафта — Хартли, являются особенно яркой иллюстрацией слабости экономической организации рабочих перед объединёнными силами монополий и подчинённого им государства. Тем более, что во главе профессиональных организаций, которые сами по себе являются великим завоеванием рабочего класса, достигнутым в борьбе с капиталом, в буржуазных странах нередко стоят вожди, предпочитающие сделки с предпринимателями решительной борьбе с ними в защиту прав рабочих.

Гнёт монополий внутри капиталистических стран дополняется гнётом колониальным, связанным с вывозом капитала, эксплуатацией слаборазвитых и зависимых стран. Отсюда острая борьба угнетённых и зависимых народов против невыносимого колониального гнёта. Обострение классовых и национальных противоречий дополняется мировыми войнами, вызванными соперничеством империалистических держав. Картина обостряющихся классовых, межнациональных и межгосударственных противоречий, опустошительных и небывало кровопролитных войн, грандиозных народных восстаний, революций, которые привели к отпадению от капитализма стран с населением в 900 млн. человек, ничего общего не имеет с той картиной мирной, почти пастушеской идиллии, которую рисуют буржуазные экономисты, приписывая современному капитализму с его господством монополий заботу об интересах общества и простых людях.

Чем острее противоречия и конфликты, чем слабее становится лагерь империализма в обстановке, когда социализм превратился в мировую систему, с тем большим усердием буржуазные экономисты вопреки очевидности стряпают одну за другой теории, изображающие капитализм преобразовавшимся, изменившим свою природу. Все теории «нового», «трансформированного», бескризисного и т. п. капитализма в последнее время всё чаще пытаются прикрыться термином «народного капитализма». Вот что писала газета «Нью-Йорк тайме» по поводу этого рода теорий: «Отсутствие подходящего названия ставило нас в затруднительное положение в мировой борьбе за умы людей. Народный капитализм должен заполнить этот вакуум» К Итак, пороки и язвы капитализма стремятся прикрыть красивым и пышным плащом, то бишь названием, в надежде, что хотя бы названием удастся ввести в заблуждение трудящихся и отвратить их от марксизма, от борьбы с капитализмом.

Подобно средневековым номиналистам, которые видели сущность вещей в названии, проповедники «новой экономической системы» верят — или делают вид, что верят,— в то, что, объявив капитализм народным, они изменят его сущность.

Нет ничего удивительного в том, что горой, с вершины которой современные Моисеи взялись передать миру скрижали со священными заповедями «народного капитализма», оказался Вашингтон. Для быстрейшего всеобщего распространения истин о чудесном превращении капитализма была создана специальная выставка. Она открывается громадным аншлагом — «Соединённые Штаты — народный капитализм. Новый путь жизни для людей» [4].

К организации выставки был привлечён главный американский совет по рекламе, который объяснял, что выставка показывает «экономическую систему, при которой очень большая часть народа владеет средствами производства».

Далее было сообщено, что одной из важнейших целей выставки является «популяризировать название для неё». Как сообщила газета «Нью-Йорк геральд трибюн» 14 февраля 1956 г., задача выставки — показать всему миру, что «США становятся бесклассовым обществом». «Бесклас- совость» американского общества, по заверению этого органа американских монополий, состоит, оказывается, в том, что «теперь весь американский народ — капиталисты». Все эти поразительные открытия должны быть распространены по Европе и Азии:              выставку              соби

раются отправить в кругосветное путешествие демонстрировать «народный характер» американского капитализма. Как объяснили в ряде номеров такие почтенные американские газеты, как «Нью-Йорк геральд трибюн» и «Нью- Йорк тайме», центром выставки являются, во-первых, современный автомат по выделке гвоздей, во-вторых, домик 1776 г. и изготовленная из стали современная пятикомнатная квартира с удобствами.

Подробнейшие описания этой выставки даны американскими газетами. Можно заранее сказать, что выставка вряд ли сумеет убедить кого-либо в тех странах, которые она посетит, что американский капитализм носит народный характер.

По меткому замечанию Д. Т. Шепилова, «народный капитализм» — это то же самое, что «жареный лёд». Марксисты никогда не отрицали, что капитализм на протяжении своего существования вызвал к жизни громадные производительные силы, обеспечил большой рост производительности труда и сопровождался колоссальным ростом техники. Однако всё дело в том, что и рост производительности труда, и применение науки и техники к производству — всё это идёт не на пользу народу, а для обеспечения прибылей монополий. Причём само развитие производительных сил американского капитализма за последние 40 лет покоится на костях десятков миллионов убитых и искалеченных в двух мировых войнах. Американский капитализм именно потому раздул свой производственный аппарат до таких размеров, что он снабжал вооружением и снаряжением другие страны, зарабатывая на этом десятки миллиардов, сам не подвергаясь разрушениям войны.

Американский капитализм, выбрасывающий даже в условиях мира до одной четверти национального дохода на производство вооружений, т. е. на производство средств уничтожения, с особой яркостью и неопровержимостью показывает, что частная капиталистическая собственность, власть монополий, господство в экономике и государстве нескольких сот миллионеров и миллиардеров стали величайшим препятствием развитию производительных сил. Американский капитализм особенно разительно демонстрирует контраст между богатством и нищетой, кучкой владеющих несметными богатствами монополистов и десятками миллионов эксплуатируемых рабочих и фермеров. Нелепые выдумки, что в США все, или большая часть народа, являются капиталистами, не убедят массы.

Стремление «придать» капитализму «народный» характер путём приписывания ему свойств, которыми он отнюдь не обладает, обуяло не только магнатов Уоллстрита и их экономистов и журналистов. Оно охватило также и их собратьев по другую сторону Атлантического океана — на Британских островах. Для пропаганды идей «нового капитализма» в Англии ряд лет существует «Экономическая лига», которая в 1954 г. насчитывала 4 тыс. членов, в том числе буржуазных экономистов, политиков и крупных капиталистов. Из 40 директоров «Экономической лиги» или членов её Центрального совета 33 являются директорами крупнейших компаний Англии. Они занимают в общей сложности 229 директорских постов. 88 из этих компаний, перечисленных в ежегоднике лондонской биржи, имеют капитал в общей сложности на 560 млн. ф. ст. и включают крупнейшие промышленные, банковские и страховые монополии страны. Как видим, финансовая олигархия Англии придаёт пропаганде идей «нового» капитализма настолько большое значение, что взяла в собственные руки руководство этим делом через своих виднейших представителей.

Насколько широко развернула свою деятельность «Экономическая лига», видно из того, что только в 1954 г. она провела 20 тыс. собраний. К её услугам немало буржуазных экономистов. Лига развивает бурную издательскую деятельность. Наряду с другой литературой.Лига распространила в 1954 г. 20 млн. листовок, в которых пропагандируется «новый» капитализм, «народный» капитализм и прочие «новейшие» буржуазные апологетические идеи.

Лига, как это видно из её официальных заявлений, ставит своей задачей «бороться со всякими разрушительными силами, откуда бы они ни исходили, которые стремятся подорвать безопасность Британии в целом и английской промышленности в частности» *. Разумеется, под «разрушительными силами» имеются в виду политические и экономические организации рабочего класса, ведущие борьбу с капиталом, защищающие идеи марксизма. Слова насчёт подрыва «безопасности Британии» приведены потому, что вот уже более трёхсот лет — со времени английской буржуазной революции середины XVII столетия — английские капиталисты поставили знак равенства между своими эгоистическими классовыми интересами и интересами страны в целом. Реальное содержание целей, поставленных перед собой Лигой, заключается в борьбе с идеями классовой борьбы, с коммунизмом, в «обеспечении мира» на предприятиях путём разложения классового сознания пролетариата и проповеди гармонии капитала и труда. Разумеется, Лига восхваляет блага капитализма, «личной свободы» (под которой понимается свобода для капиталистов эксплуатировать рабочих и свобода для рабочих избирать своего эксплуататора) и «свободного предпринимательства».

Английские господствующие классы обладают наибольшей опытностью и наибольшим умением в обмане масс. Они это лишний раз продемонстрировали, положив в основу пропагандистской деятельности «Экономической лиги» идеи «народного капитализма», подсказав тем самым основную идею организаторам пресловутой вашингтонской выставки о «народном капитализме». На годовом собрании Экономической лиги 15 июня 1955 г. один из её главных вдохновителей и в то же время один из крупнейших английских капиталистов сэр Вальтер Гентон Джонс провозгласил ни больше, ни меньше, что все 50 млн. англичан являются капиталистами. «Идея, что лишь небольшая часть нации получает дивиденды,— объявил сэр Джонс,— вредит счастью, производительности и часто доходам больших масс народа, которые работают в промышленности». Смысл его рассуждений следующий: вбейте в головы английского народа, что все англичане являются капиталистами — и наступит счастье в Англии, рабочие будут безропотно трудиться на капиталистов, умножать их прибыли, не будут бастовать и требовать повышения зарплаты у своих «собратьев по капиталистическому классу». Именно это и заявил сэр Джонс в своей речи: «Я убеждён, что если каждому промышленному рабочему разъяснить и внушить, что он широко участвует в обеспечении капиталом и на пользу процента и дивиденда, то тем самым будет дана новая побудительная сила производству...».

Итак, внушите рабочим, что они — капиталисты и что капитализм нынешний стал «народным», и воцарится счастье в рабочих семьях и промышленный «мир и благоволение» в Англии. Как видим, и английские и американские капиталисты охвачены одной и той же надеждой — разоружить рабочих, внушив им, что они ничем не отличаются от капиталистов и что сам капитализм слился с народом. Поистине монополисты и их экономисты в отчаянии перед всемирно-историческими победами социализма хватаются за соломинку. Но, как известно, никогда ещё соломинка не спасала утопающего. Теории «народного капитализма» постигнет судьба предшествовавших им апологетических теорий: так же, как и те, они канут в реку забвения. Никакими усилиями умирающему строю не удастся предотвратить свою неизбежную гибель и победу рабочего класса. Убедить рабочих, что они капиталисты и что капитализм стал народным, не так-то просто потому, что повседневная жизнь рабочего класса, капиталистическая эксплуатация, безработица, кризисы и необеспеченность существования наглядно опровергают эту новую выдумку буржуазной политической экономии.

¦ *

¦

Разработка теорий «нового» или «народного» капитализма буржуазными экономистами идёт по различным направлениям. Важнейшее место занимает теория «демократизации» капитала и диффузии доходов. Она сводится к попыткам представить акционерные общества орудием превращения капитала в «народный» капитал. Распространение акций среди большого количества акционеров выдаётся за средство распределения прибылей и дивидендов среди населения и постепенного «превращения всех в капиталистов».

Другими разновидностями теорий «нового капитй- лизма»' являются миф об устранении власти капитала и переходе власти в руки «класса управляющих», пропаганда, будто бы капитализм путём «регулирования» капиталовложений и милитаризации экономики нашёл средство устранить кризисы и обеспечить постоянное «процветание».

Далее, сюда относятся теории, утверждающие, будто бы для капиталистических стран, в частности для США, характерно уравнение доходов и устранение крайностей между богатством и бедностью. Это «обосновывается» фальсификацией и подтасовкой статистических данных.

Наконец, многочисленные буржуазные экономисты изощряются в стремлении всячески преуменьшить роль монополий. Фальсификация статистики и здесь играет немаловажную роль.

Как бы многочисленны и разнообразны эти теории ни были — все они имеют то общее, что пытаются с разных сторон доказать, будто бы коренным образом изменилась природа капитализма, он утерял свои прежние черты, преобразовался (трансформировался), стал «народным».

Предлагаемая работа посвящена критике этих теорий *.