ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РУКОПИСИ МАРКСА 1857—1858 гг.
НЕКОТОРЫЕ ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ O РУКОПИСИ
B разгар экономического кризиса, 21 декабря 1857 r., Маркс писал Ф. Лассалю: «Переживаемый сейчас торговый кризис побудил меня серьезно приняться за обработку моих основ политической экономии, а также подготовить что-нибудь о современном кризисе» *.
По материалам имевшихся тетрадей с выписками, в период с июля 1857 г. по июнь 1858 г. Маркс пишет «не для печати, а для уяснения вопросов самому себе»[357] [358] серию монографий в 8 тетрадях общим объемом свыше 50 печатных листов. Структура основного текста этих рукописей такова: 1. Введение — в особой тетради под индексом «М»; 2. Глава о деньгах — в тетрадях I и II; 3. Глава о капитале — в тетрадях II, III, IV, V, VI и VII. Небольшое по объему начало этой главы именуется «Главой о деньгах как капитале». B дальнейшем она, вплоть до самого конца ее, идет под основным названием: «Глава о капитале» [359].Значение экономических рукописей 1857—1858 гг. трудно переоценить. Они составляют важнейший этап в разработке экономической теории Маркса, представляют собой образец мастерского применения диалектического материализма к анализу основных категорий буржуазного общества, к объяснению человеческой истории начиная с древнейших времен и до середины XIX века. B целом экономические рукописи 1857—1858 гг. составляют одну из самых последних и самых решающих ступеней в формировании системы экономических взглядов Маркса как раз перед тем, как он уже, говоря словами Энгельса, завершил свою критику политической экономии !, т. e. незадолго до появления первого выпуска «К критике политической экономии». Эти рукописи убедительно показывают, благодаря какому исполинскому труду, в каких невероятно трудных условиях, в каких муках и радостях творчества Маркс разрабатывал свою экономическую теорию.
B рукописях Маркс впервые обобщил свои почти 15-летние исследования в плане обширного политико- экономического труда из шести книг: о капитале, о земельной собственности, о наемном труде, о государстве, о внешней торговле и о мировом рынке. Причем три последние книги должны были иметь подчиненный характер, в них автор намеревался осветить лишь основные общие положения. B период написания рукописей Маркс еще не имел в виду создавать то, что в последующее время было оформлено как «Капитал», хотя в них поставлены и в большей или меньшей степени освещены основные проблемы, изложенные впоследствии во всех томах «Капитала».
Сами по себе рукописи — это результат обработки огромного количества материалов, первая попытка привести в известную систему все те взгляды, которые годами автор вынашивал, обдумывал и проверял. Взявшись за перо, Маркс как бы рассуждает с самим собой, спорит или соглашается с авторами многочисленных трудов, каждый раз докапываясь до сути интересующих вопросов. B процессе мышления и поисков он шлифует собственные выводы, в исследуемом предмете ищет
новые грани и стороны, еще остававшиеся в силу тех или иных причин неоткрытыми.
Эти рукописи являются прикидкой первой части шестикнижного труда, предпринятой не столько в порядке изложения, сколько исследования. Отсюда текстовые особенности их: отсутствие какого-либо членения, кроме как на главы, кажущаяся и действительная диспропорциональность, бесчисленные экскурсы, известная неровность стиля. B связи с этим следует вспомнить то, что говорил Маркс значительно позже, в послесловии ко второму изданию I тома «Капитала». «Конечно, способ изложения не может с формальной стороны не отличаться от способа исследования. Исследование должно детально освоиться с материалом, проанализировать различные формы его развития, проследить их внутреннюю связь. Лишь после того как эта работа закончена, может быть надлежащим образом изображено действительное движение» *.
Рукописи 1857—1858 гг. во всех своих частях несут на себе указанные здесь черты способа исследования, однако это ничуть не умаляет интереса к ним.
Более того, они тем интереснее, что приоткрывают окно в лабораторию великого ученого, предоставляют возможность узнать его мысли, когда он еще не считает себя готовым обращаться к публике, в них находим те ценнейшие страницы, которые гениальный мыслитель не использовал при последующей отделке своего творения, «при окончательной компановке» «Капитала».Между тем буржуазная «марксология» специфику рукописей представляет в совершенно фальшивом свете. Так, Хельмут Клагес в книге «Технический гуманизм» утверждает, что в связи с публикацией рукописей началось заполнение еще одного «пробела» в жизни и деятельности Маркса, а именно произошел сдвиг в сторону «синтетического взгляда» на мировоззрение Маркса в противовес усилившемуся благодаря «Экономическо- философским рукописям 1844 года» «делению Маркса на (молодого) философского и (более позднего или позднего) экономического, или социологического, Маркса» [360] [361]. Клагес говорит о так называемой «эзотерике позднего Маркса», которая лучше всего представлена в экономических рукописях 1857—1858 гг. По его словам, следует различать у Маркса произведения, предназначавшиеся для печати и заранее о'риентированные на достижение определенных политических целей. C такими произведениями при характеристике подлинных убеждений Маркса нельзя считаться, ибо они неискренни. Напротив, важны те работы, которые создавались не для печати, где автор их не связан был соображениями воздействия на общественную практику, и потому именно эти работы являются подлинно научными. K числу таких относятся кроме «Экономическо-философских рукописей 1844 года» также и рукописи 1857—1858 гг. Клагес утверждает, что в экономических рукописях, в отличие, например, от «Капитала», Маркс показывает, как под доминирующим влиянием частной собственности развивается самым всесторонним образом богатство формы и содержания производства, как капитал, частная собственность, в которых представлена крайняя форма отчуждения, обеспечивают полные материальные условия для всеобщего развития производительных сил индивидуума !. Короче говоря, экономические рукописи 1857—1858 гг. будто бы дают основание считать, что Маркс допускал возможность социальной эмансипации человечества исключительно на путях научно-технического прогресса. Следовательно, теория социалистической революции является ложной, а сама революция — ненужной. Капитал, так сказать, самотеком осуществит «онаучивание» производства, и труд в процессе стихийного развития производительных сил приобретет характер действительно свободного труда. Интерпретируя подобным образом рукописи Маркса, Клагес и другие «марксологи» на самом деле полностью и грубо игнорируют все их фактическое содержание, стремятся исказить существо революционного марксизма. Bo время напряженной работы над рукописями Марксу пришлось вести борьбу с собственной болезнью, с отчаянной материальной нуждой, в которой жили он и его семья. Непрерывный и многолетний* труд без достаточного сна и отдыха, продиктованный стремлением как можно скорее дать в руки рабочего класса теоретическое оружие, постоянные заботы о куске хлеба и крове надломили к сорока годам организм Маркса. B письме JIac- салю 22 февраля 1858 г. он писал: «К тому же, я не господин, а скорее раб своего времени. Для себя самого мне остается только ночь, да и этой ночной работе мешают весьма часто повторяющиеся приступы и рецидивы болезни печени»!. Физический недуг чрезвычайно затруднял всю работу Маркса, неумолимо вносил свои коррективы в творческие планы, в сроки их исполнения. Постоянные лишения и безденежье буквально преследовали по пятам и терзали Маркса. Чтобы как-нибудь просуществовать, он брался за работу, отвлекавшую его от научных занятий, и тем не менее не вылезал из долгов. Дошедшие до нас письма Маркса и его близких воссоздают весь ужас той материальной нищеты, которую он испытывал. «Итак,— говорится в письме Маркса Энгельсу от 20 января 1857 r.,— я совсем на мели; живу в квартире, в которую вложил свою небольшую наличность... Абсолютно не знаю, что предпринять, и положение мое, поистине, более отчаянное, чем было пять лет тому назад. Я думал, что я испил до дна горькую чашу. Ho нет. При этом хуже всего то, что кризис этот не временный. Я не вижу, как мне из этого выкарабкаться»[365] [366]. B другом письме Энгельсу (от 18 декабря 1857 г.) он пишет: «Денежных затруднений у меня теперь еще больше, чем обычно, потому что вот уже около трех недель, как я должен за все платить наличными, и всякое подобие кредита прекратилось, а в то же время из денег, которые я получаю, всегда две трети улетучиваются сейчас же на покрытие старых долгов»[367]. Позже, 15 июля 1858 r., опять в письме Энгельсу, Маркс сообщает: «...жена моя не тратит ни фартинга на самое себя, на платья и т. д., а летняя одежда детей — ниже пролетарского уровня... Моему злейшему врагу не пожелал бы я пробираться через трясину, в которой я барахтаюсь уже восемь недель, с величайшим бешенством к тому же, ибо из-за гнуснейших мелочей гибнет мой интеллект и утрачивается моя работоспособность» K B биографическом очерке «Карл Маркс» В. И. Ленин писал: «Условия эмигрантской жизни... были крайне тяжелы. Нужда прямо душила Маркса и его семью; не будь постоянной самоотверженной финансовой поддержки Энгельса, Маркс не только не мог бы кончить «Капитала», но и неминуемо погиб бы под гнетом нищеты»[368] [369]. Третьим, но уже весьма своеобразным «врагом» Маркса в этот период был огромный материал, который он извлек и извлекал из богатейших хранилищ библиотеки Британского музея, из текущей прессы по различным вопросам экономики и политики. B шутку Маркс говорил, что ему приходится вести «борьбу с материалом». Будь он менее щепетильным, менее добросовестным, менее скрупулезным как ученый, ему бы наверняка надо было гораздо меньше работать, его книги ему давались бы гораздо легче. Помимо исключительной природной одаренности, Маркс был удивительно трудолюбив. Он проштудировал массу источников, пропустил через тончайший фильтр своего мозга «Монблан фактов». История и все содержание рукописей 1857—1858 гг. замечательно свидетельствуют, каким Маркс был бескорыстным, твердым и самоотверженным искателем научной истины.