ГЛАВА ПЕРВАЯ КРИТИКА ТЕОРИЙ «ДЕМОКРАТИЗАЦИИ КАПИТАЛА»

Одной из важнейших теорий, призванных обосновать наступление «нового», или «народного», капитализма, является теория «демократизации капитала». Теория эта не новая. Она проповедовалась буржуазными экономистами и реформистами ещё перед первой мировой войной.

Распространение акций среди миллионов мелких и средних капиталистов объявляется одновременно «демократизацией капитала». Капитал в акционерных обществах «демократизируется», твердят защитники «нового капитализма», ещё и потому, что внутри акционерных обществ господствует будто бы демократия. Эта демократия, по их словам, проявляется в том, что общее собрание владельцев акций и акционеров на ежегодном собрании заслушивает отчёт правления или директората, утверждает баланс и избирает правление акционерного общества и его директорат, а в некоторых странах (Западная Германия, Австрия и др.) и наблюдательный совет.

Буржуазные экономисты уверяют, что правление акционерного общества, отчитываясь перед общим собранием акционеров, тем самым подчиняется им и акционеры осуществляют «демократический контроль» над делами акционерного общества. Вот что писал один из этих экономистов в органе английского крупного капитала «Инвесторе кроникл»[5]: «Несмотря на практические трудности... акционеры осуществляют контроль в последней инстанции, они нуждаются лишь в том, чтобы оказать достаточно сильное давление (на правление акционерного общества.— И. Д.), чтобы сделать контроль эффективным». Автор статьи признаёт, что «у каждого индивидуального акционера имеются непреодолимые трудности в связи с осуществлением его прав». Чтобы их преодолеть, он призывает индивидуальных акционеров организоваться в группы, сплочённо выступающие на общем собрании корпорации (акционерного общества). Дальше излагаются другие рецепты повышения роли акционеров, вроде более широкого информирования акционеров на общих собраниях, введения на них закрытого голосования, пропорционального представительства групп акционеров, введения полугодовых отчётов правления на общих собраниях. Автор предлагает ввести улучшения в закон об акционерных компаниях. «Для акционеров,— заключает он,— является настоятельной необходимостью стать более активными и быть суровыми в своих требованиях, чтобы директора оставались слугами, а не хозяевами».

Статья признаёт фактическое бесправие рядового акционера внутри акционерного общества и его неспособность оказать влияние на дела общества. В то же время автор сеет иллюзии о возможности «реформирования» акционерных обществ, предоставления акционерам возможности осуществлять контроль над корпорацией путём объединения мелких акционеров, публикации балансов и пр. Такого рода проекты не редки. Апостолы «нового капитализма» утверждают, что можно и следует демократизировать акционерные общества, так как «в принципе» все акционеры имеют «право контроля» над корпорацией.

Поставив себе целью защитить теорию «демократизации капитала», автор помимо своей воли показал, что в действительности никакого влияния на дела акционерной компании акционеры в своей массе не имеют.

Поскольку продажа и покупка акций, их заклад и обмен неприкосновенны, как неприкосновенна и священна частная собственность вообще, постольку неизбежно и господство финансовых магнатов в акционерных обществах. Всякого рода проекты превращения мелких и средних акционеров в хозяев монополий и реформы акционерных обществ являются или добреньким пожеланием мелкого буржуа, которого давят и душат монополисты, или изобретением экономистов монополий для утешения и обмана мелкой акционерной сошки.

Предложения реформы акционерных обществ, выдвигаемые ныне, отличаются от тех, которые выдвигались 40—50 лет назад, лишь тем, что теперь они призваны служить простым прикрытием всякого рода измышлений о «новом», «народном», «преобразованном» капитализме.

Чтобы разобраться в смысле теории «демократизации капитала», равно как и в причинах её возрождения под знамёнами «нового капитализма», остановимся кратко на сущности акционерной формы организации предприятий и её значении для современного капитализма.

Акционерные общества были вызваны к жизни условиями и особенностями крупного капиталистического производства ещё в период капитализма времён свободной конкуренции, хотя всеобщее распространение они приобрели лишь тогда, когда утвердилось господство монополистических союзов капиталистов. Акционерное общество является союзом, или объединением, капиталистов, вложивших свои денежные капиталы в предприятия путём покупки акций.

Акция, которую денежный капиталист купил при создании акционерного общества, не представляет реального капитала. Денежный капитал, на который была куплена акция, был вложен в производство. Акция сама представляет собой свидетельство на получение дохода (или дивиденда) с предприятия, созданного акционерным обществом. Акции покупаются и продаются па бирже, причём их курс определяется размерами дивиденда, получаемого в данном году на акцию с учётом уровня процента.

Акционерная форма используется крупными и крупнейшими капиталистами для мобилизации свободных денежных капиталов и для гигантского ускорения процесса концентрации капитала и производства. Акционерная форма используется, далее, для усиления мощи монополий, вырастающих в результате концентрации в промышленности и концентрации и централизации банковского дела. Для монополий это наилучшая форма использования свободных денежных средств и для превращения их в функционирующий капитал.

Ленин писал об акционерных обществах: «Сотни и тысячи неизвестных друг другу акционеров составляют единое предприятие... Крупный капитал, присоединяя к себе по мелочам небольшие капиталы разбросанных по всем концам мира акционеров, стал еще могущественнее» *.

Акционерные общества стянули капиталы десятков и сотен тысяч мелких, средних и крупных капиталистов. Ничего ни «нового», ни «народного» в этом нет. Для монополий это наилучшая форма использования свободных денежных средств отдельных капиталистов и превращения их в действующий капитал. Разговоры о «демократизации капитала»; которые теперь ведут американские и английские капиталисты и их экономисты, представляют собой в значительной степени форму рекламы для увеличения численности акционеров и привлечения таким образом в распоряжение монополий свободных денежных капиталов. В самом деле, согласно данным официального комитета конгресса США, до второй мировой войны 1710 крупнейших американских акционерных компаний выпустили акций на 103 млрд. долл., что составляло 40% всех акций акционерных обществ США, не считая финансовых институтов (т. е. банков и страховых обществ). Всего перед войной, согласно этим данным, в США насчитывалось 14 млн. акционеров. Уже экономический кризис 1929—1933 гг. привёл к массовому разорению мелких и даже средних акционеров и резкому сокращению их численности. Дальнейшие опустошения в рялы акционеров внёс мировой экономический кризис 1937 г. Процесс уменьшения численности акционеров продолжался и в начале второй мировой войны (крупные финансисты в предвидении особенно жирных дивидендов скупали потихоньку акции мелких акционеров).

По данным специального обследования Бруклинского института о численности акционеров в США *, в 1952 г. всего акционеров в США насчитывалось 6,5 млн. человек, по другим — от 5,5 до 6,5 млн. человек.

По расчётам, опубликованным в 1956 г., количество лиц, имеющих акции, составляет в США менее 7 млн., т. е. оно почти не увеличилось, несмотря на конъюнктурный промышленный подъём[6]. В своём подавляющем большинстве — это рантье, мелкие, средние, крупные и крупнейшие капиталисты, следовательно, буржуазные слои населения, которые с таким же «основанием» можно причислить к народу, как мелких и крупных помещиков. Все эти группы относятся к тем или иным слоям капиталистов и живут на прибавочную стоимость, присваиваемую от эксплуатации пролетариата. Народ, т. е. подавляющее большинство населения, создающее материальные ценности, стоимость и прибавочную стоимость, и за счёт эксплуатации которого' живут имущие классы, не владеет акциями.

За последние годы пресса монополий и сами крупные монополии в США подняли кампанию за всемерное увеличение численности акционеров, изображая это средством «демократизации капитала». Так, президент нью- йоркской фондовой биржи Г. Кейт Фенстон 4 апреля 1956 г. поведал миру, что США станут настоящей «народной» демократией, если американские предприятия будут иметь 15 млн. акционеров[7].

К этому же призывал и председатель американской фондовой биржи Эдвард Маккормик в статье в «Ком- мершл энд файненшл кроникл»: «Мы должны принять активное участие в этих усилиях (по расширению числа держателей акций.— И. Д.) не только в интересах здоровых финансовых целей наших корпораций, но и в целях возрождения жизненных сил нашей капиталистической системы, практически убедить так много наших граждан, насколько это возможно, стать действующими капиталистами» [8].

Увеличение числа акционеров за счёт распространения «дешёвых» акций изображается как средство «сделать новые миллионы американцев капиталистами». В основе всей этой пропаганды, которая выдаётся за орудие расширения «народных основ американского капитализма», лежат реальные интересы американского финансового капитала. Как известно, вследствие ряда временно сложившихся благоприятных обстоятельств американский капитализм переживает временный конъюнктурный подъём. В этой обстановке, как обычно бывает перед наступлением экономического кризиса, капиталисты полны радужных надежд насчёт увеличения капиталовложений. Для получения в этих целях дополнительных денежных капиталов американские монополии имеют две возможности: одна — займы у банков, вторая — получение денежных капиталов за счёт продажи акций. Второй способ значительно выгоднее. За займы надо платить проценты, которые в нынешних условиях довольно высоки. Продавая же акции, корпорации получают необходимые для капиталовложений суммы навсегда, без необходимости возвращать их банкам, как это имеет место с займами. При распределении прибылей заправилы корпораций имеют возможность основную их массу распределить в свою пользу пу!ём всякого рода махинаций (отчисления в резервный капитал, тантьемы, жалованья директорам, «подчистка» балансов и пр.), предоставив мелким акционерам возможно меньшие остатки. Что самое важное, акции для заправил монополий имеют то чудодейственное свойство, что в случае падения прибылей вследствие ухудшения конъюнктуры можно вовсе не платить дивидендов. В этом случае вся тяжесть падения прибылей и экономического кризиса падает на плечи мелких акционеров. Акции обесцениваются, акционеры массами разоряются, но заправил монополий это мало беспокоит. Они могут своевременной игрой на бирже выйти сухими из воды.

Президент нью-йоркской фондовой биржи Фенстон в уже упоминавшейся выше речи заявил, что «в течение ближайших десяти лет необходимо будет распространить акции промышленных предприятий на 60 млрд. долл., т. е. в 3 раза больше, чем за последние десять лет. Это смогут обеспечить лишь миллионы мелких инвесторов. Акции — выгоднее, чем займы. Биржа хочет расширения рынка ценных бумаг (курсив наш — И. Д.)».

Таким образом, пропаганда «народного капитализма» должна не только обмануть американский народ, но и теоретически «обосновать» крупнейший бизнес американских монополий — мобилизацию в форме акций новых десятков миллиардов долларов за счёт «создания» новых мелких акционеров или расширения покупки акций нынешними акционерами.

Нет никакого сомнения в том, что расчёты американских биржевиков на то, что в течение ближайших десяти лет американская промышленность будет переживать непрерывный подъём, построены на песке. Но именно на такой подъём рассчитывает президент фондовой биржи, когда рисует радужную картину возможности выудить из карманов мелкого люда новые десятки миллиардов долларов. Это возможно лишь в обстановке растущих прибылей и увеличения дивидендов.

Но экономический кризис неизбежен. Массовое переоборудование основного капитала в США и Западной Европе, по всем данным, подходит к концу. Всё острей становится проблема рынков — особенно в связи с возвращением на мировой рынок в качестве конкурентов западногерманской и японской промышленности и усилением англо-американского соперничества. Сужаются границы мирового капиталистического рынка в связи с образованием нового, быстро растущего мирового социалистического рынка. Милитаризация хозяйства осуществляется за счёт снижения жизненного уровня трудящихся, путём непомерного налогового обложения и инфляционного роста цен. Противоречие между ростом производства и сокращением платёжеспособного спроса всё более обостряется, ведя к экономическому кризису, который неотвратимо надвигается на капиталистический мир. Наступление нового циклического экономического кризиса развеет как дым надежды опьянённого иллюзиями биржевика. Но речь сейчас не об этом. Важно здесь другое. Проповедь «народного капитализма», «демократизации капитала» при помощи распространения акций на миллиарды и десятки миллиардов долларов, путём привлечения миллионов новых акционеров — не только идеологическая диверсия американского капитализма для борьбы с марксизмом, с рабочим движением. Это и весьма выгодная «операция», целью и результатом которой должно стать ограбление новых миллионов мел- них акционеров, присвоение жалких сбережений миллионов простых людей Америки. Финансовая олигархия пытается это осуществить путём широкой рекламы прибыльности корпораций. Мелким и средним денежным капиталистам рисуют соблазнительные картины высоких дивидендов, убеждая их больше сберегать и вкладывать в акции такой-то корпорации, такого-то концерна.

С точки зрения реальной мобилизации капитала финансовая олигархия может рассчитывать, разумеется, главным образом на буржуазные слои населения, которые являются основными покупателями акций. Согласно данным обзора, приготовленного школой по подготовке администраторов при колледже в Дортмуте, в США нет оснований рассчитывать на более или менее широкое распространение акций среди рабочих. Авторы обзора считают, что покупать акции хотя бы на небольшую сумму могут лишь люди с годовым доходом по меньшей мере в 7500 долл. в год, которые к рабочим не относятся.

Это отнюдь не исключает того, что монополистам удаётся навязывать часть акций рабочим за счёт вычетов из их заработной платы. Этим они дополнительно грабят рабочих. Однако главной задачей распространения акций среди рабочих является обман и раскол рабочего класса.

Пропагандистская кампания, которую развернули монополии по части «народного капитализма» и «создания миллионов новых капиталистов», имеет своей целью прежде всего обмануть рабочих и получить дополнительные рычаги для раскола рабочего класса и усиления его эксплуатации.

На рекламирование «рабочих акций» тратятся миллионы долларов. Рабочих и мелких служащих убеждают всячески, что, покупая акции «своих» предприятий, они «демократизируют капитал», становятся «соучастниками» капиталистов во владении предприятиями, их «совладельцами». Рабочие сами объявляются капиталистами, и их борьба с капиталом провозглашается борьбой... с самими собой, т. е. бессмыслицей. Старинная буржуазная немецкая легенда о бедной девушке — «бережливой Агнессе», которая, накапливая гроши из своего жалкого заработка, превратилась в богатую капиталистку, сейчас ожила и на страницах книг, и в периодической экономической прессе, приняв поистине «американские» масштабы. Её рекламируют, разумеется, соответствующим образом видоизменив, и на эту рекламу не жалеют ни доводов, ни долларов.

Вот один из многочисленных новейших американских вариантов сказки о «бережливой Агнессе». Председатель опекунского совета «пенсионного фонда за счёт сбережений и прибылей», принадлежащего крупной монополии «Сирс, Робек энд К0», генерал Роберт Вуд [9] в своём заявлении от И марта 1955 г. в сенатском комитете по банкам и денежному обращению отмечал, что эта монополия в 1916 г. ввела ежегодные вычеты из заработной платы рабочих и служащих в размере 5% общего заработка для проработавших в ней более года и на эти деньги вынуждает их покупать акции. Он поведал, далее, об американской «бережливой Агнессе» — какой-то служащей польского происхождения (фамилии её он предусмотрительно не называет), которая за несколько десятилетий благодаря этим вычетам накопила акций компании более чем на 100 тыс. долларов. Есть служащие или мастера, уверял он, которые начали работать в компании более 30 лет назад и накопили акций компании на 50 тыс. долл. Расхваставшийся генерал уверял, что если такие счастливчики проработают в компании в три раза большее              время              (т.              е. 90 лет),              то их «капитал» дойдёт до />150 тыс.              долл.              Вот              эти-то факты и дали основание гене

ралу заявить, что его корпорация «делает» капиталистов каждый              год и              что              рабочие и              служащие лет эдак через

100 или              200 могут              оказаться              владельцами большинства

акций пенсионного фонда. Всё это поведал миру официальный бюллетень крупнейшей в США банковской монополии «Ферст нейшнел сити бэнк»[10]. Более 100 лет назад мелкобуржуазный экономист Прудон выдвинул идею, согласно которой рабочие путём отчислений части своих заработков в специальный банк должны выкупить средства производства у класса капиталистов. Фридрих Энгельс издевался тогда над этой бессмыслицей и писал Марксу, что это всё равно, что «чеканить пятифранковые монеты из серебристых лучей луны» [11]. Теперь эта старая реакционная идея Прудона, которая была не чем иным, как жалкой иллюзией мелкого буржуа, ожила на страницах экономической прессы монополий и в выступлениях их представителей перед сенатскими комиссиями и подкомиссиями.

То, о чём поведал Вуд восхищённым сенаторам как о средстве превратить рабочих в капиталистов,— не что иное, как форма ограбления рабочих. Акционерное общество вычитывает у рабочих часть их заработной платы для увеличения своих капиталов. Таким образом монополия сразу убивает двух зайцев. Зарплата рабочих снижается самым прямым образом, и одновременно рабочих убеждают, что они стали капиталистами и им не следует бастовать и бороться за повышение зарплаты. Борьбу рабочих против усиления эксплуатации, за увеличение зарплаты компания стремится парализовать, доказывая рабочим, что они — акционеры и поэтому «сами капиталисты». Таким способом монополия добивается раскола рабочих рядов и усиления эксплуатации рабочего класса.

В принуждении рабочих покупать акции «своих» предприятий ничего нового нет. Ещё. в 1889 г. на международном съезде предпринимателей и банкиров в Париже было рекомендовано капиталистам всех стран в целях борьбы против рабочего движения распространять возможно шире систему «рабочих акций» *. Система «рабочих акций» приобрела распространение перед кризисом 1929—1933 гг. в США и Англии. «Соучастие» рабочих в акционерных компаниях было объявлено средством примирения рабочих с капиталистами. Монополии вместе с некоторыми реформистскими профсоюзными деятелями и экономистами объявили «рабочие акции» средством- осуществления социального мира в промышленности. Экономический кризис 1929—1933 гг. нанёс сокрушительный удар по этой системе. Акции обесценились, рабочие потеряли свои небольшие сбережения, вложенные в акции, теория «демократизации капитала» потерпела крах. После кризиса 1929—1933 гг., в 1935 г., по данным, приведённым в «Стейтист» (за 2 июля 1955 г.), в Англии системой «рабочих акций» вместе с «участием в прибылях» было охвачено немногим более 200 тыс. рабочих. Примерно столько же рабочих было ими охвачено в США.

В последние годы теория «демократизации капитала» вновь возродилась. Заодно значительно усилилась деятельность монополий по части распространения системы «рабочих акций» и «участия в прибылях». Теперь эта система стала одним из краеугольных камней теории «нового», «народного», «трансформированного» капитализма.

Так, орган английских монополий «Инвесторе кро- никл» [12] провозгласил, что покупка акций рабочими является «новым элементом экономики». «Рабочие акции» объявлены важнейшим элементом «невидимой революции», которую будто бы осуществляет современный капитализм.

Английский буржуазный экономист Лайонель Роббинс в статье в «Ллойд бэнк ревыо» в октябре 1955 г. писал, обращаясь к крупным капиталистам: «Самое лучшее для промышленников — осуществлять распределение сверхприбылей в форме акций. Они должны стремиться сделать рабочих собственниками на широкой основе. Безусловное участие в акциях — подходящее решение многих общественных и индустриальных проблем».

Уже цитированный нами журнал «Инвесторе кро- никл» прямо писал о приобретении акций рабочими: «Разумеется, важно, чтобы рабочий верил, что он участвует в преуспеянии его фирмы и что он... является существенной составной частью расширения собственности». Итак, важно внушить рабочему веру в то, что он собственник, хотя на деле это вздор,— вот смысл заявления буржуазного экономического журнала. «Главная причина,— писал тот же журнал в статье о положении в США,— всех этих усилий по стимулированию собственности на акции служащих и рабочих — намерение сделать их более восприимчивыми к интересам акционерной компании».

Яснее сказать трудно. Разложить рабочие массы, расколоть рабочий класс путём создания среди него прослойки людей, владеющих акциями, слоя «элиты», новых «рабочих аристократов», которые бы срывали стачки, безропотно соглашались с требованиями капиталистов,— вот в чём смысл этих рассуждений и соответствующих мероприятий монополий. В толстой работе, посвящённой «участию в прибылях» и «рабочим акциям», буржуазный экономист Генри Ричардсон признаёт, что одна из важнейших целей всех такого рода проектов — предотвратить борьбу рабочих против капиталистов. Он пишет: «В тех формах, где участие в прибылях и сотрудничество были более или менее успешными, они имеют лишь одну черту — широко обоснованную программу улучшения отношений в промышленности, в которой одна часть поддерживает другую в обеспечении доброй воли и взаимного понимания» !.

Итак, «рабочие акции» и «участие в прибылях» ничего общего с интересами рабочих предприятия и рабочего класса в целом не имеют. Их цель — создать «взаимопонимание» капиталиста с частью рабочих, создать у рабочих иллюзию общности интересов труда и капитала. «Чаще всего,— пишет Ричардсон,— условием участия в прибылях для служащих и рабочих является отказ от участия в стачках»[13]. Что эта цель — раскол рабочего класса и срыв стачечной борьбы — является важнейшей в современных проектах «рабочих акций» и «участия в прибылях», усиленно подчёркивает и «Стейтист». Проповедуя другую разновидность теории «нового капитализма» — вымыслы, будто бы в промышленности действуют «три силы»: капитал, труд и управление,— журнал разглагольствует об «идеях социальной справедливости», понимая под «социальной справедливостью» высокие прибыли для капиталистов и их прихлебателей и эксплуатацию и беспросветную нужду для рабочих. Разумеется, «капитал» и «управление» — не две самостоятельные силы. Управленческий аппарат — лишь орудие в руках капиталистов, для эксплуатации рабочих[14]. Здесь важно подчеркнуть другое — что, по прямому признанию журнала, все эти «схемы» имеют целью «предотвратить слишком частое прибегание одного из партнёров (имеются в виду рабочие и низшие служащие.— И. Д.) к прямому действию против двух остальных» [15].

Такие высказывания можно было бы приумножить. Важно здесь констатировать, что буржуазные экономисты в толстых книгах и журналах, предназначенных для капиталистов, не скрывают цели «рабочих акций» и «участия в прибылях» — разложение рабочих рядов и подкуп части рабочих.

Нужно при этом подчеркнуть, что буржуазные экономисты считают «рабочие акции» и «участие в прибылях» особенно дешёвым и выгодным средством подкупа. Весьма откровенно пишет об этом буржуазный экономист Джей, бывший редактор «Экономиста», потом ставший лейбористом. Он предлагает принятие особого закона, обязывающего компании распределять специальные «рабочие акции». «Не имеет значения, как много медяков будет приходиться на одного рабочего. Но можно представить, что рабочий будет удовлетворён почти задаром» *.

Это признание нельзя не назвать откровенно циничным и прямо выражающим интересы капиталистов. Джей прямо говорит, что форма «рабочих акций» является формой подкупа, которая к тому же обходится недорого капиталистам. Ею создаётся слой мнимо привилегированных рабочих, которых капиталист развращает и разлагает без особых затрат, по дешёвке.

О том, что это не рекламное заявление, а отражение действительного положения дел, свидетельствует анализ мероприятий по распространению «рабочих акций» различными американскими монополиями. Вот примеры. />Американская монополия Дюпон де Немур навязала покупку своих акций 64 тыс. своих рабочих и служащих (из нескольких сот тысяч). Рабочие, принявшие условия компании, определённый процент зарплаты обязаны затрачивать на покупку акций Дюпона. Однако право распоряжаться акциями они получают лишь по истечении четырёх лет. В течение же этих лет корпорация сама распоряжается акциями.

Таким образом, монополия просто присваивает часть зарплаты рабочих и служащих, распоряжаясь ею по своему усмотрению. Это форма дополнительного ограбления трудящихся, выдаваемая за систему «превращения рабочих и служащих в капиталистов».

Крупнейшая американская монополия «Дженерал электрик» с 1948 г. ввела в действие систему, согласно которой у нескольких десятков тысяч рабочих и служащих еженедельно вычитается из зарплаты от 75 центов до 10 долл. На собранные таким образом суммы компания закупает государственные ценные бумаги, которыми она распоряжается в течение пяти лет и по которым подучает доходы. За это каждый согласившийся на эту форму грабежа получает премию акциями «Дженерал электрик», составляющую 15% суммы, затраченной рабочими на покупку государственных ценных бумаг. Акция становится собственностью участника этой «схемы» лишь по истечении пяти лет нахождения государственных ценных бумаг на депозите компании *.

Во всех этих случаях монополии под прикрытием системы «рабочих акций» всякого рода махинациями снижают в течение ряда лет зарплату рабочим и служащим, вычитывая у них часть заработной платы. Это очень выгодный для капиталистов бизнес.

Вот пример системы «рабочих акций», введённой Фордом и «Дженерал моторе». Эти две монополии предложили, чтобы часть рабочих и служащих с более чем годичным стажем работы вложила 12% своей зарплаты в ценные бумаги — половину в государственные облигации и половину в акции. При этом обе монополии объявили, что согласны продавать акции рабочим и служащим «за полцены». Характерно, что этот план «сотрудничества в интересах процветания» был отвергнут лидерами профсоюза автомобильных рабочих как у Форда, так и в «Дженерал моторе». Даже реформистские лидеры профсоюза автомобильных рабочих характеризовали этот план как «нечестный», «мошеннический» и «несправедливый», потребовав в то же время введения гарантированной почасовой оплаты [16]. Система «рабочих акций» была проведена поэтому лишь между служащими.

Какое большое значение придают некоторые американские монополии расколу рабочих на предприятиях путём применения системы «рабочих акций», видно из следующих данных. До 1950 г. из 1200 крупных корпораций, внесённых в списки нью-йоркской фондовой биржи, применяло ту или иную систему принуждения части рабочих и служащих к покупке «рабочих акций» лишь 16 корпораций. Теперь численность таких корпораций возросла почти до 100. Среди них такие крупнейшие монополии, как «Дженерал электрик», «Дженерал моторе», «Интернейшнл харвестер» (крупнейшая монополия по производству сельхозмашин) и др.

Обратимся к Англии. Имперский химический трест в Англии имеет 112 тыс. рабочих. Его активы — 300 млн. ф. ст., прибыль в 1955 г.— более 50 млн. ф. ст. Из этих 50 млн. ф. ст. управление треста выделило 900 тыс. ф. ст. для распределения акций среди рабочих. Акции получают около 75 тыс. служащих и рабочих, работающих в тресте более года. Они получают в среднем 12 однофунтовых акций, что будет давать 6 пенсов в неделю. При этом рабочие не имеют права продавать эти акции и владение ими не даёт права принимать участие в общем собрании акционеров *.

Таким способом хозяева химического треста рассчитывают по дешёвке, «за медяки», по выражению Джея, удержать рабочих от борьбы за повышение заработной платы, которая в реальном выражении падает в связи с ростом цен на предметы потребления.

Американским и английским рабочим внушают, что они, владея грошовыми акциями, становятся «хозяевами», «тоже капиталистами», «соучастниками в предприятии» и, таким образом, будто бы заинтересованы в повышении прибылей предприятий. В качестве «соучастников» им и надлежит не допустить борьбы за повышение заработной платы. Характерно, что много английских капиталистических предприятий решили ввести такого рода системы «рабочих акций» после забастовки железнодорожников 1955 г., которая показала буржуазии решимость рабочего класса Англии выступить на борьбу за повышение заработной платы и улучшение условий труда, вплоть до организации стачек в масштабе целых отраслей промышленности.

На тех предприятиях, где «рабочие акции» введены, они оказываются сильным орудием в руках капиталистов для наступления на заработную плату рабочих.

Английская автомобильная монополия «Роллс-Ройс» объявила о выпуске десятишиллинговых «рабочих акций». Каждый рабочий и служащий может приобрести до десяти таких акций общей стоимостью в 5 ф. ст. (66 руб. на наши деньги). За год он получит при этом 17 шилл. 6 пенс, дивиденда, или примерно 9—10 руб. Прогрессивный журнал «Уорлд ньюс», сообщая об этом «великодушном» плане, указывал, что в распространении такого рода «рабочих акций» монополия «видит дешёвое средство предупредить требования повышения заработной платы» и не допускать рабочих их выставлять на том основании, что они будто бы становятся «компаньонами» предприятий, на которых они работают

Журнал «Трибюн», указывая, что компании «Роллс- Ройс» удалось навязать «рабочие акции» менее чем 6% своих рабочих и служащих, подчёркивал в то же время, что если рабочие покупают акции, то «их заработная плата обычно невелика»[17]. Новый «план» «Роллс-Ройс» журнал в другом номере прямо охарактеризовал, как «откровенную форму подкупа» [18].

Таков этот «народный капитализм», при котором навязывание рабочим акций является орудием усиления эксплуатации и заодно обмана и разложения рабочих рядов.

Одним из «доводов» в защиту теории «народного капитализма» является утверждение, будто бы рабочие и служащие становятся «капиталистами» на том основании, что они являются членами кооперативов, которые некоторую часть своих средств вкладывают в покупку акций, и членами профсоюзов, среди которых есть такие, которые небольшую часть своих средств держат в акциях. Наконец, рабочие объявляются «капиталистами» на том основании, что часть рабочих страхует свою жизнь, внося небольшие взносы в страховые общества, которые также часть своих средств держат в акциях.

Эти утверждения представляют собой грубую демагогию. То обстоятельство, что страховое общество держит часть своих капиталов в акциях, делает рабочего в такой же мере «капиталистом», в какой, скажем, член семейства Дюпонов, директор «Дженерал моторе», становится «рабочим» на том основании, что он наряду с доходами по акциям на миллионы долларов ежегодно получает «заработную плату».

Рабочие, которым всучили несколько дешёвых акций, или рабочие, которые являются членами кооперативов и профсоюзов, имеющих акции, такие же «капиталисты», как 1300 тыс. мелких акционеров американской Телеграфной и телефонной корпорации или 500 тыс. акционеров «Дженерал моторе» — «хозяева» этих гигантских монополий.

Акционер, будь он мелким или средним рантье, или мелким служащим, или высокооплачиваемым рабочим, никакого влияния на дела акционерного предприятия не имеет. Ведут это предприятие и заправляют самим акционерным обществом люди, которые используют капитал общества и его прибыли в своих интересах или в интересах маленькой группы крупных и крупнейших капиталистов, которых они представляют.

Ленин писал, что «...известная часть раздробленных, мелких акционеров не имеет на практике никакой возможности принимать участие в общих собраниях и т. д. «Демократизация» владения акциями, от которой буржуазные софисты и оппортунистические «тоже-социал- демократы» ожидают (или уверяют, что ожидают) «демократизации капитала», усиления роли и значения мелкого производства и т. п., на деле есть один из способов усиления мощи финансовой олигархии. Поэтому, между прочим, в более передовых или более старых и «опытных» капиталистических странах законодательство разрешает более мелкие акции» !. Действительные хозяева акционерной компании владеют меньшей частью акций. Однако именно вследствие своей сплочённости, владения пакетом акций на абсолютно очень крупную сумму, которой они могут маневрировать, крупнейшие акционеры и оказываются настоящими хозяевами акционерных обществ, а тем самым и предприятий, которыми эти акционерные общества распоряжаются. Владея контрольным пакетом акций, эта группа оказывает решающее влияние на деятельность акционерного общества и его руководящих органов.

Современная буржуазная экономическая литература изобилует большим фактическим материалом, который показывает пути и средства захвата в свои руки акционерных обществ и их предприятий небольшими группами монополистов. Этот фактический материал помимо и против воли буржуазных авторов является подтверждением положений ленинизма о роли финансового капитала и финансовой олигархии в качестве хозяев акционерных обществ.

В США в 1930 г. в 1710 крупнейших корпорациях было 14 млн. акционеров, из них 11,5 млн. держателей обыкновенных акций. Средняя стоимость акций в одних руках была более 3 тыс. долл., но 56% акционеров имели акций менее чем на 500 долл., 36% акционеров имели акций менее чем на 750 долл. и 20% имели 85% общего количества акций К

По данным Временной комиссии конгресса, опубликованным в 1940 г., во всех промышленных акционерных обществах США индивидуальные акционеры, владеющие каждый более чем 5 тыс. акций и составлявшие менее 12% всех акционеров, имели 40—50% всех акций[19]. По последним данным, 70% стоимости всех акций находятся в собственности капиталистов с доходом в 10 тыс. долл. и выше в год [20].

Такую же высокую концентрацию акций в небольшом количестве рук показывают данные по Англии.

В 1949 г. из 35 млн. взрослого населения Англии имелось 1250 тыс. держателей промышленных ценных бумаг. Из них 71% капитала промышленных компаний находилось в руках акционеров, имевших акции более чем на 500 ф. ст., и 29% — в руках акционеров, имевших акции больше чем на 10 тыс. ф. ст. По признанию органа английской финансовой олигархии «Бэнкер» (декабрь 1950 г.), более половины промышленных ценных бумаг находилось в руках акционеров, имеющих каждый состояние более чем 6500 тыс. ф. ст. В руках 1 % акционеров сконцентрировано две трети всех акций в Англии.

Таким образом, держатели крупных пакетов акций концентрируют в своих руках значительную часть акций акционерных обществ.

По данным, приведённым Паркинсоном, анализировавшим положение в 30 крупнейших английских акционерных компаниях, 5% акционеров в этих компаниях владеют 60% акций[21].

Но и эти цифры дают ещё недостаточное представление о степени концентрации акционерного капитала и доходов в современном капиталистическом обществе.

Захват директорских и руководящих мест финансовыми магнатами даёт возможность сводить к минимуму дивиденды, получаемые мелкими акционерами. Главную же массу прибылей получают финансовые магнаты прежде всего путём всякого рода эквилибристики с балансами. Будучи действительными хозяевами правлений и распоряжаясь зависящими от них служащими всякого ранга, они имеют возможность утаивать от акционеров действительные размеры прибылей, использовать прибыли для закупки в своё личное распоряжение акций дочерних и внучатных обществ, увеличивать размеры своих прибылей.

В США имеется более 587 тыс. корпораций (акционерных обществ), представляющих свои отчёты правительственным органам. 250 крупнейших из них (или 72000 всего этого числа) держат в своих руках 42% всех активов американских корпораций и владеют основной массой промышленного производства США. Из валовых доходов корпорации выплачивают проценты держателям облигаций, ренту владельцам собственности и налоги. Из оставшейся чистой прибыли часть в виде излишков, или запасного капитала, остаётся в непосредственном распоряжении заправил корпораций, а остальная часть распределяется в виде дивидендов, из которых основная часть опять-таки идёт в распоряжение финансовых воротил. Наиболее крупную часть дивидендов получают 400 королей промышленности и банков, господствующих в американской экономике.

В 200 крупнейших нефинансовых корпорациях только 1 % акционеров, числившихся в отчётах корпораций, держат в своих руках 60% обыкновенных акций. Примерно в 50 из 200 корпораций 20 крупнейшим держателям акций принадлежит более половины акций. Три семейства — Дюпоны, Меллоны и Рокфеллеры держат в своих руках пакеты акций стоимостью почти в 1,4 млрд. долл.

(более 11 % всех капиталов 200 крупнейших корпораций) К

Таким образом, самые различные данные по США и Англии свидетельствуют о концентрации значительного количества акций и подавляющей части дивидендов в руках небольшой группки, насчитывающей в лучшем случае несколько десятков тысяч человек, причём над ними высится горстка крупнейших финансистов, держащих в своих руках акции банковских, промышленных, железнодорожных компаний на сотни миллионов и миллиарды долларов.

В Западной Германии, по данным федерального статистического бюро, 2530 акционерных обществ с акционерным капиталом от 20 тыс. марок и выше имеют акционерный капитал более чем в 20 млрд. марок. Из них 326, или 15% всех акционерных обществ, имеют акционерный капитал в 16 177 млн. марок, т. е. 80% всего акционерного капитала [22]. Значительная масса акций этих обществ сосредоточена в руках небольшой группы крупнейших акционеров в 150 человек.

Однако и эти данные ещё сами по себе не дают полного ответа на вопрос о том, кто является хозяином современных акционерных обществ, а тем самым современных промышленных и банковских монополий. Для выяснения этого вопроса следует обратиться к рассмотрению тех методов, к которым прибегают крупные держатели акций, чтобы обеспечить за собой руководство в акционерных обществах.

Несмотря на очень высокую концентрацию акций в руках небольшой группки акционеров, они всё же обладают меньшей частью акций. Большая часть акций принадлежит тысячам, а в крупнейших корпорациях десяткам и сотням тысяч мелких и средних акционеров. Так, «Дженерал моторе» имеет 400 тыс. акционеров, и семья Дюпонов, которая является фактическим хозяином «Дженерал моторе», имеет всего 23% всех акций.

«Искусство» и умение современных воротил акционерных обществ и заключается в том, чтобы, обладая сравнительно небольшим количеством акций, обеспечивать себе господство или контроль, который комиссия конгресса США в 1940 г. определила как «возможность полностью определять политику корпорации и руководить ею» К

Возможность контролировать корпорации с сотнями миллионов и миллиардами долларов акционерного капитала для ничтожной численно группы лиц, обладающих крупным портфелем акций, создаётся прежде всего именно наличием множества мелких и средних акционеров, распылённых по всей стране.

В акционерном обществе голосуют не акционеры, не лица, а акции. Хотя формально, по закону, право управления принадлежит всем акционерам, которые объединены в общее собрание, тот, кто имеет большее количество акций, тот имеет и большее количество голосов. Распылённость мелких акционеров лишь на руку крупным держателям. Мелкий акционер корпорации, правление которой находится в Нью-Йорке, живущий во Флориде или в Огайо, лишён возможности приехать на общее собрание акционеров, которое происходит раз в год на Уолл-стрите. Да для него это и не имеет смысла, так как, если он имеет несколько акций, сама поездка в Нью- Йорк может обойтись в сумму большую, чем его дивиденд, а часто и чем вся сумма его акций. Таким образом, владельцы крупного пакета акций прямо заинтересованы в том, чтобы акции были распределены в возможно большем количестве и среди возможно большего числа акционеров. Это облегчает им возможность, владея меньшинством акций, распоряжаться корпорацией и контролировать её.

Далее, для того чтобы обеспечить контроль над корпорацией и выборы такого состава её руководящих органов, который желателен владельцам крупного пакета акций, разработана специальная мошенническая «техника», направленная на то, чтобы всемерно ограничить участие мелких акционеров в общем собрании.

Это достигается прежде всего установившейся практикой, согласно которой акционерный капитал общества делится на две части. Одна часть заключается в акциях, владение которыми даёт право на участие в общем собрании акционеров и тем самым формальное право на участие в управлении. Другая часть не даёт их владельцам права голоса, и они получают заранее фиксированный доход. При этом для обмана мелкой сошки такие акции называются «привилегированными», а акции, дающие право голоса, «обычными» акциями. Правилом является, что крупные финансисты предпочитают иметь в собственности «обычные» акции, дающие право голоса и доход, не фиксированный, а меняющийся в зависимости от прибылей предприятия. Владение «обычными» акциями даёт возможность крупным финансистам вести спекулятивную игру на бирже.

В своей книге об английских акционерных обществах Харгривс Паркинсон приводит данные о 30 крупнейших компаниях Англии. Согласно этим данным, из общего количества акций этих компаний в 409,6 млн. ф. ст. «привилегированные», т. е. не дающие права голоса, составили около 25%, «обычные», т. е. дающие право голоса,— около 75% всего акционерного капитала. При этом крупнейшие акционеры, имеющие акции от 500 тыс. ф. ст. и выше, из общего количества акций этой группы в 35,6 млн. ф. ст. не имеют ни одной «привилегированной» акции, а лишь «обычные». И лишь акционеры помельче, имеющие акции от 50 тыс. ф. ст. до 500 тыс. ф. ст., из млн. ф. ст. акционерного капитала имеют на млн. ф. ст. «привилегированных» акций !. По этим данным, «привилегированные» акции распространены главным образом среди средних и мелких акционеров, фактически устранённых от руководства акционерными обществами.

Приведём лишь отдельные примеры по США. Семья Дюпонов в принадлежащих ей холдинг-компаниях имеет 44% «обычных» и лишь 6% «привилегированных» акций. Крупная нефтяная монополия «Стандард ойл оф Нью- Йорк» выпустила «привилегированных» акций, не дающих их владельцам права голоса, на 200 млн. долл., тогда как «обычных» акций, дающих право голоса, выпущено всего на 25 млн. долл. Для захвата в свои руки этой нефтяной монополии Рокфеллерам достаточно было скупить большую часть «обычных» акций. В «Индастриэл рейон корпорсйшн», монополии по производству искусственного шёлка, из 600 тыс. выпущенных акций право голоса дают лишь 2 тыс. акций. Владельцы остальных 598 тыс. акций лишены права голоса на собраниях.

Акционерное общество «Фокс театр корпорейшн» выпустило 4 млн. акций. Из них право голоса своим владельцам дают лишь 100 тыс. обычных акций. Владельцы остальных 3900 тыс. акций не имеют ни одного голоса *.

Такой системой финансовые заправилы прочно ограждают себя от каких бы то ни было проявлений «бунта» со стороны остальных акционеров и обеспечивают себе распоряжение монополией.

Распространена в ряде стран система, при которой одни акции дают их владельцам, финансовым магнатам, во много раз больше голосов, чем другим акционерам, или предоставляют им право на значительно большую долю дивидендов.

Другим средством обеспечить за собой господство в акционерном обществе для финансового капитала является введение в уставы акционерных обществ пункта, согласно которому участвовать в общем собрании могут лишь те, кто имеет не меньше определённого минимального количества акций — пяти, десяти, ста или даже большего количества. Нередко, согласно уставу крупной акционерной компании, в общем собрании участвуют лишь крупнейшие акционеры. Так, например, в общих собраниях французского банка «Креди фонсье» имеют право участвовать лишь две сотни наиболее крупных акционеров [23].

Такими средствами большая часть акционеров попросту отстраняется от участия в общем собрании, и управление акционерным обществом оказывается в руках владельцев наиболее крупного (контрольного) пакета акций.

Но и этого мало. Дополнительным средством устранения мелких и средних акционеров от участия в управлении является организация хранения акций своих клиентов банками и кредитными учреждениями. Хранение акций даёт возможность финансовому магнату, как правило, являющемуся крупнейшим акционером банка и владельцем пакета акций общества, во-первых, знать, сколько и каких акций принадлежит каждому клиенту банка, во- вторых, представлять клиентов на общих собраниях, оказывая им ту «услугу», что он освобождает акционеров от необходимости ездить на общее собрание.

Практикуется, далее, система именных акций, владельцы которых известны только правлению корпораций. Правление акционерного общества рассылает таким акционерам форму доверенности, которую те возвращают подписанной, но не заполненной. Заправилы акционерного общества используют эту доверенность для того, чтобы обеспечить для себя большинство.

Буржуазный экономист Амон, у которого мы заимствуем эти факты, делает отсюда следующий, совершенно правильный вывод:

«В результате положение таково, что на деле общее собрание становится простой формальностью... Именно благодаря этому влиянию (банков и кредитных учреждений.— И. Д.) можно констатировать присутствие в правлении банков членов правлений промышленных компаний, а в правлении промышленных компаний — присутствие банковских администраторов» *.

Все эти мошенничества обеспечивают полное подчинение общего собрания акционеров воле финансового магната или финансовой группы, которая владеет контрольным пакетом акций.

Горстка наиболее крупных акционеров определяет состав правления, избираемого на общем собрании акционеров.

Она добивается утверждения собранием годового отчёта правления, несмотря на всякого рода махинации и подчистку балансов общества, которые проделываются правлением, состоящим из угодных заправилам компании лиц.

Для того чтобы обеспечить контроль над корпорацией, используется самая организация акционерного общества. Учреждающая акционерное общество группа монополистов присваивает в форме учредительской прибыли* разницу между суммой, вырученной от продажи всех выпущенных акций, и той суммой, которая действительно вложена в предприятие.

Учредительская прибыль составляет нередко 8—10% и более всего акционерного капитала. Банковский консорциум или финансовая группа — учредитель с момента создания корпорации присваивает себе значительную часть акций, необходимую для осуществления контроля над корпорацией.

Вот что писал Амон, излагая приёмы, к которым прибегают финансовые магнаты для устранения мелких и средних акционеров от участия в управлении акционерным обществом.

«Благодаря таким приёмам на общих собраниях никогда не бывает серьёзной дискуссии. Отчёт утверждается, деятельность правления одобряется. Остаётся только поделить прибыли, если таковые имеются. В этот момент правление снова выступает, чтобы добиться присуждения себе в форме тантьем такого процента прибыли, который составляет иногда целое небольшое богатство.

Если в обществе существуют соперничающие группы равного значения, может случиться, что между этими группами на общем собрании возникнет борьба и серьёзная дискуссия. Но в действительности это случается редко» *.

Каково же количество акций, которое обеспечивает финансовым магнатам контроль над корпорацией? Факты свидетельствуют, что для осуществления контроля над корпорацией финансовому воротиле или финансовой группе достаточно иметь пакет акций, составляющий в сумме значительно меньше половины всего количества выпущенных акций.

Для того чтобы обеспечить себе господство в нефтяном тресте «Сокони вакуум ойл компани», Рокфеллеру оказалось достаточным владения 16,34% голосов, в нефтяном тресте «Стандард ойл компани оф Нью-Джерси» — 20,2% голосов. Дюпону оказалось достаточным менее четверти акций для того, чтобы установить своё господство над крупнейшей в капиталистическом мире автомобильной монополией «Дженерал моторе». Владение 17% всех акций даёт Дюпону возможность господствовать над резиновым трестом «Юнайтед Стейтс раббер» [24].

По данным Серджента Флоренса, подвергшего анализу 20 (из 80) крупнейших акционерных компаний Англии, в этих компаниях было 20 крупнейших держателей акций, т. е. в каждой компании один человек держал в своих руках контрольный пакет акций. В одной из этих компаний контроль осуществляет магнат, владеющий 53,5% акций, имеющих право голоса. Но так как лишь одна шестая всех выпущенных акций является «обычными», т. е. дающими их владельцам право голоса, то на деле компания контролируется магнатом, владеющим 8,9% всего акционерного капитала. В другой компании группа акционеров, владеющая 7,2% всего акционерного капитала, располагает 58,3% всех акций, имеющих право голоса на общих собраниях *. Это также результат системы, согласно которой значительная часть выпущенных акций не даёт их владельцам права голоса.

По подсчётам Флоренса, для того чтобы держать под контролем акционерную компанию и определять её политику, достаточно владеть 10% акций, дающих право голоса.

Гордон, собравший данные о ряде акционерных обществ США, пишет, что ни в одном из случаев, с которыми он знакомился, руководящее меньшинство не владело менее чем 10% акций, дающих право голоса. 20% вполне обеспечивают господство в акционерном обществе.

Приобретя в годы второй мировой войны от 10 до 20% «обычных» акций в крупнейших нефтяных монополиях — «Стандард ойл компани оф Нью-Йорк», «Огайо энд Калифорниа компани», «Сокоии вакуум ойл компани», «Огайо ойл компани», Рокфеллеры установили над ними полный контроль.

Однако имеются случаи, когда финансовый магнат контролирует акционерное общество, владея даже меньше чем 10% акций.

Семейство Свифтов в США контролирует крупную «Свифт компани», имея всего 5% акций, дающих право голоса. Свифты обеспечили себе при этом в правлении компании 6 директорских мест из 9.

Братья Ван Сверлинген контролировали 8 железных дорог стоимостью в 2 млрд. долл., владея акциями'всего на 20 млн. долл.

Если во времена, когда Ленин писал свой труд «Империализм, как высшая стадия капитализма», для осуществления контроля над акционерным обществом необходимо было владеть не менее чем 40% акций, то теперь финансовые магнаты настолько «усовершенствовали» приёмы подчинения себе и обирания мелких и средних акционеров, что для контроля над акционерным обществом теперь достаточно владеть от одной пятой до одной десятой, а иногда даже и ещё меньшей частью акций. Контроль за монополиями сохранён целиком и полностью в руках крупнейших собственников, финансовых магнатов. Они и являются их хозяевами. «Финансовый капитал, концентрированный в немногих руках и пользующийся фактической монополией, берет громадную и все возрастающую прибыль от учредительства, от выпуска фондовых бумаг, от государственных займов и т. п., закрепляя господство финансовой олигархии, облагая все общество данью монополистам» !.

В США восемь групп финансовой олигархии: Морган, Рокфеллер, Кун-Леб, Меллон, Дюпон, Чикагская, Клив- лэндская, Бостонская группы — держат в своих руках контроль над крупнейшими корпорациями страны и распоряжаются сё производительными силами. Большая часть корпораций контролируется семействами финансовой олигархии, владеющими от 10 до 30% акций, дающих право голоса [25].

В Западной Германии акции таких мощных концернов, как «И. Г. Фарбениндустри», находятся в руках многих десятков тысяч и даже сотен тысяч акционеров, но, как и в других капиталистических странах, они не оказывают влияния на руководство акционерными обществами. Отвечая на вопрос — в чьих руках находится контроль над акционерными банками и промышленными концернами, известный исследователь германских монополий Бауманн писал в одной из своих работ: «Наше изучение показывает, что банковские и промышленные концерны представляют собой непрерывную цепь, образуют непрерывное единство, в котором командные посты находятся в руках горстки концернов» [26].

Кучка крупнейших акционеров, финансовых воротил, захватывающих в свои руки крупные пакеты акций, господствует и диктует свою волю общему собранию акционеров. Они назначают управляющих, технических, финансовых, коммерческих директоров. Они захватывают основную массу прибылей предприятий. Ничтожная группа финансовых олигархов является действительным хозяином капиталистической промышленности, банков, транспорта и т. д. Они стали главными эксплуататорами современного капиталистического мира, присваивающими монопольные прибыли.

Так в действительности обстоит дело с мнимой «демократизацией капитала», которую сторонники «нового» и «народного» капитализма объявили важнейшим признаком изменения природы капитализма, его превращения в «благодетеля», денно и нощно заботящегося не о прибылях монополий, а о «благе простых людей».

19