Механизмы

КіКИе инструменты (механизмы) использовались и используются ДЛЯ поддержания имперского порядка? Ответ дает древнейшая из Империй, о которых я упоминал выше. Как отмечает Мак-Нил, древ- ИЯЯ Месопотамия, в частности, в правление Хаммурапи, уже обеспечивала основные инструменты поддержания целостной и стабильной империи с обширной территорией — «бюрократию, законы и рыночные цены» (McNeill 1979:36).

Бюрократия вынуждала людей в отдаленном уголке империи принимать как должное, что к незнакомцу, предъявляющему документ о назначении его губернатором от имени монарха, следует относиться соответствующим образом. Нужно было убедить совершенно незнакомых людей, что они должны сотрудничать с другими чиновниками и верить утверждениям последних, что они действуют в качестве должностных лиц. Законы Хаммурапи позволяли совершенным чужакам взаимодействовать между собой и защищать свои права собственности. Аналогичным образом и рыночные цены, и обязательные к исполнению правила торговли делали возможным эффективное сотрудничество между незнакомыми людьми (Ibid.). Чем обширней территория, на которой действуют имперские приказы, тем более предсказуемы отношения между людьми. Этот продукт имперского РаХу поддерживавшийся регулярными армиями, которыми руководил профессиональный офицерский корпус (изобретение ассирийцев), а также набор «определенных законом и обычаем прав и привилегий купцов облегчали торговлю на сравнительно больших расстояниях между взаимно чуждыми и недоверчивыми людьми» (Ibid., 63). Таким образом, этот Рах вел и к миру, и к процветанию.

Римская, Китайская и Британская империи — последняя особенно в Индии — наглядно демонстрируют эти механизмы империи. Римская империя начиналась как система непрямого правления. Согласно Арнольду Тойнби, «имперскому правительству приходилось ограничивать себя двойной задачей — поддерживать мирные отношения между местными общинами и защищать их от нападения других варваров; для достижения этих ограниченных целей было вполне достаточно легкого военного и политического каркаса» (Toynbee 1995:278).

В отличие от этого мандарины (китайские бюрократы), институт которых был создан императором династии Хань Лю Ба- ИОМ в 196 году до н.э., принимались на службу в соответствии С личными достоинствами, определяемыми результатами экзаменов. Это обеспечило китайскому государству надежный административный костяк, который просуществовал без перерывов до 1911 года. Сегодня коммунистическое государство заново создает •СО после того, как в начале 80-х годов XX века Дэн Сяопин начал реформирование страны.

В Индии великолепная система гражданской администрации была создана из служащих Ост-Индской компании. Тойнби пишет: «Здесь, как и в случае с римским сословием всадников, начало было настолько скверным, что не было и надежд на исправление, но •Обоих случаях хищная банда грабителей за удивительно короткое •ремя была обращена в корпус государственных служащих, которых вдохновляла отнюдь не жажда наживы и для которых делом че- ЄТИ было не допустить злоупотреблений непомерной политической мастью, оказавшейся в их руках. Своим подкупающим характером британская администрация в Индии, по меньшей мере отчасти, обя- ВІИа решению Ост-Индской компании подготовить своих служащих Прошению вставших перед ней новых политических задач; созданная при этом система обучения превзошла даже ту, по которой готови- ЛИВТО время чиновников для самой Британии» (Ibid., 313-314).

В случае империй, создававшихся варварами, новые прави- ТІЛИ зачастую сохраняли государственную администрацию предшественников. Но в случае османов султаны создали класс администраторов из своих личных рабов. Из этих рабов, набиравшихся во всех этнических группах империи и обученных искусству управления, была создана эффективная мультиэтническая административная структура, которая, в отличие от бюрократий европейских империй, не имела этноцентрического характера. В тех империях, где доступ в ряды бюрократии был открыт для талантов любого происхождения, возникала общая имперская культура, способствовавшая интеграции разнообразных групп, входивших в империю, в культурное и политическое единство. Это уменьшало опасность националистических революций.

Империи производили еще два общественных блага, имевших существенное значение для их выживания. Первым была эффективная система коммуникаций. Это было не только ключевым инструментом поддержания военного контроля над удаленными доминионами, но и средством политического контроля, осуществляемого силами полиции общественной безопасности и тайной полиции (Toynbee 1995:288). Неотъемлемой частью этой системы коммуникаций были общественный транспорт и имперская почтовая служба, восходящие еще к шумеро-аккадским империям. Имперские курьеры почтовой службы выполняли также функции шпионов, присматривавших за провинциальными сатрапами.

Вторым общественным благом является лингва-франка, общий язык ведения дел как внутри имперской бюрократии, так ¦ между ней и подданными. Поскольку большинство империй интегрировали в свой Рах множество этнических и лингвистических групп, возникал деликатный вопрос: какой из местных языков должен стать лингва-франка империи? Антропологи утверждают, что ¦зыковая группа — это наиболее мощный идентификатор разных культур (Hallpike 1986; Lai 1998а), а поскольку культуры воплощают соответствующие космологические представления, навязывание ¦зыка той или иной языковой группы в качества лингва-франка империи может привести к внутренним нестроениям. Большинство создателей империй делали официальным свой родной язык, хотя использовать другие не возбранялось (Toynbee 1995:297). Известны голько три случая отхода от гибкости в языковой политике империй. Первым был исламский халифат Омейядов (685-703), но ситуация изменилась, когда исламскую империю возглавили османы. В период расцвета, в XVI и XVII веках, лингва-франка личных рабов падишаха был сербо-хорватский, а на турецких военных кораблях команды отдавались на итальянском (Ibid., 297). Вторым случаем была языковая монополия, навязанная Латинской Америке испанскими конкистадорами. Но поскольку при этом их целью было обращение дикарей в христианство, им пришлось пойти на компромисс и допустить проповедь Евангелия на кечуа — лингва-франка инков в мире Анд.

Третьим и самым влиятельным исключением была Китайская империя. Император Цинь Шихуанди (221-210 годы до н.э.) предоставил исключительный статус иероглифической письменности, использовавшейся в его родном государстве. Он создал ханьскую национальную идентичность, принудив все этнические и лингвистические группы в стране писать свои имена этими единообразными идеографическими знаками в новой форме. Этот язык стал языком мандаринов и создал сохраняющееся до сих пор языковое и культурное единство империи.