Звери – нeлюди
Больше всего о нас и нашем времени может рассказать то, чего мы боимся. И сделает это, возможно, даже лучше, чем наши мечты или то, к чему (как нам кажется) мы стремимся. В предыдущих главах мы занимались иррациональными аттракторами, в данной главе мы сосредоточимся на противоположном полюсе – на том, что нас пугает: на наших страхах.
Похоже, что по своей природе мы боимся двух вещей: преобладания в нас звериного естества (слишком живого, спонтанного) и чрезмерной механистичности (слишком безжизненной, равнодушной). В конце концов, и «философия Аристотеля… существует в постоянных колебаниях между чрезмерным порядком и беспорядком… избытком и недостатком, сверхчеловеческим и полностью животным»[909].Обратим внимание, что большинство персонажей фильмов ужасов представляют собой комбинацию зверя и человека: у дьявола, как у козла, есть рога, вампир – это нечто среднее между человеком и летучей мышью, оборотень – симбиоз человека и волка. У других существ из ужастиков душа отделилась от тела. Нас преследуют нежити (зомби) – бездушные твари в телесной оболочке любимых нами людей (вегетативный принцип). С человеком они не имеют ничего общего, кроме (звериного) тела. И еще мы боимся души или, скорее, духов, не имеющих материальной оболочки в принципе. Итак, оба варианта отделения тела от души вызывают у нас страх.
Надо сказать, страх человека превратиться в животное извечен. «Неевропейские народы часто объясняют происхождение обезьян, прежде всего человекообразных, моральным падением и одичанием людей; мотивом их ухода в лес и (зачастую намеренного) забвения человеческой речи является либо некая провинность, либо нежелание работать»[910]. Таково было повсеместное мнение, пока Чарльз Дарвин полностью не перевернул данное представление и животных не начали воспринимать как предшественников людей. Вышеупомянутый оборотень воплощает страх перед первозданной природой, которая овладевает человеческим телом и принуждает его делать то, что homo sapiens по своей воле никогда бы не сотворил. Оборотни в большинстве своем борются против такого превращения, но (в полнолуние) нечто иное, звериное подчиняет их себе и властвует над ними.