Кибер-финансовая связь

Интерес к финансовой войне вряд ли ограничивает­ся подразделением Энди Маршалла в Пентагоне. В конце сентября 2012 г. Королевство Бахрейн принимало част­ный - только по приглашениям - саммит международных финансовых экспертов для обсуждения геополитики ва­лют и резервов.

12 октября 2012 г. Федерация американских ученых провела финансовую военную игру в Вашингтоне, в кото­рую вошли альтернативные варианты реальных боевых действий между Израилем и Ираном. Участникам выдали обычные военные сценарии и затем попросили опреде­лить финансовые последствия и показать, как финансо­вое оружие можно использовать как фактор повышения боевой эффективности.

25 октября 2012 г. корпорация Boeing организовала финансовую военную игру в ходе выездной конференции в Бреттон-Вудсе в Нью-Гемпшире. Конференция проходи­ла в историческом отеле «Маунт Вашингтон», получив­шем известность как место Бреттон-вудской конференции

1944 г., на которой была основана международная де­нежная система, доминировавшая с конца Второй миро­вой войны до момента, когда президент Никсон закрыл золотое окно в 1971 г. Хотя Boeing - это корпорация, а не суверенное государство, ее интерес к финансовым мето­дам ведения войны вряд ли удивителен. У Boeing работ­ники в 70 странах и покупатели в 150, и это один из крупнейших экспортеров мира. Подразделение Boeing «Защита, космос и безопасность» создает и управляет наиболее конфиденциальными, хорошо засекреченными платформами для операций по национальной безопасно­сти США. Почти никто из мировых компаний не имеет та­ких же высоких, как Boeing, ставок в вопросе вероятно­сти и осложнений финансовых методов войны.

В том же месяце, 30 октября 2012 г., Университет национальной обороны закончил годичную виртуальную финансовую военную игру, в которой принимали участие шесть ведущих экспертов из вузов, аналитических цен­тров и крупнейших банков. Спонсором мероприятия ста­ло Объединенное командование вооруженных сил США в зоне Тихого океана, и его результаты содержатся в ис­ключительно секретном 104-страничном итоговом докла­де-⁷!

Однако даже эта широкомасштабная активность и анализ финансовых методов ведения войны не полно­стью характеризуют степени угрозы. Кибератаки на инфраструктуру США, включая банки и другие финансо­вые институты, растут и могут принимать разнообразный ^[47]

оборот-^. В один тревожный момент в канун Рождества 2011 г. был взломан компьютерный файл, содержащий персональную индентификационную информацию одного из руководящих работников правительства США, и из не­го была скачана информация. Впоследствии она исполь­зовалась в попытке опустошить личный банковский счет этого работника. Этим работником была Мэри Шапиро, на тот момент бывшая главным регулятором всех фондо­вых рынков США ^[48]-.

23 апреля 2013 г. аккаунт Associated Press в Twitter взломали и с него распространили ложную информацию, что Белый дом стал целью террористического нападения, а президент Обама пострадал. Это фальшивое сообщение о теракте поступило лишь через несколько дней после взрывов на Бостонском марафоне и привлекающих вни­мание облав и перестрелок с террористами. Промышлен­ный индекс Доу - Джонса немедленно рухнул более чем на 140 пунктов, быстро сметя 136 млрд долл, благососто­яния, перед тем как выправиться в тот момент, когда со­общение было разоблачено как фальшивка. Ответствен­ность за взлом взяла на себя финансируемая Ираном просирийская группа хакеров под названием «Сирийская электронная армия»-⁵⁰-. Успех хакеров и реакция рынка

показали, что рынки заводятся с пол-оборота и их можно легко обрушивать и манипулировать разными способами.

Эти события - пример наиболее опасного вида фи­нансового нападения, где кибератака и финансовые ме­тоды ведения войны комбинируются в сценарии макси­мального повышения боевой активности. В этой ситуации кибератака используется не для вывода из строя фондо­вых рынков США. Взамен киберзахватчики берут кон­троль над программным обеспечением поступления зака­зов, чтобы сымитировать распоряжения на продажу от крупнейших финансовых организаций. Намеренный фи­нансовый крах схож со сценариями подпольных хед­жевых фондов, за исключением того, что здесь не требу­ется ни наличных, ни капитала. Компьютер программиру­ется, чтобы имитировать неконтролируемого брокера, пытающегося избавиться от триллионов долларов в акци­ях, облигациях и деривативах.

Этот сценарий - более крупная и целенаправленная версия фиаско Knight Capital 1 августа 2012 г., когда ошибка в программе привела к тому, что компьютер вы­шел из себя и наводнил Нью-Йоркскую фондовую биржу ложными заказами. За несколько минут Knight аккумули­ровала 7 млрд долл, в неликвидных позициях и потерпе­ла убытки в размере 440 млн долл, при проведении об­ратных операций¹⁶¹-. Когда происходила катастрофа, ни­кто в Knight не смог понять источник проблемы и не до- ^{[49] [50]}

думался повернуть аварийный выключатель. В конце кон­цов Нью-Йоркская фондовая биржа для самозащиты бло­кировала Knight доступ к своим системам.

Еще более крупное фиаско случилось 22 августа 2013 г., когда фондовая биржа NASDAQ была в течение трех часов парализована вследствие проблем с компью­терами и коммуникациями, которые так и не были обна­родованы. Не исключалась атака «Иранского подразделе­ния защиты киберпространства». В августе 2012 г. иран­ские киберсилы вывели из строя 30 000 компьютеров нефтяного исполина Saudi Aramco с помощью цифрового вируса Shamoon, и иранские разработки в сфере ки­берфинансовых военных методов по-прежнему ведутся.

В этих сценариях методов ведения финансовой вой­ны атака может быть такой крупной, что Нью-Йоркская фондовая биржа будет перегружена, и ей придется пол­ностью закрыться. Последующая паника приведет к по­тенциальным убыткам в сотни миллиардов долларов.

* * *

Когда мыслители в системе национальной безопас­ности выражают озабоченность касательно финансовой войны, чиновники казначейства США и Федеральной ре­зервной системы регулярно охлаждают пыл аналитиков угрозы. Их возражения начинаются с оценки рыночных последствий финансовой войны, затем следуют заключе­ния о том, что Китай или другая крупная держава нико­гда не вступит в нее, потому что такое развитие событий повлечет огромные убытки в их собственных портфелях ценных бумаг. Эта точка зрения отражает опасную наив­ность официальных лиц. Точка зрения казначейства

предполагает, что цель финансовой войны - денежная выгода. Это не так.

Цель финансовой войны - это ослабить возможно­сти врага и подавить его, в то же время получив геопо­литическое преимущество в намеченных областях. Идея получения выгоды в портфеле ценных бумаг не имеет ничего общего с финансовым нападением. Если оппонен­та можно привести к состоянию на грани краха и парали­ча с помощью финансовой катастрофы, в то время как атакующий получает преимущество на других фронтах, финансовая война будет сочтена удачной, даже если на­падающий понесет большие убытки. Каждая война имеет свою цену, и многие войны настолько разрушительны, что последующее восстановление занимает годы и деся­тилетия. Это не значит, что войн не случается или что те, кто развязывает их, не находят преимуществ, невзирая на цену.

Примите во внимание следующие выкладки: если Китай теряет 25 % в стоимости своих резервов в резуль­тате финансовой войны с США, это обходится Китаю при­мерно в 750 млрд долл. Строительство и развертывание флота из 12 современных авианосцев типа «Джеральд Р. Форд», сравнимых с предположительными авианосными силами США, будет стоить более 400 млрд долл., если принять во внимание все расходы на создание, управле­ние, техобслуживание и прочие эксплуатационные затра­ты. Стоимость обеспечения безопасности этих авианос­цев с помощью миноносцев, подводных лодок и прочих вспомогательных судов, а также наземных систем и лич­ного состава, необходимого для управления флотом, под­нимают его стоимость на существенно более высокий уровень. Короче говоря, экономические расходы на про­тивостояние США в ведении финансовой войны не пре­

высят затраты при противостоянии США на море и в воздухе, а урон, нанесенный США, может быть больше. У Китая нет флота современных авианосцев, но у него, не­сомненно, есть наличные и компьютеры, и он будет вы­бирать свое собственное поле боя.

Китай может защитить свои резервы от заморажива­ния активов или обесценивания в случае финансовой войны с помощью перевода благосостояния из ценных бумаг в золото - это решение он сейчас самым активным образом реализует. Приобретение очередного миллиарда золота снижает финансовую уязвимость Китая и смещает соотношение убытков в портфеле ценных бумаг и стои­мости вооружения в пользу финансовой войны. Возмож­ные намерения Китая можно предположить исходя из его статуса крупнейшего мирового покупателя золота.

Точка зрения казначейства США и Федеральной ре­зервной системы также не в состоянии учесть межвре­менные результаты. Нападение, затратное в короткой пе­рспективе, может быть вполне выгодным в долгосрочной. Любые вероятные убытки в портфеле ценных бумаг, ко­торые Китай понес бы в ходе финансовой войны, можно быстро возместить в ходе мирных переговоров или при урегулировании путем переговоров. Захваченные счета можно разморозить, а рыночные убытки могут превра­титься в выгоды, когда условия нормализуются. Тем вре­менем геополитический выигрыш Китая в таких регионах, как Тайвань или Восточно-Китайское море, может оказаться постоянным, а экономика в таком противостоя­нии США пострадает больше всего, и на ее восстановле­ние понадобятся годы.

Чиновники казначейства и ФРС отвергают озабочен­ность финансовой войной вследствие неправильного

представления о статистическом характере риска и уве­ренности в ошибочных моделях равновесия. Эти модели исходят из посылки эффективности рынков и рациональ­ного поведения, что не имеет никакого отношения к ре­альным рынкам. Применительно к финансовым методам ведения войны их точка зрения в том, что вражеские на­падения на конкретные активы или рынки окажутся обре­чены на провал, поскольку рациональные инвесторы бы­стро примутся скупать по дешевке, как только начнется избыточное предложение. Такое поведение существует только на относительно спокойных, невозмущенных рын­ках, но в состоянии реальной паники избыточное предло­жение питает себя само, а покупатели так и не находят­ся. Крупная паника будет нарастать в геометрической прогрессии и приведет к полному краху при отсутствии действий force majeureel правительства.

Подобная паника в действительности начиналась за последние 16 лет дважды. В сентябре 1998 г. мировые фондовые рынки были в нескольких часах от полного краха перед завершением оказания Федеральным резерв­ным банком Нью-Йорка финансовой помощи в размере 4 млрд долл, наличными для хеджевого фонда, управляе­мого Long-Term Capital Management-^{[51] [52]}}. В октябре 2008 г.

мировые фондовые рынки были в нескольких днях от по­очередного краха большинства крупнейших банков, когда конгресс узаконил план Полсона по спасению финансо­вой системы США (программу освобождения от проблем­ных активов), в то время как ФРС и казначейство вмеши­вались, чтобы гарантировать инвестиционные фонды де­нежного рынка, субсидировали AIG и вкладывали трилли­оны долларов в ликвидность рынка. Ни в одной из исто­рий паники не обнаружилось основывающихся на модели ФРС искателей выгодных сделок, которые бы спасли си­туацию.

Коротко говоря, точка зрения казначейства и ФРС на финансовые методы ведения войны демонстрирует то, что аналитики разведки называют зеркальным отображе­нием. Чиновники США предполагают, что поскольку США не собираются предпринимать финансовое нападение на Китай, то и Китай не собирается нападать на США. Такая близорукость - это совсем не предотвращение войны, а ее основная причина, потому что она неверно трактует намерения и возможности врага. Там, где речь идет о финансовых методах ведения войны, рынки слишком важны, чтобы оставлять их на откуп казначейству и ФРС.

Также совсем не обязательно развязывать финансо­вую войну, чтобы возможность ее ведения стала эффек­тивным политическим инструментом. Необходимо только, чтобы угроза была правдоподобной. Может возникнуть вариант развития событий, в котором президент США от­кажется от военной операции по защите Тайваня, по­скольку Китай ясно дал понять, что любые подобные действия приведут к уничтожению триллиона долларов

или более в ценных бумагах США. Здесь Тайвань предо­ставлен собственной судьбе. Сражение в небе и на море Энди Маршалла сдерживается китайским оружием уни­чтожения благосостояния.

Возможно, самая большая финансовая угроза в том, что такие события могут развиваться случайно. В середи­не 1960-х на пике истерии холодной войны касательно ядерного нападения и гарантированного взаимного уни­чтожения появились два фильма - «Система безопасно­сти» (Fail-Safe ^[б4-) и «Доктор Стрейнджлав» (Dr. Strangelove), - в которых шла речь о сценариях ведения атомной войны между США и Советским Союзом. Как по­казано в этих лентах, ни одна из сторон не хочет войны, но она тем не менее оказывается развязана по вине ком­пьютерных глюков или действий вышедших из-под кон­троля военных.

Фондовые рынки сейчас какие угодно, но не отка­зобезопасные. На самом деле вероятность нарушения их работы продолжает расти, как показали инцидент с Knight Capital и странный мгновенный обвал 6 мая 2010 г. Финансовое нападение может быть предпринято по ошибке, во время рутинного обновления программного обеспечения или учений. Фондовые рынки почти рухнули в 1998-м и 2008 гг. без помощи злоумышленников, и риск подобного коллапса в ближайшие годы, случайного или злонамеренного, прискорбно высок.

В 2011 г. журналист Марк Эмбайндер из The National Journal написал статью под заголовком «На следующий день» (The Day After), которая в деталях описывала са­мые засекреченные планы по продолжению деятельности

⁶⁴ Дословно «отказобезопасность».

правительства США перед лицом вторжения, краха инфраструктуры или чрезвычайного стихийного бедстви­я-165. Эти планы включали приземление эскадрильи вер­толетов в национальном парке Нэшнл-Молл в Вашингто­не, около Капитолия, для эвакуации лидеров конгресса в оперативный штаб Маунт-Уэзер в Вирджинии. Затем чи­новников министерства обороны перевезут в укреплен­ный бункер глубоко под горой Рэйвен-Рок на границе Мэ­риленда и Пенсильвании, недалеко от Кемп-Дэвида.

Многое в репортаже Эмбайндера касается иерархии командования и того, что случится, если определенные чиновники (возможно, включая президента) будут мерт­вы или пропадут без вести. Журналист обращает внима­ние на то, что эти планы действий в чрезвычайной ситу­ации провалились и во время попытки покушения на пре­зидента Рейгана в 1981 г., и вторично 11 сентября. За по­следние годы была усовершенствована засекреченная связь, но все же есть угроза возникновения серьезных неясностей в цепи командования, и Эмбайндер говорит, что в ходе очередного государственного кризиса можно ожидать большего числа провалов.

Однако финансовая война будет представлять собой совсем другой кризис, физический ущерб здесь будет ма­лым или вовсе отсутствовать. Ни одно официальное лицо не погибнет и не пропадет без вести, а цепочка командо­вания останется невредимой. За исключением сопутству­ющих нападений на инфраструктуры, коммуникации бу­дут функционировать нормально.

Однако нация будет травмирована практически так же, как если бы землетрясение сровняло с землей один

^ss Ambinder, Marc, «The Day After», National Journal, April 11, 2011.

из крупнейших городов, потому что будут потеряны трил­лионы долларов благосостояния. Банки и биржи закроют свои двери, а ликвидность рынков улетучится. Доверие пропадет. Федеральная резервная система, которая уже израсходовала всю порошковую краску на печать че­тырех триллионов долларов новых денег с 2008 г., будет лишена возможности или доверия выпустить больше денег. Социальная нестабильность и беспорядки не заставят себя ждать.

Мистер Маршалл и другие футурологи в сообществе национальной безопасности воспринимают такие угрозы всерьез. Поддержка от казначейства и Федеральной службы резерва отсутствует или незначительна; обе эти организации находятся в плену зеркального отображе­ния.

Как ни парадоксально, придумать решения пробле­мы не так уж сложно. Они включают в себя разбиение банков на отделения, которые не настолько велики, что­бы обанкротиться, возвращение к системе региональных фондовых бирж для обеспечения запаса мощности и по­вторное введение золота в денежную систему, поскольку золото нельзя уничтожить цифровым сообщением. Ни конгресс, ни Белый дом всерьез не рассматривают ни один из этих корректирующих шагов. На данный момент Соединенные Штаты лишь смутно представляют угрозу и даже не приблизились к решению.