Наднациональное

Европейский союз, Объединенные Штаты, Китай и Япония образуют мировую «банду четырех», которая представляет 65 % мировой экономики. Оставшиеся 156 государств, зафиксированные МВФ, составляют оставши­еся 35 % мирового производства.

1*⁷ «Kazakhstan - Two decades of global initiatives», First Magazine, www.firstmagazine.com/DownloadSpeci3lReportDetail.1225.ashx.

¹⁴8 Aslund, Aslund, «Paul Krugman's Baltic Problem», Foreign Policy, September 13, 2012,

Ьйр:/ЛумюоогеідпроІісу.сот/аЬссІе5/2012/09/13/рзиІ__к'идтап5_ЬаІ1ій_ргоЬІет.

водят значительно меньше. Концентрация благосостоя­ния между государствами имеет настолько же явный пе­рекос, как и внутри государств. Любое из 80 % госу­дарств с самым низким уровнем производства могло бы завтра исчезнуть, и влияние этого на мировой рост вряд ли кто-то заметил бы.

Это важно продолжать помнить, когда аналитики Уолл-стрит выдвигают тезисы об инвестировании в раз­вивающиеся рынки, пограничные финансовые рынки и более экзотические области. Факт состоит в том, что зна­чительных фондовых рынков очень мало, их способность усваивать входящие потоки капитала ограничена и они склонны «перегреваться», когда пытаются усвоить боль­ше, чем скромный входящий поток капитала. Однако, по­скольку Китай держит курс на резкое снижение экономи­ческих показателей, США застряли на первой передаче, Япония переживает третье десятилетие депрессии, а Ев­ропа еле-еле выкарабкивается из структурных преобра­зований, трудно отрицать инвестиционную привлекатель­ность «банды десяти» и тех, кто находится рядом с ними: Польши, Тайваня, Южной Америки, Колумбии и Таилан­да.

Рассмотрим БРИКС. Для удобства и в целях марке­тинга аналитики объединяют более мелкие государства в группы, называемые аббревиатурами первых букв стран- участниц. БРИКС - это патриарх таких групп, состоящий из Бразилии, России, Индии, Китая и впоследствии при­соединившейся Южной Африки. Каждый член БРИКС имеет свои достоинства и проблемы; чего в БРИКС нет, так это большого количества общих черт. Российскую экономику лучше всего можно описать как легкий зара­боток на добыче природных ресурсов, осуществляемый олигархами и политиками, которые снимают огромное

число пенок и реинвестируют лишь столько, сколько не­обходимо для того, чтобы игра продолжалась. Китай осуществляет реальный рост, но также порождает такое количество бесцельных расходов, загрязнения и кор­рупции, что это неустойчивая модель, враждебно относя­щаяся к любому иностранному инвестору, у которого она не может украсть технологии. У Индии есть рост и огром­ные перспективы, но она еще не приблизилась к осозна­нию своего потенциала из-за известной во всем мире бю­рократии под названием «радж»-¹⁴4-_/ которая душит ин­новации. Из членов БРИКС Бразилия и Южная Африка наиболее близко подошли к тому, чтобы быть «реальны­ми» экономиками в том смысле, что их рост устойчив, коррупция не повсеместна, а у предпринимательства есть возможность дышать.

Однако успеха прозвища БРИКС никто не отрицает. Первоначальный термин БРИК был создан Джимом О'Ни­лом и его коллегами в Goldman Sachs в 2001 г., чтобы вы­делить долю мирового ВВП этой группы и более высокие темпы роста по сравнению с такими установившимися группами крупных экономик, как «большая семерка», G7-^1SO0 Но анализ О'Нила был в первую очередь не эконо­мическим, он был политическим. Только после основных фактов о размере и росте О'Нил призывал к переосмыс­лению модели международного правления G7, сокраще­нию роли Европы и увеличению роли развивающихся экономик в новой формуле G5 + БРИК = G9.

В своем предложении касательно G9 О'Нил обходит молчанием различия в социальном развитии, включая краеугольные принципы, такие как права граждан и ра­венство перед законом, с помощью следующего замеча­ния: «...другие члены должны понять, что не все страны- участницы должны быть «одинаковыми» ^{[ 15}1 О'Нил пони­мал, что страны БРИК вовсе не однородны как экономи­ческие модели, и писал: «...четыре рассматриваемые страны очень отличаются экономически, социально и по­литически...»

Как исходная работа О'Нила трансформировалась в политический манифест на тему инвестирования, лучше всего объясняет пристрастие продавцов к привлечению покупателей интересной историей. Но сложно винить в этом О'Нила: у него были политические задачи, и они бы­ли достигнуты. К 2008 г. G7 была практически музейным экспонатом, a G20, включающая БРИК и других, была de facto советом директоров международной валютной си­стемы. О'Нил правильно предсказал, что в глобализован­ном мире после холодной войны экономика стала связана с политикой. Объем производства взял верх над граждан­ским обществом и прочими традиционными показателями включения в группы мировых лидеров. Концепция БРИКС никогда не была инвестиционным тезисом и даже поли­тическим предписанием, и мир проявил осмотритель­ность.

Успех БРИКС породил множество аббревиатур-ими­таций. Среди недавно включившихся в эту гонку наиме­нований - БЭЛЛ (BELL), состоящая из Болгарии, Эстонии, Латвии и Литвы; и ГИИПИ (GIIPS) - страны периферии ^[95]

ЕС, состоящий из Греции, Ирландии, Италии, Португалии и Испании-¹^-. Как группа ГИИПИ наиболее очевидна как подраздел еврозоны, имеющий единую валюту евро и подвергающийся трудным внутренним экономическим на­стройкам. Внутри ГИИПИ необходимо различать Испанию и Италию, с одной стороны - настоящих экономических гигантов, составляющих почти 5 % мировой экономики, и Португалию, Ирландию и Грецию - с другой, чей сово­купный объем производства менее 1 % от общемирового. В целом участники БЭЛЛ и ГИИПИ имеют больше общих экономических факторов, чем БРИКС, и в умах их сторон­ников есть недвусмысленные экономические мысли в противовес очевидно политическим интересам О'Нила и Goldman Sachs.