Восходящая и нисходящая каузальность

После того как мы определились с наиболее важной общей темой старого институционализма, нам необходимо подробнее рассмотреть ее содержание. Тем более что за прошедшие годы учеными было предложено несколько вариантов этой доктрины.

Наиболее часто встречающаяся критика идеи, согласно которой индивидуальные вкусы и предпочтения формируются под влиянием обстоятельств, заключается в утверждении о том, что она ведет к специфическому структурному или культурному детерминизму. Имеется в виду, что человек становится «игрушкой» в «руках» социальных или культурных обстоятельств.

Как известно, некоторые старые институционалисты действительно придерживались подобных детерминистских воззрений. Очевидно, что слова Эйрса о том, что «индивида не существует» (Ayres, 1961, 175), лили воду на мельницу детерминистов (Rutherford, 1994, 40-41). Опасность подобного подхода состоит в том, что его приверженцы рассматривают общественное устройство как, прежде всего, «нисходящий» процесс формирования индивидов под влиянием «сладких речей» институтов, пренебрегая индивидуальной автономией и способностью к самостоятельному действию. В эпоху после Второй мировой войны эйрсовская концепция институционализма получила настолько широкую известность, что многие исследователи считали ее образцом институционализма в целом.

Но подобные преимущественно «нисходящие» варианты основной идеи институционализма разделялись далеко не всеми представителями этого направления экономической науки. Очевидно, что в их число входили и Веблен, и Коммонс. Например, Веблен утверждает, что, хотя институты и влияют на индивидов, сами они являются результатом индивидуального поведения и приспособления:

Рост и мутации институциональной структуры являются результатом поведения индивидуальных членов группы, поскольку институты зарождаются именно из опыта индивидов, через выработку привычки; и именно в этом опыте институты напрямую воздействуют на поведение, определяя его цели и задачи (Veblen, 1919, 243; Веблен, наст, изд., 167).

Во многом схожих взглядов придерживался и Коммонс, рассуждая в 1899 г. о зависимости институтов от убеждений людей:

Социальные убеждения... образуют основу чувств каждой отдельной личности; они, и только они, делают возможным привлечение других людей, с которыми человек должен будет объединить свои усилия. Институт, в котором он себя обнаруживает, одновременно является и причиной, и следствием его убеждений... Общие убеждения и желания являются живой, действующей силой в рамках института (Commons, 1965, 6-8).

Очевидно, что исследователи, высказывания которых приведены выше, действительно признавали и зависимость институтов от отдельных людей, и формирование индивидов под влиянием институтов. В своих научных трудах Веблен и Коммонс рассма-

тривали и восходящую и нисходящую линии причинно-следственных связей; отдельные люди создают и изменяют институты, а институты формируют и ограничивают индивидов. Таким образом, несмотря на раздающиеся время от времени утверждения о неразрывной связи институционализма с нисходящим культурным и институциональным детерминизмом, в действительности она отнюдь не является необходимой.

Огромное значение институционалистской идеи о том, что институты формируют поведение отдельных людей, заключается в том, что она способствовала принятию экономическим анализом новой идеи власти. Власть —это не просто принуждение. По мнению Стивена Льюкса, чрезмерное внимание к «принудительному» аспекту власти ведет к игнорированию того обстоятельства, что она очень часто применяется в относительно мягких формах и нередко без каких-либо открытых конфликтов (Lukes, 1974; Льюке, 2010). Ученый подчеркивает, что высшая власть осуществляется посредством «дирижирования» мыслями и чувствами других людей.

Магистральное направление экономической науки об этом даже не задумывается. Функции предпочтения не подвержены преобразующей нисходящей причинно-следственной связи. Это становится очевидным, когда мы сталкиваемся с попытками «объяснения» вкусов людей.

В данном случае проблема состоит в том, что такого рода анализ не способен учитывать действительную эволюцию и фундаментальное развитие индивида. Исследователи пытаются свести все объяснения рассматриваемого социального феномена к заранее данному индивиду, но при этом функция индивидуальных предпочтений делается неизменной. Функция предпочтений должна уже быть «здесь», должна быть «готовой» к непредсказуемым и неизвестным обстоятельствам. В сущности, мы уже знаем то, что еще предстоит узнать.

Как правило, обучение происходит посредством и в рамках социальных структур, и, по крайней мере в этом смысле, преобразующая нисходящая каузальная связь играет очень важную роль. Неоклассическая экономическая наука с большим трудом принимает понятие обучения, поскольку сама идея «рационального обучения» является не слишком ясной. Обучение рассматривается как постепенное открытие заранее данной информации, как стимулы и реакция, или как байесовское обновление субъективных оценок вероятности в свете поступающих данных. Однако, не будучи простой передачей «фактов» данным индивидам, обучение представляет собой процесс развития и преобразования. Обучение включает в себя адаптацию к изменяющимся обстоятельствам, что предполагает изменение участвующих в нем индивидов. Более того, важнейшую роль в определении представлений и норм процесса обучения играют институты и культура (Hodgson, 1988; Ходжсон, 2003). Таким образом, преобразующая природа обучения, по крайней мере частично, связана с преобразующей нисходящей каузальностью. Грубо говоря, если социальная теория полностью принимает идею обучения, она должна принять и идею преобразующей нисходящей причинно-следственной связи.

Заключение

Мы постарались обосновать положение, согласно которому внимание к политическим вопросам может быть атрибутом институциональной экономической науки, но не может быть ее определяющей чертой. Необходимые черты институционализма включают в себя признание важности открытий, сделанных в других научных областях, научных достижений в исследовании институтов, а также открытых и эволюционирующих систем.

И тем не менее важнейшей характеристикой институционализма является идея о социальной и институциональной обусловленности индивида. Данное положение подтверждается тем, что все представители старой институциональной экономики, от Веблена до Гэлбрейта, соглашались с идеей, согласно которой отдельный человек формировался в определенных культурных и институциональных условиях. Впрочем, в институционализме существует большое количество интерпретаций этой точки зрения.

В то же время и в господствующем в экономической науке течении, и в новом институционализме отсутствовала идея о «преобразующей нисходящей каузальности». В экономической науке индивид традиционно воспринимается как некая данность. И точно так же как имманентно заданная воспринимается и функция его предпочтений, пусть даже она включает в себя в качестве аргументов те или иные культурные переменные (Becker, 1996). Основное внимание уделяется «рациональному выбору» с заданными предпочтениями в указанных обстоятельствах. Суждения о благосостоянии основываются на допущении, согласно которому в заданных обстоятельствах отдельный человек делает «наилучший» выбор.

Отказ от этой точки зрения и переход на позиции старого институционализма имел бы огромное научное значение. В центр

экономического анализа переместились бы концепции социальной власти и обучения. Это означало бы расширение возможностей институционализма с точки зрения исследования проблем структурных изменений и экономического развития. Новый импульс получили бы научные изыскания в таких областях, как долгосрочное экономическое развитие, проблемы слаборазвитых экономик или процесс трансформации в странах бывшего советского блока. C другой стороны, это повлекло бы за собой необходимость применения более сложных аналитических методов и приемов формального моделирования. C нормативной точки зрения, индивид больше не должен рассматриваться как наилучший судья своему благосостоянию. Неизбежно возникает вопрос о распознавании и оценке человеческих потребностей.

В этом, включая вопросы власти, обучения и благосостояния, и состоит теоретическая программа институционализма. Она остается столь же насущной и захватывающей, как и сто лет тому назад.

Литература

Веблен Т. Ограниченность теории предельной полезности /У Наст. изд. С. 158.

Веблен Т. Теория праздного класса. M.: Прогресс, 1984.

Гамильтон У. Институциональный подход к экономической теории /У TERRA ECONOMICUS. 2007. T.5. 2. С. 110-117.

Коммонс Д. Институциональная экономика /⁷ TERRA ECONOMICUS. 2007. Т. 5. №4. С. 59-70.

Льюке С. Власть: радикальный взгляд. M.: ГУ —ВШЭ, 2010.

Митчелл У. Рациональность экономической деятельности (продолжение) // TERRA ECONOMICUS. 2010. Т.8. № I. С. 96-108.

Ходжсон Д. Экономическая теория и институты. Манифест современной институциональной экономической теории. M.: Дело, 2003.

Ayres Clarence Е. The Theory of Economic ProgressAst ed. Chapel Hill, N.C.: University of North Carolina Press, 1944.

---- . Toward a Reasonable Society: The Values of Industrial Civilization. Austin: University of Texas Press, 1961.

Becker Gary S. Accounting for Tastes. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1996.

CommonsJohn R. Institutional Economics //American Economic Review 21, no. 4 (December 1931): 648-57.

---- . Institutional Economics-Its Place in Political Economy. New York: Macmillan, 1934.

---- . A Sociological View of Sovereignty, edited with an introduction by Joseph Dorfman.

New York: Augustus Kelley, 1965.

Galbraith John Kenneth. The Affluent Society. New York: The New American Library, 1958.

Hamilton Walton H. The Institutional Approach to Economic Theory // American Economic Review 9, Supplement (1919): 309-318.

Hamilton Walton Н. Institution //Encyclopaedia of the Social Sciences, vol. 8, edited by E. R. A. Seligman and A. Johnson, 84-89. New York: Macmillan, 1932.

Hodgson Geoffrey M. Economics and Institutions: A Manifesto for a Modern Institutional Economics. Cambridge and Philadelphia: Polity Press and University of Pennsylvania Press, 1988.

---- . Institutional Economics: Surveying the Old’ and the ‘New' //Metroeconomica 44,

no. I (February 1993a): 1-28.

---- . Economics and Evolution: Bringing Life Back Into Economics. Cambridge, U. K., and

Ann Arbor, Mich.: Polity Press and University of Michigan Press, 1993b.

----- . Evolution and Institutions: On Evolutionary Economics and the Evolution of Economics. Cheltenham: Edward Elgar, 1999.

---- . Structures and Institutions: Reflections on Institutionalism, Structuration Theory and Critical Realism. Unpublished mimeo, University of Hertfordshire, 2000.

Jolink Albert. The Evolutionist Economics of Leon Walras. London and New York: Rout- ledge, 1996.

Kapp K. William. In Defense of Institutional Economics // Swedish Journal of Economics 70 (1968): 1-18.

Lukes Steven. Power: A Radical View. London: Macmillan, 1974.

Mitchell Wesley C. The Rationality of Economic Activity. Part II // Journal of Political Economy 18, no. 3 (March 1910): 197-216.

Mitchell Wesley C. The Backward Art of Spending Money and Other Essays. New York: McGraw-Hill, 1937.

Myrdal, Gunnar. Value in Social Theory. New York: Harper, 1958.

Rutherford, Malcolm H. Institutions in Economics: The Old and the New Institutionalism. Cambridge: Cambridge University Press, 1994.

Tsuru Shigeto. Institutional Economics Revisited. Cambridge: Cambridge University Press, 1993.

Veblen Thorstein Ъ. The Theory of the Leisure Class: An Economic Study in the Evolution of Institutions. New York: Macmillan, 1899.

----- . The Place of Science in Modern Civilisation and Other Essays. New York: Huebsch, 1919