Капитализм с человеческим лицом
Теперь кратко остановимся на различных способах, которыми противники капитализма оперируют понятиями свободы и прав, чтобы протащить различные концепции государства-предприятия под прикрытием мнимой поддержки классического либерального взгляда на государство как гражданскую ассоциацию.
В основном речь идет об обосновании различных мер перераспределительного порядка. Вся эта аргументация отрицает возможность справедливого распределения собственности на основе контракта, справедливого перехода из рук в руки и права первоначального владения, ограниченного необходимыми по соображениям целесообразности законодательными пределами в плане исправления последствий несправедливого приобретения имущества в прошлом. Для противников капитализма собственность — результат совместных усилий в рамках общественного сотрудничества.Утверждается, что основная часть имеющегося на сегодняшний день богатства — продукт общественного сотрудничества, копившийся со времен Адама и Евы. В этом смысле оно представляет собой «социальное наследие» и принадлежит всему обществу. Однако, в первую очередь по соображениям эффективности, в свете крушения «реального социализма» даже дирижисты признают целесообразным, чтобы часть этого общественного богатства принадлежала частным лицам. Таким образом, определенная его доля может быть преобразована в частную собственность, но на условиях, выставленных «совладельцем» — обществом. Одно из таких условий заключается в неприемлемости «социального отсечения» от этого богатства тех, кому отсутствие способностей или невезение не позволяют пользоваться благами, полученными в ходе общественного сотрудничества. А значит, государство как совладелец общественного богатства должно воспользоваться своими полномочиями, чтобы в принудительном порядке заставить тех, кому повезло, поделиться частью своей собственности или дохода с обездоленными.
Эта конструкция, однако, построена на мифе о невозможности определить индивидуальный вклад каждого — как в прошлом, так и в настоящем — в общественное сотрудничество, породившее это общественное богатство. Исходя из этого,утверждается, что любое богатство создано всем обществом в целом. Однако несмотря на то, что все богатство в мире несомненно создано в процессе общественного сотрудничества, утверждение о невозможности определить вклад каждого в это сотрудничество не соответствует действительности. Каждый, кто вложил в него свой труд, получил за него оплату в рамках добровольного обмена. В каких-то случаях эти средства были «проедены», в каких-то — сэкономлены и инвестированы, и правовой титул на возникшие в результате активы принадлежит тому, кто вложил в них деньги. Заставлять этих людей отдать кому-то то, что им принадлежит, чем они свободны распоряжаться по своему усмотрению, было бы несправедливо. Хотя, несомненно, все люди в течение тысячелетий вносили свой вклад в создание и накопление общественного богатства, это не означает, что все находятся у общества в долгу. «Никто ничего не должен, — справедливо отмечает де Ясаи, — за все было так или иначе заплачено — в форме и объеме, достаточных для того, чтобы побудить человека внести соответствующий вклад. Никакому „коллективному иску" все это богатство не подлежит, поскольку никто не обязан платить дважды. Те, кто видят здесь некий „неоплаченный счет", причитающийся обществу, на самом деле наблюдают лишь мираж или принимают желаемое за действительное» (Jasay J996:51)
Столь же тенденциозным следует признать и утверждение о том, что, поскольку для получения результата совместных усилий в рамках любой фирмы или корпорации необходимо общественное сотрудничество, все их сотрудники являются заинтересованными сторонами, с которыми необходимо советоваться и пожелания которых необходимо удовлетворять. Однако деятельность корпорации представляет собой серию добровольных обменов, основанных на контракте, согласно которому сотрудник обязан выполнять некие конкретные задачи за получаемое вознаграждение. Обязанность консультироваться с работниками наниматель может взять на себя в рамках контракта, тем самым предоставляя им конкретное право, соответствующее этому обязательству[96].
Но всеобщего права «заинтересованных сторон» на то, чтобы с ними консультировались, не существует, если, конечно, вы не считаете, что плоды сотрудничества невозможно правильно разделить с помощью добровольного контракта, а потому в этих целях необходимы постоянные переговоры или посредничество совладельца «общественного капитала» — государства. Дирижисты утверждают, что капитал, которым распоряжается владелец фирмы, лишь предоставлен ему — по соображениям целесообразности — в «косвенную аренду» из общественного капитала, которым от лица общества владеет государство. Однако это утверждение ложно. Владелец фирмы приобрел свой капитал справедливым путем, за счет своих накоплений, и может делать с ним все, что пожелает. Этот капитал отнюдь не является общественной собственностью, переданной владельцу в пользование.Другое несостоятельное утверждение заключается в том, что работодатели обладают способностью осуществлять экономическое принуждение, заставляя слабых подчиняться требованиям сильных, поскольку у них нет иного выхода. Но в данном случае реальные возможности, имеющиеся у более слабой стороны, путают ее с надеждами на более выгодные условия сделки. Первые относятся к разряду осуществимых действий, которые эта сторона может предпринять на основе предложения, сделанного более сильной стороной и не нарушающего принципа справедливости, согласно которому владелец может распоряжаться своим достоянием как хочет, если это не нарушает ограничительных условий относительно вреда и обязательств. Надежда же связана с ложными (как выясняется на практике) ожиданиями. Использование полномочий государства для принудительного воплощения в жизнь надежд слабейшей стороны означает посягательство на свободу сильной стороны распоряжаться своим достоянием по собственному усмотрению. А это несправедливо.
Аналогичным образом, любые принудительные действия государства по отчуждению у человека справедливо приобретенной собственности для передачи ее другим исключаются, если воспринимать государство в духе классического либерализма — как
среды, договоры, предлагаемые фирмами, могут также варьироваться и некоторые из них могут отвечать требованиям сторонников капитализма стейкхолдеров (stakeholder capitalism).
Принципам свободного рынка не соответствует лишь та ситуация, когда работодатели были бы по закону обязаны заключать договоры только одного типа, а именно, стейкхолдерского типа.гражданскую ассоциацию. Следовательно, речь не может идти о перераспределительных налогах, поскольку они несправедливы. Означает ли это, что исключены и государственные трансферты в пользу нуждающихся? В большинстве обществ принято заботиться о социально незащищенных — тех, кто совершенно не в состоянии зарабатывать на жизнь. Подобная социальная «страховочную сеть», как правило, представляла собой помощь со стороны частных лиц — родных этих людей — или общественных благотворительных организаций. С ослаблением семейных связей на Западе ослабла и эта «страховочная сеть». Остается только благотворительность. Как должна осуществляться эта деятельность — в добровольном или принудительном порядке, — зависит от конкретных обстоятельств. Но если полномочия осуществлять принуждение в данной сфере не предоставлены государству с добровольного и единодуш- ноого согласия свободных граждан, его действия будут несправедливы. Однако, если с помощью частной благотворительности смягчить проблему нищеты уже нельзя, подобное почти единодушное согласие на социальные трансферты со стороны государства, возможно, станет реальностью (подробнее см.: Lai, Myint 1996).