Славянофилы о началах русской общественной жизни. Хозяйство и хозяйствование в философии славянофилов

Вызов, брошенный П.Я. Чаадаевым, получил дальнейшее раз­витие в русской идее славянофилов, концептуальное оформление

которой связано с полемикой славянофилов и западников по по­воду важнейшего вопроса: если бесспорно достижение Россией европейского уровня, то что нового должна и может внести она во всемирную историю, каково ее место в современном циви­лизационном процессе и как связано ее культурно-историческое прошлое с ее настоящим и будущим? Таким образом, главным в споре славянофилов и западников стала оппозиция Россия — Европа в связи с прогнозированием будущего страны.

В учениях славянофилов центральным является понятие на­родности как проявления самобытности, она определяющий момент трех начал русской общественной жизни: православия, самодержавия, общины. Идейный вождь славянофильства — фи­лософ, историк, экономист, литературный критик А. С. Хомяков (1804-1860). Квинтэссенцией философии А. С. Хомякова является мысль о двух полярных духовных началах: иранстве и кушитстве, назначение которых носит географический и этнографический характер: иранизм восходит к арийским племенам, кушизм — к семитским. Западная цивилизация основана на кушитстве, ко­торый выражает вещественность, рассудочность, любовь к зем­ным благам. Каковы духовные законы — такова и участь обще­ства. Чем сохраннее святой закон, тем лучший удел государства. Иранство — свободно творящее начало, оно олицетворяет духов­ность, наиболее чистую форму оно получило в православии.

А. С. Хомяков предполагает, что славянство произошло от древней иранской народности — вендов. Покинув Азию, сла­вяне заселили Восточную Европу и часть Западной, но чистые христианские начала их души не позволили им закрепиться там. Мощный напор кушитского просвещения, дух завоевательства вытеснили праславянские стихии, славяне не смогли противосто­ять духу «воинствующей дружины».

А. С. Хомяков выводит трудности современной ему Европы из ошибочной линии, проводимой западной церковью. В этом

204

смысле неверный шаг, совершенный при разделении церквей, стал роковым. По мнению Хомякова, католическая и проте­стантская церкви — деформированные явления христианства, и, хотя православная церковь не идеальна, только она может осуществить возвращение христиан в лоно единой Церкви. Он признавал одну Церковь, единство Божье, живущее во множе­стве разумных творений, поэтому отпадение от единственности по сути есть утрата религиозного чувства и возникновение лож­ного христианства. Церковь — это прежде всего духовная связь, источник света, который освещает все тварное бытие, только в Церкви каждый человек находит самого себя в соборном еди­нении с другим. Православная церковь, по мнению А. С. Хомя­кова, более свободна, чем, например, протестантская, поскольку для последней Священное Писание — авторитет непогрешимый и внешний человеку, где есть подчинение, там нет истинной ве­ры, настаивает Хомяков. В обществе вера — высшее начало, по­скольку общество есть взаимное проявление наших внутренних отношений к другим людям. Основой общего согласия является любовь к Богу и друг другу, духовная активность.

Критика Запада у славянофилов — это в первую очередь кри­тика мещанства, католицизма и протестантизма, а защита Рос­сии — это апология православия. Перед Россией, считали они, стоит великая задача: не только свою жизнь построить на под­линно христианских началах, но донести принципы этой жизни до людей всей земли.

души на субъект и объект, такое преодоление достигается силой любви.

В отличие от Европы, писал И. В. Киреевский (1806—1856), Россия не создала своей собственной цивилизации и развива­лась в изоляции от европейской, этому способствовали различ­ные культурно-генетические условия. Три главные стихии, три начала легли в основу европейского Просвещения: «...1) влия­ние Христианской Религии; 2) характер, образованность и дух варварских народов, разрушивших Римскую Империю; 3) остат­ки древнего мира. Из этих трех начал развивалась вся история Новейшей Европы»^[250].

В западной цивилизации, основанной на идеях католицизма, возобладало наследие Древнего Рима с его духом рационализма. Здесь католицизм отождествил надындивидуальное религиозное сознание с сознанием клира, позже папы, признав за ним право менять освещенные традицией догматы веры. По этой причи­не церковь стала не только источником духовного образования народа, но и обрела безусловное главенство над политической жизнью европейских стран.

Главное преимущество России обеспечено православием, вы­ражающим сущность Вселенской Церкви. Центральное понятие

философии И. В. Киреевского — духовная жизнь. Принцип ду­ховности определяет человека. Ядро человека — духовная сфера. Внутренний человек отделен от внешнего многочисленными эм­пирическими функциями. Это отделение не онтологическое, по­этому надо искать в себе «внутреннее содержание», путь к этому один — «собирание» сил души, духовная работа. Главное не рас­судочное сомнение, а гармоничное цельное мышление, которое достигается человеком только в живом общении умов, «соборно». В человеке особое значение имеет моральная сфера, от «здоро­вья» которой зависит «здоровье» всех остальных сфер. Если нет борьбы с разъединением душевных сил, значит, моральное здоро­вье утеряно. Разъединенность познавательных и моральных сил делает мышление развлечением. Логическое — начальная ступень познания, за которым следует сверхчувственное постижение, тож­дественное религиозному откровению. Только при наличии веры возможно постоянное возвышение разума.

В 1839 г. А.С. Хомяков опубликовал работу «О старом и но­вом», где в противоположность Киреевскому не замазывает по­роки русской жизни, а жестоко их бичует. «В ответе А. Хомя­кову» главная мысль Киреевского состоит в том, что древняя Россия была обществом вполне достойным, «порча» началась в XVI веке с появлением ересей, с борьбы иосифлян и нестя­жателей, затем она углубилась расколом и петровскими рефор­мами. Золотой век позади. В настоящее время главная задача — спасение страны от вредных западных влияний, сохранение главных преимуществ. Но Киреевский никогда не проповедо­вал возвращение России к прежним формам жизни, необходи­мо не возвращение, а преображение на базе коренных начал. Время России должно начаться с расцвета православной куль­туры, но православное просвещение, чтобы состояться, долж­но овладеть всеми достижениями развития современного мира, представляющего собой неразрывную связь и последовательный ход человеческого ума. Так, понимая историческую задачу Рос­сии, Киреевский смог искусно преодолеть противоречие между положением о самобытности и отсталости России и положени­ем о ее способности к освоению европейского Просвещения, органическому вхождению в общечеловеческую цивилизацию. Говоря о православных началах русской культуры, Киреевский не отождествлял их с чертами национального характера — на­против, верность первоначальным христианским догматам об­условила те черты, которые сформировались на этой основе позже как национальные: «Особенность России заключалась в самой полноте и чистоте того выражения, которое Христиан- 207

ское учение получило в ней, во всем объеме ее общественного и частного быта»^[251].

В философии славянофильства хозяйство и хозяйственная проблематика «выводятся» из православия, именно православие породило специфическую социальную организацию — сельскую общину, «мир». Общинное устройство русской жизни является, по их мнению, вторым, наиболее важным, признаком русского народа. С точки зрения славянофилов, сельская община соче­тает в себе два начала: хозяйственное и нравственное. В хозяй­ственной области община, или «мир», выступает главным орга­низатором сельскохозяйственного труда, решает вопросы воз­награждения за работу, заключает сделки с помещиками, несет ответственность за исполнение государственных повинностей. Экономическая деятельность общины представляется как гар­моническое сочетание личностных и общественных интересов, а все члены общины выступают по отношению друг к другу как «товарищи и пайщики».

Главное достоинство сельской общины славянофилы видели в тех духовно нравственных принципах, которые она воспитыва­ет у своих членов: готовность постоять за общие интересы, чест­ность, патриотизм. Основываясь на принципиальной установке, что община является лучшей формой социальной организации жизни, славянофилы требовали сделать общинный принцип всеобъемлющим, т. е. перенести его в сферу городской жизни, в промышленность. Общинное устройство должно быть также положено в основу государственной жизни и способно заменить собой «мерзость» административности в России. Славянофилы признавали, что в современном им устройстве имеются негатив­ные моменты, порожденные наличием крепостного права.

Социально-экономические и политические взгляды, в част­ности, А. Хомякова также тесно связаны с его преклонением перед «духом общинности», настаиванием на «прогрессе без хирургического вмешательства», высокой оценкой искусства находить компромиссы, опасениями относительно «раздора и борьбы». Хомяков хорошо понимал, что общество только тог­да способно решать социально-хозяйственные и политические проблемы, когда в нем сохраняется хотя бы минимум обще­ственного согласия и взаимопонимания. Вместе с тем не менее ясными представлялись ему опасные последствия замалчивания проблем или попытка решать их в пользу одних классов обще­ства за счет других. Характерен в этом отношении его подход к проблеме крепостного права, которое он считал ужасной обще­ственной язвой и был горячим сторонником его отмены. С его точки зрения, крепостная зависимость представляла собой один из главных тормозов на пути прогрессивного развития России, он считал, что сохранение крепостных отношений является при­чиной социальной напряженности и не дает использовать весь духовный и творческий потенциал, заключенный в народе.

В России, считал И. В. Киреевский, античное (греческое) на­следие опосредовано христианским вероучением Отцов Церкви. Рационализму и индивидуализму западной культуры здесь про­тивостоит соборность, т. е. единение в вере и любви к Христу, что позволило православию сохранить в первоначальной чисто­те христианское вероучение. В этом Киреевский усматривал ис­точник цельности и гармоничного развития духовной культуры России в отличие от Европы. Православие формировало особое отношение к частной собственности: русскому народу чужды понятия святости индивидуального интереса и частной соб­ственности, они всецело плод индивидуализма и рационализ­ма европейской жизни. «В устройстве Русской общественности личность есть первое основание, а право собственности только ее случайное отношение, — считает Киреевский. — В основе русского хозяйствования лежит общинное землепользование и условное владение землей: дворянством — за цареву службу, крестьянам — за службу дворянству. Таким образом, общество слагалось не из частных собственностей, к которым приписыва­лись лица, но из лиц, которым приписывалась собственность»^[252]. Исходной ячейкой социального организма была община, осно­ванная на общем землевладении и самоуправляемом мире, обе­спечиваемых единомыслием и силой традиции. Старорусское право не знало формализованного рационализма римского пра­ва и потому опиралось на обычай и убеждения. Иными словами, противопоставление России и Европы, Востока и Запада совпа­дает у Киреевского с противопоставлением двух типов социаль­ных связей между индивидом и коллективом, в конечном счете двух стадий в развитии цивилизации.

А. Хомяков рассматривал собственность как неотъемлемое право личности. Актуальным в условиях тогдашней России яв­лялся вопрос о собственности на землю. Именно поэтому мыс­литель уделил ему немало внимания. Разработал и переработал несколько вариантов его решения. Признавая право собственно­сти, А. Хомяков был озабочен тем, чтобы характер использования собственности (не только земельной) обеспечивал бы как частные интересы собственника, так и всего общества. Он был убежден в том, что индивид всегда ответственен перед обществом за все проявления своей деятельности, а также и за то, как он исполь­зует собственность, находящуюся в его частном владении, одна­ко общество и государство имеют право и обязаны разработать и применить меры контроля, не нарушающие право собствен­ности, но обеспечивающие общественную эффективность ее ис­пользования.

Сам А. Хомяков, как владелец и собственник, проявил себя исключительно предприимчивым и энергичным хозяином, он непрестанно был озабочен нововведениями, им владел поистине «предпринимательский дух». В этом он весьма походил на уважа­емое им английское новое дворянство. В своей хозяйственной де­ятельности он не забывал об интересах всей России. Он глубоко переживал последствия разрыва, образовавшегося между дворян­ством и народом вследствие двухвекового господства крепостни­чества. Он считал закрепощение крестьянства явлением чуждым русскому духу и русской почве. Он даже отказывался называть его «правом», говоря о нем как о «наглом поругании всяческих прав». Его глубоко огорчала колонизаторская установка по от­ношению к собственному народу, распространенная среди части помещиков, корни этой установки он видел в отрыве интересов господствующего класса от интересов своей страны, в презрении к ее культуре и традициям: «Если прервана связь веры и любви, наступает раздор и борьба»¹.

А. Хомяков ценил Англию прежде всего за «дух общинности», который, по мнению мыслителя, ощущается буквально на каждом шагу. Английская аристократия не отчуждена от общества, она дорожит родной историей, традициями, культурой. Следствием этих факторов, согласно Хомякову, является легкость взаимопо­нимания людей, упорядоченность общественной и политической жизни. Мыслитель полагал, что национально-государственное целое (будь то Англия или Россия) не может обойтись без общно­сти ценностей, свободно принимаемых большинством граждан, в качестве таких ценностей он выдвигал как общие абстрактные положения, так и указывал на формы прошлой жизни, пригод­ные сегодня. Это крестьянская община и рабочая артель, которые он ставил исключительно высоко, в них его привлекал сам прин­цип организации, состоящий в принятии любого решения толь­ко при условии единогласия. Хомяков высоко ценил благотвори­тельность, отличая ее от филантропии, которая есть не более, чем «страх богатых перед бедными».

А. Хомяков, один из немногих даже среди славянофилов, за­говорил о «государственной силе христианства»^[253], имея в виду утверждение ценностей христианского происхождения не только в личной, семейной и общественной жизни, но и в жизни госу­дарства. Он полагал, что благом такого государства должна стать нравственная ценность личности независимо от ее социальных и иных характеристик, в свою очередь, личность несет ответ­ственность перед обществом.

3.