ЭКОНОМИКА И ПСИХОЛОГИЯ: РАЗЛИЧИЯ И ТОЧКИ СОПРИКОСНОВЕНИЯ

Основываясь на приведенном выше экскурсе в историю психо­логии в целом и экономической психологии в частности, можно предложить следующую схему, демонстрирующую черты как раз­личия, так и сходства экономики и психологии (табл.

Таблица 17.1

Черты различия и сходства экономики и психологии

317

Начало сотрудничества экономики и психологии обычно от­носят к концу XIX - началу XX в. Это взаимодействие было обу­словлено двумя факторами - становлением психологии как са­мостоятельной науки и маржиналистской революцией в эконо­мике.

Основными категориями маржинализма являются полезность (посредством этой категории маржиналисты интерпретировали теорию стоимости) и равновесие как основной принцип экономи­ческой системы. Важнейшими методами экономической теории для маржиналистов были математические методы, применение которых требовало возможности формализации основных эконо­мических показателей. Присутствие психологии в такой экономи­ческой теории было обусловлено прежде всего необходимостью обосновать поведение, максимизирующее полезность. Это обо­снование маржиналисты нашли в утилитаристской психологии И. Бентама.

Маржинализм воспринял методологию позитивизма с ее стрем­лением к точности и объективности социальных наук по образцу

наук естественных. Следствием переосмысления методологии

в экономике стал отказ от рассмотрения явлений и процессов в ко­ординатах причинно-следственных связей, переход к анализу функ­циональных взаимосвязей. Требование формализации основных переменных экономического анализа для психологии оказалось не­выполнимым; потребовалось уточнение маржиналистской модели человека. Оно шло в нескольких направлениях: а) создание новых методов и технических приемов, которые давали бы объективный научный результат, не опираясь на концепцию человеческой при­роды вообще (например, в рамках теории кривых безразличия, теории выявленных предпочтений П. Самуэльсона), - итогом этих разработок стала более «плоская», чисто логическая модель человека в экономике, а также элиминация из сферы экономики проблемы мотивации человеческого поведения; б) основанная на маржиналистском принципе максимизации полезности и пси­хологии У.

318

институтов Т. Веблена, согласно которой человеческое поведение управляется социокультурными инстинктами (институтами).

Понять основания взаимосвязи экономики и психологии можно, изучив такие психологические проблемы экономической науки, как: происхождение и характеристика предпочтений (в том числе их зависимость от ограничений, а также воздействие индивидов и социальных групп на предпочтения); когнитивные основания процесса сбора информации и принятия решений; соотношение поведения субъекта и его предпочтений (в частности, проблема рас­хождения поведения и предпочтений); «способы обучения людей на собственных ошибках»; проблема ограничений рациональности экономического субъекта [1, с. 24—25].

К сожалению, как отмечает В.А. Автономов, большинство пе­речисленных выше проблем не привлекает внимание современных экономистов. Возможность непосредственного соприкосновения исследований в экономике и психологии ученый видит в изучении поведения фирм в рамках экономического микроанализа и бихе­виористской психологии, изучающей, например, взаимодействие организма со средой сквозь призму «стимул — реакция» [1, с. 31]. С нашей точки зрения, бихевиористский подход к поведению эко­номических агентов является слишком узким, поскольку сосредо­точен в основном на наблюдаемых явлениях, в то время как психо­логия изучает также ненаблюдаемые феномены сознания.

Еще одной сферой взаимодействия экономики и психологии является сегодня сфера принятия решений в условиях неопре­деленности. Примерами сотрудничества двух дисциплин здесь служат модель ограниченной рациональности (Г. Саймон) и теория перспектив (А. Тверски, Д. Канеман); скрепляющим фундаментом этих теорий послужили «категории когнитивной и мотивационной психологии» [1, с. 24]. Именно психологическая трактовка ра­циональности как характеристики самого процесса принятия ре­шений, а не его результата может способствовать формированию концепций, альтернативных традиционной модели экономиче­ского человека.

319

В целом современные экономисты — представители mainstream возражают против анализа экономического поведения с точки зрения его психологических оснований, поскольку данный подход предполагает, что человеческое поведение скорее иррационально и непредсказуемо, а такой вывод ставит под сомнение инстру­ментальную ценность рабочей модели человека в экономике — слишком неопределенными становятся границы той мерки, ко­торую накладывает экономист на поведение фирм, государств и показателей.

Описывая кризисную ситуацию в современной экономике, многие исследователи отмечают, что альтернативу неокласси­ческой парадигме, в рамках которой данный кризис преодолеть невозможно, представляет институционально-эволюционная па­радигма, расширяющая границы экономического анализа и опи­рающаяся на междисциплинарные исследования на границе эко­номики, социологии и психологии [20, с. 293—294]. Реализацию этой новой парадигмы ученый связывает именно с поведенческой экономикой.

Важно отметить, что на этом пути стоит избегать опасности, противоположной депсихологизации экономики. К. Поппер назы­вает эту опасность методологическим психологизмом — сведением экономики к психологии. В модели человека эта тенденция может проявиться как чрезмерная психологизация внешних параметров модели, когда последняя строится как полностью обусловленная логикой ситуации. Как пишет В.А. Автономов, в данном случае выхолащивается не только экономическое, но и психологическое содержание модели, поскольку логика ситуации не учитывает ин­дивидуальных мотивов экономических агентов, т.е. собственно психологического содержания экономического поведения [1, с. 31].

Еще одним перспективным направлением в области сотрудни­чества экономики и психологии, согласно В.А. Автономову, вы­ступает социальная психология как наиболее близкая к экономи­ческой теории, поскольку ее принципы анализа можно применить к макроэкономическим феноменам [1, с. 33]. Отечественный ис­следователь подчеркивает сходство понятия аттитюда (attitude) — «готовность человека к определенной реакции, сформировавшейся на основе предшествующего опыта» [1, с. 33], используемого в со­циальной психологии, и экономического понятия предпочтений. С нашей точки зрения, это утверждение нуждается в дополни­тельном анализе, поскольку в экономической теории предпочтение определяется как «предрасположение к данной альтернативе в сравнении с другими в силу ее преимуществ» [15, с. 325]. Таким

320

образом, если аттитюд складывается на основании индивидуаль­ного опыта человека, то предпочтения имеют объективную основу, зависят от характеристик альтернативы. Даже если предположить, что определение преимуществ той или иной альтернативы может зависеть также и от личного опыта человека, остается непрояс­ненным механизм реакции как основа экономического выбора.

И психология, и экономическая наука сегодня находятся в кри­зисе. В психологии кризисные явления связаны прежде всего с не­обходимостью разработки новой методологии, которая позволила бы адекватно исследовать такую специфическую реальность, как человеческое сознание во всем многообразии его проявлений. Для изучения последнего недостаточно естественно-научной методо­логии, поскольку сознание человека тесно связано с социальными и культурными факторами. В экономической науке кризис гос­подствующей парадигмы также связан с необходимостью крити­ческого осмысления методологических установок естествознания. Необходимость взаимодействия экономики и психологии вызвана не только увеличением роли человеческого фактора в процессе по­знания хозяйственной реальности и осуществления хозяйственных процессов, но прежде всего тем, что человек, общество — это суще­ственная часть предмета экономической науки, требующая особого подхода к своему анализу.

Если экономическая наука изучает хозяйственную деятельность человека, то психология изучает поведение человека в его отно­шении к другим людям. Это отношение также является основой экономической деятельности человека, поэтому область соприкос­новения экономики и психологии — это не только мотивы хозяй­ственного поведения, структура и сущность процесса принятия ре­шений, но и отношение экономического агента к другим игрокам экономической действительности. В психологии существует точка зрения, согласно которой психологическое здоровье личности обеспечивается бескорыстным отношением к другим людям (а мы можем добавить — к природе и воспроизводимому миру вещей), а эгоизм является основой для возникновения неврозов. Напротив, согласно господствующей в современной экономической науке па­радигме (mainstream) эгоизм — это наиболее существенная характе­ристика экономического человека, именно эгоизм лежит в основе оппортунистического поведения экономического агента. Но такое понимание природы человека делает затруднительным развитие нормативного аспекта экономической науки; напротив, психо­логия могла бы способствовать укреплению взаимосвязи экономи­ческой теории и экономической политики, переосмыслению тех

321

начал, на которых должна строиться последняя. Понятие нормы, ее критерии (пришедшие в психологию и экономику из биологии и физиологии), способы достижения нормального состояния, по­нятие идеала — в этом, по мнению Б.С. Братуся, психология может разобраться совместно с этикой [2]. Такой процесс уже происходит в рамках поведенческой экономики.

Психология может объяснить причины расхождения ожиданий по поводу поведения экономических агентов, как и причины реаль­ного поведения последних. Это особенно актуально в современной экономической науке, которая, с одной стороны, чрезмерно ма­тематизирована (формализована) и в силу этого абстрактна, а с другой — по-прежнему является основанием для разработки экономической политики и набором инструментов (А. Маршалл, Дж. Робертсон) анализа экономической действительности. Следо­вательно, психология позволяет навести мостик между экономи­ческой теорией, экономической политикой и экономической дей­ствительностью.

17.3.