Пророки нашего времени

Знать, чтобы предвидеть; предвидеть, чтобы управлять.

Огюст Конт ^[979]

Если было бы возможно вычислить будущее состояние рынка, то будущее не было бы неопределенным.

Людвиг фон Мизес ^[980]

Захоти мы найти пророков XX и XXI веков, искать их пришлось бы среди экономистов. Сегодня именно они чаще всего предвещают будущее и тем самым играют роль, исполняемую в древнем мире оракулами. Трудность в том, что с предсказаниями дела у них обстоят не очень хорошо, и по‑настоящему серьезные вещи они спрогнозировать не могут. Люди об этом подозревают, но все‑таки им верят. Почему, собственно, экономистам так не везет? И может ли положение когда‑нибудь измениться?

В Древней Греции истина долгое время находилась в сфере ответственности поэтов. Эпосы Гомера «Илиада» и «Одиссея» были одними из многих источников возможных ответов на вопросы: что такое человек? что собой представляют боги? откуда взялись наши законы и почему они такие ? Поведение персонажей данных историй и поэтическая интерпретация их поступков в значительной степени определяли общее мнение о богах, людях и их взаимоотношениях. С приходом Фалеса поиск истины перешел в ведение философов, а после Аристотеля – ученых. Тем не менее поэтические и прозаические повествования еще на протяжении тысячелетий сохраняли авторитет в вопросе объяснения мира – вплоть до XX века. В Чехословакии времен Первой республики (1918–1938) самые популярные газеты публиковали стихотворения и рассказы, а их авторы имели реальное влияние на формирование общественного мнения. Но сегодня, похоже, такие понятия, как ненаучность , субъективность или повествование , стали почти ругательствами, которыми мы очень быстро списываем со счетов значительную часть возможных представлений о реальности. Нынче привилегированное положение среди интерпретаторов действительности занимают экономисты.

Последний по времени экономический кризис показал, что экономисты предсказывать будущее попросту не умеют. Им не удалось предугадать его приход и размах. Несмотря на то что такие сбои случаются у экономистов достаточно часто, их по‑прежнему вынуждают делать предсказания или они сами настойчиво продолжают их выдавать – в отличие от представителей других общественных наук. Социологи, политологи, юристы, психологи или философы не очень‑то спешат выступать в роли провидцев, в лучшем случае они предлагают некое свое видение. Почему бы и экономике не быть столь же сдержанной? Почему она с (не)точностью до десятой доли процента дает оценки роста (падения) ВВП, инфляции, безработицы и цен на квартиры? Во‑первых, такие прогнозы служат формированию спроса; во‑вторых, экономика демонстрирует заметные усилия, чтобы как можно больше быть похожей на физику, точную науку о неодушевленных объектах, которая, вероятно, ближе всех подошла к предсказанию будущего.

Мы часто не можем объяснить прошлое, а хотим описать грядущее. Философ Карл Поппер в своей книге «Нищета историцизма» приходит к выводу, что объяснить причины оставшихся в прошлом событий практически невозможно, точнее, их «толкований» может быть сколько угодно. За иллюстрацией ходить далеко не надо: экономисты, к примеру, и по сей день не сошлись во мнениях о причинах Великой депрессии 1929 года; впрочем, нет единого ответа и на вопрос, почему она закончилась. Хотя сегодняшний кризис мы испытали на собственной шкуре, нам все равно не удалось понять, почему он произошел.