XVII. Препятствия на пути демократии, создаваемые фирмами

262 Вне зависимости от того, стремились ли истори­чески рыночные элиты уменьшить уровень демо­кратии или нет, продолжают ли они это делать сейчас, они мешают достижению более полной демократии, предпринимая свои атаки на разум.

Если для подлинной демократии, по определению, требуется наличие хотя бы примерного равенства по­литического влияния и власти среди граждан для то­го, чтобы попытаться контролировать элиты, тогда любое серьезное экономическое неравенство среди граждан будет являться препятствием для демократии. Неравенство в доходах и богатстве приводит к разли­чию в возможностях участвовать в предвыборной гон­ке, выдвигать кандидатов, использовать средства массо­вой Информации, чтобы повлиять на избирателей и ме­няться местами с партийными или государственными должностными лицами. Рыночные системы создают не­равенство в доходах и богатстве, а следовательно, яв­ляются препятствием для демократии. Что и требова­лось доказать. Тот факт, что коммунистические и дру­гие нерыночные системы также создают неравенства, не опровергает этого вывода.

Помимо этой основной помехи для демократии, в ры­ночной системе существует еще несколько других, тес­но связанных с местом фирмы, особенно корпорации, в политической системе. Именно они и будут рассмо­трены в этой главе.

262

XVII. Препятствия на пути демократии...

СЛИШКОМ КРУПНЫЕ ГРАЖДАНЕ

Оставим на время в стороне семейные бакалейные лав­ки и прочие мелкие предприятия, чьи права в демо­кратической политической системе практически не­отличимы от прав частного лица. Именно крупные фирмы создают помехи для политической демокра­тии. Посредством своих расходов и своих связей с го­сударственными чиновниками они приобретают гораз­до большую власть, чем обычные граждане.

Если фирма становится корпорацией, она получа­ет дополнительные права. Ограниченная ответствен­ность, например, ограничивает потери акционеров, ес­ли фирма обанкротится. Таким образом, инвесторы защищены, и руководство предприятия может полу­чить от них, а потом и потратить куда большие суммы, чем могут позволить себе богатые индивиды, или да­же больше, чем возможно для некоторых националь­ных государств. Корпорации играют роль очень круп­ных, наделенных большой властью граждан. Такая роль не угрожает явным нарушением работы — и уж точно не приводит к параличу — демократических режимов, однако является гигантским нарушением политическо­го равенства, которое считается необходимым для на­стоящей, а не поддельной демократии.

Вот яркий тому пример: в ответ на гражданские ак­ции по защите окружающей среды фирмы в Канаде, Австралии, Британии и США примерно в 1970 году на­чали судебные преследования людей за подписание пе­тиций, посещение митингов, обращения к органам госу­дарственной власти и другие виды гражданской деятель­ности, неблагоприятные для фирм. Фирмы, подавшие иски, знали, что они смогут выиграть ничтожное число таких дел, потому что в демократических странах граж­данская активность находится под защитой закона, осо­бенно закона о свободе слова. Но они также знали, что та-

263

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

кие иски могут быть эффективными, поскольку они угро­жают ответчику судебными издержками, в то время как у него, конечно, нет такого количества денег, как у истца. Подобного рода иски часто используются как средство запугиваний, которые мешают свободе слова и участию в общественных делах. Более привычным примером дей­ствий корпораций, несовместимых с политическим ра­венством, являются расходы корпораций на предвыбор­ные кампании или для поддержания тесных связей с го­сударственными должностными лицами.

Фирмы обладают и другими преимуществами, кро­ме размера.

Предприятия — неважно, имеют ли они форму акци­онерного общества или какую-нибудь другую — име­ют еще одно преимущество, заключающееся в том, что они уже организованы, могут и готовы приступить к действию, в то время как обычные люди еще пыта­ются собрать деньги и организоваться. Корпорации могут очень быстро перекинуть свои руководящие ка­дры на выполнение политических задач, в то время как группы граждан должны искать квалифицированные кадры. И корпорации могут продолжать существовать неопределенно долгое время, потому что они не явля­ются смертными. Они могут продолжать участвовать в политической деятельности в течение многих поко­лений, в то время как их смертные противники теряют свою энергию или умирают один за другим.

264

XVII. Препятствия на пути демократии...

Несмотря на то что в разных странах законы отлича­ются друг от друга, обычно они рассматривают корпо­рации в качестве юридически фиктивных лиц и наде­ляют их такими правами, в том числе и политическими, которыми, как многие могут подумать, при демокра­тии наделяются только живые люди из плоти и кро­ви. Корпорации по закону имеют право активно уча­ствовать в политической деятельности, хотя и не мо­гут голосовать или выдвигаться в качестве кандидатов на какие-либо посты. Они также по закону обладают свободой слова и правами коммуникации с политиче­скими элитами.

Факт, что корпорации рассматриваются в качестве субъекта, является для демократии фундаментальным, или, если быть более точным, для отсутствия демо­кратии, даже несмотря на то, что его последствия из него изучаются обычно скорее робко, нежели смело.

Я не вижу возможностей каким-либо образом со­гласовать демократию с практикой придания институ­там прав и возможностей реальных людей, кроме как переопределить понятие демократии. Логическим обо­снованием демократии являются права и возможности живых людей, способных чувствовать боль и имеющих свои собственные устремления, и эти права и возмож­ности были даны им для защиты, а также для возмож­ности добиваться исполнения их желаний. Было бы бессмыслицей, с демократической точки зрения, наде­лять такими правами пожарные гидранты и компью-

265

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

теры — они не могут ни страдать, ни иметь собствен­ных желаний. Аналогично, корпорации также не могут страдать или желать — на это способны только люди. Демократическое правительство предоставило бы пра­ва и возможности субъекта только им.

Для выполнения тех функций, которыми общество наделило корпорации, — например, организовывать воздушный транспорт или добывать руду, — корпо­рациям необходимо иметь такие права и возможности, как право покупать, или продавать, или управлять ра­бочей силой. Я не вижу никаких причин того, почему наличие таких прав у корпораций неизбежно должно становиться препятствием для демократии. Они возни­кают лишь тогда, когда корпорациям даются дополни­тельные права и свободы свободных людей. Любое об­щество хотя бы в минимальной степени осознает этот принцип, и я не знаю еще ни одного общества, кото­рое бы позволяло корпорациям участвовать в выборах и занимать государственные должности. Но для демо­кратии требуются и другие ограничения участия кор­пораций в политической деятельности. Тот факт, что мы называем фирмы юридически фиктивными лица­ми, мешает нам это сделать.

Общество не разрешает налоговой службе, армии или министерству сельского хозяйства требовать граж­данских прав, как у индивида-гражданина. Вместо это­го их ограничивают, чтобы они выполняли только ту функцию, для которой они были предназначены, и ни­какую другую. Согласно любому привычному опреде­лению, демократия аналогичным образом требует су­ществования подобных ограничений и для корпораций, и для других видов организаций. В отличие от отдель­ных личностей, организации, предположительно, яв­ляются слугами, а не равноправными гражданами или хозяевами. Сравните это демократическое требование с такой корпорацией, как Unilever, которая, подобно всем остальным большим корпорациям, действует ско­рее как государство, чем как отдельная личность или

266

XVII. Препятствия на пути демократии...

слуга. Только тогда, когда эта и другие корпорации бу­дут иметь правовой статус и управляться по набору правил, соответствующих их функциям, они будут со­ответствовать требованиям политической демократии. При демократии корпорация может обратиться в суд только в качестве социального института, но никак не в качестве потерпевшего гражданина.

КОРПОРАЦИИ И МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПОРЯДОК

В возникающем международном порядке существова­ние корпораций все больше и больше рассматривает­ся как вызов для демократии. Значительное изменение их политической роли может являться следствием но­вой структуры международной торговли и финансов, распространения мультинациональных корпораций по всему миру и тех усилий, которые приложили пра­вительства для их защиты и продвижения.

Как мы уже отмечали, среди корпораций немало та­ких, чьи ресурсы и объемы производства больше, чем у многих национальных государств, и, следовательно, таких, которые обладают большей властью над таки­ми государствами, чем государства над ними. Помимо этого, рыночные элиты банков и корпораций объеди­нились с государственными элитами для создания ин­ститутов, обладающих определенными возможностями по централизованному управлению в глобальной эко­номике, например Международного валютного фон­да (МВФ) или Европейского центрального банка. Это создает как минимум три проблемы для демократиче­ских правительств.

Во-первых, до некоторой степени такие институты становятся местом деятельности технически специа­лизированных элит — банкиров, финансистов и эко­номистов, над которыми сложно установить доста­точный контроль со стороны обычно технически ме­нее квалифицированных чиновников из правительств стран-участниц. Пример тому — действия МВФ по

267

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

установлению консервативной фискальной полити­ки в развивающихся странах. Не так уж много наци­ональных государств обладает достаточными знани­ями либо возможностями эффективно участвовать в управлении им.

Во-вторых, даже когда страна-участница достигает возможности эффективно контролировать такие ин­ституты, власть все равно находится в руках элиты это­го национального государства. Эти международные ин­ституты остаются крайне удаленными от избирателей этих стран, которые во многих отношениях не облада­ют практически никакой властью над ними. Созданный недавно Европейский центральный банк был специаль­но сконструирован таким образом, чтобы быть отчасти отделенным от политики, по-видимому, в этом случае он сможет ставить перед собой не задачу достижения высоких уровней занятости, как бы того хотели массы людей, а задачу поддержания стабильности уровня цен, что одобряется рыночными элитами.

В-третьих, хотя эти организации и удалены от из­бирателей, на них легко могут повлиять корпорации. Если Европейская комиссия разрешает, например, из­бавляться от токсичных и радиоактивных отходов, рас­творяя их в процессе утилизации в потребительских товарах или используя в качестве удобрений, при при­нятии такого решения будет учтено мнение заинтере­сованных корпораций независимо от того, смогут ли обычные граждане мобилизоваться, чтобы быть услы­шанными, или нет.

В больших странах сложно достичь демократии на национальном уровне, и она будет лишь частичной. Может ли быть достигнут контроль над международ­ными институтами «электоратом» в несколько милли­ардов людей с различными устремлениями и мнения­ми, и если может, то каким именно образом, — вопрос серьезный. Возможно, такой контроль не может быть достигнут. Нам остается только наблюдать, как имен­но видоизменятся международная торговля и финансы

268

XVII. Препятствия на пути демократии...

в XXI веке под влиянием институтов, регулирующих­ся рынком. В настоящее же время корпорации, банки и политические элиты принимают важные решения при почти полном отсутствии демократического кон­троля над ними.

ВЛАСТЬ ВНУТРИ ФИРМЫ

Корпорации, как мы знаем, обладают скорее автокра­тической, чем демократической, внутренней структу­рой. Эта структура поддерживается правами корпо­раций на частную собственность на производствен­ные активы. Законы несколько затронули эти права. Они позволили профсоюзам внести малую толику де­мократии в производственные отношения, а в некото­рых странах были созданы советы наемных работни­ков, хотя и обладающие крайне ограниченными пол­номочиями.

Идея о том, что в демократическом обществе любая крупная корпорация должна управляться согласно де­мократическим принципам, где ее работники выполня­ли бы роль граждан, выбирая, смещая и другими спо­собами контролируя нынешних менеджеров, продол­жает привлекать достаточное количество сторонников. В основе этой идеи лежит сомнительный аргумент о по­следовательности: если демократия — хорошая идея для государства, она должна быть хорошей идеей и для корпораций, которые во многих отношениях подобны государству. Однако лишь в нескольких странах риск­нули дать работникам формальные средства контроля, как, например, в Германии, где рабочие входят в наблю­дательный совет фирмы, хотя и не в состав непосред­ственно более активного совета управляющих.

Я перехожу к подробному рассмотрению аргумента о том, что авторитаризм на рабочем месте является по­мехой для демократии. Демократия на рабочем месте в некоторых отношениях находится в конфликте с де­мократией для всего общества. Пока остается не совсем

269

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

ясным, до какой степени наличие «производственной» демократии необходимо для демократии вообще.

Следует ли, исходя из соображений демократии, по­ставить армию под контроль солдат, служащих в ней, а не под контроль законодательства или правитель­ства? Следует ли дать возможность работникам на­логовой службы самим определять политику налого­обложения? Следует ли решения о том, где необходи­мо построить шоссе, отдать на откуп рабочим, которые будут его строить?

Группой, на которую воздействуют решения о нало­гах, армии, строительстве дорог, являемся, грубо говоря, «все мы», а не только те, кто выполняет соответствую­щую работу, несмотря на то что те, кто ее выполняют, имеют самые непосредственные интересы в том, как она делается и организуется. Решение о том, сколько и ка­ких именно телевизоров должно быть произведено, ка­сается всех людей, которые хотят купить телевизор или что-либо вместо него, а не только тех, кто их изготав­ливает. Решения о величине зарплаты на фабрике за­трагивают всех, кто требует своей доли общественного продукта, а не только рабочих этой одной фабрики.

Если наемные работники начали бы управлять кор­порациями вместо акционеров, то новым менеджерам, которых бы они, предположительно, избрали, пришлось бы продолжать реагировать на запросы рынка и одно­временно реагировать на запросы новых управляющих. Эти два вида запросов вошли бы в конфликт, как в слу­чаях, когда рабочие, например, захотели бы потратить ликвидный капитал фирмы на увеличение зарплат, в то время как рынок требовал бы дополнительных капи­таловложений для роста.

Даже если дорога к большей демократичности вну­три корпорации еще плохо исследована, некоторые страны считают затраты на ее освоение оправданны­ми. Множество автократических практик на рабочем месте не являются необходимыми, а также затрудня­ют возможный общественный контроль над руковод-

270

XVII. Препятствия на пути демократии...

ством. Примеры тому — расовая или этническая дис­криминация при найме, увольнения без достаточных причин, произвольная разница в заработных платах, сокрытие информации об угрозах здоровью и безопас­ности на рабочем месте и т.д. Хотя в некоторых стра­нах удалось успешно побороть крайности автократии внутри корпорации, возможно, в конце XXI века лю­ди с удивлением будут смотреть на расхождение меж­ду демократическими принципами и автократически­ми практиками, свойственное нашей эре.

ВЕЛИКОДУШНЫЕ КОРПОРАЦИИ

Демократические критерии ставят под сомнение корпо­ративную благотворительность, то есть вложения в об­разование, защиту окружающей среды, науку, искусство и помощь бедным. На первый взгляд, здесь нет ника­кой проблемы. Можно придерживаться мнения, что ни по демократическим, ни по каким-либо еще соображе­ниям щедрость корпораций не должна воспринимать­ся иначе, кроме как с благодарностью. Несмотря на то что, по сути, за такую благотворительность платят по­требители и акционеры, они не облагаются для этого налогом или не всегда знают о том, что они оплачивают счета и не получают ничего от щедрости корпорации. Вне зависимости от того, запутаны они или просто не­внимательны, они приветствуют великодушие корпо­раций, считая, что получают что-то бесплатно.

Эти области деятельности корпорации подводят нас к вопросу, который при исследовании получил назва­ние «великодушная корпорация». Общество стоит пе­ред выбором. Оно может ограничивать функции кор­порации практически только производством того, что она продает, и позволять тратить только те средства, которые необходимы для производства. Или же об­щество может позволить расходовать «общественные» средства без ограничения, предположительно, на бла­гие цели, для достижения которых необходима благо-

271

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

творительная помощь. Современные общества пришли скорее ко второй модели.

Хотя расходы корпорации на то, что она продает, на­ходятся под контролем рынка, практически полностью отсутствует контроль за теми средствами, что тратятся на различные цели или жертвуются разным организаци­ям. В рыночной системе потребитель может проголосо­вать за или против производства помидоров или тури­стических путевок, однако не за или против пожертвова­ний корпорации на нужды городского оркестра, отказа дать денег на исследование загрязнения почвы или кор­поративной программы пропаганды частного предпри­нимательства в школах. При отсутствии контроля руко­водители корпораций не направляют «общественные» средства согласно демократическому выбору, а сами ре­шают, как распределить эти фонды. Еще более важно то, что они, как и все прочие группы, обладают определен­ными характерными предпочтениями; это было видно в примере, где они не желали финансировать исследо­вания, которые могут привести к критическим выводам о сообществе предпринимателей. Благотворительность затрагивает важные вопросы о компетентности и право­мерности корпоративных решений, как это было в слу­чае с корпоративными политическими расходами.

Может быть, по определению, в более правильном варианте демократии корпорации должны быть огра­ничены не только в открытой благотворительной и по­литической активности, но и в рекламе институтов — например, в виде тех посланий, которые восхваляют корпорацию как институт? Может быть, стоит вообще запретить любые широкие рекламные кампании, кроме тех, что содержат непосредственно информацию о то­варах? Некоторые наблюдатели могут посчитать подоб­ные шаги демократическим способом, который позво­ляет обществу бороться с потоками информации, рас­пространяемой корпорациями, подрывающими основы настоящей конкуренции идей, что в течение долгого времени считалась необходимой для существования

272

XVII. Препятствия на пути демократии...

демократии. Для остальных это шаги по опасному пу­ти уничтожения свободы слова. Теория демократия еще не достигла таких высот, чтобы выработать критерии для решения этого вопроса.

ПРИВИЛЕГИРОВАННАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЗИЦИЯ РЫНОЧНЫХ ЭЛИТ

Помимо этих известных нам препятствий, которые ры­нок воздвигает на пути к демократии, существует еще одно: привилегированная позиция рыночных элит в по­литической системе. Особые привилегии всегда подо­зрительны в демократической системе, но здесь перед нами нечто большее, чем подозрение, что логически проистекает из последовательного хода анализа, хотя он и может быть оспорен.

Среди прочих вещей, которые делает государство, чтобы заставить рыночную систему работать, находит­ся стимулирование энергии предпринимателей посред­ством разнообразной рекламы фирм. Несмотря на то что государство может приказать «прекратить и воздер­живаться впредь» от производства, оно не может, кро­ме как в некоторых особых обстоятельствах, приказать производить. Предпринимателей необходимо стимули­ровать. Государство предлагает разные стимулы, среди которых — защита при помощи тарифов, займы, пря­мые денежные гранты, государственные закупки, нало­говые скидки, патенты, предоставление информацион­ные услуги и результатов научных разработок, субси­дии на рекламу, государственные переговоры с другими странами или военные интервенции с целью заставить их открыть свои рынки. Государство также приспоса­бливает образовательную систему для нужд предпри­ятий. Оно крайне заинтересовано в предоставлении фирмам всего, в чем они могут нуждаться для произ­водства. В современном языке для большей части та­ких мер возник пренебрежительный термин «социаль­ное обеспечение для корпораций».

273

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

Те блага или стимулы, которые предоставляет госу­дарство для того, чтобы увеличить масштабы бизне­са, больше, чем представляет себе большинство людей. Для того чтобы поощрить строительство трансконти­нентальной железной дороги в США, в XIX веке феде­ральное правительство подарило железнодорожным дорогам одну четверть площади штатов Вашингтон и Миннесота, одну пятую — штатов Висконсин, Айова, Канзас, Северная Дакота и Монтана. Общая площадь по­даренной земли была больше, чем территория Франции или Германии. В наше время общий объем средств, иду­щих на стимулирование, по некоторым оценкам, до­стигает миллиардов долларов, однако эта сумма в зна­чительной степени зависит от того, что мы включаем в общий объем, от таких вопросов, как, в частности, какая часть государственных расходов на образова­ние должна рассматриваться в качестве стимула или выгоды для бизнеса.

Если предприятия работают плохо из-за недоста­точных стимулов к инвестициям, найму рабочей си­лы и производству, свои позиции потеряют скорее члены политических, а не предпринимательских элит. Следствием этого является то неусыпное внимание, с которым политические элиты относятся к потребно­стям рыночных элит, о чем свидетельствует практика встреч только что избранного президента еще до всту­пления в должность с главами крупных корпораций, чтобы заверить их в том, что новый президент будет уделять достаточно внимания их нуждам. Такого ро­да гарантии не предоставляются фермерам, профсою­зам, местным органам управления, военным или еще какой-либо подобной группе. Во многих случаях и при различных обстоятельствах потребности рыночных элит имеют приоритет перед демократическими тре­бованиями к государству. Электорат зачастую медлен­но реагирует на разочарования или забывает о них ко времени следующих выборов. Обиженные члены ры­ночной элиты могут практически сразу же уменьшить

274

XVII. Препятствия на пути демократии...

производство, уволить рабочих или закрыть фабрики и перебраться за границу.

Временами другие группы могут влиять на прави­тельство, прекращая или угрожая прекратить пре­доставлять свои услуги, если их требования не будут удовлетворены. Рабочие метро или уборщики мусо­ра могут выбить себе льготы у администрации города, угрожая забастовкой. Под угрозой недовольства вра­чей правительства соглашались пойти им на уступки в вопросах политики здравоохранения. Но ни от одной группы правительства не зависят настолько сильно, в таких же масштабах и с такой же регулярностью, как от рыночных элит, способных заставить вращаться ко­леса промышленности достаточно быстро, чтобы насе­ление имело работу, а политики оставались у власти.

Все это дает рыночной элите особые права, особые привилегии, недоступные остальным в политической системе, что проявляется на разных уровнях. На наци­ональном уровне это проявляется не только в особых уступках рыночным элитам, например в виде налого­вых льгот), но и вобще в нежелании государства про­тиворечить рыночным элитам в тех вопросах полити­ки, относительно которых у предпринимателей имеет­ся общее мнение. В масштабах города предприятиям, которые могли бы перенести производство в другое место или угрожающим сделать это, чтобы добиться особых привилегий у местных властей, предоставля­ются налоговые скидки и иные льготы. В глобальных масштабах размер некоторых корпораций и, следова­тельно, количество рабочих мест и иных выгод, кото­рые они могут предложить небольшим государствам, позволяют им иногда брать верх над правительствами в их странах, угрожая перенести производство или вы­ражая нежелание осуществлять инвестиции. Министр экономики Голландии, столкнувшись с угрозой Philips Electronics перенести одну из своих многочисленных фа­брик в Польшу, говорил: «Я думаю, что поведение ком­пании Philips типично для корпораций, действующих

275

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

на международных рынках... Единственное, что пра­вительство может сделать... это постараться обеспе­чить максимально привлекательные условия для биз­неса». Можно практически воочию увидеть, как ми­нистр экономики беспомощно заламывает себе руки.

Привилегированное положение рыночных элит свя­зано с искажением демократии, источником власти или влияния, нарушающего политическое равенство. Это также позволяет объяснить, почему политические эли­ты обычно выступают единым фронтом с рыночными элитами, защищая существующие рыночные и полити­ческие институты. Аналогично, это проясняет, почему ни в одном рыночном обществе ни политические, ни рыночные элиты ни разу не принимали решения отка­заться от рыночной системы и даже не предпринима­ли соответствующие попытки.

По моему мнению, привилегированное положе­ние рыночных элит также подкрепляется распростра­ненным убеждением, что государственная политика должна приспосабливаться к потребностям этих элит. Множество людей, которые в ином случае могли бы вы­сказаться в поддержку, например, более высокого ми­нимального уровня заработной платы, не делают этого, потому что опасаются, и зачастую небезосновательно, что такого рода действия могут побудить работодате­лей сократить найм. Или же, вне зависимости от того, насколько они считают несправедливым сокращение налогов на богатых, они все равно могут его поддер­живать, опасаясь снижения стимулов к инвестициям. Они знают, но также их учат, что «предприниматель­ская уверенность» — это цветок, который может либо вырасти, либо завянуть. Можно увидеть их призна­ние необходимости привилегированного положения бизнес-элит в том, что они часто придерживаются, хо­тя и не без определенных возражений, теории «проса­чивания сверху вниз» (trickle down). Она заключается в том, что блага будут просачиваться от элит к массам, при условии что к элитам достаточно хорошо отно-

276

XVII. Препятствия на пути демократии...

сятся. Если это тот способ, которым должны приоб­ретаться эти блага, — а зачастую это действительно именно тот способ, которым должны приобретаться эти блага, — тогда, следовательно, необходимо снача­ла дать элитам возможность обладать этими благами. Поэтому из такого распространенного мнения следу­ет, что рыночные элиты должны обладать особым по­литическим положением, которое помогло бы защи­тить им свои прибыли.

Есть одна причина, по которой можно активно защи­щать привилегированное положение бизнеса: оно необ­ходимо, чтобы рыночная система работала. Такого рода защита предполагает, что рыночная система действи­тельно мешает работе демократии. Далее из нее следу­ет, что эта деградация демократии является необходи­мой и оправданной платой за то, чтобы рыночная си­стема заработала.

До некоторой степени действительно имеет смысл ограничить демократию, чтобы стимулировать рыноч­ную систему, тем более что они обе представляют со­бой системы общественного контроля. Вопрос о том, не являются ли принятые в рыночных обществах огра­ничения демократии в действительности более суще­ственными, нежели это необходимо для стимулирова­ния рыночной системы, в таких обществах задается редко. Допуская, что необходим некоторый компро­мисс между двумя системами, мы видим, что те де­фекты демократии, на которые нам приходится согла­шаться, отнюдь не являются незначительными. Они предполагают существенное искажение политических процессов с тем, чтобы они соответствовали потреб­ностям рыночных элит, что достигается или манипу­лированием общественных политических требований, или пренебрежением ими. Примером обоих подходов служит создание многочисленных совещательных ор­ганов при правительстве Великобритании, что с 1988 года осуществляется Лейбористской партией. Они по­зволяют установить более тесные связи между руко-

277

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

водством корпораций и министерствами, возможно, с некоторой потерей власти официально назначенных государственных должностных лиц. Обществу прихо­дится дорого расплачиваться за рыночную систему по­терей некоторой части демократии.

Несмотря на все помехи демократии, которые созда­ются фирмами, особенно корпорациями, очень ма­ло людей считают, что от них необходимо отказаться. Большинству из нас было бы очень трудно представить мир без чего-либо подобного корпорациям. Несмотря на все помехи демократии, корпорация была и оста­ется полезным институтом; возможно, благоприятное будущее любого общества будет включать некоторую ее форму. Франкенштейн создал безумного монстра, но это достижение было весьма незначительным, да­же в качестве аллегории, если сравнить его с коллек­тивным созданием корпорации человечеством, пото­му что корпорации были в достаточной степени здра­вомыслящими, чтобы выжить и процветать, в отличие от монстра. Корпорация также, в отличие от монстра, бессмертна. И она способна одарять благами или же сеять разрушения во всем мире, в отличие от монстра. Можно мечтать о лучшем демократическом контроле над корпорацией. Однако, насколько нам удастся их обуздать, почти полностью зависит непосредственно от самой корпорации, ведь чтобы избежать демокра­тического контроля, она убежит на своих сильных но­гах так далеко, как только сумеет.