Прогнозы и самоаннулирующиеся пророчества

Первая большая – и вполне очевидная – трудность в том, что невозможно предвидеть непредвидимое. Здесь прямое противоречие. Если бы можно было заранее знать события будущего, то оно не было бы непредсказуемым.

Для предвосхищения будущего у нас есть волшебное заклинание: мы каждый раз произносим ceteris paribus , что означает «при прочих равных условиях» или, по‑другому, «исходя из предположения, что ничего не изменится». Кроме того, что это звучит как абракадабра, мы должны признать, что реальность имеет тенденцию не быть ceteris paribus . Вполне возможна ситуация, когда сотни тысяч экономистов отслеживают влияние ошибочных параметров, а тем немногим из них, кто указывает на релевантные величины, никто не верит.

Более того, любой настоящий пророк несет с собой свое проклятие. Вспомним лишь о не желающем пророчествовать библейском Ионе, которого бросили в море, где его проглотил кит. По велению Бога кит выплюнул Иону на берег через три дня и три ночи, и провидец пошел в город Ниневия, которому должен был предсказать гибель. Он неохотно предрек городу темное будущее. Но – внимание – люди приняли его предупреждение близко к сердцу (кто бы мог подумать?) и покаялись. История имела счастливый конец для всех, но только не для Ионы: ничего ведь не случилось! Как раз потому, что информация, принесенная им, была достоверна и люди ее учли, провозвестие не исполнилось, город избежал уничтожения. И Иона чувствовал себя как царь помешанных. Суть истории понятна: мы всегда недооцениваем действительно хороших пророков.

Почему так происходит, прекрасно объясняет Нассим Талеб в книге «Черный лебедь»: если бы кто‑нибудь в 2001 году был настолько хорошим аналитиком международных отношений и экспертом по терроризму, что смог бы предугадать тип подготавливаемого на США нападения и, более того, разработать эффективные меры превентивной защиты и убедить в их необходимости свое руководство, что бы тогда было? Ничего, так как предоставленная им информация позволила бы избежать исполнения предсказания. А любезный наш (истинный) пророк в лучшем случае канул бы в безвестность.

Принцип «самоаннулирующегося пророчества» в том, что если оно «истинно», то чаще всего не исполняется. Если мы способны проблему предвидеть, то она вообще не должна возникнуть. Этот принцип полностью противоположен известной из общественных наук концепции «самоисполняющегося пророчества». Но фокус в том, что мы никогда не знаем, какой из этих двух принципов возобладает. Иногда предупреждение приносит с собой то, от чего оно предостерегало, а иногда, наоборот, до его исполнения дело не доходит. Если кто‑нибудь, заслуживающий доверия, начнет в спокойное время кричать «кризис, кризис!», то он может вызвать психологический эффект снежного кома и тем самым способствовать приходу кризиса. Или наоборот, предотвратит его тем, что обратит внимание на происходящее, и люди изменят свое поведение. Проблема в том, что заранее неизвестно, с каким из этих пророчеств мы имеем дело.

Если речь зашла о провидцах, то вполне вероятно, что будущего не знает и Сам Бог, иначе теологи не спорили бы об этом по сей день. Похоже, самым правдоподобным является вывод Альфреда Уайтхеда, одного из самых известных философов и теологов (а также математиков) прошлого века, по словам которого будущее попросту радикально открыто, в том числе и для Бога. Если бы Он знал, что Адам и Ева отведают запретный фрукт, с чего бы Ему гневаться? Пророчества Ветхого Завета были не детерминистическим взглядом в будущее, а скорее предупреждением и стратегическим вариантом возможного развития событий, требующим прежде всего определенной реакции их участников. Если она была правильная, пророчество не исполнялось. Таким образом, будущее не может быть ни опти ‑мистическим, ни песси ‑мистическим, а только мистическим.