АНТАГОНИСТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР БУРЖУАЗНОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА
Многие страницы «Нищеты философии» посвящены общей характеристике капитализма, его исторического пути, предпосылок возникновения, форм и тенденций развития.
Впервые в этой работе Маркс обращается к вопросу о первоначальном накоплении капитала, указывает, что развитие английской промышленности сопровождалось концентрацией земельной собственности в немногих руках и массовым разорением мелких хозяйств Шотландии, природные условия которой благоприятствовали разведению овец на шерсть.
B интересах прядильной и ткац-1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 171.
2 Там же, стр. 178.
5 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 316,
m
KOft промышленности свертывается воаделывание традиционных сельскохозяйственных культур, пахотные земли превращаются в луга н пастбища. Магнаты земельной собственности сгоняют с землн наследственных арендаторов. Им нужны теперь пастухи, стерегущие миллионные стада овец. Это отвечало требованиям развивающегося капиталистического рынка. Этого требовала ищущая сырья молодая капиталистическая промышленность.
Поток разоренных крестьян, которые устремлялись в города, являвшнеся промышленными центрами, был весьма сильным. Давление рынка, рост промышленного спроса сочетались с известным ростом производительности труда в самом земледелии. C появлением новых орудий и методов обработки почвы сельское хозяйство нуждалось в меньшем количестве рабочей силы. «Лишние руки» волей-неволей вынуждеиы были искать себе другое приложение, уходили из деревни, грозившей им голодной смертью.
Резервная армия труда для мануфактурноА промышленности создавалась также за счет роспуска многочисленных свит феодальных сеньоров. Прежние слуги и солдаты превращаются сначала в бездомных бродяг. Созданию мануфактурной мастерской предшествовало почти повсюду повсеместное бродяжничество в XV и XVl веках.
Бродяжничество служило источником дешевой рабочей силы и способствовало быстрой наживе капиталистических нуворишей на эксплуатации наемного труда.«Нищета философии» представляет большой интерес, как опыт научного анализа некоторых особенностей капиталистической фабрики, как начало разработки важной в системе экономического учения Маркса темы «Машины и крупная промышленность».
Машины в собственном смысле, указывает Маркс, появляются на сравнительно поздней стадия капитализма, лишь в конце XVHI века. Внедрение машии и все большая концентрация орудий труда иа капиталистической фабрике вызывают успехи и развитие капиталистического разделения труда. Отвечая Прудону, который совершенно не понимал прогрессивной, революционной роли фабрики и, отражая чаяния мелкого буржуа, предлагал пойти назад, к прежним, уже устарелым формам организации производства, когда один рабочий делал все операции, Маркс четко формулирует две взаимно связанные черты разделения труда. C одной стороны, буржуазное общество порождает строго обособленные специальности и ведет к развитию профессионального идиотизма. B то же время разделение труда на фабрике делает настоятельно необходимым универсализациюлод- готовки и опыта рабочего, предполагает более высокое и разностороннее его развитие. Сосуществование этих двух противоречивых тенденций обусловлено противоречивым характером капитализма, как строя, который душит человеческую личность, уродует рабочего, но вместе с тем и создает материальные предпосылки для раскрепощения духовных и физических сил людей труда на базе нового, более прогрессивного общественного строя, чем капитализм.
Наряду с понятием разделения труда внутри фабрики Маркс дает в «Нищете философии» также и понятие общественного разделения труда. Если разделение труда внутри капиталистической фабрики определяется и до мелочей регулируется единоличной властью ее хозяина, предпринимателя, то разделение, а также и распределение труда по профессиям и отраслям в общественном масштабе осуществляется силой капиталистической конкуренции.
Верховная, государственная власть в этой области менее всего проявляет свою компетенцию и менее всего может сказать решающее слово. Действует, как правило, стихия капиталистического производства. «Можно даже установить в качестве общего правила, что, чем менее власть руководит разделением труда внутри общества, тем сильнее развивается разделениетруда внутри мастерской и тем сильнее оно там подчиняется власти одного лица» *.Выражением капитализма в земледелии, атрибутом превращения «патриархального земледелия в коммерческое предприятие», «перенесения городской буржуазии в деревню» Маркс считает земельную ренту, как ее понимал Рикардо. «Рента, в рикардовском смысле, есть земельная собственность в буржуазном состоянии, т. e. феодальная собственность, подчинившаяся условиям буржуазного производства»[267] [268]. Он подробно излагает учение Рикардо о земельной ренте, по-видимому, соглашаясь со всеми его оснбвными выводами. Единственное, в чем Маркс упрекает Рикардо, это то, что он, предположив буржуазное производство в качестве обязательного условия существования ренты, понятие ее затем распространяет на отношения земельной собственности всех времен. Следовательно, и здесь Рикардо не избежал общего заблуждения буржуазных экономистов, считавших капитализм вечным и абсолютно разумным строем. Как и Рикардо, Маркс пока знает одну форму ренты — дифференциальную. Он говорит, что по учению Рикардо, цена всех товаров в конечном счете определяется издержками производства, включая сюда и предпринимательскую прибыль. Рыночная цена промышленных товаров определяется, однако, по цене товаров того же рода, произведенных при наиболее благоприятных условиях, с затратой наименьшего количестватруда. Обратная картина имеет место в сельскохозяйственном производстве, где вследствие ограниченных размеров пригодных к обработке земель и вследствие возрастающей численности населения приходится вводить в оборот также и земли более низкого плодородия. Постоянный спрос, на продукты земледелия и конкуренция нивелируют рыночные цены этих продуктов. B «Нищете философии» Маркс высказывает также не совсем верный взгляд на динамику земельной ренты с прогрессом культуры капиталистического земледелия. Он придерживается еще того мнения, что улучшения B земледелии, понижающие издержки производства сельскохозяйственных продуктов, ведут к периодическому [269] падению земельной ренты, если эти улучшения носят более или менее равномерный и всеобщий характер. Однако в действительности общая сумма земельной ренты повышается. Это происходит потому, что никакие улучшения не устраняют полностью реального различия в эффективном плодородии почвы. Точно так же прогресс условий производства и средств доставки на рынок не может сделать абсолютно одинаковыми условия рынка для всех производителей. Одни из них оказываются всегда в лучшем положении, чем другие. Взаимная конкуренция подталкивает к более выгодным способам при- ложения капитала к земле и к постоянным поискам новых, лучших рынков сбыта. B то же время растет общий объем производства, увеличивается валовой продукт земледелия, а следовательно, и та его часть, которая реализуется как земельная рента. Это тем более вернотам, где существует монополия частной собственности на землю и система аренды, которые при техническом отставании сельского хозяйства от промышленности, при более низком органическом строении капитала в сельском хозяйстве по сравнению с промышленным производством, предполагают, кроме того, образование абсолютной ренты, как особой дани крупным земельным собственникам. Земельная рента является выражением развития в сельском хозяйстве тех же самых капиталистических отношений. Земельный собственник приобретает характер обыкновенного ростовщика, фермер становится капиталистическим предпринимателем, который производит на рынок, а непосредственный работник — простым наемным рабочим, объектом эксплуатации со стороны этого предпринимателя. Прибавочный труд сельскохозяйственного батрака служит источником земельной ренты для собственника земли и прибыли, а часто также и ренты для фермера, ведущего свое хозяйство на основе капиталистических принципов. Первичное присвоение прибавочного продукта осуществляет хозяйничающий на земле капиталист, однако часть прибавочного продукта он должен уступать тому рантье, который, не участвуя в производстве, стрижет свои купоны благодаря частной собственности на землю. Разумеется, отношения между представителями трех основных классов в капиталистическом земледелии далеко не идиллические. Между собственником земли и ее арендаторомидет непрерывная, скрытая и явная борьба за большую долю в прибавочном продукте. C другой стороны, им обоим противостоит класс наемных сельскохозяйственных рабочих, кровно заинтересованных в устранении частной — феодальной и капиталистической — собственности на средства производства. Развитие капитализма все более обостряет эти отношения. Экономическая система капитализма означает целый клубок непримиримых противоречий, исключающих возможность полюбовного их решения в духе пресловутой вечной справедливости, на которую уповал Прудон. Маркс показывает в «Нищете философии», что экономические условия капитализма превратили значительную массу населения в наемных рабочих, которые сплачиваются и конституируются в борьбе с капиталом в класс для себя. B тех же самых социальных рамках, в которых производится богатство, производится и нищета. Развитие производительных сил предполагает прогрессирующее угнетение трудящихся фактическими владыками земли и ее недр, промышленности, транспорта, банков и всей финансово-кредитной машины. Научное выяснение Марксом социальных антагонизмов в буржуазном обществе создавало теоретическую основу для революционного движения пролетариата. Особым проявлением антагонистической природы буржуазного способа производства Маркс считает постепенный процесс дифференциации в лагере буржуазной политической экономии, образование в ней различных школ. Одну из таких школ составляли «экономисты-фаталисты», для которых характерно равнодушное отношение к тому, что они называли отрицательными сторонами капитализма [270]. B самой этой школе Маркс выделяет два течения. K первому течению относятся классики (А. Смит, Д. Рикардо), выступавшие от имени той буржуазии, которая открыто стремилась к избавлению общества от остатков феодализма, тормозивших развитие капиталистического предпринимательства, мешавших в конечном счете росту производительных сил, расширению производства и торговли. Маркс указывает, что классики свою задачу видели в раскрытии законов и категорий буржуазного способа производства и в доказательстве того, что эти законы и категории более приспособлены для производства богатства, чем законы и категории феодального строя. А. Смит и Д. Рикардо видели нищету масс, однако не считали ее тяжким общественным злом. «В их глазах нищета — это лишь муки, сопровождающие всякие роды как в природе, так и в промышленности» *. Характеристику второго, романтического течения школы фаталистов Маркс дает довольно неопределенную, указывая только, что, в отличие от их предшественников, в рассуждениях которых сквозило наивное равнодушие к машинам в человеческом образе, у романтиков равнодушие становится уже кокетством. He говорится также, какими лицами представлено это течение. Гуманистическая школа экономистов и ее усовершенствованная разновидность — филантропическая школа искренне оплакивали бедствия пролетариев и, отрицая необходимость имущественного и социального неравенства, столь же искренне хотели «всех людей превратить в буржуа»[271] [272]. Эти школы создавали теорию идеализированной действительности, вместо того чтобы объяснять реально существующую действительность. Гуманисты и филантропы верили в возможность сохранения буржуазных категорий, однако без органически присущих этим категориям антагонизмов. «Филантропам кажется, что они серьезно борются против буржуазной практики, между тем как сами они буржуазны более чем кто бы то ни было»[273]. Если буржуазные экономисты всех школ и направлений являются теоретиками буржуазии и защитниками ее классовых интересов, то теоретиками класса пролетариев являются социалисты и коммунисты. Они выступают в роли подлинных стражей классовых интересов пролетариата. Научную истину социалисты и коммунисты не выдумывают из собственной головы. Их теории представляют собой сознательное выражение интересов пролетариата. B нищете они видят не только факт, достойный сострадания, но прежде всего революционную силу, которая ниспровергает старое общество. Сами такие теории, порожденные историческим движением, носят характер и имеют значение непосредственно революционной силы. Маркс своей «Нищетой философии» дал образец революционной теории. Ему удалось вскрыть важнейшие черты капитализма: накопление капитала частными лицами, капиталистическое уродующее человека разделение труда, развитие фабрики как высшей формы организации производства и обобществления труда, конкуренцию и монополию, анархию производства, одним из следствий и ярким свидетельством которой являются периодические кризисы перепроизводства, последовательную смену фаз капиталистического цикла — фаз процветания и упадка, кризиса и застоя. Оставаясь на почве точной науки, Маркс предвидел, что угнетенный класс сможет освободить себя при условии, когда производительные силы уже перестанут отвечать существующим производственным отношениям. Им была указана историческая тенденция капитализма к максимально возможному развитию производства и неизбежному взрыву его общественной оболочки.